LVII: Беспокойство
Лунетта до недавнего времени не осознавала, насколько долгой будет её жизнь и как именно сложится её существование. Возможно, она как-то задумывалась над этим вопросом, но вечно откладывала его в силу недостатка информации о том, кем же она всё-таки является, и чего ради снизошла в этот мир в подобной форме.
Знание удручало. До последнего она рассчитывала, что в какой-то момент сможет найти нечто дорогое сердцу и осесть, но после слов Великой Ведьмы она теперь ни в чём не уверена. Принять тот факт, что она просто расходный ресурс для мира, созданный только чтобы поддерживать своим существованием ману...
Это безумие. Она не думала, что правда о драконах откроется вот так, не думала, что цель их жизни была такой с самого начала. Монстры, непохожие на людей, звери, но с душой, склонной осознавать всё. Чего ради тогда был дан разум? Отчего нельзя было даровать какой-нибудь пустышке эти же силы, да поместить их побольше по всему свету? Почему именно живые люди? Или разум в этой цепочке — побочный продукт? Может, Великая Ведьма изначально стремилась создать кукол, но что-то пошло не так, и у них сохранились воля и сознание? Нет же, она ведь упомянула, что души в их телах постоянно заменяются, поскольку уничтожаются с годами безвозвратно.
И пусть она не одинока в такой участи, однако это ведь правда ужасно, как ни посмотри — Лунарис умрёт точно так же, как и она, а она сама едва ли способна будет обрести в этой вечности счастье. Тысячи лет жить, теряя рассудок, после чего просто испариться...
— Ты уже час так сидишь, — Лунарис сидел на полу на коленях рядом с постелью, на которой сидела Лунетта. После того как лис отнёс таз служителю храма, ему сообщили, что они могут здесь задержаться на любой срок в качестве прихожан и гостей Хранительницы, так что их никто гнать не станет. Проблема с жильём решилась сама по себе. Осталось только вернуть Лунетту в реальность, чтобы определить дальнейшие планы, но она не реагирует на него. Он уже несколько минут зовёт её, силясь отвлечь от явно сомнительных мыслей. Несложно догадаться по её лицу, о чём она думает.
Это несерьёзно. Даже её этот дракончик развалился на постели и сильно поумерил пыл резвиться, хотя до этого вовсю сопротивлялся, чтобы сбежать подальше. Однако когда они были на пути к этой комнате, в какой-то момент Лунетта будто погрузилась в транс, и с тех пор не выходит на связь, да и её сущность тоже лежит рядом без особого энтузиазма и имитирует труп.
Видимо, слова Вермиллион сильно ударили по ней?
Лунетта, вроде бы, не должна переживать о подобном так сильно, но на её лице всё равно сохраняется эта тень от мрачных мыслей, да и взгляд необычайно тяжёлый для того, кто ещё совсем недавно с горящими глазами расспрашивал божество напрямую о том, как устроен мир. Ответы явно не воодушевляющие, но не настолько, чтобы вдруг дойти до состояния душевнобольной. Лунарис с трудом верит в то, что человек способен так кардинально измениться после услышанного всего за несколько минут.
— У тебя были какие-то мечты или ожидания? Почему ты ведёшь себя так, словно всё разрушено? У нас ведь ещё тысячи лет впереди, — лис правда не видел проблемы. У них впереди долгая жизнь. Или её настолько заботила невозможность перерождения? Едва ли.
— Давай сначала разберёмся, что делать с Йормундом, — Лунетта решила просто не думать об этом. Пока что. Это сложно, учитывая, что мысленно она снова и снова возвращается к этой теме.
Этот мир безумен. Здесь есть своя собственная логика, система, и она, кажется, отлично работает, несмотря на то, что Вермиллион вынуждена лично исправлять некоторые вещи. Однако это не отменяет того факта, что здесь творится какое-то сумасшествие с душами. То они приходят из других миров, то перерождаются, сохраняя часть воспоминаний о прошлом, и действуют уже как новые личности, из-за чего миру удаётся избегать цикличности. В некотором роде, здесь ничего не стоит на месте, кроме технологий Звёздного Архипелага. За тысячу лет там больше было утрачено, нежели создано.
А что с другими мирами, из которых забирают души? Их ведь тоже откуда-то берут, чтобы восполнить те, что были рассеяны. Неужели рано или поздно резерв иссякнет? Возможно ли создавать новые? Откуда их взять? Есть ли место для рождения таких сущностей?
Лунетта слишком далеко заглядывала.
Но тайна этого мира ей понятна: создавшая его Великая Ведьма просто использовала все свои познания, которые сохранились у неё в памяти после смерти, а потом оказалась заточена здесь. Иронично. Но едва ли Вермиллион имела право обижаться на то, что оказалась заперта в месте, которое сама же создала. Многое здесь было сотворено с её взмаха руки, так что если что-то идёт не так, то это связано непосредственно с ней и её недальновидностью, и винить здесь некого, кроме неё.
Лунетта не уверена, но возможно, это место нравится ей больше прошлого её мира. Потому что она по-своему привязалась к нему, потому что здесь появились дорогие сердцу вещи и люди. Магия, о которой прежде доводилось лишь грезить, стала явью. Несмотря на долгую и бесцельную жизнь, здесь были и свои преимущества. С другой стороны, минусов всё же больше, но многие из них Лунетта приметила ещё в начале своего пути.
А какова история короля демонов? Настоящая история?..
Она наверняка могла бы услышать её лично. Может, следует посетить её в следующий раз? Она наверняка не станет нападать. Рианна с самого начала говорила, что не хотела противостоять ей. И даже не особо сопротивлялась сражению. Была ли причина в том, что она не могла убить Лунетту? Как раз из-за того, что Вермиллион не позволила бы ей этого? Помнится, она что-то такое говорила. Что-то о том, что драконов трогать нельзя, и дело не в том, что они сильные противники. Она боялась, что Великая Ведьма вступит с ней в спор? В любом случае, мысли на этот счёт у Лунетты уже есть.
По ошибке Лунетта убила морского змея, и теперь она должна создать нового, даже если не горит желанием выращивать новое нечто. Это задание ей поручила непосредственно Вермиллион, сказав, что змей — часть механизма, и его присутствие в мире необходимо. Могло ли получиться так, что король демонов не мог противостоять Лунетте из-за того, что она так называемый фильтр? Именно к этому она и склонялась.
Всё в этом мире попахивает безумием, но логика ему тоже присуща.
И что ей делать дальше, раз всё так обернулось? Разве не получается, что она просто расходный материал? Не проще ли тогда закрыться на архипелаге у себя дома, и торчать там годы напролёт?
— Просто живи дальше. Не загоняй себя в угол.
Голос Вермиллион не кажется чужим. Она слышала его и раньше. Похоже, это именно ведьма то и дело шептала ей на ухо всякое, комментируя те или иные события.
Видимо, она наблюдала за ней почти с самого начала. Скорее всего, с момента, как заметила первые отклонения в её теле. Это должно было привлечь её внимание, учитывая, что она по-своему ответственна за Лунетту и других, ей подобных.
— Жить дальше... Ха, было б всё так просто.
Девушка вздохнула, завалилась на постель, придавив собой дракона, который тут же выскочил из-под её спины. Уставившись на потолок, она не могла взять в толк, что сейчас отвечать Лунарису на его переживания о ней. Ей просто нужно немного времени, чтобы собраться с силами и мыслями, и понять, что делать дальше.
Лунетта существовала, а не жила. Последние годы всё обстояло именно так. Даже после того как её избавили от рабских оков, на их месте остались следы. Такие яркие, что трудно не понять, что было на их месте, и через что довелось пройти девушке.
Эти шрамы не заживали. Сколько бы маны она ни вкладывала, какое бы замороченное заклинание ни было — эти следы, словно клеймо, покрывали всё её тело. Глядя на них, она поневоле возвращается в атмосферу, где каждый вздох преисполнен боли, и где люди вокруг, словно муравьи, подчиняются одному предводителю, за людей их не считающему вовсе.
Ощущение, будто она всё ещё в шахте. Разум где-то далеко. Словно она тонет в вязком болоте, пока водоросли тянут её ноги вниз, заставляя захлёбываться. Должно быть страшно, но это ощущение словно вырезали. Прямо сейчас она вне опасности, бояться нечего.
— Луна всегда находила выходы и из более сомнительных ситуаций, — Лунарис вздыхает. Он не знает, как её поддержать, но он уже сделал всё, что мог, выслушав её историю ранее. Сейчас он вполне понимает причину волнений, но это не то, с чем он может помочь. — Мы делим это бремя, но я не чувствую себя так, как ты. Мне кажется, у нас уйма времени и шансов отлично провести жизнь, и ни о чём не заботиться. Законов в этом мире не так много, а таким как мы дозволено куда больше. Мне так кажется. Даже если это и не так, у тебя всё ещё есть крылья, чтобы мы могли улететь подальше.
Это было предложение сбежать. Наивное и глупое, учитывая, что от правды и их участи не убежишь. Разве что от места, где они о ней узнали подробнее.
Оптимизм в этой ситуации был неоценён. Лунетта наградила его отстранённым, убитым взглядом, будто их судьба уже решена, и они должны умереть уже сегодня. Лунарис не был согласен с такой установкой.
— Эй, мы ведь можем делать всё, что нам вздумается, так почему ты расстроена? Уж не лучше ли жить на полную катушку, нежели сожалеть? Впереди тысячи лет. У нас всё ещё есть в живых дорогие нам люди. Появятся новые. Что плохого в том, чтобы привязываться к чему-то? Разве это не значит, что мы живые, и у нас есть своя воля? Если ты вот так потухаешь из-за каждой мелочи, то мне следует пересмотреть степень моего восхищения, ведь я всегда стремился быть как ты.
Лунетта прикрыла глаза. Видимо, слушать она его не собиралась. Любые доводы, похоже, планировалось выбрасывать в мусор. Лунарис почти огорчился. Упрямость Лунетты — самая сильная её черта после гордости. Она ведь даже плакать не умела как другие люди. Какой бы сломленной она ни казалась, она продолжала копить эмоции. Удивительно, что не взрывалась. А, нет. Один раз это всё-таки случилось из-за её же фамильяра.
Уже тогда Лунарис понял, что она достаточно сломлена, чтобы желать себе смерти. Инстинкт, который должен был отвечать за самосохранение, у неё отсутствовал напрочь. Ну или был отброшен куда подальше, потому что в последнее время парень не видел даже намёка на него.
— У нас есть планы, Луна. Сходим в гильдию, подзаработаем немного на каком-нибудь поручении сбора, и отправимся в путь дальше. Здесь есть северные земли, которые вечно покрыты снегом. Есть дворец эльфов. Правда, не знаю, что с ним, особенно после упоминания ведьмы о восстании... В любом случае, нам есть куда пойти. Мы не видели мира за пределами архипелага и столицы этого королевства, так что давай пойдём дальше.
Он уговаривал её, словно ребёнка. Это могло бы вызвать стыд.
Лунетте было почти всё равно. Её так сильно поглотило отчаяние, что она даже не вслушивалась. Может, дело в её человеческом подсознании, сохранившем воспоминания прошлого. Когда-то давно она точно так же погружалась в раздумия, и в то время вкус у еды становился пресным, словно она ела песок, а все вещи, прежде близкие сердцу, не вызывали былого восторга. Может, стоило пересмотреть отношение к некоторым вещам, но ей нужно время. Не так много. Просто чтобы понять, куда двигаться дальше. Лунарис не добьётся от неё ответа прямо сейчас, потому что мыслей в голове слишком много, а сил совсем нет, будто они разом покинули тело.
— Тогда я сам заработаю и вернусь. Можешь пока оставаться в храме, — лис не планировал задерживаться, да и будет только хуже, если они надолго останутся на одном месте. Людям с болезнью души противопоказаны замкнутые помещения, им следует почаще выбраться на улицу и получать новые впечатления. Может, посещать местные праздники, а может, есть разную еду. А уж даже если это не поможет, тогда придётся пойти на кардинальные меры.
Лунарис хотел отправиться дальше. Желательно, как можно скорее, чтобы Лунетта быстрее пришла в себя. Странно реагировать подобным образом на слова о том, что она после смерти исчезнет. Так ли важно, что случится с ней после смерти? Она ведь даже не узнает, не осознает и не поймёт. Она уже не будет понимать, что она такое. И жизни в ней не будет. После стольких тысяч лет, изматывающих и тело и душу, она будет только мечтать о вечном покое, и она обретёт его таким образом. Так ли плоха установка окончательной гибели?
Цели для себя Лунарис определил. Но он опасался оставлять Лунетту надолго без присмотра — один только чёрт знает, что придёт ей в голову, так что он попросил служителей храма о помощи, сообщив, что девушка не совсем в своём уме. Он просто попросил иногда захаживать к ней, чтобы принести немного еды и питья, не важно, что именно. Ну и иногда задавать наводящие вопросы о самочувствии. Скорее всего, ответа не последует, но Лунетта должна знать, что она здесь не одна, и кто-то её посещает, так что не будет лишним время от времени обращаться к ней. Лис догадывался, что к ней приставят не особо способного помощника — кого-нибудь из ещё обучающихся, свалив на него грязную работу, но это всяко лучше, чем ничего. Компания не даст Лунетте заскучать и убедиться в том, что жизнь — пустое. Ну, даже если она заверит себя в этом, скорее всего, с места не сдвинется.
Лунарису жизненно необходимо любой ценой добыть средства на проживание. Больше, разумеется, для самого себя, нежели для Лунетты. Именно поэтому он отправляется на поиск работы, с которой будет способен совладать.
* * *
День, два, три... Угодив в прострацию, Лунетта даже выйти из неё толком не смогла — дракон, который постоянно крутился около неё, в итоге просто впал в спячку, а присланная присматривать за ней служительница храма в итоге так и не смогла дозваться до неё и пригласить на перекус. Беспокоясь о чужом состоянии, она носила в комнату Лунетты хлеб и иногда миски с кашей, но не получая никакой реакции, съедала сама, поскольку это в любом случае были её порции.
Ей говорили, что девушка в этой комнате немного нездорова, но тот факт, что она не пошевелилась даже спустя трое суток, даже пугал. Как человек может валяться в таком состоянии, будучи живым? Она больше напоминала труп.
Лунарис вернулся на пятый день. Измученный, перепачканный и устало завалившийся на пол около постели Лунетты. Тогда служительницы не было, так что он уже успел подумать, что за девушкой и вовсе никто не приглядывал. Впрочем, видя её состояние — он лишь убедился, что в этом даже не было необходимости. Он словно и не уходил.
— Луна, я вернулся. Почему бы не начать собираться? — лис интересуется, ни на что не надеясь. Ему с горем пополам удалось заработать на поручениях по городу и в окрестностях.
Она открыла глаза, будто и не спала всё это время. Лениво перевела на Лунариса взгляд.
— Куда?
Лис, даже не надеющийся на ответ, повёл ушами, будто пытаясь убедиться, что ему не слышится. Но, повернув голову, он мог заметить уставший взгляд серебряных глаз. Несмотря на многочисленные шрамы, она всё ещё красивая, кто бы что ни говорил. В его глазах нет человека прекраснее, и даже Великая Ведьма не может с ней соперничать. Впрочем, это лишь его мнение, навеянное эмоциями.
Интересно, что насчёт Силии? Разве она не должна была появиться несколько раз после того как заметила, что состояние хозяйки ухудшилось? Странно, что она до сих пор не навестила её. Фамильяры могут впадать в спячку? Может, она тоже чувствует усталость, разделяя её с Лунеттой, и оттого постоянно спит у себя в серьге?
— Как насчёт севера? Тебе должно понравиться, — Лунарис решает, что будет лучше отправиться в место, непохожее на архипелаг или то, в котором они находятся сейчас.
Столица Сэльхрана покрыта зеленью, здесь в изобилии цветёт всё, будь то цветы, или же деревья. Даже посреди города возвели больше садов, украшающих улицы, да и скульптур тоже немало. Лунарис, бегая по поручениям, смог оценить усилия Хранительницы по благоустройству города. Всего два десятка лет назад нижний город больше напоминал свалку, а порт не был настолько развит. И это не говоря уже о количестве здесь лавок с товарами всех видов, будь то оружие, одежда или еда — найти можно что угодно.
Лунетта села на постели. Дракон на её груди соскользнул, упал на колени и проснулся. Разлепив глаза, он уставился на лиса. Две пары глаз невыразительно уставились на Лунариса, будто их обладатели сомневались в самой идее.
Он явно уже решил проблему с недостатком денег, судя по количеству на нём грязи. Да и пахнет от него свежей травой, хотя за то время, что он возвращался сюда, запах должен был выветриться.
У него на ухе, кажется, до сих пор зелёное пятно. Он что, в этой траве валялся? Да и хвост тоже потрепало — шерсть вся взъерошена, на ней какие-то не то серые, не то болотные пятна, а некоторые волоски и вовсе слиплись.
По лицу Лунетты понятно, что она не горит желанием куда-то отправляться, но парень потянул её за руку за собой, схватив во вторую чемоданы. Несмотря на отсутствие инициативы, она всё же поднялась.
Внутри царил хаос. Признаться, девушка до сих пор не была способна до конца смириться с тем фактом, что конец её существования будет таким, но, как и сказал Лунарис в самом начале, несмотря на бессмысленность их пути, у них впереди ещё более чем достаточно времени, и все их дорогие люди живы. Ну, у него самого, по крайней мере — за Лунетту он ручаться не мог.
Тяжело вздохнув, она выпуталась из чужой хватки, потёрла запястье, и лис, глядя на её пустое выражение на лице, всё-таки поинтересовался:
— Ты не хочешь никуда идти?
Он уточняет, хотя знает ответ. У девушки на лице всё написано.
— Я пойду сама, — Лунетта скрестила руки на груди. Она не нуждалась в постоянном сопровождении под ручку. В конце концов, она куда старше Лунариса, пусть и плохо ориентируется в городе или храме. Во всяком случае, она запомнила дорогу до нижнего города, но что касается выхода из столицы... Что ж, здесь сложнее, поскольку выходов из него несколько. Тем не менее, она просто постарается держаться рядом. Необязательно вот так хватать её и тащить, словно ребёнка.
Лунарис собирался сопроводить её к одному из подобных выходов, ведущих в долгие, почти бесконечные дороги, которые рано или поздно должны были привести их в одно из мест, будь то башня магов, деревни, города или столица эльфийского города, которая, по слухам и книгам, должна быть просто прекрасна.
Но то лишь слухи и книги. По иным словам, вход туда перекрыт всем, кто эльфом не является.
В итоге они так и ушли, никого не уведомив о том, что оставляют это место.
Лунарис вывел Лунетту, прихватившую яйцо с морским змеем, за пределы города чуть больше, чем за час, и, двинувшись по широкой дороге, он то и дело бросал взгляды на чужие босые ноги, на дракончика, удобно устроившегося на плече девушки, и на одежду, которая, очевидно, была велика ей.
— Тебе и правда не нужна обувь? — пусть Лунарис часто задавался этим вопросом и ещё чаще слышал, как девушка проклинает все существующие в мире туфли, которые жмут и ломаются при малейшем давлении, он не мог не спросить сейчас, когда они шли по ухабистой дороге, на которой то и дело попадались под ноги камни, ветки и многое другое.
— Зачем она мне?
Встречный вопрос ожидаемый. Нечто такое от неё услышать настолько привычно, что Лунарис совершенно не удивляется — знал ведь с самого начала, что вопрос глупый. Но надеялся, что Лунетта ответит чуть более развёрнуто. Но, видно, утруждать себя объяснениями она сегодня не планировала.
— И правда, — Лунарис сдаётся. Что бы он сегодня ни спросил, реакция с высокой долей вероятности будет одинаковая — Лунетта или ответит уклончиво, или ответит вопросом на вопрос.
Им в дороге и говорить особо не о чем. Лунетта достаточно хорошо знает его, поскольку он рос с ней, чего нельзя говорить о нём самом. О Лунетте он знал только то, что она рассказала сама, или то, что он видел в отголосках её воспоминаний. Во многих он с трудом понимал, о чём шла речь.
Поэтому молча они продвигаются до глубокого вечера, пока солнце окончательно не скрывается за горизонтом, и пока последняя полоска света не исчезает вдали. Небо, усеянное звёздами, не освещает дорогу так же ярко, как солнце, так что Лунарис предлагает сделать привал. Лунетта показывает пальцем на высокое дерево неподалёку.
— Дойдём туда и заберёмся наверх.
— Ты хочешь спать на дереве?
В это сложно поверить. Сам лис едва ли сможет заснуть в таком положении — ему нужно было обязательно вытянуться на постели, да и он много крутится, так что недостаток места в данном случае может стать критическим. В худшем случае он буквально полетит вниз. Впрочем, это условие отходило на второй план, если что-то принудительно прижимало его, вынуждая находиться в одном положении.
Но, похоже, у Лунетты какой-то свой план, потому что она упрямо идёт к дереву, ничего не объясняя. Видно, проще показать.
А может она и не собиралась ничего объяснять или показывать в прицнипе, поскольку она в один прыжок добралась до достаточно высокой ветки и уселась на ней, глядя на лиса сверху вниз и обнимая яйцо.
Ну разумеется, для неё такое раз плюнуть. Лунарису для такого манёвра нужна или магия, или немалая такая физическая подготовка, которой, к сожалению, у него не имелось. Взятый с собой кинжал, и тот он не смог бы использовать нормально, поскольку у него почти нет боевого опыта в отличие от того же Мирта, которому просто не дано на высоком уровне изучать фехтование, сколько лет бы он на это ни потратил.
Лунарис вздыхает, бросает взгляд на чемоданы и приподнимает их так, чтобы девушка на дереве могла их видеть. Она магией цепляет их, подтягивает вверх, поднимая в воздух и укладывая на ветви. Остался только сам Лунарис, но он предпочтёт остаться на голой земле.
Не успел он подумать об этом — его что-то резко потянуло вверх.
Ну конечно. Лунетте хватит сил и его оторвать от земли — почему он не подумал об этом?
Она усаживает его на ветке с ничего не выражающим лицом, садится удобнее сама, и Лунарис, понятия не имеющий, как ему вообще здесь расположиться, с горем пополам устраивается ближе к стволу дерева, чтобы опереться на него спиной и обрести более устойчивую позицию.
Никто его мнения относительно позиции не спрашивает. Разумеется, Лунетте нет до него дела — ей неинтересно, удобно ли ему, и сможет ли он заснуть в таком положении, ведь раз может она, то и другие, по умолчанию, тоже способны на это. Иной раз трудно объяснить с точки зрения логики её мысли или поведение.
Информация об участи могла её шокировать, да и она с самого начала не была нормальной, но сейчас... Были ли настолько серьёзные причины переживать о чём-то, чтобы выглядеть так... странно? Лунарис не может объяснить это, но он скорее чувствует, нежели наблюдает, что девушке по-своему тревожно.
— Я спрошу в последний раз, — Лунарис не уверен, в самом ли деле это будет последняя его попытка. — Хочешь ли ты путешествовать, или предпочтёшь вернуться обратно?
Девушка, обняв яйцо, явно пыталась сосредоточиться на собственных мыслях. Видимо, из колеи события выбили её достаточно сильно, чтобы она не поспешила с ответом. Обычно бы она сказала что-то резкое, но в последнее время многое изменилось. Невзирая на природную упрямость, сейчас она не торопилась бросить что-то бессмысленное, будто восприняла вопрос всерьёз. Наверное, впервые за всё это время.
— Я ничего не хочу. Не уверена в том, что вообще могу чего-то желать, особенно после последних новостей.
— Это не конец света, Луна. У тебя тысячи лет впереди. Успеешь ещё подумать про это, — лис вздыхает. Он уже несколько раз повторил, но, похоже, этого недостаточно, чтобы укоренить в чужой голове этот факт.
У них полно времени. На путешествия, исследования, магию и всё-всё-всё. Так отчего же она сомневается?
— У Йенны или Вауля нет этих тысяч лет. Я бы предпочла провести сотню на островах, и только потом отправляться.
— Мы не задержимся надолго. Пары лет хватит, чтобы обойти север и даже успеть навестить дворец эльфов. И даже, возможно, вновь столкнуться с Вермиллион. То, чего ты желаешь — должно стоять прежде всего. Если ты не хочешь путешествовать — это другой вопрос. Но если не хочешь только потому что тебе проще было бы тратить время впустую дома, что ж, здесь я уже ничего не могу поделать.
Лунарис правда хотел как лучше. Лунетта понимала и осознавала.
Однако всегда были какие-то «но», вроде того беспокойства, засевшего глубоко в сердце. Многие в прошлом покинули её, и теперь она помнит их лишь расплывчато. Возможно, горечь угаснет со временем, притупится ощущение утраты, однако ей всё равно не хотелось вот так оставлять тех, кто был с ней эти долгие годы. Даже если лишь письмами, редкими упоминаниями или банальными воспоминаниями. Душой. Не суть.
Кто-то помнил о ней. Кто-то ждал её. Это то ощущение, которое она стремилась сохранить всеми силами.
— Два года. Только два года, Лунарис. Потом я вернусь обратно.
— Отлично. Тогда оставь позади пока мрачные мысли и воспринимай это как небольшую прогулку, длительностью в пару лет. Так будет правильно.
Лунарис вздохнул. Сидя на дереве, он всё ещё ощущал себя странно, но его радовало, что Лунетта в этот раз согласилась не отступать на полпути.