LI: Бал
— Ты ничего не попутал? — Айрон, оказавшийся в комнате Лунетты на пару с Миртом и Вэрианом, смотрит на Лунариса, как на врага народа.
Девушка разлепляет глаза, смотрит на лицо фамильяра, стоящего у её постели, закрывает их, и поворачивается на бок, накрывая себя и ещё кого-то крылом. Запоздало осознавая, что два её крыла чем-то придавлены, и она действительно кого-то накрывает.
Она снова разлепляет глаза. Смотрит на Лунариса.
Он что, не ушёл тогда?
— Как видишь, он имеет наглость продолжать меня игнорировать, — Айрон стоит, скрестив на груди руки. Он смотрит на уши лиса, едва виднеющиеся из-под крыла. Но у Лунетты крылья громоздкие, так что за ними лица не углядеть совсем.
А вы тут что забыли?
Разговаривать вслух не хотелось. Больше тянуло спать.
Мирт, подвинув стоящее в углу комнаты кресло к постели, садится на него и, закинув ногу на ногу, смотрит на этот кокон из перьев. Он догадывается, что Лунетта мысленно общается с Айроном, но ему хотелось бы пофигурировать в этом диалоге тоже, поскольку они здесь не одни, а Мирт читать мысли не умеет.
— Забирать тебя на банкет. Точнее, готовить к нему.
— Разве я не отказала? — она уже возражает вслух, поворачиваясь лицом к Айрону с Миртом. Со стороны они выглядят, словно отец с сыном, но едва она успевает подумать об этом — лицо Айрона меняется на почти преисполненное отвращения. Он предпочитал условную роль дедушки, поскольку саму Лунетту неизменно воспринимал как собственную дочь, даже если их природа чувств немного разнилась, и сама девушка изначально думала о нём немного иначе. Впрочем, он в своей позиции остался непреклонен. Да и Лунетта уже порядком остыла — остался только сильный осадок и неприятный отпечаток вины и сожалений.
— Кого это волнует? Неужто ты думала, что от приказа короля можно отказаться? Или тебе так хочется, чтобы гильдию твоего дражайшего сына развалили? — Айрон кривит лицо, и на его губах откровенная усмешка и почти издёвка. Лунетта вспоминает, каким он был до первого своего воскрешения. Неужели в нём вновь проснулся этот дурной нрав? — Эй, что бы ты ни думала, я всегда таким был. Просто на старости лет мне трудно было даже просто думать о чём-то, не то что язвить. Пока этот детёныш рос — я вёл себя как прежде.
Айрона малость раздражает эта идеализация его образа. Он не лучший человек, и точно не святой. Он изначально в авантюристы подался только ради денег, но Лунетта словно каждый раз забывает об этом. Как и о том, что среди наёмников он славился не лучшими методами вытягивания информации, не говоря уже о том, что на нём самом пытки не работали вовсе. Лунетта многого не знает из времени, когда Айрон был главой гильдии. Но он ей и не рассказывал, а все его особенно важные воспоминания, как ни странно, оказались связаны именно с ней, поскольку на старости лет он то и дело вспоминал её, пока она ещё была довольно резвым ребёнком, а не выглядела так, словно чахнет на глазах.
Конечно, он переживал, раз за разом прокручивая лучшие её периоды жизни, а что ему оставалось делать? Его вина, что девушке и клочка его памятных дней веселья не досталось. Но и его понять можно: о чём ещё он мог думать, глядя на девочку, спящую годы напролёт?
— Я не пойду, — Лунетта снова отворачивается. Айрон хватает её за крыло, прижимая его к постели. Это не мешает не смотреть на фамильяра и игнорировать его присутствие.
— Кто тебя спрашивает вообще? — он возмущён. Ну точно — в бок рукой упёрся, дуется и рожи страшные корчит. — Тебе что, пять лет?
— Хватит читать мои мысли.
— Я это не контролирую, пока на тебе серьга. Мы связаны.
Лунетта бездумно снимает с уха серьги, оставляет на столике рядом, и отворачивается снова, стряхнув руку парня с крыла и накрывшись им снова. Айрон борется с желанием схватить девушку и развернуть снова.
— Луна, ты должна пойти. Мирта могут отстранить от должности или лишить титула. Король действует как вздумается.
— Не может он, кому ты врёшь? — девушка дёргает хвостом. Массивный отросток сталкивается с ножкой кресла. — Он не может лишить его титула из-за этого.
— Это неповиновение королевскому указу.
— Да какой указ? Не было указа.
Лунетте впихивают под крыло какой-то свёрток. Она приподнимает крыло, чтобы прочесть, разворачивает бумагу.
Королевский указ
Во имя Его Величества, короля Силиана Вэйммара, правителя Звёздного Архипелага, провозглашается следующее:
Указ номер 1936
Сие постановление издаётся в честь величайшего события нашего времени — освобождения от тирании и угнетения, которое принёс наш доблестный герой, герцог Мирт Д'Ривьерр, глава гильдии наёмников и спаситель нашего королевства.
В связи с вышеизложенным, мы, король Силиан Вэйммар, повелеваем: Лунетте, матери герцога Мирта Д'Ривьерр, быть почётным гостем на королевском приёме в сопровождении герцога Мирта Д'Ривьерр, посвящённом празднованию освобождения нашего королевства.
Приём состоится сорок четвёртого года века Ледяного Дракона, седьмого дня, седьмого месяца, к закату солнца в Королевском Дворце, где будут присутствовать высокопоставленные гости, знатные особы и все, кто способствовал этому великому свершению.
Лунетта должна явиться в полных королевских одеждах, чтобы достойно представить себя и свою семью, а также почтить память тех, кто боролся за свободу нашего народа.
Мы призываем всех подданных и знатных особ, кто желает выразить свою благодарность и почтение, принять участие в этом празднике единства и торжества. Пусть этот приём станет символом нашей силы, единства и надежды на светлое будущее.
Дано в Звёздном Архипелаге под печатью королевства в 44:7:6.
Лунетта знать не знала, какой сейчас день. Летоисчислениями она не интересовалась ни разу в жизни, так что увидеть указ со столь подробными числами для неё было малость странно, но не более. Он ей ни о чём не говорил, кроме самого факта её приглашения.
— Сегодня седьмое число? — она просто уточнила, поскольку, судя по требованию, именно в этот день она обязана явиться.
— Именно. И время близится к вечеру. Платье мы принесли, — Айрон почти требовал, чтобы Лунетта ускорялась.
Но она так и не двинулась с места. Видимо, она не планировала вставать и дальше.
— А если наслать на короля порчу, и он не сможет посетить банкет? — Лунетта дёрнула хвостом, видимо, в нетерпении напакостить, но Айрон быстро её разочаровал.
— Он маг, не получится, — его даже не смутил факт потенциальной измены.
Лунетта вздохнула. Взглянула на лиса, развалившегося на её крыле. Пихнув его рукой в плечо, она видит, как тот под её крылом хмурится, дёргает ушами, но вместо того чтобы проснуться поджимает под себя ноги и укрывается хвостом.
— Лури, не спи, — она снова пихает его. В этот раз срабатывает лучше. Он растерянно смотрит на девушку, закрывшую его крылом, и моргнув пару раз, тянется к перьям над головой. Не успевает протянуть к ним руку, как Лунетта поднимает крыло. — Вставай. Айрон с Миртом явились.
Работает даже лучше, чем Лунетта думала. Лис подрывается, и когда девушка убирает с него крыло, смотрит на двух недовольных парней, с жуткими лицами смотрящих на него в ответ.
— Я готова попробовать порчу, — Лунетта наконец избавляется от лишних конечностей, восстанавливая свою порванную на спине ночнушку.
— Чушь не неси. Просто посети банкет. Для вас уже наряды подготовлены. Правда... Пусть Силия и предупреждала, что ты вытянулась, я не думал, что настолько. Видимо, платье может малость жать, — Айрон оценивал взглядом изменения. Он мог точно сказать, что в груди платье сядет, поскольку за эту часть была ответственна Силия, но в бёдрах может оказаться мало. Повезёт, если нитки не разойдутся. — И придётся надеть туфли.
— Дикость какая, — Лунетта скривилась. Она ещё была согласна на авантюру с платьем, но обувь... Нет, она вообще ни на что из этого не согласна. Это против её принципов. Она ненавидит неудобные платья, не носит их, и уж тем более не носит обувь. Случай в башне стал исключением — всё было ради поддержания маскировки, но теперь ей не нужно прятаться. Так зачем ей тогда туфли?
— Именно это подумают другие, когда увидят тебя без них. Постарайся потерпеть, это только на вечер.
— Я пойду, — Лунарис явно намеревался увязаться следом. Мирт одарил его невыразительным взглядом. Внутри словно всё похолодело. Будто ледяной водой облили.
— Для тебя приглашения нет, — ему эта идея совершенно не нравилась, но он вряд ли стал бы настаивать на своём слишком долго, если бы вмешалась Лунетта. Но пока она наблюдает и слушает — он вполне может высказать свою собственную точку зрения.
— Разве я не могу-
— Нет. Ты официально никто, — Айрон отрезал вместо Мирта. Они будто сговорились.
— Эй, вы двое, успокойтесь, — Лунетта изначально не горела желанием идти, но прямо на её глазах издевались над тем, кто хочет. Вроде как. Лунарис дворца-то никогда не видел, так почему бы и не взять его с собой разом? Можно даже вместо неё. Хоть пусть в платье нарядят — так даже лучше. Лунетте идти не придётся. Знал бы лис, о чём она думает — не выглядел бы так беззаботно. Айрон едва сохранял бы лицо от бредовости потока чужих мыслей, уходящих куда-то совсем не туда. Но слаба богу, он не мог их сейчас слышать. Впрочем, у неё на лице всё написано. — Так сложно взять его с собой?
— Да. Прийти могут только приглашённые.
— Скажете, что он брат Мирта, — Лунетта фыркнула. Айрон вздохнул. Проблема высосана из пальца.
— У них никакой кровной связи.
— У меня ни с кем из них кровной связи нет, — напомнила девушка. — Но в письме почему-то меня зовут матерью, а не воспитателем или няней. Просто возьмите его с собой, он не будет мешать. Сомневаюсь, что король будет против присутствия ещё одного человека на банкете, если это будет мой гость. Выставите его в качестве сопровождающего, или как оно там зовётся.
— Костюма для него нет, — Айрон явно всеми силами стремился оспорить эту затею. Мирт, в отличие от него, уже сдался. Вздохнув, он откинулся на кресле.
— Купить не проблема.
— Ты серьёзно? Это ведь серьёзное мероприятие. Он не знает, как себя там вести, — Айрон колебался. Мирт усмехнулся.
— А она, думаешь, знает? Она хочет босиком идти.
Отличное замечание, вот только совсем не в их пользу. Как ни посмотри, а Мирт признал полное своё поражение, и сражаться за своё место совсем не собирается, ведь очевидно, что если Лунетта пойдёт туда с Лунарисом, сопровождать её везде и всюду будет именно он, а не Мирт, который должен был заниматься этим изначально. А если она явится, ведомая ими двумя — поднимется лишний шум.
Айрон знал дворцовый этикет. Проблема в том, что Лунетта не знала и не понимала. Для неё в такой вещи необходимости не было с самого начала, так что она не уделяла времени таким банальным вещам, даже и не рассчитывая очутиться при дворе. Но её связь с Миртом неизбежно её туда привела, пусть и под предлогом банкета в честь освобождения рабов и официального завершения охоты на работорговцев. Пока она торчала дни и ночи дома — главу группировки успели поймать и обезглавить за огромное количество преступлений против народа, так что, в конце концов, король пришёл к идее организации банкета в честь этого события. Довольно мрачно и даже кровожадно, но вполне в духе знати — праздновать вот так чью-то гибель, и вместе с тем — собственную победу.
— Вы сказали, что принесли сменную одежду. Что-то не заметно, — Лунетта кривилась. она точно не хотела никуда идти.
Особенно желание уменьшилось после того, как она увидела платье.
— Я отказываюсь.
Мало было сделать его белым, чтобы она выглядела, словно бельмо на глазу, оно ещё и откровенное.
— Оно сшито в соответствии твоим предпочтениям. Более открытое — уже неприлично. Оно и так идёт по тонкой грани между допустимой нормой и пошлостью, — Мирт выглядел отчаянно, пока держал наряд, который достал из пространственного мешка.
Лунетта смотрела на это недоразумение — на огромное количество ткани, в которой точно можно ужариться, на вырез на груди и бедре для откровенной демонстрации всего, что и правда не стоило прятать. Такое разве что в квартале красных фонарей носить будут, но девушка таскает платья и более смелого пошива, едва прикрывающие бельё.
Однако даже так, оно выглядит жутко неудобным. Открытая спина, плечи и шея... Да все будут пялиться на её тело. Особенно на спину, потому что вырез на спине тянется чуть ли не до уровня, где начинался её хвост, словно платье было рассчитано на неожиданную перемену облика. Насчёт того, выдержит ли оно изменение формы ног — тот ещё вопрос, но места под хвост было достаточно.
— Оно пошлое, — Лунетта выдыхает. Мирт вскидывает брови. По его мнению, обычный вид девушки ничуть не лучше, но он предпочитает промолчать и не говорить этого вслух. Правильно делает — нечего леди оскорблять прямо в лицо. Да и за спиной не следует.
— Оно уже куплено и идёт в комплекте с костюмом, сшитым на заказ для Мирта, поэтому потерпи. Я куплю ещё один для... Вот этого, — Айрон, махнув рукой в сторону лиса почти с пренебрежением и презрением, исчезает. Мирт остаётся с Лунарисом и Лунеттой. Она с опозданием вспоминает про новую проблему.
— А дети?
— Сэа с Хлоей вернутся в столицу. Я попрошу за ними присмотреть.
Ну, это было ожидаемо. Он наверняка рассчитывал, что Лунетта и раньше о них спросит, чтобы использовать в качестве предлога для того, чтобы остаться дома.
— Смотрю, вы сделали всё, чтобы вынудить меня хотя бы раз притащиться во дворец, несмотря на то, что знаете, что я терпеть его не могу. И у меня более чем достаточно причин для этого.
Первой был плен Айрона много лет назад, второй — сам факт того, что она знала короля до того, как он им стал. Ну, как знала... Они единожды пересеклись в не самый лучший день её жизни, и ей не повезло запомнить его лицо, потому что он слишком бросался в глаза для того места. И теперь он вызывал у неё одно только раздражение. Она не знала его как человека, но у неё сложилось о нём впечатление опасного надоеды. Вряд ли она ошибалась, поскольку её предчувствия имеют свойство оправдывать себя.
Ну, она уже согласилась и смиренно приняла всю несправедливость судьбы, так что теперь ей оставалось, разве что, влезть в это чёртово платье и явиться с этими бездарями на приём.
Поэтому она хватает тряпку и требует, чтобы незваные гости вымелись. Включая Лунариса, который чудом умудрился здесь задержаться.
И сбрасывает ночнушку на пол, мрачно глядя на белоснежное, почти жемчужного цвета платье. Стоит оно наверняка целое состояние — ткань слишком мягкая и нежная, и она даже не чувствуется на коже, когда она в него влезает. В бедрах оно сидит плохо — она почти слышит треск ниток, но всё равно тянет ткань вниз. Сшито почти под её фигуру, если не считать промаха в ширине бёдер. Вырез делает шаг относительно свободным, но он то и дело обнажает её щиколотку, скованную рабским браслетом и цепью, соединяющую два браслета друг с другом. Признаться, с такой штуковиной надевать туфли попросту глупо.
Да и туфли на серьёзные мероприятия она последний раз надевала, разве что, в прошлой жизни.
Вышивка бабочек напрягает. Эти штуки не просто вышиты, но где-то они ещё и нашиты, из-за чего кажется, словно на ней и впрямь что-то сидит — крылья насекомых объёмные и ажурные, но...
Лунетта не любит такое. Не любит совсем женственные платья, предпочитая эти чёртовы асимметричные юбки и рубашки с корсетами, чтобы грудь была почти навыкат. Ну, раньше это было просто для того чтобы подчеркнуть то, чего у неё нет. Сейчас таких проблем не было, так что прежний способ самодемонстрации утратил смысл. Сейчас она бы просто не отказалась от удобной одежды, закрывающей всё, что она на данный момент предпочла скрыть от чужих глаз.
Лунетта открывает дверь, чтобы встретиться взглядами с ещё не до конца проснувшимся Лунарисом и Миртом, ожидающим её всё в том же виде.
— Сам переодеться не хочешь? — Лунетта кажется почти обиженной. Почему только она тут должна страдать? С какого чёрта этот ящер, притащивший королевский указ прямиком в её дом, сам ещё не переоделся?
— Тебя жду. И туфли держу.
Лунетта сперва их даже не заметила, схватив только платье, но у Мирта в руках была пара открытых бальных туфелек, больше напоминающих босоножки на высоком каблуке. И тоже белые, с бабочками. Лунетта терпеть не может бабочек. Не то чтобы она имела личные счёты с этими насекомыми, но и сильной любви она к ним не испытывала. Из всего многообразия девчачьих причуд, она бы лучше цветы выбрала, право-слово.
Девушка выхватывает туфли, нагибается, чтобы надеть их, и почти слышит, как Мирт пихает Лунариса. Она не видела точно, но ей показалось, или...
Он точно его толкнул. Лунарис стоял поодаль, прикрыв ладонью глаза и отвернувшись немного в сторону. Мирт и вовсе на неё не смотрел.
Да в чём проблема-то?
Лунетта опускает взгляд, продолжая зашнуровывать туфли, поскольку липучек или пряжки у них не было — только эти чёртовы верёвочки, которые кажутся ей совершенно непрактичными.
И когда она уже собирается выпрямиться, то замечает, что её платье, сильно стянувшее грудь, самым лучшим образом демонстрирует ту в такой позе.
Что ж, теперь причина чужого поведения становится чуть более очевидной. Во всяком случае, вряд ли прилично пялиться на грудь приёмной матери слишком долго, даже если она и появилась только спустя десятки или сотни лет после их знакомства. Скорее всего, для окружающих такая форма кажется непривычной. Ей, к слову, тоже.
Поэтому она, скрестив на груди руки, смотрит на двоих.
— Переодеваться, мальчики, не собираетесь?
— Дедушка ещё не вернулся, — Мирт нахмурился. Лунетта вскинула брови.
— Твой костюм наверняка у тебя с собой. Занимай любую комнату и давай переодевайся.
И она просто развернулась, чтобы надеть снятые серьги обратно. Было импульсивно снимать их, но теперь она хочет спросить, где таскается Айрон, раз ещё не вернулся. Да, купить костюм на королевский банкет — дело небыстрое и более чем пыльное, но он уже должен был явиться и гордо объявить, что вот он — великолепный наряд для посещения приёма в нескромной компании матушки или что-то в таком стиле.
Правда, пока она думает об этом, надев серьгу, Айрон как раз показывает себя.
— У тебя бывают хотя бы изредка менее абсурдные мысли?
— Я само воплощение этих мыслей, — Лунетта кривит лицо — для её образа прекрасной, небесной леди или что-то типа того, оно кажется совершенно неуместным. Но выражения лица она не меняет. Выглядит скорее как воплощение греха. Чего-то, очень близкого к жадности. До похоти не дотягивает. Наверное. Нет, точно не дотягивает. В частности, из-за обилия шрамов по всему телу.
— Я знаю. В том и проблема, что ты или думаешь о чём-то безумном, или предаёшься мрачным мыслям, которые так или иначе связаны с твоей смертью.
— Ты подслушивал, — Лунетта почти мгновенно делает вывод, что её разговор с Лунарисом был услышан. Айрон выглядит недовольным, пока идёт на выход из её комнаты.
— Я не мог это контролировать, и ты прекрасно должна это понимать. Сними ты тогда серьги — мы с Силией бы ни о чём не узнали. Будь осмотрительнее, вот и всё. Единственный совет, который я могу тебе дать на случай, если ты решишь вдруг заняться чем-то непристойным.
— Звучит так, будто ты этого от меня ожидаешь, — Лунетта закатывает глаза. У неё даже мысли не возникало спать с кем-то за последнюю тысячу лет. Да она даже не целовалась ни разу — откуда такие претензии?
— Именно, — Айрон, почему-то, звучит настолько убеждённо, что это почти оскорбительно. Лунетта провожает его взглядом вплоть до момента закрытия двери, сразу после этого усаживаясь с шумом на постель и уставившись перед собой.
Что я такого сделала, что ты меня почти вровень с проституткой поставил? Будто я могу решиться переспать с кем-то. Да я даже не люблю никого — откуда такое желание вообще... Да и у меня его в принципе нет, потому что мой вид не имеет тяги к размножению из-за долголетия.
Лунетта ворчала про себя. Разумеется, Айрон всё слышал, судя по тому, что кто-то ударил ей в дверь. Почему не зашёл — хороший вопрос, но Лунетта оставит его неозвученным. Потому что об ответе вполне может догадаться. Вероятно, он просто смущён и возмущён откровенностью, и требует перестать молоть чушь.
Нет, серьёзно, даже моя доченька уже явно несколько раз с кем-то постель делила. Она точно обошла меня, но-
Айрон вламывается в её комнату. Смотрит почти с отвращением.
— Что?
— Перестань. Хватит этих мыслей.
— Но ты сам сказал, что я-
— Я сказал это на случай, если такое случится, я ни в чём не обвинял тебя! — Айрон звучит так возмущённо, словно Лунетта действительно обвинила его во всех грехах мира. Она растерянно смотрит на него.
— Разве нет?
— Нет!
Он повышает голос, и тот звучит особенно нервно. Для Лунетты это почти открытие. Но она лишь склоняет голову, с задумчивым и недоумевающим видом уставившись на парня. Ей трудно собраться с мыслями для ответа.
Что она должна сказать? Извиниться? Но это не она так размыто сформулировала фразу, будто...
— Я же сказал, прекрати. Я не это имел ввиду. Ты уже поняла это.
Лунетта вздыхает.
— Знаешь, это почти мило, когда ты вот так врываешься ко мне в комнату, чтобы оправдаться, — она смотрит с какой-то тоской. Может, дело в том, что она скучает за его компанией, а может в том, что она не видела его таким энергичным довольно давно. С тех пор, как он стал её фамильяром, и она узнала об этом — он то и дело где-то пропадал. У них почти не было возможности нормально поговорить. Без её слёз, без повышения голоса или истерики. Она, может, и не до конца пережила все те эмоции, отголоском возникающие в глубине её души, но, во всяком случае, она сейчас более чем открыта к разговору.
Но разумеется, сейчас не время. Потом, уже после банкета.
Айрон слышит каждую её мысль и идею. Ему горестно, что она сожалеет о минувшем, но он ничего не может изменить. Её чувства, пусть и скрытые, откликаются в нём эхом, потому что они делят одну кровь, одни мысли, эмоции и чувства. Разумеется, он не может оставаться совершенно равнодушным, когда она вот так смотрит на него и кажется как никогда уязвимой.
Тем не менее, её лицо довольно переменчиво — стоит явиться Мирту — на него возвращается прежняя холодность и почти недовольство. Она смотрит на своего первого приёмного отпрыска с нескрываемым раздражением. Потому что он втянул её в это. Потому что он притащил этот указ и зовёт её куда-то, куда она идти совершенно не желает.
Он в белом костюме. Лунетта ловит себя на мысли, что в прошлой жизни их положение, наверное, напоминало бы свадьбу. Лунарис тоже в белом.
Двойная свадьба? Свадьба с двумя женихами?
— Отвратительно, — Айрон кривит наилучшее за сегодня выражение, преисполнение вопиющего негодования.
Лунетта дарит ему довольную, почти счастливую улыбку, и он немного теряется, потому что она точно шутит, но впервые выглядит такой... Какой не выглядела почти никогда. На её лице перманентно оставалось или отражение вины, или что-то вроде того. Она выглядела виноватой, угрюмой, мрачной, но точно не искренне довольной собой.
За всё время, которое он провёл с ней, он впервые видит такое выражение незамутнённой радости от собственных мыслей, имеющих эффект на фамильяре.
Ну, что ж, пока она вот так улыбается, наверное, Айрон готов спустить ей с рук почти что угодно. Но вслух он в этом никогда не признается.
— Так мы идём или нет? Не вы ли торопили меня всё это время? — Лунетта утрачивает улыбку, на её лицо возвращается угрюмость и тень недовольства. Мирт нерешительно показывает рукой на дешёвые украшения девушки на шее и ушах.
— Ты уверена, что хочешь пойти в этом?
— Я не надену ничего больше. Платья достаточно.
На фоне дорогущего и качественного платья, стекляшка на её груди кажется нелепой. Даже опуская тот факт, что она протянула тысячу лет и не рассыпалась — она и правда неуместна для приёма такого размаха.
Но конечно же, Лунетте плевать. Для неё важно не качество украшения, а значение или польза.
Мирту приходится уступить и на этот раз. Он и так заставил Лунетту влезть в неудобные туфли, на которых — что очень странно — она передвигается довольно уверенно.