LVIII: Север
История о северном чудовище была весьма популярна в деревнях, что встречались по пути. Лунарис, завёрнутый в шкуру, и выглядящий почти как кокон, если бы не лошадь, на которой он ехал, остановился лишь ненадолго.
Девушка, бродящая за ним босыми ногами в тонком платье, которое она неизвестно где добыла, выглядела странно, словно призрак или призванный дух. Ошибочно её приняли за фамильяра, но она не стала оправдываться или спорить с жителями. В любом случае, они захаживали в деревни проездом, и уже многие успели услышать о том, что какой-то лис бродит вместе с интересным и необычным фамильяром, одетым совсем не по погоде.
А ещё дошла и весть о том, что лис расспрашивает о монстрах, обитающих на севере, так что история о волшебном олене была рассказана в первые минуты знакомства — Лунарису даже допрашивать никого особо не пришлось. Люди уже знали, кто он такой и чего ради явился.
Правда, звать в дома его никто не спешил.
— Жуть, я замёрз до смерти, — Лунарис растирал плечи под накидкой, сидя верхом, пока Лунетта шла за лошадью прогулочным шагом.
Они в пути уже больше недели или двух. Она перестала считать на второй день, поскольку тогда она несколько раз задремала, когда они ехали верхом вместе, и локация резко сменялась, так что о минувшем времени судить не торопилась. Единственный, кто был осведомлён — лис, заверивший, что прошло несколько часов, не больше, и они могут просто выдвигаться дальше.
В любом случае, Лунетта не придавала особого значения пути. Как и вещам, которые они нашли на дороге — тела обыскивать ей приходилось не впервые, и пускай Лунарис брезговал подходить к трупам и прочёсывать их сумки с карманами, Лунетта занималась этим сама.
Она забрала наиболее приглянувшиеся ей пожитки, похоронила людей в земле, и они отправились дальше — процесс занял не больше часа. Лунарис ещё удивился, что кто-то способен так ловко вырыть могилу одним заклинанием, но его слова остались без ответа. Это замечание было само по себе ответом — Лунетта хоронила так кого-то не впервые, и воспоминание о том, как она кричала, несмотря на отсутствие голоса, на собственного фамильяра и отчаянно упоминала про то, что собственными руками захоронила его... Что ж, она явно была опытна в этом вопросе. К тому же, она сама рассказывала и об этом случае, и о том, что произошло в деревне, когда она только появилась в этом мире.
— Согрейся, — ответ крайне... ожидаемый, очевидный — Лунарис даже не знает, какое ещё слово здесь подобрать, чтобы описать степень отсутствия у себя удивления. Он именно этого и ждал. Точно. Готов поклясться, что знал заранее, что Лунетта ответит именно так. Он бы удивился сильнее, предложи она ему что-то, чтобы воплотить в реальность это предложение, напоминающее больше приказ или заклинание.
— Вот уж спасибо, — лис вздыхает так горестно, будто его прокляли. Ну серьёзно, он здесь весь зад отморозил, пытаясь добраться до северных земель и местной, заснеженной столицы, пусть официально это место такого названия не носит — это лишь большой город цебеса, который, технически, всё-таки относится к землям более тёплым, которые остаются под покровительством Хранительницы. Иначе говоря, это всё ещё территория святой.
— Хочешь, чтобы я тебя поджарила? — Лунетта фыркает. Она несёт в руках плетёную корзинку с чешуйчатым яйцом, которое ей всучила Вермиллион. Яйцо накрыто плотной тканью, так что сразу и не скажешь, что внутри. Больше похоже на корзину с младенцем. Кто-то и впрямь может посчитать, что это её яйцо, если сможет разглядеть чешую под шрамами. Пока она не явная, её трудно заметить. Раньше это было значительно легче сделать, но теперь чешуя укоренилась глубоко под кожей, и чтобы проявиться, ей нужно немного времени. Всё-таки, её регенерация сильно замедлилась из-за этого. Как и способность предотвращать урон.
Может, поэтому она и пострадала пару раз из-за засад разбойников, которым и красть у них было нечего. Они хотели забрать Лунариса, но в итоге оказались раздавлены Лунеттой, продемонстрировавшей им силу стихий. Убить бы их она всё равно не смогла, поэтому ограничилась парочкой посредственных чар, так что они разбежались кто куда.
Ей не приходилось убивать людей. Чудовищ — да, но людей — едва ли.
— Откажусь, пожалуй, — пусть лис и не отказался бы согреться, он бы предпочёл менее... агрессивный метод. По крайней мере, альтернатива существует всегда. К примеру, надеть ещё один меховой плащ, верно? Это, конечно, мало поможет, но всё же. — Тебе и правда не холодно? Выглядишь так, будто этот дубак тебя не возьмёт, даже если ты попадёшь в метель.
— Наверное потому что так и есть, — Лунетта фыркнула. В метель им попадать ещё не доводилось, но чем дальше они идут — тем пустыннее земля, и мысль о метели не кажется такой уж неуместной. Высока вероятность, что в конце концов ветер окрепнет и поднимет снега, а на них обрушится лавина или ещё чего похуже. И если Лунетте ничего особо и не угрожает, поскольку любая непогода для неё мелочь, то вот Лунарис может серьёзно пострадать. Или то же яйцо.
Но они, вроде бы, целенаправленно шли на эти промозглые северные земли.
Отступать поздно.
— В таверну не зайдём? — Лунетта интересовалась только потому что уже смеркалось. Лунарис вымотался, лошадь тоже. Её бы здесь, по-хорошему, и оставить, потому что дальше будет сложнее. Сугробы всё выше и выше, и лошади трудно будет пройти. Да и с такой погодой, животное просто замёрзнет насмерть. Трудно сказать, когда погода так сильно переменилась на пару с окружением — девушка не застала этот момент. В один день она просто открыла глаза, а кругом белым-бело.
Так или иначе, этот вопрос следует решить пока они в деревне.
— Будет сложно уговорить местного торгаша дать нам одну комнату на двоих, — лис вздыхает. — Если только не придётся притворяться парочкой, но в последний раз из-за твоего лица нам никто не поверил.
Лунетта скривилась.
— Вот про это я и говорю. У тебя от одной идеи всё перекашивает. А когда я тебя представляю подобным образом, ты выглядишь так, будто убить меня готова.
— Всё не настолько серьёзно. Просто странно слышать подобное, — Лунетта бы относилась к этому проще, не вырасти она Лунариса собственными руками. Возможно, он визуально и подрос, но он ведь не больше младенца. Или на неё так драконья сущность повлияла на пару с долгой жизнью?
— Твоя правда, что я молод, но я не совсем ребёнок, чтобы ты делала такое страшное лицо. Уверен, в свои двадцать ты чувствовала себя вполне взрослой.
Лис прекрасно осознавал свой главный недостаток в лице возраста. Лунетта ни за что не станет воспринимать его всерьёз. Уж точно не ближайшие пару тысяч лет. До тех пор, пока граница не сотрётся, но до того момента ещё нужно дожить — две-три тысячи лет, это вам не хухры-мухры. Сейчас же ничего предпринять нельзя.
— В любом случае, почему бы тебе тогда не забыть о том, что ты прожила тысячу лет? Предположим, ты начнёшь думать, будто тебе... Не знаю, около двадцати? — Лунарис искал способ сбить цену. Из-за любопытства владельцев постоялых дворов ему приходилось уговаривать Лунетту на подобного рода представление, поскольку в противном случае владелец завышал цену. Не исключены, разумеется, и личные цели. Может, если Лунетта привыкнет так себя воспринимать, то что-то в её мышлении поменяется.
— Будь это так просто, я бы сделала так с самого начала, — Лунетта закатила глаза. Как она должна была забыть этот факт? Этот удручающий факт, что она провела сотни лет в спячке, пропустив всё, что можно и нельзя.
— О, это просто. Думай, что тебе двадцать.
Что ж, она теперь вполне может понять, как себя чувствует Лунарис, пока она отвечает на его жалобы о холоде тупым «согрейся».
— Ты должна думать об этом проще. Или просто забыть о своём возрасте. Не важно, как много ты прожила, в конце концов, в жизни всегда найдётся что-то прекрасное, ради чего стоило прожить так долго. И не важно, как много будет длиться это долго, об этом можно и не задумываться. Рано или поздно, эти числа станут не столь важными. Тысяча, две, да хоть десять. Не важно. Ты всегда можешь соврать другим, что ты молодая, и тебе поверят, потому что ты не выглядишь как старуха.
Лунетта сдалась. Она устала слушать эту лекцию.
— Так что, в таверну пойдём или нет?
— Пойдём, — лис дуется. Он хотел как лучше, но, видимо, сегодня не предвидится контакта. Как и обычно.
Ну, они во всяком случае могут ещё раз попытаться сделать вид, что в отношениях, чтобы им продали одну комнату на двоих. Вероятность, что им поверят, почти нулевая, но одна тысячная процента, быть может, сулит удачу. Лунарис не оставляет веры в то, что хотя бы раз у Лунетты должно сохраниться нормальное выражение лица, и им не придётся платить полную цену.
* * *
Метель оказалась неприветливой. Для Лунариса, выросшего в тепле и проводящего почти всю свою сознательную жизнь у моря, где ветер никогда не был пробирающим до костей, такая погода приравнивалась к стихийному бедствию. Дороги не видать, ветер завывает, ещё и Лунетта теряется на общем фоне из-за своей бледности, из-за чего приходится держаться за руки и тащить друг друга. Хотя, тащит здесь скорее Лунетта, которая, похоже, даже в метели видит значительно лучше. И это при отсутствии зрения на одном глазу, пусть даже он и выглядит теперь вполне зрячим. Сама девушка сказала бы, что движется вслепую, но лису лучше об этом не сообщать.
Погода явно пытается отослать их куда подальше. Как минимум Лунариса, которого трясёт от резко упавшей температуры собственного тела.
Лунетта умудряется дотащить его куда-то. Видно только вход, но когда они заходят внутрь, становится очевидно, что это ледяная пещера. С огромными сосульками в пол. Трудно сказать, как она была сформирована, но всё здесь покрыто льдом. Радует, что ветра нет.
Девушка тащит лиса вглубь. Почти посиневший от холода парень едва передвигает ногами. Он пальцев не чувствует, и это-то при всех слоях одежды.
Лунетта стучит по льду. Вырастить здесь ничего не получится, поэтому она приходит к выводу, что для того, чтобы согреть этого несчастного, ей придётся сперва стянуть с него все эти меховые воротники.
— Снимай накидку и бросай на пол, — девушка отставляет корзинку с яйцом в сторону на пару с чемоданами. Всё это она тащила сама, поскольку в какой-то момент парню стало трудно удерживать что-то негнущимися пальцами. Повезёт, если у него не будет обморожения.
Лис с горем пополам следует указке. Лунетта показывает на разложенную накидку пальцем.
— Ложись.
Что она хотела предложить — тот ещё вопрос. Но лис действует в соответствии с каждым словом — его мозг сейчас работает так себе. Он не ожидает, что на него поверх ляжет Лунетта, схватит его за обе руки, переплетя пальцы и начнёт глубоко и часто дышать.
Становилось теплее. Пар изо рта оседал облаками в воздухе, пока не превратился в туман. Лунетта разгоняла горячий воздух внутри себя.
Её грудная клетка почти обжигала, и даже кожа на шее немного подсвечивалась, будто внутри горла была настоящая магма. Справедливости ради, именно такого эффекта она и добивалась — чем больше нагрузки она даст на дыхательные пути, и чем сильнее перегреется, тем быстрее разогреет и пространство вокруг. В пещере оно не настолько большое, так что Лунарис согреется точно, а дальше они уже будут действовать в соответствии ситуации. После того, как она придёт в себя, разумеется, потому что такие действия неизбежно вызывают у неё помутнение рассудка.
Лис не ожидал подобного, но он, едва согревшись, уже начинал засыпать. До этого задремать ему не давал дикий холод и голод, но сейчас одна проблема ушла сама собой, а голод в данном случае не столь страшная беда, поскольку сегодня он всё-таки успел перекусить.
Глаза слипались. Веки будто свинцом залило. А потом резкая боль в запястье привела в сознание.
— Не вздумай тут отключаться, я не собираюсь нести тебя на себе вместе с вещами.
Лунетта не только не смогла бы покинуть пещеру, засни Лунарис здесь, поскольку ей бы пришлось удерживать тепло, но и ей пришлось бы относить его в другое место, вглубь, чтобы отгородить от холодного ветра из-за пределов пещеры. Не хватало ещё, чтобы он простыл. Прямо сейчас она его, конечно, согрела, но она не собиралась затягивать с этим. Лунарис вернул способность чувствовать свои конечности, так что первостепенная задача была выполнена, а большего от девушки требовать нельзя — она тоже могла устать в пути.
Впрочем, единственная причина, по которой она не собиралась оставаться в таком положении, заключалась не столько в её собственной усталости, сколько в том, что она не сможет долго поддерживать такое своё разогретое состояние, не сойдя с ума. Кто знает, что она учудит, если сознание поплывёт? Она вполне может просто превратить эту холодную пустошь в горящую, напоминающую ад на земле.
Хотя, она сильно сомневается, что в этом мире хоть кто-то знаком с концепцией ада. Вера здесь другая, как и боги. Зато им хорошо знакома война и её последствия. Наверное.
Лунетта не знала, какая история у этого острова, но Звёздный Архипелаг постоянно подвергался внутренним нападениям.
Лунетта поднялась, окинула взглядом выход из пещеры. Воздух вокруг неё будто пульсировал. От тела шёл едва заметный пар. Лунарис, поднявшись, закутался в плащ обратно, опасаясь, что быстро растеряет полученное тепло.
— Что дальше? Снаружи метель. Непохоже, что она планирует затихнуть в ближайшее время.
Это был выбор Лунариса — показать Лунетте деревню на далёком севере. Просто чтобы повидать мир и отвлечься от бесполезных мыслей.
Она понимала, но отправляться дальше в такую бурю — несусветная глупость. Что будет дальше? Они просто умрут в дороге, упав в снег? Нет, она не умрёт точно — холод и голод ей не страшны, но вот Лунарис не протянет долго. У него вполне обычное человеческое тело, что бы там ни говорила Вермиллион в их встречу. Она не называла его бессмертным или кем-то в таком духе, только что-то о разделении судьбы. Но у этого парня просто нет устойчивости к морозу — он весь трясся и посинел просто из-за ветра, который для Лунетты не представлял никакой угрозы.
Он совсем не похож на одарённого. Ведьма вообще что-то подарила ему, кроме базовой продолжительности жизни? Правильно ли будет полагать, что если он простынет, то вполне сможет слечь от болезни и отбросить коньки без лечения впоследствии?
Видимо, придётся переждать здесь. Лунетта бы и не против задержаться, но поблизости нет никакого пропитания.
Лису нужно есть. Он настаивал на том, чтобы Лунетта ела тоже, так что их провизия имела свойство заканчиваться быстрее обычного. Лунарис ссылался на то, что продукты испортились бы, но сейчас Лунетте думается, что в такой дубак они бы отлично сохранились из-за холода, поскольку происходящее снаружи напоминает морозильную камеру, но с жутким, завывающим ветром, сносящим с ног.
Прямо сейчас провизии хватит на сутки. Они должны были добраться быстрее, но из-за пурги задержались. Лис сильно замедлился, не видел дороги, которой, впрочем, не было с самого начала. Сейчас им идти столько же, сколько они прошли, а это значит, Лунарису протянуть будет крайне сложно.
Оставался один вариант.
— Я поставлю барьер и выйду наружу чтобы поискать еду, — Лунетта не рассчитывала на многое, но она могла подняться высоко в небо. Её драконье «я», сидящее на плече, было солидарно. В некотором роде, они разделяли одни и те же чувства, так что даже дракончик прекрасно понимал, что Лунарис в холоде и без еды умрёт, не пройдёт и суток. В такую погоду нужно хорошо питаться, потому что из-за холода организм потребляет намного больше.
Девушка уже принялась рисовать круг для наложения надёжного барьера с сохранением тепла внутри, но лис уставился на неё с мрачным видом, перехватив за запястье руку, которой она писала символы.
— Пошли вместе. Я согрелся и буду в порядке. Просто наложи на меня согревающие чары или что-то в таком духе.
— До этих чар ещё не додумались и их не изобрели. Скорее, я спалю тебя живьём по неосторожности, — Лунетта нахмурилась. Она не придавала значения гримуарам с огненными чарами. Не такое, какое было направлено на ледяные, способные сохранить её рассудок и привести в чувства.
Огненные чары примитивны и просты, и нужна эта магия не для созидания, а разрушения. Огонь несёт за собой лишь смерти и уничтожение.
По крайней мере, так писали в гримуарах. Лунетта знает, что огнём можно и созидать, главное, уметь применять его правильно, однако в мире нет такого термина, как «согревающие чары». И сама она работала над другими вещами — алхимия её интересовала намного больше.
— И на что это похоже? Бросишь меня в пещере? Да ты же потом её найти не сможешь.
— Я могу поставить метку. Будешь сопротивляться — умрёшь от холода.
Она хотела как лучше. К тому же, глупо противиться, когда она сказала, что просто выйдёт на разведку за едой. Она ведь не собиралась неприятности устраивать, в чём проблема? Неужели лис настолько ей не доверяет, что думает, будто она прямо здесь его и бросит? Разве он ей не сын, в конце-то концов? Плевать ей, что Лунарис матерью её не зовёт, но он ей как родной ребёнок, пусть она и понятия не имеет, что значит быть матерью. Для неё это первостепенно обеспечение всех базовых потребностей. И Лунарис сейчас хотел есть. И находиться в тепле. Тепло она ему обеспечила, но за едой ещё нужно отправиться. Наверняка даже в этой пурге найдётся если и не подземелье с монстрами, то какие-нибудь твари, донимающие уставших путников в морозы.
Лунетта искренне не понимала, откуда такое отношение. Лунарис вёл себя, как минимум, глупо. Как максимум — совершенно по-идиотски, ведь она старалась на его благо, и себя опасности не подвергала. О чём речь, ей любой монстр на ползуба.
— Ты не можешь просто бросить меня здесь.
— Да кто тебя бросает?! — Лунетта начинала злиться. Дракон на её плече уже плевался огнём. Лунарису повезло, что сущность была отдельно от тела, иначе бы девушка уже давно заперла его здесь, не став выслушивать это безобразие.
Он ей здесь претензии выбрасывать умудряется в его-то положении? Это была его идея с самого начала, не говоря уже о том, что именно он настоял отдавать часть провизии Лунетте с её бездонным желудком. Пораскинув мозгами, понял бы, что затея глупая, да и девушка в еде нуждается постольку-поскольку. К тому же, она вполне может обеспечить себя пищей сама. Необязательно создавать иллюзию заботливого сына, беспокоящегося о её благополучии в пути. Он ведь знал. Он знал, что ей это не нужно.
Она не понимала. Путалась в мыслях, перепрыгивая с одной на другую и не видя связи и логики в чужих поступках. Лунарис был расчётливым и хитрым. С самого начала его братья и сестра отзывались о нём именно так, но куда подевалась эта его хвалёная хитрость? Неужели он совершенно отупел? Когда это произошло?
— Я не собираюсь с тобой спорить. Жди меня здесь, я скоро вернусь.
Лунетта не намеревалась выслушивать глупости и дальше. Она поднялась и направилась на выход пещеры, скрывшись в снегах. Лунарис не мог видеть её силуэт с того самого момента, как она пересекла порог пещеры.
У него не было выбора. Он не мог покинуть круг, созданный Лунеттой, иначе бы замёрз насмерть, а из-за слабости в теле от недоедания он бы даже часа не прошёл, даже если бы и покинул пещеры.
Оставалось лишь дожидаться чужого возвращения, вглядываясь в хаос за пределами пещеры.