XXXVIII: Глубины
Лунетта искренне верила в то, что пережитый кошмар — худшее, что с ней происходило. Но, как выяснилось, нашлось что-то более кошмарное. К примеру, явившийся в слезах на порог её временной комнаты полуэльф с огромным, страшным шрамом во всё лицо.
Эй, что с тобой сталось? Ты где такую хрень заработал?
Лунетта могла только смотреть. Рокель с шумом упал у её кровати на колени, склонил голову, словно это он тут виноват в том, что она в таком состоянии.
Силия не знала, передавать ли ей мысли. Она предпочла промолчать, оставшись безучастным наблюдателем на краю постели. Змей куда-то ушёл, так что она была единственным свидетелем помимо ребёнка, сидящего в углу постели. У него слипались глаза, поскольку уже был поздний вечер того же дня, когда сняли последний слой зачарования на ошейнике.
— Это я виноват! — он, согнувшись настолько, что почти упирался лбом в пол — а может так и было, но обзор у Лунетты весьма ограничен — орал, словно потерпевший. — Это я хвастался. И связался с теми торговцами. Они обещали золото...
Лунетта слушала. Всё ещё не понимала. Из-за сбитой речи, прерываемой рыданиями, она вообще не могла разобраться о чём говорил Рокель.
— Я говорил, где безопаснее. Они слышали, как я хвастался тем, что моя матушка самая сильная ведьма...
Шестерёнки заскрипели.
Причём здесь он? Какие торговцы?
Силия со сложным лицом, не глядя в глаза, объяснила ровным голосом, явно подавив большинство своих эмоций.
— Он говорит, что работорговцы предложили ему золото в обмен на сотрудничество. Говорил, где лучше укрываться, чтобы их не поймали. Он хвастался перед ними, но не думал, что в итоге тебя схватят.
Воцарилась тишина. Лунетта, валяясь с опустевшей головой, пялилась в потолок.
Рокель помогал этим торгашам?..
— Именно так. Насколько мне известно, когда это всплыло, он повздорил со старшим братом. Чудом выжил.
Ха... Лучше б помер.
Лунетта выдохнула. Ей страшно подумать, в каком бешенстве был Мирт из-за слитой гильдейской информации. Немудрено, что он его едва на месте не прикончил. Удивительно, что он вообще может здесь находиться.
— Госпожа... — Силия понимала, что мысль была скорее сочувствующей, нежели разгневанной. Зла она на него, вроде бы, не держала. Скорее, была просто расстроена. Судя по тому, как перекрутило внутренности — Силия почти уверена в этом. Они разделяли примерно одни и те же эмоции, и обычно находящаяся без изменения Силия сейчас хорошо понимала, что Лунетта чувствует. Жаль, что это работает только пока при ней связующие артефакты. На самом деле, после случившегося она то и дело ловила себя на мысли о том, что лучше бы она знала, что происходит с хозяйкой и делила эту боль с ней. Заключение контрактов тем же методом, что у Вэриана и Мирта — довольно рискованное дело, но с другой стороны, эти двое могут найти друг друга в любой момент, кому бы из них ни угрожала опасность. Это эффективнее. Обычный метод бесполезен, если всё произойдёт так, как уже успело случиться с Лунеттой. Что толку от украшений и заключённых в них душ, если они далеко от хозяина?
Я в порядке. Спроси его лучше, как он выжил. Странно, что он вообще тут может сидеть вот так.
— Она спрашивает, как... Ты выжил, — Силия запнулась. Пришлось спросить прямо. Изменить вопрос, сохранив первоначальный смысл, было сложно. Разумеется, Лунетта спрашивала не о том, почему он выжил. Вопрос был поставлен именно в такую форму не просто так.
Рокель, не поднимая головы и не прекращая реветь, ответил:
— Дядя закрывал меня собой.
А, так из-за него ещё и Вэриану досталось? Скажи, что я в любом случае не злюсь на него. Откуда ж ему было знать, что кто-то придумает такой навороченный ошейник?
Силия, пусть и прекрасно понимала, что парню от этих слов легче совсем не станет, передала услышанное.
— Она не сердится. Говорит, ты не виноват.
Рокель, ожидаемо, сорвался, и теперь его рыдания сопровождались ещё и срывающимся на хрип вопящим голосом. Лунетта просто пялилась в потолок.
Он ведь не виноват. Откуда ему было знать? Эта штуковина подготавливалась заранее. К тому же, когда меня поймали, вроде бы, было много споров. Они злились, что не могли просто продать меня из-за шрамов.
Силия с пустым выражением слушала поток мыслей. Больше всего её ужасало только то, что Лунетта не испытывала злости. Скорее жалость по отношению к Рокелю, который начал постепенно успокаиваться. По крайней мере, он уже не рыдал в голос.
Когда он сел прямо, уставившись на постель без единой мысли, до него донёсся голос ребёнка.
— Это из-за него? Тётушка такая.
— Нет, — почти мгновенно отрезала Силия. Не хватало ещё, чтобы этот малыш нагнетал, и обвинял и без того пострадавшего ребёнка в том, чего он не делал.
Конечно, Рокель нёс ответственность за случившееся — он же и рассказал о существовании всесильной матушки, которая может что угодно. Может, описывал её даже лучше, чем следует, и оттого ошейник, который на неё нацепили, оказался настолько крепким, что даже сейчас избавиться от него не было возможности.
Зачем ему вообще нужны были деньги?
Рокель точно назвал причиной золото. Сотрудничество было ради него, и изначально он явно даже не предполагал, что Лунетта окажется в это втянута. Может, он связался с работорговцами, считая, что это всё очень просто сойдёт ему с рук? Как у тех разбойников, о которых он читал. Наверное, Лунетте следовало тщательно контролировать литературу, которую он брал в руки.
— У него были проблемы, — Силия обращалась к девочке, но Рокель едва понимал, с кем она говорит, и передаёт ли по-прежнему чужие слова. Он успел услышать от Вэриана, что Лунетту вернули, но она не может говорить, поэтому её мысли передаёт её фамильяр, но сейчас Силия выглядела так, словно оправдывала его.
— Это моя вина. Изначально, — Рокель правда намеревался взвалить всё на себя. Лунетта вздохнула. По крайней мере, он больше не ревёт. Пусть лучше бьёт себя в грудь и доказывает свою вину, чем попусту льёт слёзы по тому, что уже произошло. Прошлого не воротишь. Что прошло, то прошло. Что он может теперь? Только раскаиваться. А толку от раскаяния? Лунетта уже поняла, что он думает, что виноват. Уже сказала, что не злится. Смысл и дальше тянуть резину о том, что он тут крайний?
Поток её беспорядочных мыслей прервал голос Силии.
— Она не злится. Ей просто интересно узнать, как именно всё началось.
Рокель, чьи слёзы на щеках ещё не обсохли, начал рассказ не сразу. Он явно думал над тем, как лучше преподнести историю, но не придумал ничего лучше сухой правды.
— Я увлёкся выпивкой и играми в барах. Набрал долгов. Сестре надоело их выплачивать. Старший брат тоже устал этим заниматься, поэтому сказал, чтобы я брал работу, но мне тогда казалось, что торчать в подземельях — тупо. Трата времени и сил впустую. Думал, что лучше будет провести это время в баре. Там познакомился с парнем, который предложил мне работу. Он знал, что я состою в гильдии, и сказал, что задача непыльная. Только сказать, где наиболее безопасно, и в какие здания гильдия точно не суётся. О работорговле я знать не знал. Думал, что это что-то вроде мелкой контрабанды или что-то вроде того. Помогал ему. И другим тоже. Закрывал глаза, когда с ним появлялись другие и заливал про то, что и мечтать не мог о таких лёгких деньгах. Параллельно распевал про то, что моя матушка очень сильная ведьма, неуязвимая. А потом... Потом, в один день, когда вернулся в гильдию, услышал, что ты пропала. И вот. Вскрылось, что я помогал не контрабандистам. Старший брат злился. Вытащил меня за город. Дядя почти умолял его не трогать меня, ссылаясь на то, что ты расстроишься. Убить не убил, но сильно поцарапал. Лицо — не самое худшее.
Рокель криво улыбался. Лунетта наблюдала за его лицом на протяжении всего рассказа.
Конечно, он винил себя. А что он ещё мог делать? Странно только, что даже после наказания он считает, что этого недостаточно. С жизнью ведь едва не расстался.
Цени то, что у тебя осталось. Почему бы не радоваться тому, что твоя мать ничуть не сердится, несмотря на то, что с самого начала говорила тебе не связываться с мутными типами?
Силия передала слово в слово. Она правда не понимала, почему даже на мгновение, но Лунетта не рассердилась. Да хоть на моменте, где он буквально неосознанно натравил на неё тех типов.
Даже если она сама воспитывала этого полуэльфа, он точно был виноват в произошедшем. Нельзя было оправдывать его. Никак.
Лицо попроще сделай. Силия, я вижу, о чём ты думаешь.
Девушка отвела взгляд. Она неровно выдохнула.
Рокель всё ещё стоял, обессилевший после истерики, на коленях у постели.
Новость и впрямь паршивая. Лунетта думала, что самое жуткое она уже пережила. Но, видимо, нет. Самое жуткое только предстоит — ей нужно ещё на троих таких истеричных посмотреть и убедить каждого, что она в порядке.
От одной мысли передёргивало. У неё вообще есть возможность оказаться подальше от этого места? Так, чтобы ближайший месяц к ней даже не приходил никто. Она вполне себе натерпелась от посетителей за последние дни. И у каждого лицо ещё кислее предыдущего. Кошмар, а не дни. Они радоваться должны, а не строить недовольные рожи, увидев, что она выжила. И плевать, что она была в состоянии овоща.
Или они настолько не рады этому факту? Может, напротив, только смерти её желали? Может, ей прямо тут стоит себя зарезать, устроив кровавую сцену в стиле «Никто не виноват, и это моя воля»?
Силию перекосило. Она почти умоляющим взглядом смотрела на Лунетту, про себя допускающую мысль о самоубийстве. Она понимала, что та, скорее всего, уже не видела в этом ничего плохого, и сделала бы это ещё там, если бы её не контролировали полностью, но даже так...
Кто-то рядом кашлянул. Лунетта лениво перевела взгляд в сторону парня в плаще. Снова этот бездарь, который не признаётся, кто он такой. В последний раз Лунетта почти дошла до вывода, но в итоге её отвлекли, и теперь она из-за Рокеля совсем не может собраться.
Чего припёрся? Не видишь, мы заняты созерцанием умоляющего о прощении ребёнка.
Змей смотрел на Рокеля. Тот выглядел растерянным, сидя напротив постели. Скорее уж опустошённым. После слов о том, что его никто виноватым не считает, а в частности, сама пострадавшая, он просто опустил руки и не мог выдавить из себя ни звука.
Ребёнок, который всё это время сидел в стороне, решил просто не вмешиваться. Ему казалось, что этот парень уже сам себя наказал. Если, как он и сказал, он получил люлей от старшего брата, то злиться уже без толку. Не убивать же его. Раз после ран выжил, значит, жить всё-таки хочет.
Как человек, который в раннем возрасте едва не угодил в рабство и был похищен, Рокель прекрасно осознавал, что именно он сделал.
И тем, кто напомнил ему об этом, был именно Мирт. Именно он, успокоившись, ходил кругами около его кровати, ворча на то, что Лунетта спасла его от рабства, а он собственными руками туда её и отправил.
Рокелю досталось больше осуждения, разве что, от старшей сестры. Райенна с ним с тех пор не разговаривала и даже видеть его не желала. Не навестила и после того, как он пошёл на поправку после полученного от Мирта ранения. Лунарис с Ваулем хотя бы побросали на него осуждающие взгляды и потребовали, чтобы он помогал в поисках. Чем угодно. Мол, пусть хоть сдохнет, но найдёт. Посыл был вполне ясен.
— С виновниками закончили? — Вэриан прошёл на порог с уставшим видом. Мирт, похоже, ещё не проснулся, но дела никто не отменял. Отдохнуть ему так и не дали. Бросив взгляд на фамильяра, так и не дошедшего до чужой постели, алхимик только вздохнул. — Рокель, иди уже отсюда. Если твоя сестра увидит тебя здесь — помрёшь на месте.
Не давай ему поводов радоваться.
Лунетта шумно выдохнула. Силия предпочла промолчать.
Рокель и правда ушёл с поникшим и растерянным видом, словно до сих пор не мог поверить в происходящее. Возможно, он действительно ожидал, что Лунетта просто убьёт его на месте или схватит, начав обвинять во всех грехах. Может, тогда ему было бы легче. Он бы мог поверить в это. Потому что поверить в то, что она злится намного проще, нежели в обратное. Как можно не злиться?
— Ты так и не доложил, да? — Вэриан недовольно покосился на Змея. Тот покачал головой. — Райенна бежит сюда. Я отправил ей письмо только что телепортом. Она уже должна была получить его.
Можно меня перенести куда-нибудь? В башню, например. Туда без разрешения Зена нельзя попасть.
Силия нерешительно открыла рот, но Вэриан криво улыбнулся ещё до того, как она озвучила чужие мысли.
— Бежать некуда. Даже не думай.
Ублюдок. Тебе следовало просто помереть, а не цепляться за жизнь до последнего. Не сделал бы из себя бессмертного — стало б легче жить.
— Проклинай сколько хочешь, — Вэриан закатил глаза. — Всё равно уйти не сможешь. Будь твоя воля, уже давно бы сбежала.
Он знал. Лунетта дёрнула пальцем. Всего одним. Алхимик развёл руками.
— Развлекайся, — бросив это напоследок, он вышел. Змей покинул комнату вслед за ним. Осталась только Силия и ребёнок, не уверенный, хочет ли он наблюдать, как ещё один родственник согнётся у чужой постели в рыданиях. Решив, что, наверное, это лишнее, он неуверенно слезает с кровати.
— Я пойду, погуляю.
И уходит. Лунетта провожает крохотную фигурку пустым взглядом.
Даже этот засранец бросает меня на произвол судьбы. Где это видано? Силия, осталась только ты.
Девушка беспомощно, вымученно улыбнулась. У неё просто не было выбора. Змей принципиально не разговаривает. И неспроста. Судя по рассуждениям Лунетты и чужому лицу, он точно её знает. Даже больше, чем следует. Может, очень давно. Подставлять его только потому что не хочется заниматься переводом — глупо. Силия для того и была призвана. И по её вине, из-за её бездействия, её хозяйка сейчас даже сдвинуться не могла. Перенесись она тогда сразу, как оборвалась связь, может, такого и не произошло бы. По крайней мере, торговцев поймали бы сразу.
Лунетта прикрывает глаза. Она только и может устало подумать о том, что не готова к ещё одному истеричному гостю.