XXXVI: Глубины
Проснуться от возни странно. Ещё страннее сам факт пробуждения и слабого осознания того, что она не на каменному полу и не продолжает бессознательно что-то копать.
Запах ужасный. Это от неё так несёт?
Разлепив глаза, Лунетта смотрит на потолок.
О.
И никакой реакции. Сперва ей кажется, что она спит. Или, к примеру, наконец умерла. Судя по тому, что у неё наконец есть способность смотреть на что-то и мало-мальски думать — она наконец попала на тот свет, в противном случае она бы до сих пор копала что-то. Только вот для рая или ада тут очень уж мрачно и шумно.
Что-то шуршит рядом.
— Я уже сказал, что не знаю.
Голос знакомый. Лунетта пару раз рассеянно моргает. Её пальцы дрожат при попытке напрячься, но она не может пошевелиться.
И всё-таки, воняет настолько отвратительно, словно что-то сдохло.
— Тётенька не двигается. Когда вы снимите эту штуку?
— Я же, блять, сказал, что не знаю! — маг с силой впечатывает ладонь с пером в пальцах в записную книжку, где набрасывает круг для деактивации. Он смотрит на сжавшегося ребёнка, держащегося за лысый хвост Лунетты. — Господи, если бы я мог избавиться от этого придурка... Но этот маменькин сынок настоял, чтобы он оставался, если хочет.
Лунетта издаёт звук, больше напоминающий резкий, задыхающийся выдох с последующей невозможностью сделать вдох. За ночь её дыхание прерывалось много раз, и каждый раз Мирт в панике трясся, вынуждая и алхимика рядом с собой сходить с ума.
Сейчас его не было рядом — Зен с облегчением подумал об этом всего на секунду, но тогда же раздался хлопок входной двери. А, разумеется он слышал, он ведь в соседнем помещении. И напряжён настолько, что слышит любой вдох из этой комнаты.
Его фамильяр лениво выползает из-за его спины. Он, с явно измотанным видом, хватает его за плечо в очередной раз за ночь и утро.
— Ты не можешь успокоиться? Из-за тебя я не могу даже пить, не то что есть. У меня все внутренности выкручивает, — Вэриан корчится. Он привык не ограничивать себя в пище, в которой, в целом, не нуждается, но из-за Мирта он не может и кусок в рот взять. От вида еды его почти выворачивает наизнанку. И сам Мирт тоже ни к чему не притрагивается. После того как его принудительно запихали обратно в кабинет и он убрался там, то бездумно пялился на бумаги. Проще было перепоручить работу Вэриану, но он тоже не может сосредоточиться, потому что ощущение паники, внезапно сваливающееся на него как снег на голову, сковывает и действия, и мысли.
Требовать отгул бессмысленно. Работу поручить некому — кроме Мирта и его фамильяра, никто не имеет доступа к бумагам, которыми занимается глава. Как вишенка на торте — из-за зачарования, никто не увидит текст. У них просто нет выбора, потому что все документы, присланные от Короля, строго конфиденциальны.
Мирт смотрит на Лунетту, и она, кажется, тоже смотрит в его сторону. Зен только сейчас замечает, что она не спит. Но судя по выражению на её лице, она точно думает, о том, что лучше бы её здесь не было, и она померла далеко отсюда.
О, он не так уж неправ.
Надо... А.
Не надо. По крайней мере, механическая мысль о том, что надо копать дальше, обрывается. Напряжённые пальцы расслабляются.
Мальчишка, который навязался с ней, забирается на кровать, но его за ворот оттаскивает Архонт с раздражённым лицом.
— Сколько ещё раз мне нужно тебе сказать, чтобы ты не лез сюда?!
Он говорит на другом языке, но звучит угрожающе. Лунетта точно понимает его. Она едва находит силы снова напрячь руку, чтобы сдвинуть её и положить на себя. Протянуть выше. До горла.
Пальцы нащупывают металл. Зен перехватывает её за запястье, и его собственное запястье хватает уже Мирт, вцепившийся с явным намерением сломать его. Вэриан тоже хватает Мирта на руку. Эта цепочка заставляет Лунетту рассеянно смотреть на знакомые, расплывающиеся перед глазами лица. Черты узнаваемые, но странные.
— Вы, ребята, совсем с ума посходили? — Зен корчит рожу страшнее предыдущей. Мирт разжимает пальцы, рассеянно глядя на след от когтей на чужой руке. Вэриан правда хочет выгнать его куда подальше, но раз Лунетта открыла глаза — ближайший час он с места не сдвинется.
Зен раздражённо выдыхает.
— Если вы все не выйдете, я не смогу написать заклинание. Мне нужна тишина. Или ты так и хочешь, чтобы она валялась без маны, словно овощ? — Зен ругается на Мирта и тот, уязвлённый, разворачивается, чтобы уйти. Вэриан, внутренности которого выворачивает от чужого чувства вины, с кривой улыбкой бросает слова благодарности и спешно выходит с парнем, закрывая за собой дверь.
Зен трёт переносицу. Ребёнок рядом с ним сидит на полу. Он держится за кончик хвоста, смотря прямо перед собой. Успокоился. Наконец-то.
Маг бросает взгляд на Лунетту.
— Как тебя угораздило?
Уголки её губ на мгновение дёргаются. Она снова резко выдыхает. Из соседней комнаты доносится грохот, и Зен слышит нецензурный вопль Вэриана на весь кабинет.
Она двигает губами. Зен пытается понять, на каком языке она говорит. Или пытается говорить.
«При-ду-рок».
По слогам. Зен бросает взгляд в сторону стены, за которой шумит её детище вместе с помощником, а потом показывает пальцем на себя.
— Я?
Она пару раз моргает, смотрит на потолок. Снова открывает пересохший рот. Губы трескаются, пока она беззвучно шевелит ими.
«Ты».
Зен закатывает глаза, вернувшись к написанию заклинания для деактивации ошейника.
— И это твоя благодарность? Тебя хотят спасти, а ты идиотом меня зовёшь.
Он снова смотрит на неё. Она снова говорит, на своём родном языке.
«Лучше убить».
У Зена не находится ответа. Он понимает, что, если судить по её внешнему виду, она проживала не лучший свой момент в жизни, но она быстро придёт в норму, когда деактивируют ошейник.
— Верма злилась и требовала, чтобы я заключил с ней контракт. Хотела выйти из башни, призвать богиню и всё в таком духе. Кричала, что ты любимица ведьмы. Иронично, учитывая, что никакая богиня тебя не спасла, — Зен ворчал под нос. Лунетта слушала его, но осознание приходило медленно. Она плохо понимала происходящее, ей с трудом давалась любая речь, а голоса не было вовсе. Даже губы едва шевелились.
Ещё и больно. Это впервые, когда она так хорошо ощущает боль по всему телу.
— Я почти согласился тогда. Но после того как она сказала, что это может меня убить, пришлось отказаться. С тех пор мы не виделись. Она точно обиделась. Обозвала меня сволочью, которая трясётся только за свою шкуру.
Лунетта едва нашла силы снова пошевелить губами.
«Заткнись».
О, это было вполне похоже на неё. Зен сдался. Говорить с ней в таком состоянии и правда не стоит. Загружать едва работающий мозг... Чем он думал, продолжая вот так болтать?
Час, два... Тишина давила. Лунетта просто лежала с закрытыми глазами, так что Зен уже подумал, что она снова заснула. Он как раз заканчивал. На самом деле, это впервые, когда он с утра до обеда просидел над каким-то зачарованием, а точнее, над кругом отмены для него.
Впрочем, даже после его применения, ничего особо не поменялось. Точнее поменялось, но увиденное его не обрадовало.
— Следовало догадаться.
Парень отложил то, в чём писал, потёр виски.
— Многослойное зачарование. Как много у него уровней? Лавьен, — он воззвал к фамильяру, оставшемуся в ответе за башню. Она почти мгновенно телепортировалась.
Это было впервые, когда она видела Лунетту в её истинной форме, поэтому первые несколько минут она молча пялилась на неё, забыв, что должна сказать. У неё явно на мгновение отключился мозг при виде того, над кем согнулся её хозяин. Это нельзя было даже с натяжкой назвать человеком. Её призвали ради помощи, и она точно слышала мысленную просьбу Зена, передавшуюся ей благодаря их связи, но мысли разом покинули её, стоило зацепиться взглядом за тело. Именно тело, потому что оно не выглядит живым. Даже ощущается каким-то пустым, будто бездушным.
Зен вздохнул. Он мог понять шок фамильяра при виде сильно израненного человека. Прежде Лавьен не покидала башню, и ей не доводилось видеть действительно изуродованных и израненных людей. Во время распрей в башне она и вовсе всегда отсиживалась где-то подальше, поскольку фамильяров старались не ввязывать в конфликты. Единственный случай, когда она увидела смерть, произошёл с предыдущим главой башни, и его смерть была на руках Зена. Тот, в свою очередь, даже не особенно удивился новой встрече с фамильяром, против которого уже сражался. Однако они оба всё понимали — так сложились обстоятельства, что сперва им пришлось оказаться по разные стороны, а теперь идти по одному пути.
— Посмотри, сколько слоёв заклинаний на ошейнике.
Он повторил просьбу. Заторможенно, девушка пошевелилась, протянула руку над ошейником и коснулась его.
— Восемь.
— Девять, включая уже снятое.
Неутешительно. Он потратил всё утро вплоть до обеда, чтобы расшифровать только поверхностный слой.
— Возвращайся в башню. Мне придётся попросить этих ребят заняться её ранами, потому что на деактивацию уйдёт больше времени, чем я думал.
— Просить не придётся! — донеслось из соседней комнаты.
А, ну да. Отсюда же всё слышно. Точнее, эта злосчастная ящерица намеренно прислушивается. Он способен расслышать каждый вдох, даже бесшумный, на что Зен рассчитывал, думая, что он не услышит то, о чём он болтает с Лавьен?
Мирт уже на пороге. Вместе с уставшим фамильяром.
Едва его заметив, Лавьен скривилась. Она, изменившись в лице, телепортировалась обратно в башню, даже словом не обмолвившись.
Вэриан за всё время их сотрудничества получал от неё кучу презрительных взглядов. Не в новинку. Обидно было первые дня два, потом уже стало плевать.
— Нужен кто-то, кто займётся её ранами, — повторил маг. — Расшифровка затянется. Её нужно помыть и обработать её раны. Наручники на руках и ногах не снимутся, пока не снимем ошейник.
— Насколько хорошей идеей будет звать её фамильяров? — Вэриан покосился на Лунетту. Если Силия увидит её в таком состоянии — с ума сойдёт. Сейчас она со Змеем занимается поручениями Мирта, поэтому никто из них не в курсе о её возвращении.
Судя по тому, что он уже успел увидеть — звать фамильяров очень хреновая затея. Зен её не поддержал.
— Если хочешь, чтобы она рассыпалась в тот же момент, когда её увидит — милости прошу, — едко отметил маг. Вэриан пожал плечами.
— Как насчёт Лэйлин?
— На задании, — рассеянно, словно находился не здесь, отрезал Мирт. Для главы гильдии, вёл он себя сейчас крайне неуместно, но его шок ещё никуда не делся, так что Вэриан вынужден помогать ему даже в самых простых вещах.
— Ещё варианты? — Вэриан не знал, кого позвать. — Йенна?
— Та птичка? Её приступ не хватит? — Архонт нахмурился, размышляя, насколько хороша эта затея. Она сейчас в столице и отказалась покидать её после пропажи матери. Только пару раз король вынуждал отправиться её с делегацией, но это сработало буквально дважды, а после этого она засела в какой-то гостинице, и носа оттуда не высовывает, изредка посещая гильдию с немым вопросом.
— Есть ещё варианты? — у Вэриана правда больше не имелось никаких идей. Знал ли он других девушек? Кого-то из тех, кто не будет шокирован видом Лунетты. Едва ли. Они все будут в ужасе. Любой человек будет в ужасе, увидев лысое нечто, больше похожее на живой скелет, обтянутый кожей. Он сам её едва узнал.
— Ей станет хуже, если около неё будет рыдать дочь, — Зен скрестил на груди руки. — Её старший сын учился в храме и закончил программу башни. Он не сможет?
— Он не девушка. И он тоже её ребёнок. К твоему сведению, он привязан к ней даже больше этого, — небрежно показав на Мирта, заявил Вэриан. — Я могу попробовать позвать тётушку из соседней лавки с травами и зельями. Она целитель. Иногда покупала у Луны травы. Она не так давно заходила, спрашивала, куда она подевалась.
— Зови её, — Зен согласился, не раздумывая слишком долго. Во всяком случае, предложенная женщина была единственным вариантом, не входящим в категорию родственников, пусть и не кровных. Даже если фактически никто из них кровью связан не был, у них были более крепкие узы, чем у некоторых семей. Зен мог только завидовать тому, как легко Лунетте удалось настолько привязать к себе этих детишек.
Прошло совсем немного времени, прежде чем Вэриан вернулся в гильдию вместе с вполне молодой леди. Она не выглядела как «тётушка». Впрочем, увидев её длинные уши и хвост за спиной, Зен быстро определил, что понятие внешности в этом случае весьма обманчиво. Она могла не выглядеть пожилой, но это не значило, что ей не могло перевалить за вторую сотню лет или того больше.
Она казалась молодой. Лет двадцать, не больше. Статная, в платье, подчёркивающем все достоинства её фигуры, с убранными в сложную прическу волосами, где виднелись седые пряди.
— Ох, дорогая, как же так? — она прикрыла рот ладонью, глядя на девушку на постели.
— Справишься? — Вэриан обращался к ней так, словно она была его старой подругой. Взглянув на него, она скривилась.
— За кого ты меня принимаешь? Конечно справлюсь. Здесь ванна найдётся? И принеси мне трав с тряпками из лавки. Сам разберёшься, — девушка отмахивалась от Вэриана, словно от назойливой мухи. Он развернулся и покинул комнату, бросив напоследок фразу о том, что ванны в гильдии нет.
Мирт прямо в комнате создал ледяную конструкцию. Вэриан знал, что он так сделает, поэтому не стал предлагать другие варианты.
Девушка озадаченно посмотрела на нетающий лёд в форме привычной ванны, но больше. Эта штуковина занимала почти всю свободную площадь комнаты, больше напоминая бассейн. И внутри уже была вода.
Мирт вышел. Зен тоже предпочёл не задерживаться, схватив за шкирку, словно котёнка, ребёнка. Он до последнего сопротивлялся, но его просто выволокли из комнаты и закрыли дверь.
— Что ж, — девушка опустила в воду руку, чтобы проверить температуру. Не горячая, но и не холодая.
Быстро вернулся Вэриан, держа в руках плетёную корзинку, наполненную зельями, травами и бинтами.
— У неё крыло сломано. Оно срослось неправильно. Придётся снова ломать и накладывать повязки, — девушка показала пальцем на нижнее лысое крыло, неестественно согнутое и выглядящее нефункциональным.
— Если я сломаю его, меня повесят здесь же, — Вэриан скривился. Он догадывался, что Мирт в соседнем помещении может слышать их. Странно, что он ещё не ворвался сюда с протестом.
— Потом будет хуже. Если эта штука на её шее делает её тело уязвимым настолько, что кости возможно сломать, то это единственный шанс поправить. Потом, само по себе, оно не придёт в норму. Она не взлетит.
В голове Вэриана на мгновение пронёсся чужой голос.
«Ломай».
Парень со сложным лицом кивнул.
— Что нужно сделать?
— Подожди, пока я её отмою, потом позову.
Вэриан молча покинул комнату, оставив леди в своё удовольствие заниматься поручением. Девушка, закатав юбку и рукава повыше, встала перед постелью. Лунетта открыла глаза, бросила на неё взгляд.
— О, ты не спишь. Я тебя помою.
Лунетта закрыла глаза обратно. Встать она всё равно не могла.
Она в целом не находила сил управлять телом. Поэтому она не сопротивлялась даже когда девушка неудачно нажала пальцами на не затянувшуюся рану на спине. Она ногтями цепляла гнойники.
Стоило посадить Лунетту в воду, как та сразу потемнела.
— Помнишь меня? — она забралась в импровизированный бассейн, потянулась к корзинке и достала оттуда ножницы. Она обрезала то, что осталось от платья и повесила тряпки на край ванны.
Лунетта особо не реагировала. Она только открывала и закрывала глаза, пока девушка напротив поливала её водой из небольшого ковшика, который в корзинке притащил Вэриан.
Предположив, что после пережитого Лунетта просто забыла, она решила представиться заново.
— Нóра. Торговка зельями, конкурентка твоего друга-алхимика.
Лунетта в курсе. Они виделись каждый раз, когда она посещала столицу с корзинкой с травами.
— Я срежу нагноения. Будет больно.
Сказать проще, чем сделать. Эти жёлто-сиреневые раны были по всему её телу, и на обработку уйдёт много времени. Она, конечно, закрыла лавку, повесив табличку, что сегодня её можно не ждать, но даже так, она не рассчитывала, что проведёт этот день так. Она впервые видела настолько жуткие воспаления. С них до сих пор что-то подтекало. Придётся менять постельное бельё, на котором она лежала.
Нора сидела напротив по талию в воде на чужих ногах, забыв о том, что пачкает платье и мочит юбку. Она сосредоточенно вырезала куски плоти, отбрасывая их в сторону. К её удивлению, девочка, которую наживую кромсали, даже лишний раз не вздрагивала, хотя маленький, тонкий нож входил глубоко под кожу, снимая живой слой.
Нора могла лишь с жалостью думать про себя о том, что такое маленькое тело будет покрыто сотней шрамов. Словно жуткое напоминание о пережитом. Даже она на мгновение допустила мысль о том, что лучше этой девочке было просто сгинуть там, а не терпеть все эти издевательства и цепляться за жизнь, терпя лечение не самыми лучшими методами.
Но магия здесь не поможет. Одного взгляда на артефакт на её шее достаточно, чтобы понять, что блокируется как её собственная магия, так и сторонняя. Возможно, только поэтому она всё ещё была в таком состоянии.
Лунетта чувствовала боль, и только поэтому она не могла отключиться. Она сидела, прислонившись к стенке за собой, опустив голову, и чувствовала, как жжётся место соприкосновения с ножом. Они все жгутся. Так сильно, что она снова и снова возвращается в момент, когда её таскали за волосы или били кнутом.
— Потерпи ещё. Мне нужно, чтобы ты повернулась спиной.
И снова. Ещё дольше. На спине язв больше, и Нора всё не заканчивает ковыряться, выливая дозированно капли зелья на каждую кровоточащую рану. Ей уже почудилось, что это никогда не закончится, но девушка в какой-то момент принялась обтирать её чем-то вроде тряпки. Она с головной болью подумала о том, что вода слишком грязная, чтобы продолжать.
— Эй, можешь поменять воду?! — она крикнула так, чтобы её услышали. В этом не было необходимости — даже если бы она говорила шёпотом, Мирт, скорее всего, расслышал бы.
За мгновение вода исчезла, и с шумом появилась новая, забрызгав Нору. Она, вся вымокшая, скривила лицо. Её причёска и макияж были испорчены.
Это было не то, о чём следовало думать, поэтому она, вздохнув, вернулась к помывке девочки. Во всяком случае, несмотря на многочисленные кровоточащие раны, гноя не было. Оставалось только умыть лицо, помыть голову, и заняться припарками.
Лунетта, по её мнению, отлично держалась, даже когда ей на голову выливали воду, блокируя воздух. Она едва дышала, но не помирала.
Нора даже успела подумать о том, что она бессмертная, раз продолжает терпеть и всё ещё находится в сознании даже после того, как ей наживую вырезали гнойники.
Умытую девочку Нора с горем пополам сажает на заранее подготовленное кресло, где ранее сидел Зен. Она положила туда тряпочек, но они всё равно все промокли вместе с подушкой, так что это не сильно помогло.
Возня с припарками длилась не один час. Дольше копалась только с лапами, не зная, как их обмотать, поскольку это впервые, когда ей приходится лечить нечто, очень напоминающее лапы ящерицы.
Ночнушка, которую ей притащил Вэриан, находилась где-то на дне уже опустевшей корзинки. Почти всё принесённое в ней уже оказалось разбросано вокруг ванны.
Крылья мешали. Нора не знала, с какой стороны подступиться, чтобы надеть это, но увидела, что сзади и на плечах есть шнуровка, и она надевается, видимо, через ноги, а не голову. Теперь проблема была в массивном хвосте. Его тоже нужно было пропустить вместе с ногами, и пока она копошилась, успела вся вспотеть.
Тем не менее, ей удалось одеть Лунетту. Довольная проделанной работой, она убрала ещё сырые волосы с чужого лица.
Девочка безучастно смотрела прямо перед собой. К её щеке, лбу и вискам были прилеплены припарки.
— Эй, иди сюда, нужна помощь с крылом. И кто-нибудь, поменяйте постельное бельё. И ванной займитесь!
Нора бросила взгляд на стенку, за которой должен был находиться Мирт с Вэрианом. Оба в итоге прошли в комнату. Вэриан — к Норе, а Мирт — к ванне. Он парой взмахов руки убрал ванну, а потом прошёл к постели, принявшись собирать в кучу постельное бельё. Он старался даже не смотреть на девушку в кресле.
— Ну, теперь хоть выглядит как человек. Нет, вру, не похожа на человека, — Вэриан с облегчением смотрел на обработанные раны. Даже если бинты имели зеленовато-красный оттенок, это было всяко лучше, чем то, что было до. Сейчас, во всяком случае, она не выглядела так, словно вот-вот расстанется с жизнью. Впрочем, из-за ничего не выражающего лица она казалась слишком равнодушной. Не сказать, чтобы она восстановилась. По крайней мере, даже если она выглядит гораздо лучше, она всё ещё не может говорить и самостоятельно двигаться.
— Ломай давай, чего встал? — Нора показала пальцем на крыло. В её руках уже были подготовлены бинты и палка, которую она собиралась примотать к нему.
— Подожди, пока он уйдёт, — Вэриан почти взмолился. Ему не хватало ещё, чтобы Мирт смотрел, как его матушке крылья ломают. Пусть он и дал разрешение, но точно не захочет смотреть на процесс. Нора мрачно покосилась на алхимика, потом на парня, бестолково комкающего бельё.
— А ну выметайся! Нечего процессу мешать! Кыш! — она выпрямилась, и несмотря на свой весьма нелепый вид из-за потёкшей косметики и испорченной причёски, казалась устрашающей. Мирт рассеянно ушёл, прихватив бельё. Вэриан проводил его взглядом. У него ведь желудок ходуном ходил.
— Если меня вывернет, не удивляйся, — предупредил парень. Девушка одарила его недовольным взглядом.
— Ты разве не дух? Ты ж жрёшь просто из прихоти.
— Тётушка, всё сложнее. Я фамильяр того парня, и разделяю его эмоции. И прямо сейчас ты собираешься сломать крыло его матери. Как ты думаешь, будет ли он в порядке?
Нора думала не дольше секунды.
— Так мы ж её лечим.
— Это всё равно, что твоя дочь выпила бы яд, чтобы исцелиться.
— Так это ж для того, чтобы исцелиться.
Вэриан сдался. Видимо, Нора просто непробиваемая.
— Господи, развели тут трагедию! Она ж не помрёт от того, что ей крыло сломают! — девушка скривилась, хлопнула Вэриана по спине палкой, которую держала. — Ускоряйся!
На самом деле, ему и самому не хотелось этого делать. Дело не только в Мирте, но и просто в том, что вредить Лунетте, которую он знал ещё до того, как начал новую жизнь в качестве весьма сомнительной формы жизни... У него не поднималась рука. Но это было необходимо. По крайней мере, Мирт точно не сможет этого сделать. А Норе не хватит сил сломать крыло.
В момент хруста что-то ещё зашумело. Вэриан почти мгновенно согнулся пополам. Нора скривилась, увидев содержимое чужого желудка воочию. Это не то зрелище, которая она хотела бы наблюдать после оказанной помощи.
Парень, схватившись за край постели, второй держался за живот. Право-слово, его впервые настолько сильно выворачивает. За всю его жизнь он ни разу не ощущал себя настолько дерьмово, даже после того как Мирт рассёк ему грудь когтями.
— Фу. Уберёшь это сам, — Нора осталась стоять на месте, перематывая крыло. Она с ничего не выражающим лицом перевела взгляд на девочку, лишь на секунду содрогнувшуюся в момент хруста.
Из-за того, что она не могла даже голову на плечах удержать, её подбородок упирался в грудь, а взгляд неизбежно был направлен на парня. Она смотрела на алхимика, с бледным лицом согнувшегося на коленях у её лап. Он выглядел жалко для того, кто только что собственными руками переломил неправильно сросшуюся кость.
Он даже встать не был в состоянии.
Лунетта осознавала ситуацию лишь частично. Задним умом, поскольку многие слова не достигали её сознания, и она слышала обрывчатые знакомые фразы, не сразу связывая их с вложенным в них смыслом. Размытая картинка не способствовала пониманию. Проблески сознания затухали. Эти редкие, яркие вспышки, оставались лишь вспышками. Возможно, дело в бессилии или ошейнике.
Вэриан едва нашёл силы поднять себя с пола. Он, скривившись, использовал заклинание, чтобы избавиться от того, чем его только что вывернуло.
Интересно, чем занимался Мирт, учитывая, что даже Вэриану поплохело мгновенно.
— Я пойду проверю его.
— Себя проверь. Выглядишь как смерть, — Нора цокнула. Вэриан ответил ей кривой улыбкой, больше напоминающей оскал.
С ним самим в любом случае ничего не будет, а вот если Мирт загнётся — будут проблемы.
А ещё он не принёс замену постельному белью, так что этим тоже нужно заняться.
Нора осталась с Лунеттой наедине. Поскольку с крылом она закончила и зафиксировала его, теперь нужды переживать не было. Во всяком случае, она обработала все раны. Её, конечно, смущали лапы без когтей, которые, очевидно, когда-то у девочки были, но она не могла взять и создать новые, вставив заместо предыдущих.
— Посиди тут.
Будто она могла куда-то уйти.
Нора вышла. Вроде бы, за сменным бельём, потому что чтобы положить Лунетту на постель, оно было попросту необходимо.
До неё отдалённо доносилась какая-то ругань.
Потом девушка вернулась с охапкой тряпок, бросила их на кровать и принялась наводить свои порядки. И перетащила Лунетту на чистое бельё.
— Наконец-то, — она выдохнула с облегчением, довольная проделанной работой. Поскольку Нора многим ей обязана — плату требовать бессмысленно. То, что она продавала ей за копейки, стоило в десятки и сотни раз дороже. Бизнес Норы был в большом плюсе долгое время благодаря таким подаркам девочки, так что, можно сказать, она до сих пор оставалась у неё в долгу даже после произошедшего.
Оставалось только сдать Лунетту обратно этим впечатлительным детишкам.
Будет славно, если в процессе не станет ещё более шумно, чем было только что.