LII: Бал
Отвратительно. Кошмарно. Ненавижу приёмы.
— Ты ещё даже не дошла до дворца, — Айрон смотрит на Лунетту, которую по обе стороны ведут Мирт с Лунарисом. Лис под правую руку, Мирт — под левую. И оба выглядят так, словно в этом заключается весь смысл их существования в этом моменте.
— Какая разница? Мне не нравятся туфли. Они неудобные. Сжимают кожу. Даже сквозь чешую ощущается.
Айрон бросает взгляд на ноги Лунетты. Вся её стопа чуть ли не до колена покрыта чешуёй. Видимо, так она стремилась уменьшить дискомфорт, но, что удивительно...
Айрон точно не ощущал дискомфорта. Словно девушка ныла впустую, на самом деле ничего не чувствуя. Может, у них связь сломалась? Или что-то вроде того. Он точно должен это ощущать.
— Тебе больно?
— Мне морально больно видеть свои ноги в этом дерьме.
— Эти туфли были сделаны под заказ, — Мирт кажется растерянным. Лунетта поправляется.
— Не туфли дерьмо. Они красивые, всё в таком духе, но я не могу носить никакую обувь, я уже говорила. Я могу пробежаться по лаве или стеклу босиком. Мне не нужно это, — девушка кажется и правда озабоченной этим вопросом.
На самом деле, у Лунетты возникают неприятные воспоминания о выпускных, на которые она приходила в платьях и высоких туфлях — ими она все ноги стёрла, поскольку чуть ли не бегала в них с утра до позднего вечера, не снимая. Было больно. Но она терпела даже когда возвращалась ночью домой и её сильно шатало из стороны в сторону от невозможности твёрдо стоять из-за спазмов в ногах.
Айрон слышит её мысли, но он понимает всё только частично. Ему хватает и того факта, что у Лунетты оставался какой-то негативный опыт от носки неудобных туфель.
— Сейчас твои ноги физически не могут пострадать, — напоминает фамильяр, и Лунетте, признаться, ничуть не легче.
Она слышит, как что-то бежит за её спиной. Чувствует ладонь на плече. Силия, в высоких туфлях, меховом едва голубоватом платье, но почти белом, смотрит на неё. Оттенок едва различим.
— Закончила с работой? — Мирт кажется удивлённым. Он завалил Силию работой с головой, и уже хотел отправить Айрона на помощь. Но, видно, услышав все мысли Лунетты, она поторопилась закончить со всем раньше.
— Я старалась, — она выглядит нервной. Может, взволнованной. Или даже малость напряжённой, потому что её рука не отпускает плеча Лунетты. — Я должна остаться с хозяйкой.
— Фамильяры не смогут пройти, людей будет слишком много. Вернитесь тогда в украшения, — Мирт смотрит на Айрона и Силию. Девушка бросает на него немного обиженный взгляд, но исчезает, решив не вступать в конфликт. Дело даже не столько в конфликте, сколько в её собственной усталости от количества работы, так что она не так уж и против сделать перерыв, отдохнув в артефакте. Айрон не так торопится. Он пока продолжает идти рядом. Но Мирт обращается и к нему. — К дедушке это тоже относилось.
— Я знаю. Я что, не могу проводить вас до входа? Луна не перестаёт думать о том, как её раздражают туфли, и я должен хотя бы попытаться сделать так, чтобы она прекратила.
О, она не собирается прекращать. Судя по её сосредоточенному на земле под ногами взгляду, она совершенно точно планирует продолжать думать об этом до конца вечера.
— На приёме много алкоголя. Как думаешь, сможешь напиться? — Айрон обращается к Лунетте, пытаясь её отвлечь хотя бы так. Удивительно, но это помогает. Её поток мыслей переключается с надоедливых туфель на размышления о том, какой именно алкоголь там будет, и как много она сможет выпить.
— Вряд ли я опьянею. Огонь выжигает токсины.
— По логике твоего тела, если опустошить ману, то ты становишься уязвима к сторонним эффектам, так? Не пробовала напиваться?
— В этой жизни нет, — Лунетта точно помнит, что ни разу не хмелела. Алкоголь испарялся прямо в глотке, не доходя до желудка, и обычно из-за этого от неё всегда несло спиртом, но, фактически, пьяна она не была.
Это могло быть весело. И опасно. Айрон не знает, может ли давать такие советы, но Лунетта и правда проживала весьма безрадостную жизнь. Будет славно, если она сможет отдохнуть хотя бы на банкете.
— Как насчёт того, чтобы передать почти всю ману мне и Силии?
— Ха, и что вы с ней собираетесь делать? — Лунетта усмехается. Она не верит в то, что эти двое смогут перенести подобное. Пускай во время ритуала призыва они и истощили почти весь её запас, для этого ей потребовалось держать несколько душ в кругу длительное время. Лавьен и сама сказала, что удивлена, что она столько продержалась там, поскольку обычно церемонии проходят в спешке и суете, и фамильяра выбирает она, а не человек, которому он предназначен.
Да даже если так...
— Даже если я передам, то буду чувствовать слабость. Хочешь, чтобы я в обморок свалилась?
— Ну, у тебя есть как минимум два плеча, на которых можно опереться. И по две пары рук, на которых тебя в худшем случае вынесут с уважительной причиной.
— О, это звучит как план, — Лунетта почти воодушевилась.
— Ты не можешь опустошить её прямо сейчас, чтобы просто не явиться. Ты обязана провести там минимум час ради приличия. А лучше до конца приёма. Иначе это будет прямым оскорблением Его Величества.
Лунетта фыркает. Её совершенно не устраивает такое развитие событий, но что от её недовольства поменяется?
Передать ману, говоришь... Я и правда могу опустошить резерв, но, скорее всего, тогда я стану больше похожа на монстра. В худшем случае, станет трудно поддерживать человеческий вид.
— Платье предусматривает изменения, — Айрон явно стремится её убедить, что всё будет в порядке. — Только туфли не подойдут.
Ну конечно. Эти туфли совсем не подходят громоздким лапам ящерицы. Как же Лунетта не подумала?
И как же ей, признаться, на это плевать.
От этой мысли Айрон может лишь вздохнуть. Он знал, что Лунетта об этом подумает. Это было ожидаемо. Будь её воля — она бы им и в аду гореть пожелала.
— В любом случае, ты можешь выпустить крылья или хвост. Правда, с хвостом могут возникнуть трудности в зале из-за его длины.
У Лунетты был почти змеиный хвост — в этом и была вся проблема. И с ней был знаком в равной степени каждый присутствующий. Мирт предпочёл пропустить информацию мимо ушей. Он даже не замедлился во время разговора, остановившись только когда Силия подошла, чтобы задержать их.
Вообще, вот так пешком переться на приём... Да это почти позорно. Нормальные аристократы в каретах должны приезжать.
— Он к ним не относится, — Айрон усмехается, кивнув в сторону Мирта. Лунарис и вовсе веса имени не имеет никакого — он просто навязался, прилипнув к заднице Лунетты, словно банный лист, чем неимоверно бесил как фамильяра, так и самого Мирта. Но последний готов уступить в угоду Лунетте. Раз она сказала, что пойдёт при условии, если Лунарис будет с ними — значит, они пойдут вместе.
— Передача маны, значит, — Лунетта кажется задумчивой. Она столько времени пыталась восстановиться, но теперь ей предлагали опустошить всё.
— Если не будешь снимать украшения — будешь в безопасности. Мы ведь будем рядом.
Лунетта вздохнула. Ну, она почти согласна. Её не устраивает сама идея, но она всё-таки концентрируется на том, чтобы передать ману фамильярам. Это не так сложно — просто представить, словно её силы переходят другим. Айрон, шагая рядом, нахмурился — пусть его тело и наполнялось силой, по мере её увеличения ему казалось, будто человеческий облик становится контролировать сложнее, так что он вернулся в серьгу, исчезнув на глазах, словно мираж.
Осталась только порядком ослабшая Лунетта, ведомая двумя детьми.
И раз уж Айрон смылся, у Мирта и Лунариса появилась возможность подать голос.
— Ты и правда планируешь напиться? — Мирт звучал так, будто не верил. Лунетта довольно улыбнулась. Она точно собиралась это сделать. — Это не самое разумное решение.
— Разве это не банкет в честь освобождения? Я, как никто другой, натерпелась от работорговцев, и имею полное право напиться.
Кажется, уверить её в обратном будет сложно.
— Скорее всего, я не смогу постоянно находиться рядом, — Мирт хмурился. Он точно знал, что не сможет — было слишком много людей, которых он, в силу статуса, обязан поприветствовать. И представлять каждому Лунетту было бы утомительно для неё. Она и так изначально не горела желанием сюда идти.
— Я смогу, — Лунарис ожидал этого. Он так и думал, что в какой-то момент Мирта просто завалят толпой и вопросами, так что Лунетте придётся мрачно и одиноко стоять в сторонке. Признаться, парень планировал избегать такого исхода, но сложно скрыться, когда ты явился в белом костюме и бросаешься в глаза, словно светлячок посреди ночного неба, затянутого тучами.
Безумие. Не хочу туда.
Лунетта видела дворец с самого начала, но теперь, когда они почти дошли, у неё не имелось ни малейшего желания заходить. Она уже бывала здесь несколько раз, но с тех пор её мнение о короле или этом месте не поменялось. К тому же, она не могла забыть камни на потолке — точно как те, которые она собственными руками длительное время добывала в шахте. Даже если бы она хотела забыть, у неё бы не получилось. Эти кристаллы — то немногое, что она неизменно видела день ото дня.
Но чем дольше она об этом думает — тем хуже её настроение и только. Вряд ли ей позволят развернуться и уйти. Да и подставлять Мирта... Она отказала много раз, но он всё равно пришёл за ней и уговорил. Даже если она сейчас снова передумает — он утащит её силой. Наверное. А может и нет. Не совсем в его характере.
— Можно не идти? — она всё-таки интересуется. Мирт смотрит на неё, вскинув брови.
— Нельзя.
Ожидаемо. Что ж, тогда выбора нет.
Нет, выбор есть всегда, и она в любой момент может сбежать, но она не хочет портить репутацию сына, которому огромных трудов стоило привести её аж сюда. К тому же, он с Айроном кричал, что под угрозой окажется вся гильдия. Не то чтобы Лунетте есть дело до других людей, но она небезразлична к трудностям своих детей, поэтому в этот раз она готова смириться. Как благодушно с её стороны.
Лунетта со вздохом следует к страже, и пока Мирт возится с приглашением и объяснением, кем приходится лис в их компании, девушка лениво рассматривает свои ноги, заточённые в туфли. Они покрылись чешуёй слишком сильно. Или ей кажется? Она точно покрывала их ею, не доходя до колен, но теперь чешуйки распространились до бедра. Во всяком случае, тем лучше — меньше шрамов, бросающихся в глазах другим. Впрочем, больше бросаются только гремящие браслеты на ногах и этот идиотский ошейник, к которому за прошедшее время Лунетта порядком привыкла.
Но окружающие, разумеется, не привыкли. Они не видели раньше человека в банкетном зале в ошейнике. Особенно идущего в компании сразу двух мужчин. Впрочем, после того как прозвучало официальное представление о том, что она матушка этих двоих — вопросы остались только к оковам.
Лунетта успела о них забыть. От сотни взглядов неприятно. Она почти сразу цепляет взглядом столы с напитками и едой, даже не задержавшись им на пустующем троне в зале.
— Не торопись, — Мирт одёргивает её, прижимая руку ближе к себе. Лунарис дёргает ухом, окидывая взглядом огромное помещение. Зал, в котором сотни людей. Выглядит внушительно. И малость устрашающе. Эти банкеты прямо-таки созданы для сплетен и неловких ситуаций.
— Я хочу выпить чего угодно. На нас палятся, — Лунетта жалуется негромко, но достаточно, чтобы её расслышали. Лунарис смотрит на столы.
— Я принесу.
— Хоть кто-то здесь понимает, — девушка бросает взгляд на Мирта. Он смотрит на неё с каким-то странным видом, будто преисполнился жалости. Поздно испытывать вину за то, что он притащил её. — Если ты хочешь извиниться, то уже поздно. Я здесь. И я точно припомню тебе это как-нибудь в будущем.
— Потерпи немного, — он почти уговаривает, нет, умоляет. Это точно мольба не срывать праздник, не устраивать шумиху и не сбегать.
— Как любезно, — Лунетта комментирует принесённое лисом вино. Она не глядя делает глотков пять, что почти неприлично. Бокал пуст наполовину. Видя это, Лунарис про себя успевает подумать только о том, что сегодня он будет много раз возвращаться к столу и, вероятно, будет играть роль мальчика на побегушках.
Лунетту мало колышат правила приличия. Она с самого начала ясно дала понять, что не рада здесь находиться. И не только всем своим видом, но и действиями.
Это могло почти позабавить. Но Мирту было не до смеха. Он с трудом влился в эту компанию высокопоставленных дворян, и то, единственной причиной для этого была победа над королём демонов, которого он даже не убивал. Если бы не титул героя и дарованный впоследствии титул герцога, но бы в жизни с этими людьми не заговорил. Жизнь полна сюрпризов, и всё это стало возможно благодаря Лунетте. Хочет она этого признавать или нет, но в том, что она здесь сейчас, есть и её вина. Добрая доля её вины, на самом-то деле.
Лунетта растерянным взглядом провожала всех девушек в пышных платьях в пол. Это... Слишком. Они закрыты по самую шею, у них не видно ни единого участка кожи кроме тонких запястий. Даже шея частично прикрыта, а лицо иногда трудно различить из-за вуали на шляпках. Они словно разодетые куклы, переполнившие залы и скопившиеся каждый в своём углу, будто стервятник, выжидающий, пока кто-то падёт или, в их случае — опозорится.
Ну, своим появлением она уже дала им достаточно причин обсудить её. Она готова поклясться, что выглядит жутко из-за неровных и глубоких шрамов.
Правда, шёпот сходит на нет, когда король является для произнесения речи. Признаться, Лунетта пропустила её мимо ушей. Ей было плевать, какие он там важные слова произносит, чтобы произвести впечатление на верноподданных, поскольку сама она к ним не относилась. Она жила в обособленной части леса, не имеющей никакого отношения к его землям. Можно сказать, драконий лес, проклятые земли и земля короля демонов, были теми землями, на которых ни единый человек не осмелился что-то возводить. Они более чем опасны из-за количества подземелий и монстров. Может, когда король демонов жив, они и не покидают свои пещеры, но стоило ему погибнуть, как они переполнили лес и начали занимать всё более обширную территорию.
Что привело к тому, что выжить там не мог никто, кроме разрознённых племён. Кочевники — их правильнее звать так. Лунетта встречала нескольких, которые прогуливаюсь по территории её лесов, и удивлены ей они были не меньше. Тем не менее, они вполне себе миролюбивы и социализированы, поскольку предлагали обмен ценными материалами. Конечно, денег у них не было, но Лунетта тогда с радостью почти задаром отдала им лишние запасы провизии. Всё равно она ничего из этого не ела.
Глядя в бокал, Лунетта не могла отделаться от мысли, что добрая часть взглядов присутствующих направлена на неё. Это не пустое ощущение или мнение — у неё буквально спина чешется от их количества.
— Отойдём в сторону? — Лунарис видит, что Лунетте неуютно. Мирт бросает на них взгляд, потом на приближающихся людей. Он сам уйти никуда не может, но и девушку удерживать не смеет. Как минимум потому что для самой Лунетты разговор с этими людьми будет сравнителен пытке.
Поэтому, пока Лунетта с лисом отходят ко столам, Мирт разговаривает с другими людьми. До ушей Лунариса доносятся обрывчатые фразы о том, что Лунетта довольно стеснительная и тяжело пережила случившееся, не до конца оправилась и многое другое — сплошь оправдания, которые выбелили бы её спорное поведение.
Ну, Лунетта и впрямь выглядит так, словно одно присутствие в зале доставляет ей головную боль и усталость. Но она ещё здесь.
Лунетта не слушает разговоры поблизости, сосредоточившись на вине. Это всяко лучше, чем зацикливаться на чужом мнении. Что знают эти выродки из знатных семей?
Правда, кто-то всё-таки не может удержаться от любопытства. Двое молодых парней в причудливых костюмах подходят к ней. Выглядят они почти одинаково — разница только в зеркальной ассиметричной причёске и родинках. Одного словно отзеркалили. Они кажутся причудливыми ровно до тех пор, пока не озвучивают вопрос, который, на их взгляд, мог прозвучать забавно, но на деле оказался просто бестактным.
— Извините, но это не просто стиль, да? — один из них, с родинкой на правой щеке, указывает на ошейник на шее Лунетты, его тон звучит насмешливо, почти издевательски, хотя он пытается скрыть это за лёгким, непринуждённым смехом. Второй, с родинкой на левой, подхватывает:
— Да, я думал, что такие вещи носят только в тюрьмах или на балах для особых случаев.
Считаете это забавным, да?
Лунетта вдруг отвечает им улыбкой вместо раздражённого или возмущённого возгласа. Она даже на них не смотрит, и взгляд её остаётся на уровне бокала, пока она, не глядя на собеседников, словно они не достойны её внимания, всё же подаёт голос.
— Вы, похоже, слишком много времени проводите на балах, — отвечает она, не сдерживая язвительности, хотя больше походило на откровенную насмешку или провокацию. — Или, может, вам просто не хватает фантазии, чтобы придумать что-то более оригинальное, чем просто подколы по поводу чужого внешнего вида?
— О, мы просто шутим, — говорит один из них, делая шаг назад, но в его голосе слышится неуверенность. Он, видимо, рассчитывал на скандал или шумиху, но столь спокойный ответ, который вообще трудно расслышать, был далёк от его представлений. — Мы не хотели вас обидеть.
— Да, просто не каждый день видишь такую экзотику на банкете, — второй подхватывает. Лунетта с огорчением отмечает про себя, что эти детишки могли быть и более милыми, если бы не испорченное воспитание, из-за которого они могут ошибочно ставить себя выше других. К их великому сожалению, даже без статуса, она бы победила в честном поединке. Но никто не играет по таким правилам.
Я с самого начала не должна была соглашаться на этот банкет.
Лунетта про себя может только горестно вздохнуть. Удивительно, но она слышит, как кто-то приближается.
— Снова вы, недомерки, пристаёте к людям? — Вэриан, неожиданно ворвавшийся в разговор, кажется почти разъярённым. Увидев змею на его плечах, Лунетта рассеянно моргает и свободной рукой тянется к серьге, где должен был находиться Айрон. Присутствия его она там не чувствует.
Лунарис держится около Лунетты, и его взгляд направлен на алхимика, который откровенно ругается, напрочь игнорируя свой статус фамильяра Мирта и тот факт, что может опозорить его своим поведением.
Дед на старости лет совсем с катушек слетел.
Только об этом Лунетта и может подумать, глядя на него. Змей на его плече вдруг открывает пасть и шипит. Видно, он нашёл эту мысль забавной.
Конечно. Вэриан как дед не выглядит совсем — скорее как молодая химера или человек, переживший кучу опытов на собственной шкуре. Наверняка и он натерпелся вопросов о внешнем виде. Должен был, вероятно.
— Вы что, не понимаете, что здесь не место для ваших шуток? — продолжал Вэриан, обращаясь к молодым людям с явным презрением. — У вас есть хоть капля воспитания? Или вы просто пришли сюда, чтобы потешаться над теми, кто отличается от вас? Это бал в честь освобождения, и вы насмехаетесь над людьми, которых признаёт сам король? Вы оспариваете решение Его Величества?
Вэриан кажется действительно злым. Лунетта со вздохом обращается к нему, потому что эти двое мальчишек выглядят уже почти жалко. Громкие слова с упоминанием короля, разумеется, испугали их.
— Хватит тебе. Они ещё молоды. И, похоже, их воспитанием действительно плохо занимались, — Лунетта не хочет, чтобы Вэриан устраивал скандал на ровном месте. Она сама не стремилась создавать шума, но из-за алхимика всё шло именно к этому. Слишком много взглядов привлечено. Слишком много ушей вовлечено. Каждый ждёт продолжения.
— Мы просто-
— Просто что? Издевались над леди, испытавшей на себе ад? — алхимик говорит на повышенных тонах. Так громко, что у девушки действительно начинает болеть голова, поэтому она делает ещё глоток из бокала, чтобы собраться с мыслями. Ожидаемо, алкоголь плохо воздействует на мозг, но он всё ещё имеет свойство выпариваться из её организма почти мгновенно. Чтобы захмелеть, нужно выпить больше одного-двух бокалов, так что это не только не помогает, но и не ухудшает ситуацию. — Это банкет в честь освобождения рабов. В честь достижений тех, кто приложил к этому руку. Вы, малышня, хоть крупицу в это вложили? С какой стати вы таскаетесь по банкетному залу, с таким видом, будто событие каким-то боком касается и вас?
— Вэриан, — Мирт появляется из ниоткуда. Даже его привлекает устроенная алхимиком шумиха.
Как бы он ни хотел заступиться за Лунетту — он не мог использовать те же слова. Это слишком грубо. Но он одним взглядом даёт двум парням понять, что они не на того напали, так что, спешно обронив извинения, они пристыженно исчезают.
Девушка бросает взгляд на Мирта. Ну, хоть ему удалось остановить эту перепалку.
— Будь добр в следующий раз помогать менее активно, — она обращается к Вэриану. Он хмыкает и хватает Мирта за запястье, чтобы увести куда-то. За людьми Лунетта не видит, куда именно, но до неё обрывчато доносится его недовольный голос.
— ...Какого чёрта ты устроил мне мозговой штурм?
— Я не-
— О нет, молодой человек, именно это ты и сделал. Знаешь, я планировал сегодня отоспаться, а не телепортироваться на банкет при параде.
— Ты ведь и сам видел.
— Что я видел? Она что, постоять за себя не может?
А, так он был взбешён не столько из-за оскорблений, сколько из-за того, что ему сорвали законный выходной. Справедливо.
Лунетта бы тоже злилась.
Лунарис повёл ухом. Он тоже слышал. Но не так хорошо, как Лунетта.
Впрочем, ей нет до них особого дела. Она просто со вздохом отставляет пустой бокал на стол и берёт следующий. Лунарис наблюдает, как один за другим, бокалы опустошаются.
Вокруг шумно, но к ним больше не подходят. По крайней мере, лис больше не чувствует себя так, словно все взоры обращены к ним. Видимо, люди отвлеклись на что-то поинтереснее. Поэтому никто из них не обращает внимание на башню из бокалов около Лунетты, которую она составляет от скуки.
— Леди, полагаю, скучает?
Знакомое лицо. У Лунариса почти встаёт дыбом шерсть, но он всё же кланяется в знак приветствия.
— Так тебя Силиан звать? — Лунетта смотрит на него тем же взглядом, каким одаривает цветы в теплице — интерес на уровне материала, который можно использовать. Вот только в этом случае используют её. В качестве зверушки в клетке. Демонстрируют освобождённого раба во всей красе. И последствия рабства. Только пример не самый подходящий. Среди всех рабов, Лунетта была наиболее образованной. Жаль только, что это не коснулось правил этикета.
— Довольно весело слышать, как ты обращаешься ко мне по имени.
И правда. Его искренне забавляет эта ситуация. Как и то, что несмотря на изменившиеся обстоятельства их встреч, её отношение оставалось прежним. В обычном случае, таких как она, стража вывела бы из зала без разбирательств.
— Разве вы не должны испытывать благодарность за спасение? — он будто вежливо уточняет, потому что непосредственное мнение Лунетты в этой ситуации важно тоже. Другие были рады благосклонности короля, но глядя на девушку сейчас, нельзя было сказать, что она разделяет их чувства.
— Будь ты так хорош, как распинался ранее, то не допустил бы этой ситуации.
— За всем не уследить. Увы, я перенимал правление от других людей, а они в этих вопросах были немного иного мнения, — Силиан разводит руками. Так легкомысленно, будто они не обсуждают сейчас государственные дела.
Лунариса бросает в холодный пот. Может, от ощущения подавляющей ауры вокруг этого короля, а может от самого факта того, что Лунетта говорит с ним настолько фамильярно. Даже если он может быть снисходителен, он совершенно точно может попытаться казнить Лунетту за неуважение прямо на месте. Но почему-то этого не делает.
— Здесь и правда скучно, — возвращаясь к вопросу, Лунетта вздохнула. Её щёки лишь немного покраснели от количества выпитого, но оно и неудивительно. Башня из бокалов уже достигла шести уровней. Лунарис мог лишь безучастно наблюдать, как она пьёт и едва меняется в лице.
— Леди по вкусу вино, так что я тешу себя надеждой, что хотя бы благодаря вкусным напиткам вы не заскучаете.
— Ты и правда зануда. Ненавижу официоз, — Лунетта фыркает. Лунарис ловит эту манеру речи.
Она напилась. Точно. И от одной мысли Лунариса сковывает по рукам и ногам, потому что если Лунетта допустит ошибку — их казнят. Точно казнят. Его паника почти очевидна. Даже его опущенный, едва подрагивающий хвост и задранные высоко вверх уши намекают на его невроз. Он слушает, чтобы в критический момент подать знак остановиться, пускай и не уверен, сработает ли это. Хотя, по такой логике он уже сейчас должен тащить Лунетту прочь.
— Ты предпочла бы, чтобы я обращался с тобой иначе? — он почти сразу меняет подход. Удивительно гибко. Лунарис немного теряется от того, как быстро преображается тон и обращение.
— Мне всё равно. Я просто не люблю напыщенных индюков.
Лунетта выругивается на своём языке. Что ж, она ещё не совсем из ума выжила наносить прямые оскорбления. И король её не понимает. Он явно затрудняется с ответом, потому что выражение «напыщенный индюк» на его языке звучало близко к бессмыслице.
Наблюдая его растерянность, девушка пожала плечами.
— Говорю, мне не нравятся пустые слова.
Будь здесь Зен, непременно уличил бы её во лжи. Но, к её счастью, Архонта не видать. Похоже, башня не вмешивается в-
Да быть не может.
Едва она успела подумать об этом — пересеклась взглядами с Зеном в облике молодого парня. Он тоже её приметил.
Ему делать нечего? Разве у башни не уйма работы? Как он выбрался? А Лавьен?
Лицом-то она не показала, но слишком громко подумала. Айрон, который оставался на шее Вэриана всё это время, вернулся в серьгу, явно обеспокоенный неожиданно возникшей тревожностью. Поводов волноваться, на самом деле, не было.
Ну, может, один имелся. Король перед ней, к примеру.
— Так тебе скучно? Не хочешь пройти вглубь замка и взглянуть на сады?
Звучит как предложение маньяка. Малыш, ты маловат для того, чтобы запугивать кого-то вроде меня такими идеями.
Приватная обстановка точно не расположила бы к разговору. К тому же, она не могла оставить здесь Лунариса.
— У меня есть сопровождение. Можешь кати-, идти туда, откуда пришёл.
Лунетта оговорилась. То ли алкоголь в голову ударил, то ли она просто вымоталась от бесконечных взглядов в свой адрес. За ними со всех сторон следят. Ушей столько, что даже сама девушка поражается чужому любопытству.
Но её совершенно не радует такое внимание со всех сторон. Он всегда была весьма замкнутой и сторонилась лишних глаз. Сейчас это сделать невозможно, так что она отвлекала себя как могла.
Хотелось спрятаться.
Крылья появились неожиданно. Она не думала, что желания прикрыться будет достаточно, чтобы за её спиной раскрылось четыре массивных крыла, пару из которых со своей стороны успел перехватить Лунарис. Лис держал их согнутыми, пока вторую пару едва ощутило потряхивало от тревожности.
В зале стало так тихо, будто кто-то умер.
— Прошу прощения, — Лунетта выдыхает, складывая оба крыла за спиной. Что ж, раз уж они появились, то уже прятать смысла нет.
— Ничего. Рад видеть, что они вновь стали здоровыми, — Силиан улыбается. Не совсем вежливо, больше натянуто, будто последняя выходка с попыткой отослать его куда подальше, задела. Но вида не показывает. — Леди следует соблюдать меру в алкоголе, — он горестно вздохнул, намерено понизив голос, чтобы расслышать могла только Лунетта и, разве что, её сопровождающий в лице лиса. Он не смел подать голоса, опасаясь за жизнь, поэтому оставался как можно ближе, но в пределах приличия.
— Это не из-за него. Мой резерв маны был опустошён. Я плохо контролирую облик из-за слабости.
— О, значит, ты сражалась с кем-то?
— Пока что, разве что, с толпой неприветливых взглядов и одним крайне назойливым представителем человеческой расы.
Силиан улыбнулся. Видимо, продолжение разговора заставило его позабыть о недавней попытке Лунетты прогнать его. Лунарис утомился. Он, слушая этот пустой разговор, испытывал только желание сбежать отсюда с Лунеттой.
— Полагаю, среди всех присутствующих, самым назойливым, на твой взгляд, являюсь я?
— Как проницательно.
Грубо. Это было совершенно точно грубо, но он почему-то не злился. Лунарис недоумевал. Какие у них отношения, раз он такое спускает?
Или король — мазохист? Может, он испытывает искреннее наслаждение от попыток Лунетты унизить или задеть его?
Догадки плавили мозг. Лунарис перегрелся. В зале так много людей, что дышать нечем. Или... Нет, жар точно исходит ближе, чем просто от воздуха. Он особенно ощущается со стороны Лунетты.
Её лицо почти горит. Даже плечи покраснели. Она перегрелась?
— Здесь есть фонтан? — Лунарис вмешивается в разговор на свой страх и риск. Плевать он с высокой колокольни хотел на свою голову, потому что он всё равно умрёт, если Лунетта взорвётся прямо здесь или решит что-то спалить.
— Конечно. Во внутреннем дворе.
— Тогда прошу прощения, но Лунетте нужно провериться. Кажется, она перебрала.
И лис тащит её за собой, понятия не имея, где этот внутренний двор должен находиться, но стража сопровождает их, приняв за важных гостей, поскольку король уделил им много внимания. А может потому что он дал им какой-то особенный знак, но лис не придавал этому значение.
Лунетта, выбравшись из зала, шумно выдыхает. Фонтан в саду шумит, и, глядя на него, она уже чувствует прохладу.
Чего Лунарис не ожидает, так это того, что Лунетта в этот фонтан прыгнет. Вот так просто — перешагнёт за бортики, залезет внутрь и, оперевшись спиной об основание чаши, несмотря на льющуюся прямо на живот воду, с таким удовольствием вздохнёт, словно преисполнилась наивысшего наслаждения.
Платье просвечивало. Настолько сильно, что видно кружевное бельё.
Это должно было быть неловко для неё, но она добровольно туда залезла.
— Луна, когда я говорил про фонтан, я предполагал, что ты сядешь около него, а не в него.
— Какая разница? Тут хорошо. Как в ванне, — Лунетта отмахивается от лиса, как от назойливой мухи. Лунарис, встав у края фонтана, протягивает ей ладонь и смотрит в глаза. Старается, по крайней мере, хотя его взгляд то и дело цепляется за то, за что не должен.
— Вставай. Если тебя увидят — репутация старшего брата будет уничтожена окончательно.
Лунетта встряхивает промокшими крыльями — с перьев летят капли воды, брызгая на парня. Она сидит, сведя ноги только потому что юбка, несмотря на разрез, довольно узкая. От тяжести воды платье липнет ещё сильнее и опускается под собственным весом ниже. Вырез на груди становится ещё более откровенным.
— Вылезай, пока никто не пришёл. Стража шепчется.
Лунетта правда хотела бы заткнуть всех, но она с горестным вздохом двигается ближе к краю, поднимается, схватившись за протянутую ладонь, и отряхивает крылья. С них всё ещё льётся вода.
Лунарис не знает, как предложить ей пиджак из-за крыльев. Потому что она всё равно не сможет прикрыться.
Его взгляд цепляется за когти на руках девушки. В какой момент они появились? Впрочем, ему же проще.
Сняв пиджак, он разрезает его вдоль спины ровно до того уровня, где начинаются крылья Лунетты и до самого конца. Плакали старания Вэриана по поиску костюма для него, но, забросив порванный пиджак за спину девушки, Лунарису удаётся опустить его на чужие плечи как полагается и прикрыть её тело, насколько это позволяла длина пиджака.
Хотя, момент с использованием чужих ногтей был весьма сомнителен.
— И зачем? Наверняка эта тряпка стоила целое состояние.
— Не дороже моих нервов и нервов старшего брата.
Крылья прикрывают спину, так что бельё со спины не разглядеть, но спереди — вполне. Ничего длиннее у Лунариса просто нет. Так что довольствоваться оставалось тем, что было. Как минимум потому что Лунетта точно не собирается сейчас сушиться. Ей настолько жарко, что от воды на ней исходит едва заметный пар. Скорее всего, она быстро обсохнет сама.
Может, стоило дождаться? Как высохнет — вернётся в зал.
До ушей доносится музыка. Видимо, начались танцы.
Лунарис отрешённо смотрит на промокшую до нитки девушку, крутящую в пальцах подвеску-стекляшку на нитке. Ей нет дела до танцев. У неё на лице до сих пор красные пятна, словно она пьяна в стельку, хотя причина, скорее всего, даже не в алкоголе. Она просто перенервничала, людей вокруг было слишком много, а она, как уже говорила, не привыкла к такому количеству внимания.
Взгляд у неё пустой. В голове явно ни одной мысли, поэтому она так и стоит на том месте, куда Лунарис её сопроводил. Поведёт в зал — она за ним.
— Посидим здесь и подождём немного, — парень сдаётся. Приводить Лунетту в таком виде равносильно попытке покончить с жизнью руками Мирта. Но, не успевает он и обдумать это как следует — он уже появляется на заднем дворе в компании Вэриана. А Вэриан, в свою очередь, в компании не до конца опустошённого им бокала.
— Боги, — алхимик, совсем не верующий в богов или что-то вроде того, с ужасом смотрит на вымокшую Лунетту, присевшую на лавочку неподалёку от входа во дворец, и стоящего напротив неё лиса. — Ты что, искупаться решила?
— Немного? — она склоняет голову набок. В её взгляде ноль осознанности.
— Да ты пьяна, — Вэриан впервые видит её в таком состоянии. — Неприятности доставляешь? — он смеётся над ней, но Лунетта не реагирует. Только переводит взгляд на фонтан. Она явно хочет залезть туда снова.
— Думаю, ей бы отоспаться, — Мирт не знает, что ещё предложить. Он смотрит на покрасневшее лицо, чувствует жар, исходящий от девушки, и хорошо понимает, что она, в свою очередь, ничего не понимает.
Айрон с Силией появляются рядом. Они, стоя рядом друг с другом, растерянно глядят на Лунетту.
— Она вообще о чём-то думает? — Вэриан уточняет у фамильяров, которые считаются со всеми чувствами хозяйки. Ему ли не знать? Силия качает головой.
— Я-то думал, почему так тихо стало, — Айрон хмурится. С его мрачностью, ему бы заниматься сбором душ смертных, а не служить бестолковому дракону, предпочитающему избегать реальности. — Вообще ни о чём не думает. Эй, почему бы тебе не поспать?
— Не хочу, — она мотает головой. Зрелище почти милое, не считая того факта, что она, скорее всего, для такого состояния выпила как минимум бочку или две крепкого алкоголя. Вряд ли с иного количества её бы смогло настолько сильно разморить.
— Глянь, как её размотало, бедная, — Вэриан думает, что с Лунеттой делать дальше. Она не протрезвеет до конца приёма. И уж точно не может вернуться в зал в таком виде. — Может, подсушить её и отправить обратно?
— Очень смешно, — Мирт кривится. Вэриан смотрит на него с искренним удивлением.
— Я не шутил. А что мы можем сделать? Король, эта вшивая зараза, не отпустит ведь.
— За языком следи, — Айрон одёргивает Вэриана. Тот закатывает глаза.
— Что хочу — то и делаю.
— Годы идут, а ты всё такой же противный ребёнок, чинящий беспорядки.
— Ошибаешься. Я никогда не устраивал никаких беспорядков и честно испытал все горести знатного человека, так что это ты, дядюшка, чинишь беспорядки. Особенно в гильдии.
Два старика ругаются. Лунетта, глядя на них, успевает подумать только об этом, прежде чем схватиться за ладонь Лунариса. Она неожиданно обнаруживает, что она ледяная. То ли из-за стресса, то ли просто потому что он с самого начала вечера как на иголках, но прохлада настолько обжигает, что она с блаженством прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу. Лис вздрагивает, но не выдёргивает руку. Может, потому что догадывается, что причина в его ледяных руках.
— Давайте просто отправим её телепортом обратно с этим вот, — Айрон многозначительно обводит пальцем лиса с Лунеттой.
— Указ короля. Если она не останется до конца — кто знает, что станется с гильдией? — как бы Мирт ни желал вернуть Лунетту домой, ещё не время.
Вопрос решился быстрее, чем они думали.
Парящий в воздухе парень, до этого момента остающийся незамеченным, вдруг рассмеялся. Он прежде стоял на балконе, буквально этажом выше от выхода в сад. Похоже, он видел всё произошедшее от начала и до конца.
— Вы вдоволь меня повеселили. Было интересно наблюдать, как леди прыгает в бассейн. За последние тридцать лет, я ещё не встречал такого, — Силиан опускается. Мирт смотрит на него с ничего не выражающим лицом. — Можете возвращаться пораньше. Скажу, что у вас возникли неотложные дела и я отправил вас по личному приказу.
— Даже так? — Вэриан усмехается. Король отвечает ему улыбкой.
— Вшивая зараза весьма милосердна в этот прекрасный день, — из уст короля это звучало почти угрожающе. Впрочем, это и была угроза.
Намёк был понят. Вэриан бросил взгляд на Мирта, предпочтя смыться с глаз правителя до того, как он передумает и решит казнить его за проявленное неуважение.
— Я верну её.
Айрон вздохнул, исчезнув на пару с Силией, успевшей только недолго постоять рядом с хозяйкой. В конце концов, так домой они и вернулись — в спешке, и надежде, что после произошедшего им не придётся расплачиваться головой.