XXXVII: Глубины
Следующие дни тянулись почти вечность. Нора по три раза в сутки заходила проверить раны и сменить повязки. Мирт заглядывал время от времени, косясь на Зена, мрачно бросающего взгляды на ошейник и снимающего один слой зачарования за другим. Он говорил что-то про то, что работа сложная, деликатная, и Лунетта наверняка справилась бы быстрее, но поскольку сама её воля на пару с сознанием была подавлена даже при отсутствии прямого контроля и после устранения хозяина, неспособного и дальше отдавать приказы, ничего не оставалось, кроме как свалить всю работу на Архонта, ворчащего себе под нос ругательства на родном языке и проклинающего идиота, создавшего этот ошейник.
На самом деле, проблема была не только в ошейнике. Нора жаловалась на цепи на руках и ногах. Она не могла обработать запястья и лапы в этих местах, из-за чего в комнате всё равно сохранилось зловоние гноя. Это были единственные места, которые оставались воспалёнными даже после всех её попыток хоть немного передвинуть плотные кандалы.
Ни Мирт, ни Вэриан и даже Зен не могли ничего сделать. По крайней мере, сейчас.
Маг уже третьи сутки без сна расшифровывал этот ошейник. Оставался последний слой, но он настолько выбился из сил, что засыпал, оперевшись половиной тела на постель. Он буквально валялся наполовину, держа записную книжку на уровне глаз с пером и иногда поднимая её, чтобы взглянуть на ошейник, письмена на котором подсвечивались при использовании на нём маны. Даже лёгкого контакта было достаточно.
Мальчишка, который притащился сюда вместе с Лунеттой, уже вёл себя куда приличнее. Он лишний раз не отвлекал мага, даже когда видел, что у него слипаются глаза. Первичный шок от происходящего и неожиданно возвращённой свободы прошёл. Пришло понимание: бросать его, вроде бы, никто не собирается. И люди вокруг той, в кого он вцепился, словно в спасательный круг, всеми силами пытаются ей помочь.
Нора снова явилась на порог. Зен перевёл на неё ленивый взгляд.
— Чего раскис? — она, стоя с корзинкой в руках, смотрела на Архонта. — Магическая башня твоя не развалится без тебя?
— Там Лавьен. Она меня заменяет, — Зен отмахнулся от чужих слов, явно брошенных ему с целью уколоть. Нора цокнула. Она прошла к постели, взглянула на девочку, уставившуюся в потолок.
— Так и молчит?
— А что она скажет? — Зен фыркнул. Он сел в кресле, откинулся на спинку, отложив записную книжку на кровать, и принялся тереть глаза. — С этой штукой она только приказам подчиняется.
— Так и приказали бы сломать её, — Нора вскинула брови. Зен скривился от неудачной шутки.
— Знаешь же, что это невозможно.
— Знаю. Но и смотреть на твою кислую рожу мне тоже надоело. Хоть бы посмеялся. Ходите тут все с постными лицами, словно кто-то умер.
Зен вздохнул. Он мог только сосредоточиться на расшифровке. Взяв книжку, он продолжил писать в ней.
Нора бросила взгляд на ребёнка, устроившегося в углу постели. Он уже не торчал на полу, но теперь забился в дальний угол кровати, в ногах у Лунетты.
— Вы его хоть кормите?
— Он сам не ест. Глава гильдии, к слову, тоже. Да и не только он.
— Детишек не оповестили? — Нора явно интересовалась о других воспитанниках, о которых она уже успела выслушать от Вэриана. Он упоминал, что они остаются в неведении и думают, что поиски всё ещё продолжаются.
— Им никто не скажет, пока ошейник не деактивируют. Я занимаюсь этим.
— Не затянул ты?
— Коли умная такая — сама займись. Я не сплю с тех пор, как снял первый слой.
— Я не разбираюсь в этих ваших заклинаниях. И магия мне не нравится. Какие-то палочки и закорючки, и только.
— Тогда не мешай. Твои замечания неуместны.
— Какой вредный ребёнок, — Нора надулась, поставила на столик у кровати корзинку. На самом деле, она принесла припарки в надежде, что ошейник уже сняли, чтобы обработать руки и лапы, но она всё ещё оставалась в прежнем состоянии. Зря пришла.
Зен согнулся над дневником. Мальчишка в углу постели смотрел, как из стороны в сторону дёргается тонкий, кожаный хвост девушки, больше напоминающий крысиный, и как она стучит когтистыми пальцами по собственному плечу, скрестив руки на груди.
Звук раздражал. Маг терпел несколько минут, но в конечном итоге выпрямился, одарив девушку гневным взглядом.
— Почему бы тебе не выйти, пока я не закончу?
— Почему бы тебе не поторопиться? — съязвила в ответ Нора.
— Тётушка, подойдите сюда! — донеслось из соседнего помещения. Вэриан, почувствовав, что дело пахнет жареным, быстро окликнул девушку. Она была вынуждена выйти, напоследок подарив магу взгляд, полный осуждения.
Зен вернулся к заклинанию. Ребёнок в углу постели, обняв свои ноги, смотрел на него. Переводил взгляд на неподвижную девушку и обратно.
Наконец, маг поднялся. Он подошёл ближе, согнулся над головой и поднёс ладонь к ошейнику, нарисовав что-то над ним.
Последний слой зачарования был снят. Камни, реагирующие на любой контакт с ошейником, потухли. Однако механизм, защёлкивающий оковы, не поддался.
Лунетта рассеянно моргнула несколько раз, неожиданно снова почувствовав намёк на ману в теле, которой она до этого мгновения не ощущала вовсе.
Зен с облегчением отметил едва заметную ауру.
— Сесть сможешь?
Стоило вопросу прозвучать — что-то прогремело в соседней комнате. Дверь, которая за последние дни натерпелась нападок со стороны главы гильдии, всё-таки слетела с петель, горестно треснув и прозвенев оторванными петлями напоследок.
В соседней комнате послышался мат. Вэриан орал в пустоту за опрокинутый стол с бумагами.
Мирт остановился в метре от постели.
Зен подпёр подбородок ладонью, уперевшись локтем в колено.
— Не попытаешься даже? Я зря, что ли, зачарования снимал?
Лунетта бросила на него взгляд. Тихо вздохнула. Этого оказалось достаточно, чтобы Мирт сдвинулся с места и встал на коленях напротив постели. До этого она даже глубоко вдохнуть не могла.
Зен растерянно уставился на парня, схватившего Лунетту за руку и уткнувшегося в её запястье лбом. Вэриан, наконец добравшийся до комнаты, рассеянно остановился на пороге с замершей у лица рукой.
Он ожидал чего угодно, но точно не того, что этот парень согнётся у чужой кровати в три погибели и начнёт реветь.
Хуже всего то, что самого Вэриана выворачивает не меньше. И слёзы, катящиеся по его лицу против воли, кажутся ему злой шуткой. Он не собирался реветь, даже если эта девочка вдруг резко подскочит на постели и расскажет обо всех пережитых ужасах, но из-за этой ящерицы его лицо жутко покраснело, словно это он тут больше всех горюет.
Она ему даже не родственница! Вэриан правда не собирался реветь. Но Норе, наблюдающей за тем, как он вместе с Миртом глотает слёзы и пытается упрямо вытирать их, это не объяснишь.
— А я-то думала, что ты черствее сухаря, который я купила три недели назад и забыла съесть.
— Тётушка, я уже говорил, — раздражённо отозвался алхимик, снова вытирая слёзы рукавом. — Придурок, прекращай реветь! — не выдержав, Вэриан схватил ближайшую книгу на полке и бросил в спину Мирта.
Ничего не изменилось. Ожидаемо.
Лунетта, наблюдая, как Мирт, согнувшись около неё, ревёт так, словно она и правда испустила дух, перевела взгляд на Зена, как бы прося его что-то с этим сделать. Архонт вскинул брови. Она так и слышала это его «А что я сделаю?».
Смотреть на собственное, пусть и не родное чадо, пребывающее в настолько кошмарном состоянии, как-то не по себе. Он весь трясётся, у него слёзы ручьём, и он захлёбывается, истерично хватая ртом воздух, потому что его грудная клетка не справляется ни с грохочущим сердцем, ни с такой банальной вещью, как дыхание.
Пришлось что-то делать самой. Пальцы руки, которую держал Мирт, дёрнулись. Он замер, перестав дышать и бездумно уставившись на лицо девочки на кровати. Она беззвучно задвигала губами.
«Не реви».
Как ни странно, Мирт начал рыдать с двойной силой.
— Ты и правда думала, что это поможет? — Зен, не сдержав смеха, прикрыл рот рукой. Лунетта бросила на него недовольный взгляд, попыталась снова пошевелить рукой, чтобы привлечь внимание Мирта, но тот в этот раз не отозвался.
Вэриан хотел оттащить его любой ценой, но не успел он добраться до него, как ощутил неожиданное спокойствие.
Мирт, уронив голову, отключился. Уснул прямо на месте. Может, от усталости, может, от облегчения. Алхимик выдохнул, стерев слёзы с лица окончательно. Он прошёл к кровати. Выглядит он забавно, потому что его глаза и нос покраснели от слёз, а глаза кажутся до сих пор мокрыми. Впрочем, Лунетта не способна рассмотреть его на таком расстоянии, так что это удовольствие остаётся за Норой и Зеном.
— Я отнесу его на диван. И, наверное, надо будет доложить о твоём возвращении остальным. А ты пока решай, что делать с этим ребёнком, который потащился с тобой.
— Я, пожалуй, вернусь в башню, — Зен планировал вздремнуть. Хотя бы немного. Каким бы запасом маны он ни обладал, деактивация артефакта вытянула все силы. Нора не дала ему уйти так быстро.
— А цепи? — она пальцем показала на наручники. После того как Вэриан оттащил Мирта, Зен попытался расстегнуть их. Безуспешно.
— Я думал, что они снимутся после того, как зачарования будут рассеяны. Видимо, они напрямую связаны с механизмом на ошейнике.
— И как лечить руки с лапами? — Нора задала наиболее волнующий её вопрос. Она задавала его с тех самых пор, как увидела оковы, но не получала ответа. И теперь она спрашивала с мага, заверившего её, что после снятия зачарования, всё получится.
— Слушай, откуда я знаю? — Зен беспомощно посмотрел на сердитую девушку. — Не я придумал эту штуку. Если бы я был создателем — давно бы снял всё. Но здесь даже мне сложно. Я потратил трое суток только на деактивацию зачарования, но механизм не поддаётся. Скажи спасибо, что тебя не бьёт заклинанием, когда ты его касаешься.
— Так сорвали бы его грубой силой.
— Хочешь, чтобы пыль внутри активировалась? Он многослойный. Если его разорвать — ей мозги расплавит.
Зен устал повторять это каждому, кто считает, будто артефакт можно сломать так просто. Нора забрала корзинку, резко развернувшись к выходу из комнаты.
— Тогда я больше ничем не могу помочь.
— Да-да. Никто не может. Всё! — Зен размахивал руками. Он чувствовал себя идиотом. Не может справиться с каким-то ошейником. — Наша гениальная Луна сама разберётся, как поправится!
Лунетта смотрела на него, уставшего и явно сошедшего с ума за эти несколько дней без еды и сна. Она задвигала губами.
— Сама ты дура, — выругался Архонт. — Знаешь, как ценно моё время? Да будь ты обычным человеком — за всю жизнь не расплатилась бы. Тебе повезло, что я у тебя в долгу.
Лунетта прищурилась. Уголки губ дрогнули в намёке на улыбку. Или усмешку. Больше похоже на второе. Ему кажется, или его только что прокляли?
— Лучше думай, как будешь объясняться перед детишками. И что сделаешь с этим ребёнком, — Зен напоследок показал пальцем на мальчишку в углу постели. — Я умываю руки. Будь готова к тому, что увидишь ещё четверых таких же, как твой чешуйчатый сынок.
Лунетту передёрнуло. Если каждый её сын будет реветь вот так... Она не знает, что и говорить.
— К тому же, один из них будет реветь громче остальных, потому что именно из-за него ты оказалась в таком положении.
Немой вопрос «Кто?» повис в воздухе. Зен не посчитал нужным ответить, и телепортировался в башню. Раздражённая, Лунетта громко выдохнула. Но встать и покричать не могла. У неё едва пальцы шевелились. Ощущение, будто пальцы задеревенели, а к конечностям привязали палки.
Вэриан вернулся. Он недовольно посмотрел на снесённую дверь. Принялся рисовать магический круг в воздухе.
Мальчишка подобрался ближе. Сел рядом с крылом, не решившись залезть на него.
— Тётенька в порядке?
Очевидно, нет.
Лунетта бы съязвила. Но этот малец даже по губам читать не умеет. И читать в принципе, наверное, тоже.
— Она тебе не ответит, — Вэриан, закончив с установкой двери на прежнее место, прошёл к кровати, усевшись на освободившееся после ухода мага кресло. Мальчишка уставился на него с явной обидой. — Она не может говорить. Не видишь, что ли?
— Она не умеет?
— Ты тупой? — Вэриан задал вполне резонный вопрос, но получив недовольный взгляд от Лунетты, откашлялся и исправился. — Она не может. Пока что.
Трудно винить алхимика за бессознательный страх даже перед раненым драконом. Даже когда она не может говорить и двигаться, она кажется не менее устрашающей. Впрочем, на данный момент она вызывает большее жалости. Лишённая перьев и чешуи, вся в жутких шрамах...
— Как думаешь, раны затянутся бесследно? Ты говорила, что шрамы остались только от короля демонов. Наверняка тебя ранили и раньше.
Она не знала. Во всяком случае, в прошлой жизни было и хуже. Конечно, не так много, и, на самом деле, не настолько плохо, но такое не в новинку. Чистое тело все эти годы казалось ей непозволительной роскошью.
— Хорошо, если чешуя и перья вернутся, — Вэриан смотрел на лысый хвост, сброшенный с постели. Почти вся его внушительная длина была перемотана бинтами — работа Норы.
Лунетта не хотела обсуждать это. Она правда хотела вернуть способность разговаривать, но только ради того, чтобы все наконец заткнулись.
Способ донести мысли...
У неё был один.
Она дёрнула пальцами. Вэриан уставился на неё. Она открыла рот.
— Фамильяр? — прочитав по губам слово, он не понял, о чём речь — о нём, или о ком-то ещё.
«Си-ли-я».
Челюсть болела. Но это был единственный способ заставить говорить кого-то вместо себя и при этом передать каждое слово, не напрягаясь.
Мысли всё ещё в куче. Но будет лучше так, нежели она будет и дальше пытаться говорить самостоятельно.
— Тебе принести твои украшения?
Лицо Лунетты перекосило. Ну, или она хотела скорчить недовольное лицо, но вышло не очень. Но это точно было что-то вроде раздражения. Вэриан почти сразу поднялся, но вернулся, не прошло и минуты.
Он осторожно защёлкнул серьги на одном ухе, где остались незатянувшиеся проколы. Надел кулон на шею, приподняв чужую голову. Бесценные побрякушки вернулись на своё место. Как ни посмотри, а теперь она даже выглядеть лучше стала.
Конечно, Вэриан врёт сам себе, пытаясь себя убедить, что не всё так плохо. Он видел её до, и видит сейчас. Разумеется, картина ужасающая, но что, ему теперь плакать что ли?
Силия, Змей.
Лунетта надеялась, что даже с истощением маны, они её услышат. В момент призыва они хапнули маны лет на десять вперёд. У них не было недостатка в ней, если только они не разбрасывались мощными заклинаниями.
На кровати из воздуха материализовалась девушка, которая, расставив руки на уровне чужой головы, в шоке уставилась на Лунетту. Она изучала взглядом её лицо совсем недолго, словно до сих пор не могла поверить. Взгляд бегал от лица к телу и обратно. Не сказать, чтобы в текущем положении ей удавалось рассмотреть всё, но даже так, она видела это измученное выражение.
Её глаза вдруг заблестели. Лунетта, испугавшись, что придётся успокаивать ещё и её, тут же громко завопила про себя.
Хотя бы ты не реви!
— Как же я могу... — Силия едва держалась. Она нависала над Лунеттой с глазами, полными слёз. Пара капель всё же приземлилась на чужое лицо. Одна впиталась в припарку на щеке, вторая стекла к уху.
Мне нужно, чтобы кто-то говорил вместо меня. Я не могу.
На глазах девушки стало ещё больше слёз. Лунетта закрыла глаза.
Если будешь реветь — я запру тебя в серьге. Где Змей?
— Он здесь, — Силия села. Она уселась на чужих ногах, повернувшись в сторону парня в плаще. Он, несмотря на длинный капюшон, прикрывал лицо рукой.
Эй, неужто ты тоже ревёшь?
Лунетта бы рожу скорчила, да только сил нет. Она могла только безучастно наблюдать и мысленно ругать их.
Да ты даже не говорил со мной ни разу по-человечески, с хрена ли ты там рыдаешь?!
Она была возмущена. Вэриан, глядя на эту немую сцену, не мог найти слов.
— Знаешь, я предпочту знать, о чём она думает. Я, конечно, и без этого догадываюсь, но всё же, — Вэриан потёр виски. У него голова разболелась от происходящего.
— Она сказала...
Это не переводи!
— ...Не говорить, — закончила Силия. Вэриан покосился на Лунетту. Перевёл взгляд на ребёнка.
— Так что с этим? — он показал на мальчишку пальцем.
Пусть живёт у меня дома. Раз увязался. Я что, гнать его буду?
— Говорит, что хочет оставить его у себя дома.
— Тебе своих мало, ты ещё одного тащишь? — Вэриан ожидал такого, но услышать это воочию всё равно странно. — Это шестой. Или я ещё о ком-то не знаю?
Какая разница? Если ему нужна помощь и у него нет дома — пусть у меня живёт. Мирт был нахлебником лет сто, может, двести, и ничего.
Силия, не знающая, как это передать, открывала и закрывала рот, пока не смогла сформулировать фразу.
— Она сказала, что не против.
Отличные навыки перевода, ничего не скажешь.
Звучало как-то... Раздражённо? Силия умоляюще смотрела на Лунетту. Она не была готова взять на себя роль переводчика, и это первый раз, когда ей приходится доносить до кого-то чужие мысли, а не собственные.
Пока пусть остаётся здесь. Так что там с тем, из-за кого я якобы попала в рабство?
Силия недоумевала. Повторила слово в слово.
Вэриан даже дышать перестал. Казалось, он не был уверен, стоит ли ему говорить об этом.
Да что за аура таинственности?!
— Она... негодует.
— Я понимаю, — Вэриан всё ещё ничего не говорил. Он с задумчивым видом оставался на своём месте. — Ты сама скоро поймёшь. Я не уверен, что могу говорить об этом.
Да ты издеваешься? Почему это я должна ждать, пока что-то пойму?
Недовольного взгляда было достаточно. Силия не успела ничего перевести, когда Вэриан ответил ей.
— Я не могу сказать. И всё. Думай что хочешь.
Что хочешь? Ты сам напросился! Ты, выродок, хоть знаешь, сколько я торчала в этой ебучей пещере?!
Силия открыла рот, но когда услышала окончание фразы, её снова пробило на слёзы.
Да прекрати реветь! Я не стою того, чтобы вы тут все в три ручья рыдали!
— Ты не обрадуешься, — заговорил уже Змей. Он, похоже, уже знал, кто в этом замешан, в отличие от Силии.
Конечно я не обрадуюсь! Я проторчала херову тучу времени, не понимая, что происходит! Из-за одного идиота! Я уже не рада!
— Это, конечно, не хуже, но легче тебе от знания не станет, — Змей упрямо стоял на своём. Лунетта, слыша его, сбилась с мысли.
Голос знакомый. Я тебя знаю?
Змей заткнулся.
Лунетта копалась в воспоминаниях.
Это точно кто-то знакомый. Я слышала его много раз.
Удивительно, что даже после того, как разум Лунетты длительное время подвергался контролю, она так быстро вернула способность нормально мыслить и даже была готова покопаться в воспоминаниях.
Точно ведь не Гиль. И не Микаэль, этот более писклявый. Вроде бы.
Змей скривился от одного упоминания. Лунетта не смотрела на него, да и не могла видеть его лица из-за всё ещё не фокусирующегося зрения.
Нет, Вэриан здесь. Он не умер. Кто-то, кто умер... Так, чтобы не попасть на перерождение... Может, нарушил цикл? Нет, не упокоился с миром? Кто настолько накосячил?
Силия не понимала. У неё не было обмена воспоминаниями с этим фамильяром, хотя, технически, он должен был произойти.
Лунетта тоже зацепилась за это.
Я не получила твои воспоминания. Может, дело в том, что они были общими? Ты же не Микаэль? Голос другой.
Силия видела, как искажается лицо парня. Даже капюшон не мог скрыть этого. Он, кажется, боялся, что его поймают. Вэриан, глядя на эту сцену, устало вздохнул.
— Луна, тебе нужно поесть. А лучше сперва сесть.
Да как я тебе сяду! У меня пальцы не двигаются, не то что задница!
— Она не может сама, — Силия повернулась к алхимику лицом.
— Ещё бы. Ты сидишь на ней.
— Нет, дело... — уже начала девушка, но заметив своё положение, побледнела. Она быстро спрыгнула с постели и встала у изголовья. Лунетта готова поклясться, что та хотела встать на колени. — Прости.
Успокойся, я всё равно ног не чувствую.
Глаза Силии снова заблестели.
Блять.
Лунетта правда не была разборчива в словах. Особенно в мыслях. Она почти всегда говорила, что думала, и сейчас это не было исключением.
Решив, что уж лучше Силия будет дальше переводить, она продолжила усердно думать.
Скажи ему, что я не смогу поесть.
— Она не может есть, — тут же передала девушка. Вэриан окинул Лунетту взглядом.
— Почему?
Ты не видишь, что ли? Я даже ртом не могу пошевелить, и только поэтому требовала позвать моих фамильяров, которые, в отличии от вас, идиотов, мысли читать умеют.
— Она не может двигаться. Вообще. Даже ртом, — Силия пыталась. Правда. Удавалось с трудом. Лунетта была рада и этому. Не слово в слово, конечно, и без той интонации, с которой она думала, но лучше, чем ничего.
— Так можно ж бульончики залить. Их жевать не надо.
Сам жри свой суп.
— Она не хочет.
— Да кто её спрашивает? — Вэриан вскинул брови. — Если она помрёт тут от истощения — меня её старший сын лично убьёт. За компанию.
Да не подохла ведь, хотя не ела с тех пор, как в рабстве очутилась! Без воды и еды жила, и ничего!
Силия, с глазами, полными слёз, схватила Вэриана за руки, несмотря на то, что её трясло от одного его вида.
— Неси сюда быстрее.
Это не то, что я хотела сказать!
Силия действовала на своё усмотрение. Лунетта не могла поверить, что её переводчик от неё вот так отвернулся.
Видимо, придётся терпеть.
Как только вернётся способность говорить, она точно скажет всё, что о них думает. Обязательно.