LXXXV: Остатки
Над городом возвышался храм — единственное неприкосновенное место, куда вход дозволен каждому. На его уровне, на соседней горе — идеальный, не тронутый войной дворец. Пока его стены исполнены из белоснежного камня, храм — из светлого дерева, залитого магической аурой, способной предотвратить любой пожар.
Его многоярусная крыша, покрытая глазурованной черепицей цвета ночного неба, в ночи казалась сотканной из теней и лунного света, но днём не так сильно отличалась от обыкновенных строений в верхнем городе. Обитель хранителя особенно выделялась, разве что, размерами — одни ворота были достаточно большими, чтобы пропустить через себя среднего дракона.
Лунетта не думала, что перенос и правда сработает, однако тот факт, что на хранителей не действуют ограничения архипелага даже как-то обижает.
Лунарис, стоя рядом с заспанным лицом, не мог отделаться от мысли, что зря они оставили ведьм дома одних — неизвестно, что они натворят в их длительное отсутствие. Впрочем, не сказать, что они любители побуянить, скорее наоборот. Тем не менее, есть у него подозрение, что лучше бы был ещё один свидетель их деятельности.
— Урселль должна быть внутри, да? — голос Ровена мягкий и совсем немного взволнованный. Если так подумать, сейчас его Лунеттой звать не совсем уместно — всё же девушка решила придерживаться образа, поленившись снимать с себя чары и накладывать их заново. Это вызвало бы незначительную задержку, но что эта задержка в их двух сотнях лет жизни? Лунарис готов поклясться, что она решила остаться в таком виде только чтобы подразнить его.
— Светоносная или здесь, или во дворце. Больше вариантов нет, она не покидает город, — лис скрещивает на груди руки. Ему по-прежнему неуютно рядом с Ровеном.
А ещё он чудом уговорил его начать носить обувь, потому что его тело больше не покрывается чешуёй при угрозе повреждения. Похоже, запечатывание великолепно справилось с некогда дикой сущностью, инстинкт которой мог управлять Лунеттой как куклой.
Ровен шагнул дальше — деревянная дорожка под его ногами тихо заскрипела, а каблук стукнул. Лунарис шёл следом, едва сдерживаясь от желания отключиться на месте. Спать хотелось жутко, хотя он никогда не жаловался на недосып.
Урселль найти должно быть несложно — с тех пор, как она была изменена внешне как хранитель, её лишние руки должны привлечь достаточно внимания. Да и она чуть ли не единственная в храме, у кого были огненные волосы.
Однако раньше Ровен с Лунарисом столкнулись не с ней, а с двумя драконами. Чезель сошёл бы за местного, но Кайлан привлекал гораздо больше внимания, чем следует. Может, из-за золотистой чешуи, а может, в целом из-за своих габаритов. Эти двое неизбежно притягивали взгляды.
Лунетту они скорее почувствовали, нежели узнали. Нет, они точно колебались. Сперва переглянувшись, они остановили взгляд на Лунарисе, и только потом решили сами подойти ближе.
— Ты ведь тот лис-хранитель, — Кайлан пытается понять, что не так. Что-то в этой паре не даёт ему покоя. Особенно в отношении парня рядом с уже знакомым ему лисом. — Разве ты не вечно таскался за белым драконом?
Ровен машет парню рукой.
— Давно не виделись.
Знакомые шрамы. Да и взгляд даже при небольших изменениях в размере и разрезе глаз кажется узнаваемым.
— Так это ты, — Кайлан не может взять в толк, истинная ли это форма, или же девушка просто решила развлечься. Впрочем, драконы и не таким страдают со скуки. — Вы пришли за лисой?
— Хотели увидеться, да, — Ровен не меняется в лице даже когда Чезель откровенно на него пялится. Дракон явно взвешивает своё решение о вмешательстве в разговор.
— Как Керма? — он явно волнуется не о том, как кто выглядит. Ровен разводит руками.
— Отлично поживает с Лиарой. Я бы сказала, они уже привыкли и живут как люди. Им нравится мой сад, поэтому они время от времени ухаживают за ним вместо кукол.
У Чезеля эта новость явно вызывает облегчение — его взгляд смягчается и он едва заметно улыбается. Возможно, он беспокоился о других хранителях куда больше, чем следует? Лунетте казалось, что у драконов не столь близкие отношения с другими из их шайки, но, видимо, здесь есть какая-то история. Неизвестно, сколько они жили вместе, прежде чем начались все эти проблемы.
— Урселль в большой молитвенной комнате, но... Сказать честно, она последние пару недель неважно себя чувствовала, поэтому заперлась и ведёт дела оттуда. Есть вероятность, что её всё же задела та зараза, — Кайлан уже не выглядит настолько высокомерно, как прежде. До этого он много хвастался, но теперь, видимо, предпочёл вести себя спокойнее. А может, пересмотрел свои взгляды, поскольку у него не осталось другого выбора.
— Я взгляну, — Ровен кивает и широким шагом отправляется в храм. За дверьми мёртвая тишина — служителей словно ветром сдуло. Лунарис бросает взгляд на горящие в коридорах свечи.
— Скорее всего, мы пришли во время службы. Они должны молиться.
Разве ведьме нравится всё это восхваление? Чушь какая-то.
Ровен торопится. Идти, на самом деле, не так далеко, ведь комната, отведённая персонально для хранительницы, особенно большая, и она единственная стоящая в конце коридора. Двери широкие, но поддаются без усилия.
Разве не странно? Урселль должна была запереться.
Девушка обнаруживается полусидящей в бассейне.
То, что предстаёт глазам Лунариса и Ровена — сущий кошмар. Почерневшая вода словно затягивает в себя тело, поглощая даже свет вокруг. Парень почти бросается на подмогу, но Лунарис реагирует раньше и хватает того за запястье.
— Сдурела?! — он в ужасе смотрит на ногу, застывшую над гладью воды. — Хочешь, чтобы и тебя заразило?!
Лунетта мешкается. На самом деле, она совсем не подумала о том, что это может её затронуть.
— Пиши круг отсюда. Если сработает, значит, она ещё жива, — лис предлагает наиболее разумную идею.
Ровен садится на пол, на самом краю бассейна и вытянутой рукой пишет в воздухе символы. Пальцы едва заметно подрагивают, и Лунарис решает заполнить часть круга своей маной — ровно столько, сколько ему удалось запомнить с прошлого раза, и только то, в чём он уверен наверняка.
Активация круга бесшумная, но свет такой яркий, что вынуждает зажмуриться. Лунарис открывает глаза быстрее Ровена, и перед его глазами... странная картина. Из-за дверей балкона вытянулись лозы, и они, стремительно разрастаясь, погружались в бассейн с уже светлой, прозрачной водой.
Они словно поглощали собой всё пространство, затрагивая и стены, и полы. Ровену было сложнее сфокусировать взгляд — с его зрением увидеть, что творится вокруг, немного сложнее, но лозы повергли его в шок, как и распустившиеся на растении цветы.
Голос, раздавшийся в комнате, почти оглушил, но эхо поглотили лозы.
— Кто здесь? Разве я не приказала не вторгаться?
— И так хранительница благодарит тех, кто спас ей жизнь? — лис фыркает — совсем уж недружелюбно, подстать прозвучавшему тону.
Ровен смотрит на Урселль, поднявшуюся на ноги. Она сама по себе бледна, а красный оттенок волос добавляет контраста, делая кожу ещё белее на вид, но идёт она вполне уверенно. Впрочем, как только она возвращает способность ясно видеть людей перед собой, она вдруг ускоряет шаг.
Она почти влетает в Ровена, едва не сбив его с ног. Костюм промок насквозь.
— Луна, это ведь ты? Я перестала получать вести с архипелага из-за тумана. Неужто Рианну снова убили?
— Нет, она в порядке, просто я перенесся сюда, — Ровену немного неловко, потому что Урселль всё ещё высокая. Сейчас, даже при том факте, что он не девушка — хранительница чуть выше. Отчасти за счёт высоко торчащих лисьих ушей, готовых слушать новости.
— Создатель, я думала, я умру, — лиса, повиснув на чужой шее, смотрит снизу вверх, изящно изогнувшись в спине. Пара её рук на шее, пара — на талии, а две другие — безвольно повисли вдоль тела. Лунарис отводит одно ухо в сторону, пока его взгляд обращён на растерянное лицо Ровена. Он не может определить, что именно чувствует, глядя на эту картину, но заметно мрачнеет. Урселль чувствует его взгляд спиной, взмахивает ворохом мокрых хвостов, обливая лиса водой, и улыбка на её губах выглядит особенно довольной. Она смотрит в глаза Ровена — тот выглядит растерянным, потому что лисица больно активна для того, кого едва не поглотил туман.
— Как это случилось?
— На прошлой неделе я заметила, что из статуи идёт чёрный туман и заперла личную молельню, однако абсолютно все статуи начали испускать эту энергию. В конце концов, меня затронуло против воли, когда я шла мимо маленькой статуи Вермиллион, — лисица вздыхает, наконец отпускает парня перед собой и смотрит на свои руки. Четыре пары рук кажутся совсем немного жуткими. — Больше маной не попользуешься. Похоже, мне пора в отставку, — лисица горько вздыхает, прижав уши. Впрочем, горечь наигранная. Разумеется, ни о какой отставке речь и не шла. Место Урселль банально некому занять — не найдётся никого более подготовленного к правлению, чем она. — Ты сама как? Тебя не затронуло?
Ровен качает головой. Лишь глядя на его потерянный вид понятно, что он не врёт. Урселль принимается выжимать платье, прежде чем мрачно взглянуть на молельню.
— Снова эти кусты. Не так давно племя подарило мне горшочек с лозой, реагирующей на ману, так я после этого стригла его раз двадцать. Но теперь, наверное, можно оставить и так. Ты сюда какими судьбами? А то до Вермиллион не дозваться, её не спросишь.
— Хочу поступить в башню.
Урселль ненадолго возвращается к статуе. Для чего она выжимала платье — тот ещё вопрос, учитывая, что она вернулась в воду сразу после этого.
— Завещание пока можно порвать, — лисица вздыхает, опуская какой-то лист в воду. За статуей — небольшой рабочий стол. Скорее всего, на нём полно важных документов, но никто из присутствующих в нём не заинтересован. — Я напишу тебе рекомендательное письмо. На чьё имя?
— Ровен фон Тарвель.
Девушка заходит за статую, и оттуда иногда доносится всплеск воды — хвосты продолжают двигаться, пуская волны по бассейну. По нему уже ползают какие-то жучки. Скорее всего, пробрались внутрь по лозам и упали в воду. Выглядит не очень, так что Ровен не горит желанием в этот раз заходить в воду.
Урселль возвращается с листом бумаги. На нём — печать и подпись, а так же смазанная кровь. Видимо, тройное подтверждение. Лунарис забирает лист себе, и только сейчас девушка решает поинтересоваться.
— Тебе тоже написать письмо?
Лис вскидывает бровь. Он в любом случае поступил бы с Лунеттой, даже если только в качестве сопровождающего. Здесь законы немного отличаются от устоев башни на архипелаге, и знать точно тащит с собой прислугу. Вряд ли будет что-то особенное в том, что граф приведёт с собой гостя.
— Нет нужды, — он качает головой, но Ровен пихает его.
— Напиши, лишним не будет.
— Как пожелает молодой господин, — лисица смеётся над ним, но в целом, в её словах нет ничего неверного кроме того факта, что по положению она стоит значительно выше и имеет полное право обращаться абсолютно ко всем, кроме других правителей, по имени.
— Ты будешь в порядке? Магический круг не выявил сбоев после запечатывания, другие живут спокойно, но вдруг есть какой-то дискомфорт, — уточняет Ровен, получая второй свёрток. Его забирает Лунарис, поскольку у соседа руки мокрые.
— Нет, я в порядке. Небольшая слабость, но, полагаю, это нормально. Советую обходить стороной статуи Вермиллион. Святыни могут заразить вас, — Урселль предостерегает, но эти слова, звучащие от Хранительницы, которая должна почитать Великую Ведьму, звучат просто ужасно. Тот, кто должен обращать всю свою веру в это божество, в итоге советует держаться подальше даже от статуй — услышь кто, и её законно могут убрать с её места.
Хотя, вряд ли кто-то сможет справиться с работой лучше неё. Да и при свидетелях она весьма осторожна.
Девушка ещё раз обводит пару гостей взглядом. Её спасло то, что они появились так вовремя. Она протянула бы не дольше недели в том состоянии — ей бесконечно виделись разные тени и сценарии, и она даже, кажется, видела фигуру Вермиллион, поглощённую туманом без остатка.
— У тебя рога наконец выросли. Всё, больше не мальчишка? — лисица смеётся над Лунарисом, но тот её насмешку не одобряет — награждает лишь едкой улыбкой и взглядом, требующим остановиться. — А ведь ты был таким милым в образе с одним хвостом и ушами. Рога совсем как у взрослой особи. Видимо, на тебя так пробуждение в качестве хранителя повлияло?
Урселль не держит язык за зубами, раздражая лиса перед собой всеми силами. Лунетта, слушая её, обращает внимание на наросты на лбу. У Лунариса нет чёлки — только коротковатые пряди у лица, которые ему не удаётся собрать в причёску, поэтому их очень хорошо видно. К тому же, они действительно почти той же длины, что и у хранительницы, впрочем, значительно уступают драконьим.
— Я только надеюсь, что у меня не отрастёт ещё три пары рук, — лис фыркает. Девушка разводит всеми четырьмя руками разом, видно, сочтя слова парня забавными.
— Это была моя личная просьба к Великой Ведьме. Как-то раз я умирала от объёма работы и сказала, что мне не хватает рук. Ну, у меня появилось ещё три пары.
Ровен криво улыбается. Это... В духе Вермиллион. На самом деле, она творит невесть что, так что он почти верит в этот абсурд.
— Шутки в сторону. Уходите из храма. Я попрошу экипаж до башни магов. Тамошний архонт прислушивается ко мне, но учтите, что он жуткий скептик, а его фамильяр... Что ж, лучше иметь дело с ней.
Это полезное предупреждение, но Ровен едва ли вспомнит о нём, когда доберётся до места назначения.
Урселль не спрашивала о том, что стало с архипелагом. Видимо, проблемы другого королевства, скрытого туманом, мало её беспокоят. А может, она просто сама обо всём догадалась. Несложно это сделать, учитывая, кем был король.
Решив проводить гостей из храма лично, девушка отправляется к выходу первая, попросив идти за ней. На самом деле, это было вовсе необязательно, но она чувствует себя в некотором роде должницей. Всё же, эти двое заблокировали ту заразу. Было бы странно, исчезни она вот так в момент мольбы. Вряд ли положение спасло бы то наспех написанное завещание.
Урселль снова стала выглядеть почти благовоспитанной дамой — ровная спина, аккуратно сложенные руки, почти в мирном жесте, и смиренный взгляд в пол. Это именно тот образ, которому она должна соответствовать, находясь в храме. Удивительно, что под такой её маской скрывается очень уж жизнерадостная и активная девушка.
В первую встречу она тоже не сдержалась и служители храма косились на неё. Они бы ей ничего не сказали, но слухи наверняка ходят из-за таких вот её всплесков характера.
Урселль ловит первого попавшегося священника — скорее всего, кого-то из своих приближенных — и просит найти экипаж для Ровена и Лунариса, отметив место прибытия и статус графа одного из гостей. Граф-то он липовый, но фамилия у него есть, как и документ из башни, так или иначе подтверждающий его личность. Если в нём написано это имя, то это приравнивается к удостоверению личности. При Лунарисе его сертификат об окончании обучения, так что с оформлением и определением личностей проблем не возникнет.
Стоит им выйти во двор, к ним присоединяются Чезель и Кайлан. Кажется, оба пришли полюбопытствовать о причине чужой пропажи.
— Ты там в бумагах утопиться решила? Или всё же в бассейне? Почему не переоделась? — Кайлан смотрит на небрежно накинутое одеяние — стандартный наряд хранительницы, больше напоминающий занавеску, но совершенно неуместный для службы в храме. Даже он уже запомнил отличие одежд для повседневной носки, и для посещения молельни. Как и тот факт, что переодеваться после посещения «священных вод» просто необходимо.
— Всё тебе расскажи, — лисица улыбается, прищурив глаза и склонив немного голову. Чезель смотрит на неё недолго, оценивает взглядом, пока не примечает значительное изменение в ауре.
— Тебя запечатали?
Урселль кивает ему, и улыбка с её губ пропадает. Кайлан в лёгком замешательстве смотрит на Лунариса и Ровена.
— Только не говорите, что в храме стоял тот туман? — его лицо немного бледнеет, словно его пугает сама мысль о присутствии тумана.
— Он исчез как только были запечатаны силы, так что вам ничего не угрожает, — Урселль спешит их успокоить. Она понимает чужие боль и страх. Тем не менее, её взгляд задерживается на лисе и Ровене.
— Для того чтобы перестраховаться, я посоветовала бы и вам запечатать силы. В конце концов, туман доберётся и до вас. Вермиллион едва сдерживает его. Покуда в наших телах есть мана, есть вероятность попасть под влияние яда. Но тогда вы не вернётесь на архипелаг.
Было несколько проблем: облик Лунетты, её присутствие в Сэльхран, а не на Звёздном Архипелаге, а так же план по изучению материалов башни.
Лисица не могла им сказать запечатать силы сейчас, поэтому это единственное предостережение, которое она могла дать.
— Ведьма себя переоценила, — Урселль говорила всё тише, понижая голос с каждым словом, так или иначе имеющим отношение к Вермиллион, словно опасалась, что найдётся послушник, который доложит на неё. — У вас в запасе лет десять-двадцать. Но я бы не дала больше. После этого попросите кого-то достаточно сильного активировать круги для запечатывания на вас сразу как вернётесь.
Была ещё одна проблема.
— У меня два фамильяра, — Ровен показал пальцем на серьги в ушах. — Что с ними будет, если запечатать мою ману? Если судить из того, что я знаю, контракт может оказаться разорван.
Урселль колеблется. Тем не менее, она соглашается с теорией.
— Если туман тебя затронет, скорее всего, они пострадают первыми, так что даже под риском разрыва контракта, следует запечатать силы. Лучше уж так, чем если они испытают на себе тёмное разложение.
Выходит, Айрон и Силия вернутся в ядро мира?
Ровен не желал расставаться с ними. Дело было не в том, что он желал причинить им боль от этого столкновения с туманом, а в том, что... Это были Айрон и Силия. Есть вещи, с которыми трудно смириться. Как, к примеру, расставание с теми, кто должен был быть с тобой до самой твоей смерти.
— В башне можешь расспросить фамильяра архонта. Но я, как существо, жившее тысячи лет, могу сказать, что ответ будет тем же. Ваша связь будет разорвана. Без маны в теле будет невозможно поддерживать договор. Если только у них не сохранится сил на тысячи лет вперед. Тем не менее, без источника их расход будет слишком велик.
Думать об этом сейчас не хотелось, даже если лиса была права. Вероятно, после того, как силы окажутся запечатаны, фамильяры окажутся отрезаны от естественного способна получения энергии для жизни, начав расходовать собственную. Насколько её хватит — тот ещё вопрос.
Скорее всего, Лунетта отложит эту тему ненадолго в ящик, прежде чем поднимет снова, поскольку выход в её мыслях и правда единственный, а его последствия рисуются слишком ярко.
Лунарис плох в теории о фамильярах, поэтому в разговор не вмешивается. Он изучал теорию, но у него нет тех знаний, что есть у Лунетты или Урселль, да и он прожил на этом свете не больше тридцати лет.
Лис не сразу осознает, что, если так подумать, он ни капли не изменился с тех пор, как ему стукнуло семнадцать. Единственное, что выдаёт возраст его расы — хвост или рога, но из-за его сути как хранителя, они появились раньше времени, из-за чего может создаться впечатление, что ему перевалило за две-три сотни лет.
Тот факт, что ему почти или уже тридцать, заставил его поневоле бросить взгляд на Ровена.
Парень выглядит молодым, но по факту, девушке, управляющей этим телом, больше тысячи лет. Это всё звучит странно. Лунарис привык наблюдать, как стареют люди, но он сам с Лунеттой изменениям не подвержен. Это сбивает с толку, ведь Райенна уже точно изменилась достаточно, чтобы называть её взрослой женщиной, да и Вауль тоже, вероятно, перестал быть мальчишкой. Рокеля лис в гильдии не видел давненько, хотя Мирт и Айрон постоянно отмахиваются, что он работает по городу. Сложно сказать, где находится такое место в городе, в котором можно пропасть на годы. Были у лиса подозрения, что с парнем что-то случилось, а глава и его заместитель выдумали историю с работой, чтобы не беспокоить Лунетту. Ему самому плевать, но вот девушка, скорее всего, завалит их вопросами и потом будет постоянно думать об этом.
Немного странно годами не меняться самостоятельно, и не замечать изменений лишь у нескольких людей поблизости. Другие стареют, вытягиваются и приобретают морщины. Глядя сейчас на Урселль, вообще нельзя сказать, что прошло несколько лет с их последней встречи.
Будто время застыло.
— Итак, как долго ты планируешь обучаться в башне? — лисица интересуется просто со скуки, потому что вот так стоять и ждать экипаж у огромных ворот молчком — скучно. Драконы стоят рядом, даже не пытаясь продолжить тему или же начать новую, так что эту обязанность на себя берёт хранительница. Впрочем, она, глядя на Ровена, может сказать точно, что много времени не потребуется. Учитывая, что из одной башни тот уже выпустился — половина предметов ему не нужна, а другая половина окажется заучена за пару недель. Другое дело — лис рядом с ней. Он не выглядит особенно увлечённым, и у него совершенно точно нет никакого желания ехать в башню. И дураку понятно, что он таскается за Лунеттой хвостом.
Вообще, пока смотришь на них вот так со стороны, это выглядит даже в некоторой степени умилительно: Лунарис не сводит взгляда с Ровена. Даже при том факте, что его драгоценная спутница решила перенести значительные изменения в облике, он продолжает смотреть на неё, и только на неё, всех остальных награждая или взглядом, полным осуждения, или тем, от которого у большинства кровь в жилах застынет.
Ну, такого эффекта на Урселль добиться невозможно. Так уж сложилось, что она заведомо сильнее Лунариса даже при том факте, что её лишили магии. Будь она хороша лишь в чарах — давно бы потеряла свою позицию почти идеальной правительницы. Но она считает забавным его отрешённый вид и осуждение во взгляде, когда подходит слишком близко к Лунетте. Эта его ревность поднимает ей настроение в особенно мрачные дни, как этот.
— Двух месяцев должно хватить, если не копаться в закрытых секциях, — Ровен подсчитывает на пальцах. У него есть теории относительно библиотек в башне. Будь там ещё и хранитель в лице призрака — было бы прекрасно, однако после выходки Цилии они исчезли окончательно. — Около четырёх дней уйдёт только на справочники по местным монстрам.
— Так ты маленький гений? — лиса улыбается, немного наклоняясь вперёд, чтобы взглянуть на лицо Ровена. Тот смотрит на небо, скрестив на груди руки и будто подсчитывает что-то в уме. Ему совершенно нет дела до лисицы, склонной непроизвольно привлекать к себе лишнее внимание броским внешним видом или провокационным поведением. Впрочем, единственный, кого она здесь провоцирует — другая лиса, всеми силами стремящаяся игнорировать эти выпады.
— Нет. Просто убеждён, что отличий не настолько много.
Эта преданность кажется ей чрезмерной, но в то же время в ней есть что-то трогательное. Глядя на то, как Лунарис продолжает терпеть раздражающий его разговор, Урселль не может отделаться от чувства, что здесь имеет место быть неразделённая любовь. Впрочем, вряд ли кто-то из них умеет выражать её правильно — вероятно, Лунарис считает своё преследование верхом демонстрации чувств.
А может, Урселль на старости лет совсем из ума выжила — не первый и не десятый век живёт.
Даже малость скучно.
— Ровен такой хороший и умный мальчик, — лиса тянет эти слова, смакуя, словно мёд, и её интонация наконец вынуждает Ровена оторвать взгляд от неба и взглянуть на неё. Поза граничит с неприличием — у девушки вот-вот грудь вывалится из этих тряпок, едва её удерживающих. Сама лиса далеко не щупленькая — есть на что посмотреть. Тем не менее, Ровен взгляд на ней держит примерно секунды две — на растянувшихся в озорной улыбке губах. Впрочем, увидев чужую реакцию, лиса вдруг начинает сомневаться в правильности фразы. — Погоди, ты ведь полностью тело изменила, или только...
— Облик мужской. Можешь считать это полной сменой пола, — Ровен отвечает быстрее, чем Урселль придумывает, как сформулировать деликатный вопрос. Она сперва засомневалась, поскольку нужным образом можно было изменить только лицо или фигуру, но, выходит, магия и так может?
Лунарис, однако, при этих словах едва заметно хмурится. Урселль улавливает эту перемену. Выходит, он не знал, хотя провёл столько времени рядом?
— Неужели ты даже не удосужился спросить? — лиса удивлена, но не меньше заинтригована. — Ну, тем проще. Себя-то ты знаешь явно лучше, чем-
— Урселль, ты хранительница, следи за словами, — Чезель кашляет в кулак. Они всё ещё на территории храма, и служба подходит к концу. Посетители разбредаются кто куда.
Что она хотела сказать, Ровен едва ли понимает, но Лунарис выглядит так, будто вот вот накинется на неё — оскал почти звериный. Даже клыки показал.
— Будь спокойнее, а то ещё накажут за неуважение, — Ровен протягивает руку к чужой голове, гладит Лунариса меж ушей, и тот со вздохом стряхивает с головы ладонь единственным движением головы. Будто ему неприятен не столько жест, сколько само прикосновение.
Лунетта не привыкла к такой реакции, но лицо выражение не меняет, так что по ней и не сказать, что она восприняла ситуацию близко к сердцу.
Лунарис злится, но вместо открытой враждебности он наконец находит в себе силы натянуть приевшуюся маску учтивости и дружелюбия, прищурившись и растянув губы в вежливой, выученной улыбке. Это выражение и правда невозможно отличить от маски.
Урселль забавляет это, но она тоже делает похожее выражение. Выглядит немного странно, и они даже кажутся похожими, но у девушки лицо более мягкое. Возможно, потому что она оттачивала это выражение тысячелетия.
Лунарис отводит в сторону ухо, слыша топот.
— Экипаж прибыл.
Ровен смотрит на карету внизу. Туда, где заканчивается длинная лестница, ведущая к подножию горы, на которой расположен храм. Отсюда экипаж кажется совсем крохотным, размером с мизинец.
В упряжи три твари сомнительной наружности — не лошадь, и не собака, коих здесь обычно держат за основной транспорт. Вместо них нечто, очень напоминающее ящериц. Они стоят на тонких длинных лапах со сточенными когтями, несвойственными виверне или дракону, но их морда при этом в точности как у ящерицы. Разве что, рога обрублены, и вместо них только четыре тупых выступа. Единственное, что остаётся без изменений — зубы, да короткий хвост, больше напоминающий кроличий, только без пуха или меха. Твари все покрыты чешуёй.
Издали Ровен не мог их рассмотреть, но, распрощавшись с лисицей и спустившись вниз, понял, что на архипелаге такие не водятся точно. Он впервые их видит.
Но на драконов они похожи, жуть просто. Словно уродливый детёныш, которому не повезло очутиться в лапах людей.
Но сочувствовать им без толку. Таков уклад местных, да и есть вероятность, что их выводят искусственно на какой-нибудь ферме или специальной конюшне.
Кучер докладывает, что путь до башни займёт три дня с учётом остановок. Меньше, чем Лунетта рассчитывала. Дело в повозке? Она чем-то оснащена помимо тех ящериц, чтобы мчать так быстро чуть ли не на другой край материка? Из тех карт, что ей доводилось мельком просматривать, она знает только то, что Сэльхран — крайняя левая точка материка, а башня глубоко за лесами на востоке.
Ну, взглянуть лишним не будет. В пути и узнает, как их планируют доставить в место назначения за три дня вместо месяца.