XLVII: Платье
Признаться, она рассчитывала на другой результат, когда отдавала указания куклам.
Получившийся наряд выглядел броско. Может, из-за чёрной ткани, словно водопад, стекающей по её телу до самого пола, а может, из-за меха, которым были обшиты рукава и воротник. Изначально таким образом Лунетта стремилась прикрыть ошейник. Что ж, она ошиблась в решении — теперь тёмный, грубый металл, бросался в глаза лишь сильнее.
А ещё она стала напоминать жуткую леди из заброшенного замка. Синий мех всё-таки лишний.
Лунетта не понимала, как лучше поступить. Выйти в этом, или дождаться другое платье, пошива попроще. Из более грубой ткани, может. Тоже длинное, но не такое вычурное.
Нет, ей определённо не идёт. Оно выглядит нелепо. Это была ужасная идея.
Сняв платье, Лунетта бросает его на пол. Она смотрит на растёкшуюся по полу ткань, как на врага народа. А ведь она так старалась раздобыть побольше такой красивой ткани на подобные платья. Удручает видеть, что длинные юбки ей совершенно не к лицу. А может, у Лунетты предвзятое отношение к ним из-за того, что она слишком привыкла к удобству пышных юбок, которые почти не мешали ей бегать. Не то чтобы с её цепями на ногах побегаешь...
Вздохнув, девушка натягивает одну из своих ночнушек, что поплотнее. Она отказывается от идеи длинного платья. Отдаёт новые указания куклам, которые с задержкой принимаются переделывать уже начатое. И отправляется рыться среди старых, почти одинаковых платьев — однотонных, расшитых, с корсетами, без. Останавливается на тех, что полюбились ей больше остальных. В её мире это уже давно вышло из моды, но здесь некоторые магессы частенько такое носят. Все эти пышные юбки, короткие спереди, но длинные сзади. Кринолин не так бросается в глаза, но Лунетта может прощупать его под нижней юбкой. Платье должно было быть многослойным, но она просто сшила всё вместе, чтобы не заморачиваться. Даже корсет...
А может, она влезет?
Лунетта точно знает, что в бёдрах платье сядет, но она не уверена насчёт груди.
Попытка надеть его приводит к тому, что Лунетта в отражении зеркала может видеть, что юбка короче обычного, и засвечивает её бедра слишком сильно. Раньше юбка доходила до середины, но сейчас это зрелище, наверное, почти извращённое.
Погодите... Я что, в свою тысячу лет не могу позволить себе носить платье с трусами напоказ? В чём моя проблема?
Где-то в кабинете Мирта Айрон роняет стопку бумаг. Силия закашливается.
Нет, серьёзно, какая вообще разница? Они ведь даже не на трусы смотреть будут, а на цепи и шрамы.
Лунетта приходит к выводу, что плевать, даже если платье будет демонстрировать её пышные, короткие панталоны во всей красе.
Да, может, это неприлично, но ей стоит взять в привычку ходить с посохом и в шляпе, чтобы было понятно, что она маг. К магу в таком наряде претензий у стражи будет гораздо меньше.
Да и это несерьёзно. У неё в мире были популярны такие костюмы. Среди косплееров, конечно, но их вполне можно было носить. Конечно, под косые взгляды непонимающей публики, но почему нет? А кто ей запретит?
— Нам стоит её остановить?.. — Айрон бросает взгляд на Силию, пока они вместе собирают упавшие на пол бумаги. Девушка растерянно качает головой. Они всё ещё в кабинете, далеко от хозяйки, но прекрасно слышат каждую её мысль.
Не станут же меня ловить в переулке чтобы изнасиловать!
Силия предпочитает сохранять мёртвую тишину. Айрон прикрывает лицо ладонью. Голос Лунетты в голове почти звенит.
Нет, он знал, что она легкомысленная в большинстве вопросов, магии не касающихся, но не думал, что настолько. С тех пор, как он записался в фамильяры, он сделал немало открытий. Начиная с того, что Лунетта не помнит ничего о своём раннем детстве, заканчивая тем, что она помнит свою прошлую жизнь. Промежуток между этими двумя событиями словно бы стёрся, но Силия и Айрон были уверены в том, что Лунетта очень похожа на них, и как-то успела побывать в ядре мира. И только поэтому она появилась вот так неожиданно в лесу.
Лунетта с трудом застёгивает пуговицу на груди. Та отлетает в сторону, не выдержав нагрузки.
Нет же, оно ужасно мало. Может, попросить кукол перешить старые платья? Длину юбки можно не трогать, но верх... У меня же грудь вываливается.
Силия ощущает жгучее желание прикрыться. Впечатление, будто говорят о ней. Она бессознательно прикрывает одной рукой с бумагой в ней грудь, растерянно глядя на бардак на полу.
— Что у вас там? — Мирт выглядывает из-за стола. Он уже минут пять наблюдает как эти двое собирают бумажки по всему полу в кучу, но каждый раз замирают в какой-то момент. Видя покрасневшее лицо Силии, Мирт предполагает, что это как-то связано с Лунеттой и её мыслями. Вэриан тоже иной раз корчит настолько жуткие рожи, слыша его мысли, что самому страшно становится. Наверное, он и сейчас с такой сидит из-за того, что его вспомнили.
— Ничего, — Айрон выдыхает. Ну, он даже предположить не мог, что услышит такие откровения хотя бы раз в жизни. Но это, вроде бы, не так уж и плохо...
И нет, мне кажется, что это всё-таки двойка. Пуговицы не сходятся...
...Нет, сущий кошмар. Айрон чувствует себя настолько неловко, что сквозь землю провалиться хочется. Прежде ему не приходилось участвовать в женских разговорах, да и о дамах он знает настолько ничтожно мало, что это даже смешно. Конечно, у него было небольшое количество отношений, но ни с кем он не был особенно близок. Текущее его положение можно описать буквально небольшим количеством слов: работа даже после смерти.
Лунетта тяжело вздыхает. Так горестно, словно это сущая трагедия.
Она всё продолжает попытки застегнуть верх, но сдаётся. Отдаёт куклам приказ перешить платье в груди и ждёт.
На минут пять воцаряется тишина. Силия, уже с облегчением вернувшаяся к работе, снова слышит голос Лунетты.
Вот! Другое дело. Э, это что? Почему здесь нитка? Ладно, плевать. Нужно затянуть корсет.
Сразу после этой фразы в головах фамильяров начинается сущий кошмар. Начиная от кряхтения хозяйки, заканчивая благим матом. В завершение они слышат полное облегчения «Наконец-то».
Я отказываюсь переодеваться ближайшие лет десять.
У Айрона дёргается глаз. Силия неловко улыбается, и по её лицу точно можно сказать, что она сочувствует своему другу по несчастью, выслушавшему эту многоуровневую тираду ругательств.
Признаться, Айрон понятия не имел, что Лунетта — та ещё сапожница. По крайней мере, тот поток, что ему довелось только что услышать, не мог вырваться изо рта той маленькой милой девочки.
...Лять, трусы и правда напоказ. Может, пришить что-нибудь?..
— Это невозможно. Сходи к ней, — Айрон обращается к Силии. Девушка тут же качает головой.
— Пусть выбирает сама. Она не маленькая.
— Шутишь? А если она полуголая в гильдию явится, ты тоже так скажешь? Она не маленькая? Да у неё мозгов как у птенца.
Силия сильно сомневается в том, что птенец способен полностью расшифровать десятки слоёв чар на ошейнике или пережить призыв фамильяра. Но не ей спорить с этим парнем, воспринимающим Лунетту, словно собственную дочь.
Эти панталоны миленькие. А, нет, в них дырка от хвоста.
Силия хихикает. Она хлопает Айрона по спине.
— Терпи. Ты сам подписался на это. Как ты тогда и сказал, это было твоё решение.
Лунетта отбрасывает дырявое бельё в сторону. Она копошится в ящике с одеждой, но не находит ничего особенно привлекательного на свой взгляд. Половина тряпок дырявая — не пережила её сон, поскольку Лунетта имеет паршивую привычку возвращаться в истинную форму во сне. У всех панталон дырка на заднице, у ночнушек — на спине, и иногда встречаются следы когтей на груди, поскольку ночью девочка имела привычку расчёсывать кожу вокруг чешуи. Она немного зудила, вот и выходило так, что к утру её одежда превращалась в половую тряпку. За редким исключением.
Найти что-то достойное трудно. В конце концов, Лунетта приходит к выводу, что самое время обновлять гардероб и приводить старые платья в божеский вид, подшив там сантиметров десять на каждый слой юбки, чтобы сделать её подлиннее. Хотя, с такой логикой проще перешить с нуля.
Лунетта смотрит на грудь. Ну, не сказать, что там что-то сильно торчит напоказ, и сосков не видно точно, так что, с натяжкой можно сделать вывод, что она одета в пределах приличия. Наверное, в её голове какое-то своё представление о приличиях, поскольку когда Айрон с Силией слушают её рассуждения — им хочется прибежать и объяснить, что текущая мода немного не такая.
Но что толку? Кого она послушает, если всё для себя решила?
Так или иначе, платье перешито. В спешке, но оно точно готово: грудь закрыта, корсет сидит как положено. Юбка коротковата, но это дело беспокоит её в последнюю очередь. К тому же, если она будет сидеть — никто ничего и не увидит, поскольку задняя часть достаточно длинная.
Лунетта думает над причёской. Волосы отрасли несильно. Может, причина в том, что в её теле не было маны, но за время рабства длина почти не поменялась. Тут даже и придумывать нечего — и косу не заплести, и хвост не сделать. Оно и к лучшему.
Выходит Лунетта с полным облегчения видом. Так она думает до тех пор, пока не пересекается с порядком растерявшимся от её вида лисом. Он смотрит на её щиколотки и на открытую грудь, на шрамы на ней, на ошейник и... Девушка начинает плавно закипать. Неужели на что-то другое смотреть нельзя? Во всяком случае, она не ошиблась, считая, что на её трусы будут смотреть в последнюю очередь, поскольку юбка всё-таки прикрывает всё ниже бедра, пусть и до середины не доходит. Приемлемо.
Лунарису особо нечего сказать. Он молча пялится на Лунетту, и та просто смотрит в ответ. С опозданием вспоминает про ребёнка, которого они притащили сюда с собой.
— Сэа здесь?
Лунарис кивает.
— Ест. Время ужина.
— А, так сейчас вечер, — Лунетта кивает, будто только что прозвучала жизненно важная информация. На самом деле, не имело значения, какое сейчас время суток, она всё равно в ближайшее время не сможет покинуть пределы своего дома, пока её запасы маны не восстановятся если и не полностью, то достаточно для того, чтобы в случае чего иметь возможность дать отпор. Или постоянно поддерживать ту форму, в которой она оказалась. По крайней мере, она больше не выглядит на пятнадцать-шестнадцать. Сейчас ей смело можно было дать лет двадцать. Шрамы, правда, её всё-таки старят. Неровная кожа есть даже на лице.
Лунарис ведёт ухом, будто к чему-то прислушивается. Лунетта наблюдает, как оно немного сдвигается в сторону, дёргается, и потом принимает обычное положение.
— Ты... В порядке?
— Терпимо, — Лунетта не знает, о чём он спрашивает: о ранах, мане, шрамах, облике или о ещё десятке поводов, по которым можно волноваться в её отношении. Но она считает, что она в норме. По крайней мере, у неё действительно больше ничего не болит. Корсет лишь немного сжимает, перекрывая доступ к кислороду, но зато она выглядит весьма симпатично на её собственный взгляд, так что этим можно и пожертвовать. Будет странно, если она спросит чужое мнение? О том, как выглядит. Учитывая, что на ней живого места нет, и почти вся кожа выглядит так, словно её обдало огнём.
— Тебе не нужна помощь?
— С чем? — Лунетта вскидывает бровь. Чем Лунарис может ей помочь? Намажет уже зажившие раны? Как только девушка вернулась домой, сняв чары с ошейника, она уже перестала в подобном нуждаться, поскольку мана начала быстро восстанавливаться. Прямо сейчас она совершенно точно не нуждалась в какой-либо помощи. С другой стороны, были вещи, в которых она сама сейчас участвовать не хотела. Вроде использования маны. Прямо сейчас она меньше всего хотела тратить едва накопленные силы на всякие мелочи вроде ухода за садом или полёта. Её крылья не до конца покрылись перьями, так что временно летать она не может.
Видя, что Лунетта задумалась, лис ждёт. По крайней мере, она не отказала мгновенно.
— Можешь проверить, выросли ли плоды на дереве? — Лунетта пальцем показывает в потолок, как бы намекая на вышедшее из-под контроля дерево в саду. Лунарис кивает, разворачиваясь и уходя в направлении выхода.
Лунетта спешно, почти летящей походкой, добирается до кухни. Замедляется у входа, аккуратно заглядывает и видит сидящего к ней спиной мальчишку, пытающегося наколоть на вилку овощи. Но со столовыми приборами у него явные трудности, из-за чего по всей комнате разносится лязг стекла. Лунетта заходит крадучись, босыми ногами, шаг за шагом, сокращая между ними расстояние. Оказавшись за чужой спиной, она буднично интересуется, словно никуда не пропадала:
— Как рагу?
Сэа едва ли не подпрыгивает. Ну, вилку на пол он всё же роняет. Лунетта, довольно улыбаясь, прячет за спиной руки.
— Тётенька вернулась? — Сэа, кажется, сомневается в том, что это Лунетта, но сходство между тем, рядом с кем он находился несколько дней, маленькой девочкой и леди перед ним сейчас, очень сильное. Да и он сомневается, что в этом месте найдётся ещё один человек, который станет таскать рабский ошейник.
— Вернулась. По крайней мере, теперь я здорова. Почти.
Сэа растерянно смотрит на пышное платье, на отсутствие звериных лап. Она выглядит почти как человек, если бы не длинные, острые уши, торчащие в разные стороны. Она не похожа на то, чем была раньше. Чем бы она ни была.
Лунетта поднимает вилку с пола, брошенную на пол Сэа из-за испуга, несёт её в сторону и ополаскивает в небольшом тазу, прежде чем вернуть мальчишке. Он принимает посудину, растерянно смотрит на неё, на девушку, которая сама на себя не похожа, и всё-таки интересуется:
— Могу я вернуться в город?
— Хочешь жить в городе? — Лунетта не ожидала такого. До недавнего времени, на недовольство её домом никто не жаловался.
— Там... Другие дети.
Так вот где он пропадал, когда не находился в её комнате. Что ж, следовало ожидать, что какую-нибудь компанию он себе разыщет.
Впрочем, сам Сэа просто слишком боится Лунариса, но не может в этом признаться. За последние дни лис всячески проверял его на прочность, но он слишком молод, чтобы выдержать издёвки взрослого парня, мелочно гадящего в любом деле. Это только на его взгляд пакости мелкие, для ребёнка всё куда глобальнее.
Но девушка понятия об этом не имеет, поэтому принимает во внимание само желание общаться с другими.
— Я могу отправить тебя к моему старшему сыну обратно, в гильдию. Там есть общие комнаты, сможешь жить там, но не думаю, что у него будет время за тобой смотреть, а я сама не могу сейчас покинуть лес.
Сэа колеблется. Он правда хочет сбежать от Лунариса, но он не знает, что будет, если он отправится в город без девушки, которая, вроде бы, за него заступалась. Тот парень, глава гильдии, казался ему хорошим и понимающим, но у него действительно слишком много дел, так что его о помощи будет просить просто неловко. Он там по уши в бумагах день ото дня.
А терпеть издёвки лиса почти невозможно.
— Не получится? — Сэа помнит, что до этого за ним никто особенно тщательно и не присматривал. Никому не было дела до того, где он там шлялся. Так что может поменяться в этот раз? Почему бы не отпустить и сейчас?
— Я могу спросить, но мне кажется, что пока придётся потерпеть, — Лунетта думает, как доложить об этом. И пока она размышляет, рядом появляется Силия. Она всё ещё держит в руках стопки бумаг, которые, видимо, таскает из одного места в другое каждый день. Иначе Лунетта не может объяснить, откуда их столько, если это не одно и то же.
— Глава не сможет. Мирт занят поимкой главы ассоциации. Несмотря на то, что большинство подпольных торговцев были отловлены, это не конец. Айрон сейчас отправился накрывать одну из баз.
Лунетта бросает взгляд на ребёнка. Он уныло кивает. Видимо, гулянки отменяются. Теперь, когда Лунетта встала на ноги, она, вроде как, за него отвечает. Впрочем, это не помешало ей пропадать несколько дней, свесив на лиса свои обязанности.
— Как-то так. Потерпи, пока разберутся с торговцами. Хотя, мне кажется, что они никогда не исчезнут с концами, но хоть прямо посреди улиц ловить перестанут.
— У них много магов в рядах, — Силия прижимает к груди бумаги. Она смотрит на платье Лунетты, и её лицо кажется немного странным, пока она оценивает его. Но, кажется, она считает его нормальным. По крайней мере, открыто не протестует. — По срокам предполагают где-то ещё несколько месяцев.
— Если тебе скучно, можно пойти в башню магов, — Лунетта думала, что это хорошая идея, но едва она это озвучила, Силия покачала головой.
— Нет. Башня — не место для детских игр. И туда детей не пускают.
— Но я видела... — Лунетта точно припоминает детишек. Но, возможно, это были какие-то низкорослые расы? — Ладно, даже если это были не дети и глаза меня обманули, Сэа не может постоянно быть здесь один.
— Можно привести гильдейских детишек сюда.
— Мирту не очень понравится эта затея, — Лунетта уже может предугадать его реакцию. Если в дом его матушки прискачет вся детвора, которая должна обучаться владению оружием и самозащите, то едва ли кто-то из них станет этим здесь заниматься. Дом Лунетты — очень хорошее место для чего угодно, но не для тренировок.
— Ну, тогда привести одного? — Силия правда пыталась предложить компромисс. Она уже услышала, что Лунетта не сможет отсюда уйти ни при каких условиях. Мысленная связь по-прежнему работала отлично, поэтому она понимала, почему Лунетта не спешит выбираться за пределы барьера. Её беспокойство вполне обосновано, да и действительно неудобно пребывать в детском облике без возможности отстоять своё мнение. С детьми в этом мире никто считаться не станет.
— Посмотри, кого он сможет отпустить, чтобы Сэа не скучал здесь. Желательно, чтобы он не был магом.
Силия кивнула, тут же испарившись в воздухе. Лунетта осталась наедине с мальчишкой. Тот недоумевал, почему его друг не мог быть магом, но у Лунетты был только один аргумент на этот счёт — пусть у него будет точно такой же друг, не обладающий маной, чтобы они могли лучше понять друг друга. Как правило, дети с наличием способностей могут слишком зазнаваться или умничать, хвастая прирождённым талантом.
Лунетте не хотелось, чтобы ситуация, которой она избежала, когда забирала Лунариса, Рокеля, Вауля и Райенну, произошла здесь.
По крайней мере, она точно ничего не имеет против ещё одного голодного рта. Кажется, в саду более чем достаточно запасов, чтобы прокормить кого-то ещё помимо неё, даже если она вдруг оголодает. Да даже если Мирт присоединится... Лунетта уверена, что они не осилят весь её сад.