XLI: Сон
Лунетте нечасто снились кошмары. Наверное, потому что она абстрагировалась от большинства эмоций, а может, просто потому что перестала в какой-то момент так панически пугаться при виде живых мертвецов или раненых людей.
Впрочем, всё немного менялось, когда это были дорогие её сердцу люди.
Как она и говорила — кошмар прежний. Она, стоящая рядом с полуразложившимся телом Айрона без челюсти и с повисшими внутри черепа голубыми глазами, держащимися на честном слове, а напротив — её старые друзья. Больше знакомые, нежели друзья. Они не так долго знали друг друга. Но почему-то воспоминания о них самые яркие.
Она с Айроном стоит в магическом кругу для переноса души, в подземелье Айриграда. У неё в ногах — огромное яйцо яшмовой нары, а в руке — лист с черновым рисунком круга воскрешения нового формата. Тот, что она создала уже после смерти Айрона, после того, как он умер уже в новом облике. На нём всё залезает друг на друга, будто круг нарисован в спешке, и только сама девушка может с уверенностью сказать, что это особенно тщательно написанное заклинание, перенесённое прямо под ноги. Впрочем, несколько символов под её ногами всё-таки разнятся. Самый большой страх в момент, когда она воскрешала парня, был связан именно с неудачей, и неспроста она тщательно перепроверяла всё, что писала раз за разом.
Сейчас что-то исправлять уже бессмысленно. Прежде, Лунетта пыталась. Увидев ошибку, она сгибалась и начинала стирать символы, размазывая кровь по всему полу.
Элайра со спокойным, ничего не выражающим лицом, смотрит на неё и Айрона. Она опирается на посох, немного согнувшись в спине и, с придыханием, словно ей очень трудно даже просто делать вдох, шёпотом, одними губами, произносит чужое имя.
Она почти улыбается, уголки её губ растянуты и немного подрагивают. Трудно сказать, каким человеком она была до своей смерти, ведь о ней девушка ничегошеньки не знает — лишь то немногое, рассказанное Айроном. Лунетта смотрит на неё, и снова на Айрона, чей череп приморожен к шее заклинанием, потому что сам не держится. Это сделала Лунетта ещё очень давно. Когда увидела его в проклятых землях, именно она наложила заклинание, чтобы голова оставалась на месте.
— Лу-на.
Элайра улыбается. Всё так же по-прежнему добродушно. Посох сломан наполовину, весь в трещинах, и он едва удерживает вес истощённого тела на себе.
Рольф недалеко, чуть поодаль от неё. Смотрит куда-то в сторону. Он словно не сразу обращает на неё внимание, но когда замечает, машет ей рукой. Обрубком — правой руки нет. У него зеленоватое лицо, немного несчастное, словно он мучается от несварения или боли, но всё равно терпит.
Гаретт смотрел на него, на то, что осталось от руки, потом повернул голову к Лунетте. Едва увидев её, он тоже замахал рукой, но стоило поднять её — из дыры в груди, через которую можно было видеть то, что находилось за ним, полилась кровь. Без конца. Словно неиссякающий источник, затапливающий пол подземелья дворца, где был возвращён к жизни Айрон. Границы магического круга стираются, исчезают под слоем вязкой жидкости. Кровь не должна быть такой, но здесь она особенно тягучая.
— Тц, какой противный сон.
Лунетта слышит чужой голос. Оборачивается, но сталкивается только с оживлённым скелетом напротив. Айрон смотрит на неё. Глаза, завалившиеся в глазницы, слегка покачиваются внутри черепа на куске плоти. Мертвец немного склоняется, словно пытаясь разглядеть её лучше, и немногочисленные чёрные пряди на его голове свисают вниз.
— Кто здесь? — Лунетта задаёт вполне очевидный вопрос.
Ответа не следует. Она смиренно выдыхает, держа труп за руку и продолжая стоять в тёмном подземелье, больше напоминающем тюрьму. Пол уже по щиколотки залило кровью. Проснуться не получится, пока она здесь не захлебнётся, пока Айрон не изменит облик и не умрёт на её глазах, пока...
— Почему бы не посмотреть на что-то более приятное?
Лунетта не успевает осознать, что происходит. Рука из её хватки исчезает, и она бессознательно пытается ухватиться вновь, но перед ней вместо трупа какая-то девушка. Темноволосая, кудрявая, покрытая шрамами и больше напоминающая колдунью. Ведьму. И глаза зелёные, почти изумруды. Она держит Лунетту за руку вместо Айрона, нежно переплетя их пальцы в захвате.
Длинная юбка в пол, пара золотых зубов, словно дополнение образа... У неё яркая и притягательная натура, но Лунетта видит её впервые в жизни. Прежде ей не доводилось встречать леди с такой внешностью, иначе бы она точно запомнила её. На ней целая куча звенящих, золотых украшений, будь то кольца, украшающие каждый её палец руки, или многообразие браслетов на запястьях, пёстрых и сияющих, словно солнце. Они не только на руках, но и на щиколотках, и звучат в такт каждому шагу.
— Как тебе?
Лунетта заторможенно переводит взгляд в сторону против воли. Она не может спутать это место ни с каким другим — они у входа в замок короля демонов. Но сейчас не стоит жуткая зима, нет демонов и нет снега. Ветер, почти осязаемый даже в сновидении, тёплый, и не пробирает до костей, как прежде.
Здесь только бесконечное цветочное поле, разноцветные деревья и мана, витающая в воздухе. Замок не выглядит заброшенным. Складывается впечатление, словно его только построили. Вокруг статуи, украшенные цветочными венками, словно в довершение картины. Они не похожи на горгулий, и изображают людей с мечами, с луками. В центре, прямо у входа в замок, огромный фонтан со статуей сидящей в нём леди. На её голове птицы, в руках — колода карт, а на губах улыбка. Глаза прикрыты, и её выражение кажется полным умиротворения. Могло ли это место выглядеть именно так до того, как война против короля демонов поглотила его?
Вдалеке виднеется силуэт в чёрном, прямо у входа в замок. Рианна сидит на лестнице, скучающе обводя пальцами лепестки цветка. Её ноги лежат на зелёной траве, пробившейся сквозь каменную тропу к замку.
Темноволосая леди, единожды назвавшая своё имя перед смертью, выглядит так, словно боится сорвать цветок. Взгляд сияющих, голубых глаз, обращён к цветку. Король демонов кажется не более чем обыкновенной, хрупкой девочкой. Сколько на неё ни смотри, но её мягкие черты лица не делают её устрашающей. Она словно принцесса из богом забытой сказки.
— Рианна, давно не виделись, — незнакомка, чьё лицо за всё время Лунетта видела впервые, быстро подходит к девушке у входа в замок танцующей походкой, сопровождаемая звоном браслетов. Она отпускает руку Лунетты, и фантомное ощущение тепла остаётся на её ладонях. Его за собой уносит порыв ветра вместе с лепестками цветущих на деревьях цветов, окруживших их со всех сторон и закрывших собой границы горизонта.
Юбка девушки от ветра принимает странный вид, поднимаясь в воздух, словно шляпка медузы, но она придерживает её ладонью. Рукой, которой совсем недавно держала руку Лунетты.
— Давненько, — Рианна безразлично кивает. Она переводит взгляд на Лунетту. Девушка по-прежнему выглядит уставшей, но сейчас в ней больше читается умиротворения. Кажется, Рианна узнаёт Лунетту, бессознательно опустив взгляд на землю и схватившись за горло одной рукой. Она поглаживает пальцами шею, и выражение на её лице кажется близким к замешательству. Будто всё случилось совсем недавно, и она вновь переживает это впечатление.
— Будет тебе, ты ведь не умерла на самом деле, не держи зла, — ведьма, заметив чужое выражение, смеётся. Она гладит Рианну по голове, словно ребёнка, и на её губах по-прежнему остаётся улыбка. Такая знакомая, словно прежде её уже доводилось видеть. Девушка встаёт ровно, прячет за спиной руки, сцепив пальцы в замок, и оборачивается к Лунетте. Рианна останавливает взгляд на чужих руках, на куче украшений, разводящих шум при каждом движении. Ей они нравятся значительно меньше, чем Лунетте. — Этому ребёнку уже много лет снятся кошмары. Сегодня мы составим ей ненадолго компанию.
— У тебя другой работы нет? — Рианна, кажется, раздражена. Совсем немного. Она, подперев щеку ладонью, недовольно смотрит на девушку рядом с собой, на её улыбающееся лицо, ничуть не изменившееся даже после упоминания обязанностей. — Ты же по уши в делах. Настолько, что даже меня, торчащую тысячу лет на острове, не навестила ни разу.
Она стремится уколоть девушку. Прищуривает немного глаза, отчего её выражение кажется ещё более обиженным, чем прежде. Длинные и тяжёлые, угольные волосы, рассыпанные за спиной, цепляет ветер, поднимая на мгновение в воздух. Рианна поправляет их.
— До тебя далеко добираться.
— Ты всегда можешь использовать карты.
— Я была занята.
— Вот видишь? Оправдания, — Рианна отвернулась. Ведьма, неровно улыбаясь, схватила её пальцами за ухо и потянула на себя. Её прежнее миролюбивое выражение на лице сменилось почти откровенным раздражением.
Лунетта рассеянно наблюдала за картиной, где какая-то незнакомка тягает короля демонов за ухо, словно так и надо. В конце концов, ведьма тяжело вздохнула, пока на неё обиженно косилась Рианна, прижавшая ладонь к пострадавшему уху, и подошла ближе к Лунетте.
— Наказание вышло суровее, чем я думала, — ведьма обводит взглядом чужое лицо. Она тянет ладонь к нему, заправляет короткие пряди волос за длинное ухо и смотрит на незрячий глаз. Её взгляд скользит ниже — к ошейнику, запечатавшему ману. Она лишь на мгновение оглаживает его пальцами, словно размышляет о чём-то. — И ведь здесь ничего не сделаешь. Стоило самой вмешаться, — девушка хмурится, её лицо мрачнеет ещё сильнее. Она царапает поверхность ошейника ногтем, но тот проходит сквозь, не издав ни звука. Странно, учитывая, что ранее ощущение, когда она взяла Лунетту за руку, не было таким уж ненастоящим. — Просыпайся. Считай, моё вмешательство в этот раз — компенсация. Будь я рядом, вышло бы лучше. Чёрт, и ведь везде не поспеешь.
Ведьма, утратив прежнее дружелюбное выражение окончательно, и совсем уж изменившись в лице, хлопает в ладони. Звук хлопка раздаётся эхом отовсюду, будто она в огромной пустой комнате.
Лунетта резко распахивает глаза и смотрит в потолок. Пялится несколько секунд.
Садится. Смотрит на свою руку, привязанную к чужой. Переводит взгляд на потерянного парня, который явно пытается понять, снится ли ему происходящее, или нет.
Лунетта рассеянно моргает.
У неё ничего не болит, но раны точно остались. Она чувствует боль не так явно. Словно что-то её подавляет.
Лунарис ладонью свободной руки укладывает её обратно, вынуждая завалиться на спину. Его небольшого усилия оказывается достаточно, чтобы завалить ослабленное тело обратно. Лунетта поворачивает голову в его сторону, сталкиваясь с ничего не понимающим взглядом.
— Ты что делаешь? — он говорит почти шёпотом.
— Ничего, — Лунетта отвечает как обычно, тихо и только сейчас понимает, что голос вернулся. Она снова садится, но при попытке оторвать себя от постели её укладывают обратно тем же способом. Это даже немного сбивает с толку, потому что Лунарис кажется крупнее обычного.
— Лежи. Если встанешь — сюда ворвётся старший брат и будет слёзно умолять тебя не двигаться.
Лунарис не шутил. Не так давно Мирт едва дверь с петель не снёс, когда понял, что она заперта. Лис проснулся из-за того, что он долбился в неё как потерпевший, надеясь, что внутри всё-таки кто-то есть. Странно, что он не мог отпереть собственную комнату. Неужели ключа нет? Или в тот момент он просто не подумал об этом?
В любом случае, он заходил. Увидев, что Лунетта спит, просто вернулся обратно в офис. Лунарис отдалённо мог слышать, как он бродит и покидает комнату, но прямо сейчас он должен был находиться там.
Удивительно, что он ещё не здесь. Лунетта ведь только что заговорила в голос, разве нет?
Только сейчас, впрочем, Лунарис осознаёт, что именно не так, и почему Мирт не смог его узнать.
Ему кажется, или она стала выглядеть ещё младше? Лет на тринадцать-двенадцать? И голос, в соответствии этому возрасту, тоже исказился.
Эй, она ведь не собирается уменьшиться до размера пятилетней малышки? Он бы, конечно, взглянул на это, но, вообще-то, его пугают такие перемены.
Наручники болтаются. Лунарис обращает на них внимание. Скорее всего, они без труда снимутся в этот раз, потому как в предыдущие браслет очень уж плотно обхватывал запястья.
Сев, парень выпутывает свою руку из цепей, аккуратно берёт уменьшившееся запястье и тянет вниз оковы. Кандалы снимаются беспрепятственно. Сама Лунетта только сейчас понимает, что рука Лунариса почти вдвое крупнее её.
— Что произошло? — она смотрит на сильно стёртое запястье, на руку Лунариса, и на оставшееся болтаться на втором запястье кольцо. Она сбрасывает его, словно браслет, который был ей сильно велик.
— Понятия не имею, — Лунарис впервые сталкивается с тем, чтобы кто-то мог резко молодеть. Лунетта выглядит младше. И не только выглядит — она и правда уменьшилась.
Она даже сдёргивает одеяло с ног, но лапы... С них цепи снять не получится. Само строение лап не позволит. Хотя браслеты тоже болтаются и больше не обхватывают воспалённую кожу так плотно.
И на шее... Ошейник лежит на плечах, а не натирает кожу, плотно сжав горло.
— Судя по тому, как ты двигаешься, тебе не больно?
— Я не чувствую, — Лунетта рассеянно смотрит на сброшенные наручники, слезает с постели. Встаёт на ноги, но от попытки, возможно, из-за вырванных когтей, лапы подгибаются и она падает на колени. А может причина в другом, но ходить она не может точно.
Ночнушка ей велика. Она висит на ней огромной тряпкой и путается в ногах.
Её рост сократился где-то на две головы. Она вернулась к размеру ребёнка, а не подростка.
Пока Лунетта была в кровати, она казалась ему больше, но сейчас она и правда напоминала ребёнка. Не пятилетнего, конечно, но он сильно замахнулся, дав ей лет тринадцать.
Выглядела на лет десять, не больше.
— Что за шум? — в комнату всё-таки заходит Мирт. Он замирает, глядя на Лунариса, не успевшего слезть с кровати, чтобы помочь девочке встать, и на саму девочку, которая выглядит как его мать, но... не совсем.
У него язык не поворачивается позвать её, потому что он не до конца осознаёт, она ли это.
Впрочем, есть тот, кто узнаёт её мгновенно.
— Что с Луной?
— Дедушка? — Мирт в ужасе смотрит на лицо человека, которое видел несколько сотен лет назад в ледяном гробу. На того, кого Лунетта собственноручно похоронила у того дома глубоко в лесах.
— Знаешь, когда я назвал тебя ребёнком, я не думал, что ты и правда уменьшишься до прежних размеров, — Айрон проходит в комнату, поднимает Лунетту, подхватывая подмышками. Сажает на край постели и в замешательстве пялится на лиса. Он догадывается, что парень тоже в недоумении, несмотря на то, что стал первым свидетелем такого её облика. — Я так понимаю, ты тоже не в курсе?
— Она уже была такой, когда я проснулся.
Мирт плохо понимает, что происходит. Он прикрывает лицо ладонью.
— С каких пор дедушка здесь?
— С самого начала? — Айрон поворачивается к нему, пересекается взглядами. Мирт смотрит на него с недоверием. — Не волнуйся, Луна тоже только утром узнала. Она понятия не имела, с кем заключает контракт. А ты даже не пытался снять с меня капюшон.
— Потому что ты был фамильяром мамы, — Мирт хмурится. Ему эта ситуация кажется просто абсурдной. Хуже только это недоумевающее лицо Лунетты, которая сгибает и разгибает пальцы на крошечных руках. — С каких пор ты можешь двигаться? — Мирт правда не понимает, что успело перемениться с момента, когда он навещал её последний раз. Прошла пара часов, разве нет? Что за этот период приключилось?
— Может, это из-за отсутствия маны? — Лунетта выдвигала вполне логичное объяснение. На её взгляд. — Я не человек. Драконы ведь могут уменьшаться, если у них сильное истощение?
— Сомневаюсь, что это работает именно так, — Мирт качает головой. — Даже виверны не молодеют, если выбиваются из сил. Я ведь не выгляжу как детёныш? И не выглядел так последние года два.
— В любом случае, мы смогли избавиться от наручников, — Лунарис демонстрирует цепи, которые успел снять с рук Лунетты. Мирт переводит взгляд на чужие, уменьшившиеся ручки, на красно-жёлтые и даже фиолетовые полосы на запястьях. Рядом появляется Вэриан, буквально материализуясь из воздуха.
— Ты чего разорался? — он ворчит, но стоит его взгляду зацепиться за девочку на кровати, обмирает. Теперь он вполне может понять этот орущий вопрос в чужих мыслях «Что делать?», переполненный отчаянием. — Я позову Нору, — алхимик вздыхает. Он исчезает так же быстро, как появился.
Решение разумное, учитывая, что все бинты Лунетты перекосились, и теперь видны незажившие раны. Прежняя регенерация к ней не вернулась, так что ничего не зажило, несмотря на применённые зелья и потраченные припарки.
— И всё-таки, в детстве ты была милее, — Айрон раздосадованно вздыхает. Лунетта выглядела бы ещё лучше, если бы не все эти жуткие шрамы и раны. На его заявление она отвечает лишь недовольным, почти обиженным взглядом. Дует губы. Выглядит точно как обыкновенный, сильно настрадавшийся ребёнок. Взять любого с улицы из бедного района — полная копия.
— В детстве я плохо справлялась с огнём. Может, мне ещё всю гильдию на воздух поднять? — Лунетта мрачно смотрит на Айрона. Вместо него отвечает Мирт.
— Не нужно. Сейчас глава я.
— Какая досада, — она язвит, но тут же бессильно заваливается назад. Тело как-то разом потеряло все силы. Видимо, она пересталась с активностью. Неожиданно, но приземляется она не на кровать, а на колено Лунариса. Он пялится на неё некоторое время, словно всё ещё не может поверить своим глазам. — Что?
— Нора скоро придёт. Если матушка поправляется, то я возвращаюсь к делам, — Мирт вздохнул. По крайней мере, Лунетта разговаривала и двигалась так, словно ничего не произошло. Он не знает, насколько это правда, но он верит своим глазам, как и тому, что она не корчится от каждого движения.
Сравнивая с её совсем недавним состоянием, Мирт наконец возвращает себе способность ясно мыслить. Инстинкт в его голове больше не сходит с ума, как прежде, вопя и требуя сберечь единственного особенно близкого человека. Пока поводов для истерики нет. Кажется, идёт на поправку.
Силия мимоходом шагает по коридору, цепляется взглядом за открывшуюся дверь, которую Мирт уже собирался за собой прикрыть, и проскакивает внутрь. И останавливается на пороге.
— Если и ты спросишь, что не так, то лучше не стоит, — Айрон бросает на неё взгляд, преисполненный смирения. Он догадывается, что хозяйка взорвётся, если ещё раз спросить при ней, что с ней произошло. Банально потому что никто из присутствующих не может ответить на этот вопрос.
— А что говорить? — она интересуется у него, раз он ограничил её право голоса. Парень ведёт плечами.
— Не знаю. Но мы не слепые, видим всё сами.
— Уже кого-то позвали? — Силия уточняет, раз уж напрямую спросить о произошедшем ей не дали.
— Только Нору. Нужно её переодеть и заняться ранами.
Диалог между фамильярами кажется Лунетте слишком громким. А ещё её напрягает взгляд Лунариса. У него зрачки как у наркомана или охотящейся кошки увеличились настолько, что почти закрыли радужку. Обычно узкие, они напоминали её собственные глаза, но сейчас казались довольно жутковатыми.
Лунетта резко садится, смотрит на Силию и Айрона. Оба переводят взгляд на неё.
Наверное, причина в её мысли «Страшно». Если бы она так не подумала, они бы не обратили никакого внимания.
Айрон смотрит на Лунариса, продолжающего просто смотреть в спину девочке с лысыми крыльями, обтянутыми голой кожей. Фамильяр подходит ближе, садится на корточки напротив, чтобы оказаться на уровне лица Лунетты.
— Так что будешь делать дальше?
— Планирую дать тебе в глаз.
Силия опешивает на пару с Лунарисом от такого заявления. Айрон усмехается.
— У тебя нрав переменился?
— Нет, просто я до сих пор считаю, что ты зря связался со мной снова.
— Это был мой выбор. Успокоилась хоть?
Лунетта думает секунд пять. Нерешительно кивает.
— У меня снова притупились все чувства, так что я не чувствую тревоги или боли.
— Так вот почему так спокойно, — Силия хмурилась. В тот раз она перепугалась, подумав, что хозяйка отбросила коньки, но, как выяснилось, у неё внутри что-то замкнуло и запретило ей что-либо испытывать.
Но разве это не хуже?
Если она снова будет копить всё в себе, то рано или поздно взорвётся. Это бомба замедленного действия.
— Ты можешь злиться, — Айрон щёлкает Лунетту по лбу. Она хмурится, закрыв ладонью повреждённый участок. — Если всё так, как ты сказала тогда, то мне немного жаль, что я снова тревожу тебя лишний раз. Но, по крайней мере, в этот раз я не умру. По-настоящему умереть снова не получится при всём желании.
Лунетта молча смотрит на него. Айрон спустя пару секунд замечает, что её глаза снова наполняются слезами. Он едва перенёс предыдущее недоразумение, а тут снова.
— Не реви.
— Я не реву, — Лунетта трёт глаза. Точно ревёт, потому что у Айрона по щеке катится слеза. Одна, правда. Вторая так и не срывается, но замыливает влагой глаза. Селена тоже трёт свои запястьем.
— Всё, хватит этого, — Лунарис двигается ближе, пропускает руки между крыльями и тянет девочку на себя, закрывая её хвостом.
Только сейчас Лунетта замечает, что хвост Лунариса просто огромный. Пушистый и большой настолько, что она вполне может лечь на него всем телом и расположиться, словно на постели.
Айрон бросает на лиса взгляд, граничащий с насмешкой.
— Внучок, почему бы тебе не заняться своими делами? Разве ты не выпустился из башни недавно? Совсем дел нет?
Обращение явно раздражает. Лунарис давит любезную улыбку, лишь на мгновение поведя ухом. Его глаза прищуриваются, пока он отвечает Айрону.
— Я работаю на старшего брата, а он не поручал мне работу, так что пока я свободен и жду распоряжений.
Айрон не улыбается. Селена, глядя на них, не может понять, что происходит, но всё равно предпочитает увести сперва Айрона, потому что при виде него у Лунетты состояние становится нестабильным. Только ради их общего блага она предпочтёт ненадолго убрать из поля зрения человека, от которого хозяйка медленно начинает сходить с ума.
Силия осторожно трогает его за плечо и показывает второй рукой на дверь. Это почти пригласительный, вежливый жест по отношению к уважаемому человеку, но Айрон на него лишь кривит лицо, словно ему лимон подсунули.
— Пошли. Не задерживайся здесь. У нас ещё осталась работа, — она давит. Совсем немного, напоминая о чём-то. Видимо, раз вежливость Айрон воспринимать отказывается, действовать приходится более радикально.
Лунетта до сих пор не понимает, какие личные дела у её фамильяров, но она не требует, чтобы они возвращались. В любом случае, даже если она их хозяйка, она сразу сказала, что не будет ограничивать свободу действий.
Поэтому она остаётся наедине с Лунарисом. И с его здоровенным хвостом, в который она, словно ребёнок, запускает руки. Шерсть на удивление мягкая. Даже нежнее, чем у Пушистика дома. Наверное, следовало поменять их именами.
Лунарис всё ещё не может поверить в то, что видит. Лунетта крохотная. Такая маленькая, что с лёгкостью помещается на его коленях, хотя её крылья всё ещё мешают.
Нора влетает в комнату с какими-то тряпками. Она явно неслась сюда со всех ног. Даже причёска совсем растрепалась.
Лунетта смотрит на неё. Нора награждает её ответным взглядом. Выпрямляется, держа уже знакомую корзинку в руке, отворачивается ненадолго, только чтобы поправить причёску. Она обводит комнату взглядом, задерживает его на Лунарисе. Смотрит на него так, словно он — мусор. Признаться, настолько красноречивого осуждения в нём не читалось даже когда она орудовала ножом, срезая гнойники.
— Посторонних прошу покинуть помещение.
Нора требует, не просит. Лис переводит взгляд на Лунетту, которая, повернув голову, смотрит на него. Глаза кажутся просто огромными. Даже если они немного жуткие из-за того, что один залило кровью, а второй просто имел чёрный белок, они всё равно большие. И само лицо у девочки маленькое. Одни только уши нелепо торчат, больше головы размером. И, может, рога — то, что от них осталось.
Лунарису приходится отпустить её, чтобы передать Норе на лечение. Сама Лунетта не сильно горит желанием, но выбор ей не то чтобы предоставляют.
Стоит парню покинуть комнату, Нора снимает с неё болтающуюся ночнушку, принимается разматывать спутанные, грязные бинты и отдирать припарки.
— Раз ты теперь такая маленькая, тебя и в тазике мыть можно, — Нора понятия не имеет, как Лунетта уменьшилась, но она уже может сидеть сама. Прогресс невозможно не заметить, хотя заслуга здесь явно не её.
Лунетта не комментирует высказывание, предпочитая сделать вид, словно она всё ещё не может говорить. Правда, Нору это от едких комментариев совсем не ограничивает. Она снова и снова ворчит на раны, на гной, который снова придётся срезать, и на то, что лапы держать неудобно, но хоть до ран добраться возможно, потому что браслеты стали велики. И даже до шеи.
В итоге Лунетта чуть ли не вся в бинтах — с головы до ног. Шея плотно замотана, плечи, спина, грудь, талия, ноги от бедра по щиколотку... Она больше напоминает мумию.
Нора неожиданно тянет ближе что-то, очень напоминающее платье для девочки. Лунетта бы назвала его платьем принцессы из-за пышной юбки. У него открытая спина, словно сшит на тварей с крыльями. Хвост под пышной юбкой мешаться не будет, но...
— Фу, — Лунетта подаёт голос, когда Нора рассматривает детское платье. Беленькое, с голубыми бантиками и кучей рюшечек. Какие-то вышивки.
— Фу? — Нора переводит на неё взгляд. Кривит лицо. — Я взяла его из дома, оно когда-то принадлежало моей дочери. Если не нравится — я принесу розовое или зелёное.
Её явно задело оскорбление её предпочтений и вкусов. Лунетта терпеть не может платья, если они будут длинными, или ограничивать движения. Хотя, дело не в этом. За две жизни, в детстве она ни разу не носила пышные платья, которые выглядели по-детски. А это, очевидно, платье для маленькой девочки, ещё не достигшей совершеннолетия. И оно слишком бросается в глаза.
— Надевай давай, — Нора впихивает лапы Лунетты в ткань, тянет её наверх, заставив девочку встать на лапы. При этом она придерживает её, потому что её ноги трясутся, пока она пытается сама на них удержаться. Негнущиеся лапы не могут сохранять равновесие, так что Лунетту постоянно заваливает в какую-либо сторону.
В завершение всего этого кошмара, Нора натягивает на неё пышные панталоны, которые смотрятся просто нелепо, и принимается за причёску. За время, проведённое в шахте, волосы успели отрасти, пусть и не так сильно, но это не мешает девушке собрать два хвостика.
Она кажется довольной, несмотря на полное презрения выражение на лице самой пострадавшей, которой пришлось терпеть обращение, словно с куклой. Нора крутила её как хотела, и теперь она с довольным видом оценивала чужой внешний вид.
Конечно, лысые крылья выглядят жутковато, но с ними ничего не поделаешь, да и хвост без чешуи болтается по полу совсем бесхозно. Она его, конечно, пыталась фиксировать и лечить зельями, но что толку, если ошейник на шее Лунетты блокирует добрую часть эффекта?
— Если бы не твои жуткие раны, тебя бы можно было назвать милой.
Лицо Лунетты становится страшным. Потому что она корчит настолько преисполненное омерзением выражение, что Норе даже кажется, что протянутая к юбке ручка просто порвёт платье к чёрту.
Тем не менее, одежду девочка не портит. Только мнёт ткань пальцами и сидит на краю постели, свесив лапы.
— Ничего не болит? — Нора интересуется просто для того, чтобы узнать, стоит ли использовать ещё зелья в следующий раз. Конечно, толку от них негусто, но они не совсем бесполезные. Крохотный эффект имеется.
— Ходить не могу. Боли не чувствую, но ноги не держат, — Лунетта выдаёт самую простую жалобу. Нора садится на колени на пол у постели, берёт её лапу и приподнимает на уровень глаз. Нажимает на палец.
— Тебе когти вырвали вместе с костью, неудивительно. Не факт, что они вообще смогут снова появиться, им не на чем нарасти. Это тоже самое, что хвост отрубить, — Нора надавливает на палец в разных местах, прежде чем прийти к такому выводу. Она ещё в прошлый раз во время обработки заметила, что лапы выглядят странно, но лишь сейчас осознала причину. У Лунетты должны быть нескрываемые когти, и достаточно крупные, чтобы, изогнувшись дугой, упираться в землю, удерживать её тело и при этом иметь возможность схватить что-то или даже порвать. А здесь и фаланг банально не хватает.
Лунетта с досадой смотрит на бесполезные лапы, на которых даже стоять не может. Нора замечает её взгляд, вздыхает и, подхватив девочку под ногами, поднимает на руки.
— Не сильно дёргай крыльями. Иначе будешь мешать.
— И куда ты меня понесла? — не то чтобы Лунетта была против — она хотела выбраться отсюда с тех самых пор, как начала осознавать происходящее. И пока Нора собирает её хвост в кольца, вешая на своё запястье, она наблюдает за ней, держась за плечи и немного царапая кожу когтями. Но, кажется, девушке совсем не больно, потому что она, выпрямившись и прихватив принесённую для оказания помощи корзинку, выходит, словно ничего не происходит.
Лунетта узнаёт гильдейский коридор. Она видит и Мирта, рассеянно просматривающего бумаги прямо на ходу. Кажется, он получил их где-то в другом месте, по пути к кабинету.
За ним Силия — у неё тоже стопка каких-то бумаг, упирающаяся ей в подбородок из-за высоты. Айрона не видно.
Мирт отрывает от бумаг взгляд, но только чтобы обратиться к девушке за собой.
— Отнеси это в кабинет, я схожу к Его Величеству.
И оставляет дополнительные бумаги поверх стопки в руках девушки, прежде чем пойти в ту сторону, откуда только шёл. Нора бросает ему вслед взгляд, пересекается с Силией. Та смотрит на неё и сразу обращает внимание на девочку на её руках. Длинный, почти змеиный хвост, втрое или даже больше длины её тела, накручен на руку девушки.
— Куда ты её несёшь?
— На прогулку. Она уже долго торчит в одной комнате. Свежим воздухом тоже нужно дышать.
Иронично, учитывая, что Лунетта выглядит как рабыня из-за цепей на лапах и ошейника, который не скрыть рюшечками платья. Из-за них он становится ещё заметнее.
— Если ты поведёшь её в таком виде — люди могут посчитать, что рабство процветает. Вас может схватить стража.
— Пусть хватают, — Нора вскидывает бровь. Кажется, её не колышет предупреждение. — Что они сделают? Приведут нас лично к Королю?
Силия затихает. Она догадывается, что и в этом случае удастся всё объяснить. Хотя бы потому что Лунетту наверняка узнают.
— Как далеко ты собираешься её вывести?
— Пройдусь до лавки назойливого мальчишки и вернусь.
Лунетта не очень горела жалением пересекаться с Вэрианом. Он точно не упустит шанса поиздеваться над ней.
Силия вздыхает, уходя в кабинет Мирта. Нора шагает дальше.
У Лунетты только один вопрос: куда все подевались?
В гильдии словно тайфун прошёлся — ни одной живой души, и всюду бардак. Какие-то бумаги по полу, даже оружие. И осколки от битой посуды. Это так нынче Мирт за гильдией присматривает?
— Не волнуйся, здесь просто немного повздорили, — Нора шагает к выходу, обходя осколки и мусор. Лунетта видит кровь, и всё ещё не может ничего понять. Взгляд цепляется за перья.
— Кто?
— Понятия ее имею. Какой-то гильдейский и девочка, похожая на птицу. Или на ящерицу?..
— Йенна? — Лунетта неверяще смотрит на перья на полу. Никто больше на ум не приходит. Нора кивает.
— Кажется, так её и звали. Они ругались ещё когда я шла сюда. Видимо, закончили, пока я приводила тебя в порядок.
У Лунетты паршивое предчувствие на этот счёт. Единственный, с кем действительно могла сцепиться Райенна — Рокель. Она ведь уже крыла его всеми нелестными, когда посещала её, но, видимо, состояние Лунетты стало для неё поводом всё-таки пустить в ход когти и выплеснуть накопившееся.
— Он сильно не пострадал. Глава сказал ему защищаться как хочет, но предупредил, что если помрёт — с того света собственными руками вырвет. Понятия не имею, что бы это могло значить.
Лунетта может догадаться. По крайней мере, Мирту как никому другому должно быть известно, что если кто-то из её близких пострадает, она последние силы отдаст, но поможет. По крайней мере, всем чем сможет. А учитывая, что она знает способ воскрешения, она вполне способна пойти и на такое.
Правда, она не уверена, в самом ли деле он осведомлён о том, что она умеет возвращать мёртвых к жизни.
К тому же, этот круг, который она создала, близок по силе к божественности. Обычно, её объёма маны было бы достаточно, но...
Сейчас вряд ли получится.
Лунетту слепит свет на выходе из гильдии. Она ожидала, что будет стоять ночь или вечер.
— Время обеда, — Нора бросает взгляд на лавки с едой. Она, кажется, хочет угостить Лунетту, но та, сильно жмурясь от солнца, ворчит, что есть ничего не собирается. — С голоду помереть хочешь?
— Не померла ведь, пока в рабстве была.
— Договоришься — заставлю идти самостоятельно. Как хочешь.
Лунетта кривит лицо. Это издевательство. Она просто упадёт на землю и откажется — и дело с концом.
К тому же, она выглядит как ребёнок. Почему бы тогда не закатить истерику?
Читая её мысли, Нора хмыкает.
— У моей дочки не получилось, и у тебя не выйдет. Я просто буду держать тебя за воротник и тащить за собой.
— Обращаться так с больным ребёнком... Не боишься, что мой сын в решето тебя превратит?
— Пусть попробует, — Нора усмехается. Кажется, её забавляет эта идея. — Я довольно живучая, а он — глава гильдии. Его сразу арестуют после попытки убийства. Вряд ли он из-за какого-то глупого случая поставит на кон всё, что заработал.
— Ты его плохо знаешь.
Лунетта уверена — поставит. Она почти убеждена, что Мирт, как и Айрон в своё время, может всё бросить и просто обосноваться где-то подальше. Даже если у него здесь связи и своё пригретое место, вряд ли он предпочтёт выбрать его. Между Лунеттой и своим благополучием, он выберет её, и дело не в том, что Лунетта настолько высоко себя ценит, скорее, она понимает принцип его инстинкта. Он работает примерно так же, как и её собственный, включаясь, когда кому-то из близких угрожает опасность. Он даже размышлять не станет — сделает раньше, чем осознает.
— Он не человек, и им всё ещё управляет инстинкт. Я сейчас выгляжу как детёныш, и у него он работает на полную катушку. Если хочешь особенно мучительно расстаться с жизнью — можешь попытаться поиздеваться надо мной.
Нора не ожидала такого. Обычно Лунетта вела себя порядочно и даже доброжелательно. Выходит, на самом деле она достаточно вредная девочка, да? А может, она такая стала после недавних событий?
На самом деле, Лунетта просто устала. Она только и хочет вернуть себе возможность двигаться снова.
Теперь у неё двигаются руки, но на ногах она не держится. Да и конечности обрастать обратно не торопятся. Нужно найти способ восполнить запас маны.
Нора так и не заходит в таверну, вместо этого направившись прямо к лавке Вэриана. Алхимик, закинув ноги на стол и откинувшись на спинку кресла, сидит, держа в одной руке какой-то лист, а во второй — перо.
— Развлекаешься?
— Тётушка, я занят, — не отрывая взгляда от бумаги, бросает Вэриан. Он что-то черкает. Лунетта криво улыбается.
— Отведи меня в те комнаты, — Лунетта показывает пальцем одной руки, и лишь услышав её голос, Вэриан наконец отвлекается. Он бросает на эту компанию взгляд, замирает, кажется, размышляя, что сказать, прежде чем всё-таки поинтересоваться.
— Зачем тебе туда?
— Хочу посмотреть в зеркало.
— Не веди, — Вэриан почти мгновенно отрезает попытку взглянуть на себя. В комнате Мирта поубирали все зеркала как раз из-за этого. Если Лунетта увидит своё отражение — наверняка просто испугается. Обычно девочки очень обеспокоены своим внешним видом. Конечно, Лунетта не ведёт себя как большинство леди, но она была довольно симпатичной и без одного глаза, однако сейчас всё её тело покрывали бинты и шрамы с ещё не зажившими ранами. Наверняка она будет просто в ужасе от этого зрелища.
— Туда, говоришь? — игнорируя алхимика, Нора зашагала по направлению к каким-то дверям. Она не углублялась в лавку Вэриана, поэтому коридор ей был в новинку.
Вэриан сорвался со своего места, преградив её дорогу. Тратить ману для телепортации на такое короткое расстояние — глупость, но он действительно намерен не пускать девочку туда.
— Я же сказал, нельзя.
— Мне нужно расшифровать ошейник, — Лунетта хмурится. Она, как никто другой, понимает, что на этой штуке есть ещё зачарования, которые Зен просто уже не мог снять из-за усталости. Она быстрее сама справится. — Принеси мне перо и бумагу.
— Я что, прислуга? С какой стати? — Вэриан, скрестив на груди руки, смотрит на Лунетту. Она, крохотными ручками, хватает ошейник. Её пальцы не могут коснуться друг друга и окольцевать его.
— Мне нужно вернуть ману. Он не даёт восстановиться. Обычно, даже сквозная дыра в груди меня не убивает. И заживает меньше чем за полчаса, — Лунетта говорит настолько уверенно, что Вэриан действительно задаётся вопросом, может ли она, не проверив, делать такие заявления.
С другой стороны, он не знал мага умнее и способнее Лунетты. Она наверняка напишет хоть тридцать кругов для деактивации. Впрочем, у неё не хватит маны применить их.
— Позовёшь меня, как закончишь, — Вэриан вздыхает. Он сдаётся в угоду снятия ошейника, позволяя Норе идти куда вздумается. Лунетта показывает пальцем на одну из комнат, в которой она уже была, когда превращалась в парня.
Нора сажает её на ковёр напротив огромного зеркала.
Лунетта растерянно смотрит на себя.
Очень похожа на ту девочку из первых своих воспоминаний. Тогда, правда, зеркало было мутным и плохо отражало. Видимо, кто-то нашёл способ сделать отражение качественнее.
Правда, ни перьев, ни чешуи у неё нет. И вся она в бинтах.
— Мне посидеть с тобой? — Нора не знает, как лучше поступить. Вэриан — личный фамильяр Мирта, и он вполне способен самостоятельно отнести Лунетту обратно в гильдию позже. В её присутствии не было необходимости.
Лунетта, не отрывая взгляда от зеркала, отвечает:
— Не нужно. Я не знаю, как долго буду писать круг деактивации.
Она смотрела не на свои раны. Её взгляд не отрывался от ошейника.
Эта штука... Видя её вот так, она не могла не поразиться. Письмена смешаны. Все элементы разом. И какие-то перекрывают другие, слой за слоем покрывая поверхность. Сюда бы Верму или Лавьен, может, кого-то вроде Вэриана, но этому соображалки не хватит.
С таким справятся только те, кто знает мёртвые языки. Устаревшие, упомянутые в старых гримуарах вскользь. Удивительно, что Зен вообще смог снять предыдущие слои. Но странно, что не увидел этих.
— Что думаешь? — Вэриан заходит в комнату с несколькими листами бумаги, баночкой чернил и пером. Кладёт всё на пол напротив Лунетты и становится на колено, чтобы ближе взглянуть на ошейник.
— Скажи честно, ты видишь письмена?
— Вижу.
— Зен говорил, что расшифровал всё.
— Он так сказал?
— Он недоумевал, почему ошейник не снимается, — Лунетта смотрит на отражение, на пляшущие письма, наслоенные друг на друга. — Он не видел их.
Вэриан не знал, что на это ответить. Могло ли такое быть, что письма видят только какие-то твари, людьми не являющиеся? Или те, кто уже переступал порог смерти? Кто-то вроде тех же фамильяров.
Или, может, дело в чём-то ещё.
— Можно притащить его сюда и спросить ещё раз, — алхимик мог предложить только такой вариант. Просто чтобы убедиться.
— Он точно говорил, что снял их. И что остался только механизм.
Вэриан сдаётся. Он поднимается, направляясь к выходу.
— Оставлю тебя с этой штуковиной. Как нужна будет помощь — позовёшь.
Лунетта рассеянно кивает. Она смотрит на ошейник в отражении, взяв перо. Оно кажется крупным и неудобным, но она всё равно принимается за расшифровку. Во всяком случае, сама она и правда управится быстрее, чем Зен или Вэриан.