XLVIII: Как лучше
День, два, три... Лунетта бездельничала день за днём, наблюдая одну и ту же картину: детишек, носящихся по дому и саду, да Лунариса, развалившегося на диване, укрытого, разве что, собственным хвостом. Время от времени девушка накрывала его одеялом из своей комнаты. Правда, почти мгновенно лис просыпался, если верить дёргающемуся в такие моменты хвосту.
Сэа с Хлоей — девочкой из гильдии, которую Силия перенесла для компании, развлекались как могли. Хлоя сама взяла на себя обучение Сэа с довольным видом — заявила, что будет учителем, поскольку сама она уже умеет читать.
Лунетта просто прогуливалась от сада к своей комнате и обратно, дожидаясь плодов вермы. В прошлый раз, когда она попросила Лунариса проверить, нет ли на дереве плодов, то получила ответ «нет». Теперь она каждый день наведывалась к нему, чтобы убедиться, не успели ли они появиться за ночь.
Утро начиналось именно с этого. Почти как ритуал: Лунетта отрывается от записей с магическим кругом, направленным на восстановление зрения на глазу, потягивается, поправляет юбку и направляется на выход из дома.
Взгляд цепляется за Лунариса. Лис снова в отключке на диване — видно, отсыпается после выпуска из башни и дальнейших своих похождений, где бы он ни был. Сэа с Хлоей наверняка в комнате, которая раньше принадлежала уже выросшим детишкам, один из которых валялся прямо перед её глазами.
Лунетта вздыхает. Возвращается по коридору и лестнице до своей комнаты, стягивает с кровати плотное, тяжёлое одеяло, и тащит его в комнату, где спит лис. Девушка накидывает на Лунариса одеяло, чувствует, как он вздрагивает, и пересекается с ним взглядом.
Лис тяжело вздыхает и прикрывает глаза запястьем, словно пытается спрятаться от света. Он явно силится заснуть обратно, пока Лунетта расправляет на нём одеяло. Возня мешает — Лунарис разлепляет один глаз, смотрит из-под щели под запястьем, и видит девушку, которой сильно мешает юбка в этом процессе. Ну, или скорее уж самому Лунарису мешает эта юбка, поскольку подпихивает его в бок, не позволяя снова расслабиться и заснуть. Он, конечно, понимает, что Лунетта хотела как лучше, но она неизбежно будила лиса всякий раз, когда пыталась его накрыть. Кринолин впивался в бок, словно оружие для пыток.
Лис выдыхает с облегчением, когда девушка наконец заканчивает и уходит. На самом деле, теперь он не уснёт, но ради приличия поваляется пару часиков. Ну, или не пару, а только часик, потому что примерно через столько Лунетта вернётся из сада, закончив проверку всех потенциально плодотворных ветвей дерева. Лис понятия не имеет, принесёт ли это дерево вообще что-то, и о каких там плодах девушка упоминала, поскольку подобное дерево он видел впервые. И дело не только в цвете коры или тонкой, вытянутой листве, словно у какого-нибудь сорняка — проблема в его размерах. Он впервые видит дерево, не только появившееся из пустоты но и разросшееся за два года до таких габаритов. Где это видано, чтобы за такой короткий промежуток, пусть даже Лунетта держала там саженец, он был способен разрастись настолько? Одно дело, если она использовала на нём заклинания, однако, если верить её собственной реакции — скорее всего, это не так.
Лунетта и правда возится на дереве, босыми ногами ступая на гибкие, твёрдые ветви. Она просматривает одну, другую ветку на наличие, может, цветов или бутонов, но не видит ничего кроме листьев, переливающихся в собственном свету. Дерево сияет изнутри, словно напитанное маной из самого ядра мира. Лунетта не придаёт столько внимания этому — она заинтересована в плодах, поэтому, цепляясь когтями за ветки, взбирается выше.
Увидь её кто-нибудь сейчас — замер бы в ужасе, потому что она напоминала весьма жуткую обезьянку, скачущую с ветки на ветку и выполняющую различные трюки на пустом месте, подбрасывая тело в воздух.
Лунетта никогда не обладала такой гибкостью — в прошлой жизни она неподвижно, часами торчала у монитора. Здесь же её тело гнётся так, словно она всю свою жизнь занималась гимнастикой. И это безо всякой подготовки.
Юбка с шумом переворачивается, демонстрируя панталоны во всей красе, пока Лунетта, вверх тормашками висит на ветке, разглядывая ветви внизу. Она тянет к ним руки, проводит ладонью по коре и, вздохнув, сгибается, чтобы когтями вцепиться в ветку, на которой повисла и поднять тело выше.
Выше, выше, ещё... Лунетта оказывается под границей барьера, куда упиралось дерево. Она мельком окидывает покрытые листьями ветви, тяжело вздыхает, не заметив ничего особенного, и принимается спускаться. Ну, не то чтобы она долго возится со спуском — просто соскакивает вниз и приземляется на ноги и руки, присев на земле, будто разыскивала что-то.
Выпрямившись, девушка поднимает взгляд на дерево вновь.
Верма говорила, что плоды растут только в местах, насыщенных маной и там, где сами того пожелают. Иначе говоря, в итоге фруктов может и не быть. Или, может, ещё не сезон.
Лунетта возвращается домой, отряхнув подол юбки. Лунарис разлепляет глаз, стоит входной двери скрипнуть. Пересекается взглядом с девушкой.
— Планируешь сегодня что-то?
— Нет. Ничего, — Лунетта качает головой. У неё из планов только разработка круга с жертвоприношением для возвращения зрения, вот только она пытается исключить из него факт применения чужой жизни. Пока как-то не получается. Даже пробные круги отвергают кровь в качестве материала.
— Не хочешь заняться чем-нибудь?
— К примеру?
— У меня есть карты.
— Сам играй, — Лунетта слышать ничего не хотела о картах после того, как узнала о том, что Рокель увяз в азартных играх и алкоголе, впоследствии ввязавшись в неприятности. Она всегда была противником подобного рода развлечений.
— Без ставок, — лис явно пытается уговорить её. Лунетта бросает на него недовольный взгляд.
— Смысл тогда играть, если победивший не сможет спросить с проигравшего хотя бы желание?
Весь смысл этих игр строился вокруг проигравших и победителей. Играть просто так будет пустой тратой времени. Не сказать, чтобы у Лунетты его не было, но тратить его таким образом ей совершенно не хочется.
Лунарис сдаётся. Не хочет — не надо, он придумает что-то ещё. По крайней мере, карты и правда завалялись у него просто потому что он убивал время в башне как мог в самом начале обучения, поскольку его уровень оказался выше, чем следовало. Добрая часть программы вызывала у него скуку смертную. И всё это с милости Лунетты, держащей дома устаревшие гримуары, которые в башне днём с огнём не сыщешь без помощи какого-нибудь преподавателя.
— Тогда есть ли у тебя другие идеи? Мы можем сколько угодно торчать здесь, ожидая, пока твоя мана полностью восстановится.
— Эй, у тебя что, личной жизни нет? Иди, обустраивай в своё удовольствие. У Йенны, вон, работа. У Мирта гильдия, у Рокеля... Неприятности. Да даже Вауль, вроде бы, куда-то ушёл, раз после окончания обучения в башне не вернулся сюда, — Лунетта правда не понимала, почему Лунарис снова здесь торчит. Нет, она знала, что он пришёл сюда из беспокойства о ней, но она теперь никуда отсюда уходить не собиралась, о чём сразу сообщила. В чём теперь-то проблема? Уж в собственном доме ей помощник лишний точно не нужен — в худшем случае, если рук не будет хватать, она подключит ещё кукол. Или фамильяров о помощи попросит, у неё на то есть полное право.
Лунарис звучал так, словно собирался и дальше тут с ней оставаться.
— Выгоняешь меня? К твоему сожалению, я никуда не пойду, — лис улыбнулся. Лунетта скривила лицо, не понимая, чему тут вообще смеяться или улыбаться. Ему что, нравится здесь торчать дни напролёт? Он же не вечно живёт, пора бы уже чем-то заняться, в конце-то концов.
— Ты не бессмертный. Или ты собираешься до глубокой старости торчать со мной здесь?
— Звучит отлично, — Лунарис, кажется, был полностью удовлетворён таким развитием событий. Лунетта, состроив рожу страшнее прошлой, преисполненная отвращения, показала пальцем на дверь.
— Выметайся отсюда. Нечего тебе торчать в этом доме.
— Ты мне не рада?
— Рада, но не тогда, когда ты решил оставаться здесь, просиживая штаны впустую. Или найди дело по душе, или работай.
— Матушка явно стремится проклясть меня, — Лунарис оскалился. Демонстрация клыков Лунетту не впечатлила от слова «совсем». Она тоже умеет их показывать, и они будут всяко больше лисьих резцов.
— Я всё сказала. Или ты чем-то занимаешься, или проваливаешь. Если потребуется, я потрачу последнюю ману, но отошлю тебя хоть сотню раз.
Лунариса немного задевало такое отношение. Но это было мелочью. Девушка могла хоть сейчас телепортировать его, но ждала объяснений. По крайней мере, он верил в это.
Впрочем, всё равно был далёк от истины со своей верой — Лунетта просто ленилась отправлять его за пределы барьера и закрывать ему доступ внутрь. Ей было отчасти всё равно, останется он здесь или уйдёт, но его слова о том, что он планирует торчать здесь до конца жизни, ей претили. Может, потому что она изначально стремилась сбежать ото всех, вместе с тем, стремясь оставаться хоть с кем-то. Полная противоречий, она не могла не возмутиться и на это заявление.
А ещё она воспитывала — ну или пыталась это сделать — Лунариса, как собственного сына. Она не хочет ему участи, где он останется со своей матерью до конца своих дней. Это же кошмар.
Как можно висеть на шее у родни сотни лет? Ну, предположим, Лунетта понятия не имеет, сколько Лунарис проживёт, поскольку не так хорошо осведомлена о его расе, но даже так... Чтобы кто-то находился рядом с ней, пусть даже сотню лет... Воистину ужасала сама мысль. И неизвестно, в чьём отношении стоит так думать, и кого именно жалеть.
— Чтобы заняться тем, что мне нужно, необходимо, чтобы ты пошла на поправку и могла покинуть пределы дома. Я слышал от дяди, что ты собиралась отплыть на другой материк в поисках новых материалов.
Лунетта скрестила на груди руки. Ну, у неё и правда были такие планы, но причём здесь Лунарис?
— У меня точно такая же цель. В башне я всё изучил, в храме тоже. Нет ничего на этом острове, о чём я не знаю.
— Как звали короля демонов? — вдруг неожиданно задала вопрос Лунетта. Лунарис дёрнул ухом. Вопрос был с подвохом?
— Так и зовут, — предпочитая ничего не выдумывать, заявил парень. Он читал много вариаций имён, но нигде не было единопризнанного.
— Неверно. Ничего ты не знаешь, — Лунетта фыркнула, с самодовольным видом пройдя мимо дивана, где всё ещё оставался валяться лис. Он только повёл ухом. Видимо, его изгнание отсрочено.
Лунетта намеревалась закончить разработку этого злосчастного магического круга, но сколько бы она ни ломала голову над символами, заменяя их, или создавая несколько слоёв, результат оставался тем же — или сам круг не работал, обладая лишь целительным стандартным эффектом, или он просто не активизировался с помощью крови, считая её количество недостаточным. Лунетта была уверена: кровь дракона может активировать что угодно, и раз круг не срабатывал, значит он просил в качестве катализатора чью-то жизнь.
Ещё день, второй... Лунетта оставила идею проверять дерево день ото дня, так что она перестала считать проходящее время.
Теперь смена суток определялась приходами Лунариса. Лис приносил чай утром и вечером, так что, если бы девушка следила за количеством выпитого, то могла бы точно сказать, сколько времени прошло.
Вот только она совсем не смотрела. Даже когда Райенна заявилась к ней в гости, она не сразу отреагировала на шум в другой комнате.
Лунарис ругался с девушкой. Та, тыкая его пальцем в грудь, чуть ли не рыча, спрашивала только одно.
— Почему ты здесь?
Райенна скалилась. Лунарис безразлично смотрел на неё, даже не поведя ухом, несмотря на звенящий голос.
На самом деле, лис много чего мог ей сказать, но вместо этого не говорил ничего. Райенна, схватила его за воротник. Они были почти одного роста, поэтому, стоя вот так, распушив перья, она казалась весьма опасной.
— Ничего объяснить не хочешь?
— Я присматриваю за Луной.
— А сама она не может? Мне кажется, ты что-то путаешь, — Райенна чувствовала, что это пустой разговор — лис не собирается ей ничего объяснять. — Долго ещё будешь таскаться за ней?
— До собственной смерти.
Учитывая скалящуюся улыбку... Прямо сейчас, наконец нормально открыв глаза и обретя весьма устрашающий вид, но не перестав улыбаться, он выглядел вполне искренним. Это одна из немногих улыбок, в которые девушка верила — буквально самая искренняя из всех, которые ей доводилось видеть с тех пор, как Лунарис начал носить эту маску вечно улыбающегося господина.
— Отвратительно. Сколько тебе? Не стыдно хвостом за мамкой бегать?
— Йенна, ты кое-чего не понимаешь. Наше с тобой положение немного отличается.
— О, и чем же, позволь разузнать? — девушка уже была готова хватать парня за горло, чтобы выяснить, чем это они отличаются. Эта фраза выводила из себя. Чем это они отличаются? Их забрали в один день, они в одинаковой мере беспокоятся за Лунетту.
Но, видно, не судьба продолжить допрос.
На шум всё-таки вышла Лунетта. Она окинула взглядом ссорящуюся парочку, и раньше, чем она успела возмутиться, Райенна отпустила лиса и уставилась на неё.
— Матушка подросла!
Кажется, Райенна была рада этому факту даже больше чем сама Лунетта. Девушка даже малость растерялась от такого эмоционального всплеска.
Только вот радость переменилась растерянностью — взгляд Йенны зацепился за шрамы, за ошейник, и за оковы на щиколотках. Она малость пугала обилием травм, правда, уже заживших. Райенна видела то, что было до. Сейчас она не могла судить об отростках вроде хвоста или крыльев, но её кожа точно пришла в относительную норму. Никаких больше гноящихся ран, даже если её запястья до сих пор выглядят так, словно их перетянули лентой.
— Давай только без этих взглядов, — Лунетта вздыхает, взмахивает рукой, почти требуя не смотреть на неё с жалостью или сочувствием. Райенна не может это контролировать.
— Ну, трудно не смотреть. Я не Лури — щуриться не умею.
Лунарис, стоило Лунетте выйти, прищурился так, что нельзя было вообще определить, на что он смотрит. Может, поэтому на него внимание она и не обратила, в отличие от откровенно пялящейся девушки.
— Почему трудно? — Лунетта правда не понимала. Неужели и впрямь так сложно игнорировать это?
Райенна смотрит на её юбку. Она присаживается на корточки, приподнимает край и без того короткой юбки, и Лунарис, раскрыв глаза, хватает её за воротник платья, в котором она сюда явилась, оттаскивая в сторону. Лунетта смотрит на обоих с откровенным недоумением. Причина очередной ссоры возникла весьма неожиданно.
— Ты чего творишь?! — Йенна возмущается, царапает когтями чужое запястье, вынуждая себя отпустить. Сидя на полу, она смотрит на лиса как на врага народа. Тот залечивает руку самым простым заклинанием, мрачно глядя на девушку.
— А ты? — лис дёрнул ухом. Вот теперь на его лице эмоций побольше.
— Я думала мне показалось, что я увидела край белья.
— Поэтому ты решила задрать мою юбку? — Лунетта насмешливо фыркает. Её эта ситуация просто забавляет. Райенна кивает.
Вообще, ей было просто интересно, потому что Лунетта вытянулась. Раньше на таких нарядах она не замечала этой белой полоски под юбкой. Разумеется, она хотела проверить. К тому же, чем они отличаются? Они обе девушки, от того, что она увидит её нижнее бельё, учитывая, что Лунетта не стеснялась просто так валяться в нём дома, ничего не поменяется. По крайней мере, сама Лунетта тоже не сильно смутилась. Райенна бы сказала, что она скорее уж смеялась над ситуацией.
Лунарису не было так смешно. Его возмущение было настолько очевидно, что Йенна не могла не поиздеваться на этой почве.
— Ты женского белья не видел? Почему ты меня так дёргаешь? Мама постоянно таскается в ночных рубашках.
Лунетта не припоминала, чтобы её платья просвечивали, так что стало очевидно, что девушка просто продолжает провоцировать лиса. А он умудрялся вестись — у него на лице написано, что он борется с желанием оцарапать Райенну в ответ. Даже пальцы подрагивают. Хотя, он злится скорее на сам факт того, что девушка не стесняется настолько откровенно провоцировать его на глазах у Лунетты, ещё и используя её в качестве повода.
— Перестаньте. Йенна, у тебя здесь дело, или ты прошла пришла меня навестить? — Лунетта окинула взглядом девушку в плотном платье. Не особо дорогое, сразу можно понять, что дорожное — по слою пыли на нём, по торчащим на юбке ниткам и свободному пошиву. Подпоясанное только какой-то верёвкой с небольшим мешочком, оно едва тянуло на уровень человека, который работает с делегацией другой страны. К слову о ней... Разве Райенна не должна была отплыть?
— Навестить, конечно. Какие дела у меня могут быть дома, если это не ты?
— Здесь нечего делать.
— Просто посидим поболтаем. Раз теперь ты разговариваешь, то мне интересно узнать, какие ублюдки виновны в таком твоем состоянии, чтобы лично набить им морды в темницах.
Райенна была настроена решительно. По крайней мере, Лунетта почему-то и на секунду не усомнилась в правдивости её слов и искренности намерений. Судя по тому, как сильно она злилась из-за всей этой ситуации, а потом ещё и подралась с Рокелем — она не хотела отпускать всё так просто.
— Оно того не стоит. К тому же, я не помню лиц. У меня плохое зрение, если у меня нет маны. Когда она опустошена, я ничем не отличаюсь от человека. Ну, разве что живучестью.
Это было правдой. За всё время пыток она не умерла, хотя не единожды теряла много крови из-за ударов плетью или в процессе срезания чешуи вместе с кожей. Брали понемногу, но раны долго не затягивались и постоянно кровоточили, так что Лунетта уверена, что любой другой на её месте давно бы умер.
Кроме того, сам факт того, что чешую стало реально добыть, говорит о том, что наличие у Лунетты маны напрямую влияет на её возможности тела. Раньше перья выдрать даже её собственными усилиями было весьма сложно, а тут её оставили без единого пёрышка.
— У мамы плохое зрение? Значит ли это, что ты именно поэтому плохо запоминаешь лица? — Райенна как-то слышала от Рокеля, что Лунетта не помнит как выглядит Лунарис, какого цвета у него шерсть или глаза. Она с трудом припоминала внешность Вауля.
— Нет, просто это ненужная информация. Мой мозг может запомнить сотню или тысячу формул, но не то, как выглядят люди, которые скоро умрут.
А вот это уже довольно удручающее объяснение. Значит, Лунетта не запоминала их лиц только потому что они должны были быстро умереть? По её меркам, любое существо живёт мало. Выходит, она вообще никого не должна помнить. Тем не менее, она точно помнила Вэриана, который изначально не должен был протянуть дольше своего человеческого века.
— Как много людей ты помнишь?
— Тех, кого встретила в молодости, ещё парочку после. И, может, вас — детей, — Лунетта не хотела признавать, что собственных детей помнить было весьма затруднительно. Она не помнит, как выглядит полуэльф, не помнит лица Вауля — только цветные пятна.
Всё было немного сложнее. Лунетта не хотела запоминать никого, кто потом мог бы вызвать у неё ощущение утраты. Это неосознанная реакция мозга, который остро воспринимает стресс. После недавно пережитого Лунетта поймала себя на мысли, что и правда толком не помнит никаких лиц людей из прошлого.
— Матушка постарела и страдает болезнью потери памяти, всё ясно, — Райенна вздохнула. Лис скривился, дёрнул хвостом. Он был в этом вопросе явно не согласен. Тем не менее, Лунетта словно задумалась о такой вероятности. Кивнула.
— Я и правда многое позабывала. Наверное, стоит начать принимать отвары для памяти.
— Сомневаюсь, что они помогут, — Райенна улыбнулась. — На матушке ни одно зелье не работает в полную силу. Тебе придётся столетиями пить эти отвары, ещё и бочками.
— Тогда не судьба, — Лунетта развела руками. Райенна усмехнулась, повернулась к Лунарису, всё такому же обиженному и мрачному.
— Чего встал? Хоть бы чай подал.
— Я не обслуга.
— Угодить матушке, видимо, теперь приравнивается к становлению слугой. Что ж, запомню, что ты совершенно точно подался в прислугу, и к тебе стоит обращаться соответственно.
Лунарис резко развернулся. Ушёл на кухню. Лунетта проводила его взглядом.
— А теперь, о последних новостях, — Райенна, убедившись, что в поле зрения больше не присутствует лис, подошла ближе к Лунетте и взяла её за руки. — Государственное объединение Сэльхран приносило свои извинения всем пострадавшим от работорговли, запрещённой на её территориях, но укоренившейся из-за того, что в прошлом они держали у себя рабов на законодательном уровне. Короче говоря, главная хранительница дала добро на официальный запрос об уничтожении рабских организаций, хотя раньше она закрывала глаза или действовала скрытно. Они залегли на дно.
Райенна докладывала о последних новостях, но Лунетте, на самом деле, было не так интересно, поскольку это не особо её касалось.
— Пострадавшие имеют право отправиться в Сэльхран как потенциальные граждане и бесплатно получить любое образование. Матушка, не хотела бы попытаться?
А, это реклама университета? Признаться, Лунетта точно не горела желанием посещать учебные учреждения. Вот только оно находилось в другой стране, а значит, там другие истории и книги.
— Я могу забить для тебя место. Поскольку ты моя матушка, они выделят тебе место как пострадавшей и моей родственнице. Стоит только упомянуть. Ну и показаться лично. Увидев ущерб, они даже возразить не смогут.
— Зачем это мне?
— Я слышала от дяди, что ты хотела туда отправиться. Проблема в том, что ты уже была там, но вряд ли запомнила что-то хорошее, — Райенна опустила взгляд. Когда-то давно она советовала Лунетте отправиться туда. Но раньше, чем она посетила бы то место в качестве гостьи из другой страны, её схватили и подчинили, заставив работать дни напролёт. Впечатление от такого места наверняка останется не лучшим.
— Я в целом ничего не помню, — Лунетта повела плечами. Трудно припомнить что-то кроме зелёного луга, сменившегося бесконечной шахтой. В её представлении, она даже за пределы архипелага не выбиралась, потому что постоянно использовались телепорты.
— Мне попросить для тебя место? Может, заодно местные мастера найдут способ снять с тебя это, — Райенна показала пальцем на ошейник. Она точно знала, что хранительница собственноручно отправится искать какого-нибудь умельца, способного деактивировать ошейник Лунетты полностью, поскольку только благодаря Райенне им удалось так быстро заключить союз. К ней у той особое отношение.
— Мне и так нормально.
Лунетте было всё равно, есть ли у неё ошейник, или же нет. Мешали только цепи на ногах, но иногда они были довольно полезными, когда дело касалось её лазания по дереву.
— Скажи или напиши мне, если надумаешь. Записать тебя в ученики будет нетрудно.
— У меня уже есть сертификат от башни, — Лунетта была не уверена, примут ли туда человека, который уже выпустился из одного такого места. Райенна улыбнулась.
— Так даже проще. Поймут, что ты умная, и сразу дадут нормальное место. Не придётся изучать всё с нуля. Хотя, они дадут список ознакомительной литературы, поскольку база для обучения немного отличается.
Насколько «немного» — ещё предстояло выяснить, но Лунетта всё равно не торопилась никуда в ближайшее время. В частности из-за своего не очень удачного положения. Истощение маны — это не шутки.
Райенна зашагала на кухню.
— Просто подумай об этом, — она казалась довольной. Лунетта и правда могла сейчас только подумать. По крайней мере, её никто ни к чему не обязывал. Но её всё ещё смущал тот факт, что девушка решила уведомить её об этом, отослав Лунариса подальше. Видно, рассчитывала, что Лунетта захочет отправиться на учёбу без его компании.