LV: Край
Это похоже... На мои родные края? Нет, не на них... Но всё же, вдали... Это башня? Она настолько большая? Разве она не больше той, что на архипелаге?
Лунетта, сойдя с корабля в компании Лунариса и кошки, развалившейся у неё на плечах, в замешательстве уставилась на высокие здания. Это не камень — дома отстроены из менее плотных материалов. Здесь в подавляющем большинстве обработанная древесина и... Бумага? Они высокие. На улицах шумно — люди бродят из одного места в другое. Некоторые причудливо одеты, иные — в броне и с оружием наперевес. Кто-то на человека не похож вовсе — это уже больше напоминает ей привычные края, но не совсем.
Это место похоже на Лунный Город, но столица архипелага менее оживлена. Кажется, там за день и ночь никогда не будет столько же людей, сколько здесь прямо сейчас.
В порту их прямо-таки огромное количество. И все снуют из стороны в сторону, словно муравьи, занятые своими делами. Так суетливо...
Это почти завораживает. Очень похоже и одновременно совершенно чуждо её сердцу.
Лунарис поддерживает её под руку, во второй руке неся два чемодана — более чем увесистые, если смотреть на то, как сильно опустилось нагруженное плечо. Лунетта бросает взгляд на вещи, пальцем свободной руки взмахивая и читая про себя заклинание. Лис озадаченно переводит на девушку взгляд. В частности потому, что чемоданы перестали что-либо весить.
— Мог бы и сразу сказать, что они тяжёлые, — Лунетта ворчит. Она не обращала внимание раньше, поскольку парень нёс по одному в каждой руке, но сейчас, когда весь вес сместился на одну сторону, это стало очевидно.
Но лис упёртый. Он и слова не скажет, чтобы лишний раз не беспокоить Лунетту. На самом деле, он кажется покладистым, однако очевидно, что борется с озорной натурой. Чего ради только неясно.
Лунетте немного совестно, что она оставила Райенну, Вауля и Рокеля с Миртом одних. Обычно они могли явиться к ней в любой момент чтобы попросить помощи, однако теперь, когда её нет на месте, просьбы наверняка будут направлены на Мирта или Вэриана.
— Всё изменилось, — Лунарис казался немного озадаченным, глядя на улицы. Он, кажется, затруднялся с построением маршрута.
— Было иначе?
— Этих зданий не было, — лис кивает прямо перед собой. — И улицы тоже. Порт был отрезан от города, потому что здесь всегда было шумно и полно бедняков. Но, полагаю, внутреннее устройство города не переменилось. Наверняка и подземные тоннели прежние.
— Как много ты помнишь? — Лунетта мало знала о Лунарисе. В частности потому что она была ограничена только познанием о том, что он был на борту корабля с родителями, и те предположительно, погибли, в отличие от него. Лунарис не говорил, видел ли он их тела. Оставался шанс, что они по-прежнему где-то здесь, и их течением унесло обратно, туда, откуда они плыли изначально. Но сам Лунарис уже давненько их похоронил. Вряд ли кто-то ещё смог бы спастись той злополучной ночью.
— Думаю, лабиринты города я до сих пор неплохо знаю. Но верхний город я почти не посещал. Город делится на три части: нижнюю, где раньше жили такие как я, верхнюю, где живут обычные люди, средняя и низшая знать, и на обитель Хранителя. Там глава королевства. Высшая знать разбросана по отдельным территориям далеко от столицы — у них свои владения и собственное управление. Герцоги, если использовать привычный термин. Но здесь их зовут скорее цепными псами — цебесами. Цебес это как герцог, уважаемый титул прямого подчинённого хранительницы. Иными словами — правая-левая рука. Только вот говорят, у нашей хранительницы больше двух рук, так что и цебесов полно. На каждую по верноподданному, — Лунарис проводит быструю лекцию, вместе с тем бегло осматривая дома. Он явно пытался понять, куда какая дорога их приведёт. Лунетте редко выпадала возможность лицезреть его глаза открытыми, учитывая, что он частенько жмурился. Не то от яркого света, не то ещё по какой-то причине. Однако сейчас было достаточно поздно, поэтому он держал глаза широко открытыми в попытке разглядеть дорогу.
— Нам нужно в конкретное место?
— Не то чтобы. Сперва стоит снять комнату в гостинице, но самое дешёвое только в нижнем городе. Мы вполне можем сойти за местных, если немного запачкаемся. В противном случае пара любителей ободрать богачей к нам точно пристанет.
Лунарис бросил взгляд на ошейник Лунетты и на её босые ноги. Обувь она не носила принципиально, да и на лодыжках болтались оковы с цепью, порванной на середине. Девушка едва когти не переломала, пытаясь её разорвать. Впервые столкнулась с такой прочной штукой. Ей даже переодеваться не нужно, и идиоту понятно, что она не имеет никакого отношения к знати.
— Так запачкаться нужно тебе, а не мне.
Лунетта намекала на то, что она, как бывшая рабыня, покрытая с ног до головы шрамами, вполне сходила за обыкновенную беглянку. Но вот Лунарис — другое дело. Лис выглядел как выходец из аристократии. Могло ли такое быть, что он на самом деле был благородной крови? Он ведь даже и близко не выглядит как обыкновенный работяга — скорее уж как аристократ. А может, он стал таким от хорошей жизни — досыта ел, хорошо одевался и обучался, пока жил с Лунеттой. Любой станет похож на аристократа в таких условиях. Даже Райенна, которая, очевидно, даже и близко к таким людям не стояла.
— Твоё счастье, что при мне осталась одежда с корабля, в которой я был, когда помогал собирать мачту, — Лунарис ворчит. Он ведёт Лунетту в переулок, где, как ему кажется, меньше всего глаз. Тут и мешки какие-то, и коробки деревянные, за которыми он переодевается. Лунетта смотрит по сторонам, чтобы не нашлось свидетелей. Лис упихивает чистую одежду в чемодан, горестно вздыхает, глядя на местами дырявую ткань. А он-то хотел привести Лунетту в более приличное место, для того и приоделся. Но один только чёрт его за язык дёрнул сказать про самое дешёвое. Может, потому что он знал, что девушка не согласится на дорогое. Она не из тех, кто дорожит собственным комфортом.
Да и в цене и правда есть проблемы. Тех денег, что Лунарису дала Райенна, не хватит надолго. Нужно было найти работу или место для обмена валюты. Сестра говорила ему, что где-то такое место есть, но... После увиденного, он не уверен, что будет так просто найти его. Не зря девушка тогда сказала ему, что он зря полагается на воспоминания почти пятнадцатилетней давности. Или уже больше? Лис не может припомнить, как давно это было. Теперь он город едва узнаёт. Всё такое чужое...
Признаться, пятнадцать лет — огромный срок для любого человека. За такое время многое забудется и изменится, что уж говорить про города. Даже года может быть достаточно, чтобы всё переменилось до неузнаваемости. Но впервые Лунарис ощутил это на себе.
Это... Сбивало с толку. Он боится представить, как себя должна была чувствовать Лунетта, наблюдающая кардинальные изменения городов спустя десятки и сотни лет прогресса. Впрочем, не то чтобы города архипелага сильно менялись, но многие улицы точно так же перестраивались. Лунарис не придавал значение таким мелочам — в Лунном Городе изменения не были значительными. За все годы, что он провёл вместе с Лунеттой, он не заметил особенных отличий в столице.
Чего нельзя сказать о его родине. Это место почти неузнаваемо.
Он питал надежду, что нижний город остался прежним. Во всяком случае, он пролегал через систему, связанную с водой, и часто там пахло так себе, но из-за обилия там публичных домов, дамы в которых выливали на себя духи чуть ли не вёдрами, всё было более чем терпимо. Впрочем, если запах помоев смешивался с парфюмом, и один не перебивал другой, то ситуация становилась только хуже.
По памяти Лунарис повёл Лунетту средь переулков. Вынужденная держать хвост в руках, чтобы на него никто не наступил, она следовала за парнем, глядя ему в спину. Много, много людей... И не только людей.
К счастью, длинные и многолюдные улицы сменились тихими, пустынными и поросшими какой-то зеленью, словно благодаря магии. А после начались бесконечные лестничные переплёты. Один, второй, пятый... Пока они не спустились глубоко под землю, где единственным источником света были сияющие в высоком потолке кристаллы, да многочисленные дома. Потолок напоминал звёздное небо, усыпанное сиянием разноцветных камней, которые кто-то наполнил маной намеренно. С другой стороны, было очевидно, что это пещера: здесь не было места дневному свету, и вместо этого на потолках сияли камни, а среди улиц — фонари.
Лунарис остановился на последнем переплёте, откуда открылся вид на нижний город. Он, кажется, не верил своим глазам.
— Дай угадаю. Он другой? — Лунетта предполагала, что раз порт изменился, то это могло коснуться и других территорий.
— Ну, кристаллы были всегда, но... Никогда это место не сияло настолько.
Даже отсюда слышна музыка. Может, родные места лиса и изменились, но это не значит, что обязательно в лучшую сторону. Лунетта не может залезть в чужую голову и выяснить, стало ли где-то лучше, или хуже. Однако судя по замешательству — изменения можно отнести в обе категории.
Здания такие же хиленькие, как и сверху — нет ни одного каменного здания. Но они даже милые с этими плоскими крышами, удобными для побегов воров и...
Лунетта бросает взгляд на чемоданы у Лунариса. Воровать у них особо нечего — у неё самой ничего кроме единственной дорогой серьги от Элайры нет. Та, что ей отдал Лунарис, не очень ценная, пусть это и был подарок Райенны.
Но вот одежда в чемоданах довольно качественная. Хорошая ткань тоже стоит денег. Высока вероятность, что если их решат обокрасть — в первую очередь обчистят чемоданы.
— Устройство улиц примерно такое же. Зданий стало больше, но главные улицы прежние, — лис наконец возвращается в реальность. Он тянет Лунетту за собой по бесконечной лестнице вниз, пока они не проходят под высокими воротами с разноцветными бумажными фонарями.
Музыка всюду — на каждой улице, почти из любого дома. В шуме голосов и восторженных вскриков публичных домов можно различить ворчания отдыхающих на холодной земле, шипение кошки и всплеск воды из ларька с рыбой. Крики продавцов, зазывание посетителей в публичный дом... Лунетта теряется в этой какофонии, и она едва находит силы перебирать ногами в том же темпе, что и лис, протискивающийся между людей с уверенным видом, будто знает здесь всё.
Он выглядит здесь... Гармонично. Будто всегда был частью этого мира. Не как в Лунном Городе или башне — там он будто выбивался из общей картины из-за длинных ушей и пушистого хвоста, из-за этих лисьих прищуренных глаз, свойственных многим здесь, и из-за своей обманчиво-приветливой улыбки. Все эти торговцы... Признаться, их улыбки кажутся Лунетте такими же, как и у Лунариса, будто это часть самой культуры.
— Мы далеко?! — Лунетта силится перекричать шум. Где-то восторженно взвизгивает леди, оторванная от земли сильными руками мужчины с набитыми монетами карманами. Лунетта едва успевает выцепить её в толпе взглядом, прежде чем та теряется за мелькающими мимо силуэтами.
— Ещё немного, — Лунарис не повышает голоса, и ведёт дальше. Так далеко от лестницы, с которой они спустились, будто стремится укрыть её на другом конце нижнего города.
Главная улица сменяется переулками. Здесь уже не так шумно, но музыка ещё играет, всё ещё есть леди на вкус и цвет, зазывающие и её, и лиса к себе. Лунарис отвечает им раздражённым взглядом, глядя, словно на мусор. Леди реагируют по-разному — кто-то корчит лицо, кто-то усмехается, а кто-то провожает заинтересованным взглядом, но кажется равнодушным. Лунетта едва может удержать в памяти их лица.
Переулок, другой... Ещё поворот. Это и правда похоже на лабиринт, потому что тупиков немерено. Но Лунарис ведёт верно. Пока не останавливается у вполне обычного на вид здания с вывеской «Тартцерн». Что бы это ни значило — они заходят внутрь.
Лунарис ставит чемоданы у входа, отряхивая руки.
— Что привело сюда бродяжек? — кто-то за одним из круглых столов смотрит на них. У него весьма потрёпанный и опухший вид, будто он пил, не просыхая, месяцами. Он и сейчас не сильно трезвый.
— Цебес Друилл ещё здесь?
— Ты из какого века, мальчишка? Друилл уже давно не связывался с подземными. Или ты по свету колесил, и тут вдруг надумал на родину вернуться? — мужчина ковыряется в ухе, едва ли заинтересованный разговором. — Он пропал уже лет десять как. Может и больше. Светоносная даже лично посещала это место в его поисках, но в итоге его признали официально погибшим.
Лунетта ничего не понимала. Она слово цебес-то узнала недавно. Выходит, сюда захаживала какая-то важная шишка? Разве Лунарис не говорил, что в нижний город только бродяги стекаются?
— Цинвэ до сих пор ужасен в своих попытках надурить кого-то, — Лунарис закатывает глаза, дёргая ухом. Он провожает Лунетту до ближайшего свободного столика, переносит к девушке чемоданы и садится на сам стол, глядя на мужчину за соседним не без тени раздражения. — Друилл здесь. Это и дураку понятно. Он бы не смог покинуть это место без одной небезызвестной леди.
— Спешу тебя расстроить, но она умерла. И сразу после этого пропал Друилл. Может, убился с горя — как знать. Но ты меня знаешь, так что у меня встречный вопрос для тебя: кто ты такой?
— А вот это уже не дело вечно пьяного старика. Я рассчитывал получить помощь от Друилла, но раз мне нечем ему услужить, а он единственный, с кем я мог бы сотрудничать, что же... Придётся искать другое место.
— Сотрудничать с Друиллом будет лишь отпетый болван или тот, кому он по гроб жизни обязан. Он грешник. Он презирал единого бога до глубины души. И что же? Где он теперь?
— Объясни. Мне надоело не понимать, что происходит, — Лунетта наконец подаёт голос. Лунарис поворачивается к ней. Выжидает несколько секунд.
— Друилл — приближенный к Хранительнице, но он не из знати. Он был простым наёмником с самого начала, и влюбился в проститутку здесь, в нижнем. В итоге, если верить Цинвэ — она погибла. Не исключено, что Друилл и правда наложил на себя руки, поскольку давно ходили слухи, что он безумно влюблён в неё. Когда-то я подрабатывал в публичном доме, и он через меня передавал той леди записки и подарки, почти умоляя сбежать с ним вместе. Я плохо помню детали, поскольку был ребёнком, но я пользовался популярностью у некоторых тамошних сияющих дам, так что он пользовался мной в качестве посыльного. Я был только рад — нужно быть выплачивать долги родителей.
— Ты... Я помню ребёнка, который таскал письма с подарками, — Цинвэ хмурится. Он с мрачным видом окидывает ребёнка взглядом ещё раз. — Ты тот беспризорник в обносках, которому мать даже имени не дала?
Лунетта на мгновение перестаёт дышать. Она вполне может вызвать в памяти воспоминание ребёнка, вызволенного ею из клетки. Он выглядел... безжизненным, будто из него душу вытянули. Со временем, когда она его забрала, он вроде бы привязался к ней, или же просто прилип ради выживания. Теперь она не уверена, какое у него к ней отношение, но не исключено, что он ценит её немногим больше чем она сама думает.
— Это и правда я, но имя у меня всё-таки было, — лис, скрестив на груди руки, смотрит на мужчину. Тот хмурится. — Ширт и правда умерла?
— Говорю же, проститутка давно зарыта под землю. Она окупила себя и могла уйти в любой момент, но насколько мне известно, когда Друилл начал с ней сближаться, она уже была больна и отказалась уходить из борделя. Там и померла — в игорном доме, где она выступала в день смерти, был жуткий переполох. Кто-то считал, что её отравили, но всё оказалось проще. Мальчишка, нельзя вот так приходить и ворошить прошлое. Что ты хотел от Друилла, раз явился сюда?
— Я слышал, что он лично встречал богиню. И потому разочаровался в ней.
— Тц, веришь сказкам?
— Когда я был ребёнком, тоже не верил. И даже не подумал спрашивать.
— Друилл — эльф, и живёт тысячи лет. Если он не наложил на себя руки, то просто скрылся где-то. Но вряд ли ты сможешь отыскать того, кого во всём королевстве не смогла разыскать наша Светоносная.
— Так ты ищешь его из-за богини? — Лунетта вскидывает брови. Она думала, они заявились сюда чтобы попросить о помощи с временным приютом. Или за комнатой.
— И да, и нет. Он просто единственный, кто отнёсся в этом городе ко мне как к человеку, а не мусору. Я мог попросить у него комнату в доме, и он не отказал бы.
— Глупый мальчишка, — Цинвэ подпирает подбородок рукой. Козлиная бородка оказывается придавлена ладонью, а взгляд усталых, пьяных прищуренных глаз будто направлен мимо. — Даже если бы Друилл был здесь, он бы не помог. У него ни статуса, ни богатств. Он всё отдал Ширт. Удивлён, что кто-то вообще ещё способен вспомнить эти имена. Но всё пустое. Если тебе нужен ночлег — плати. Две монеты за комнату. Дешевле не найдёшь. Но если у вас совсем плохо с деньгами — спите в одной. Уж не знаю, кто твоя дамочка, но она не откажется от сносной постели. Скажу по-секрету, большие комнаты здесь продаются лучше — постель в них новее.
Лунетта вздыхает. Ей плевать, где спать — хоть на полу, хоть на улице. Она оставляет выбор за Лунарисом, предпочитая просто наблюдать.
Лис знает, что Лунетта в любом случае умудрится во время сна призвать крылья, так что любая постель может быть разнесена в щепки. Две большие комнаты обойдутся дороже одной, так же как и две маленькие окажутся дороже одной большой. При любом раскладе, Лунарис выбрал бы или одну маленькую, или одну большую. Им ещё ущерб оплачивать. Неизвестно правда, хватит ли им на это денег.
С другой стороны — сон нужен только ему. Лунетта может и не спать вовсе. Он бы мог взять одну маленькую комнату, но оставить Лунетту бродить по нижнему городу будет такой себе затеей. Время уже позднее, стоило что-то решать — или он возьмёт комнату подешевле, чтобы впустую не растрачивать их бюджет, или...
— Есть вариант лучше, — Лунетта смотрит на Лунариса, и на её лице нет ни единой эмоции, по которой лис смог бы хотя бы предположить, что она задумала. — Мы не снимем здесь комнату.
— Что ты придумала? — Лунарис не горел желанием ночевать на улице как в старые добрые. Лунетта улыбается. Впервые, наверное, он видит эту довольную улыбку, словно она считает свою идею гениальной.
Она хватает чемоданы, руку парня и тащит на выход. А потом Лунарис слышит, как что-то рвётся.
Что ж, плакала его рубашка, которую он одолжил Лунетте. На спине огромная дыра под крылья. Она тянет парня в воздух, словно ей это ничего не стоит, поднимает на крышу и... Лунарис не прогадал. Что ж, она и правда планировала спать снаружи. Нет уж, даже если технически крыша над головой у них имелась, лис предпочитал находиться в помещении.
— Я не хочу спать на улице, — Лунарис хмурится. Лунетте кажется, что он просто капризничает, поэтому ложится прямо на крыше набок.
— Ты и не на улице, а на крыле и под ним, — девушка хлопает по своим перьям, поднимает в воздух второе крупное крыло, которым вполне можно укрыть ещё одного человека, а может и даже двоих. Лунарис колеблется.
Когда ещё ему предложат вот так поспать рядом?
Он вздыхает, садится на крыло, слыша шуршание перьев, и поворачивается лицом к девушке. Уж её-то выражение остаётся по-прежнему отстранённым — единственный намёк на улыбку прослеживается во взгляде. Довольном, словно она придумала нечто гениальное.
— В следующий раз я предпочту всё-таки снять комнату, — лис закрывает глаза, и Лунетта накрывает его двумя крыльями. Она не особо-то и собиралась спать, поэтому просто валялась, глядя на каменный потолок.
— Как хочешь. Но ты так пытался сохранить наш мизерный бюджет, что я просто предложила единственный удобный для подобного вариант.
Ну, Лунетта не ошиблась. Они ни копейки не отдали за эту крышу. Вот только рано или поздно Лунарис захочет есть, так что им или придётся выйти из города для охоты, или взять поручения, предварительно перекусив в какой-нибудь наёмничьей гильдии.
Но пока он просто хотел поспать. На корабле ему не удавалось расслабиться, потому что Лунетта постоянно пыталась выйти наружу, да и после нападения того морского змея как-то глаза не закрывались, потому что не было уверенности, что не нападёт что-то ещё. Но теперь-то, пока он в относительной безопасности и придавливает собой чужие крылья, Лунетта никуда не денется, да и в городе вполне безопасно, не считая ворья, но едва ли кто-то полезет на крышу ради пары чемоданов двух оборванцев, которым денег даже на ночлег не хватило.