XXXIV: Глубины
Шумно. Темно. Единственный зрячий глаз едва разбирает, куда нужно идти. Впрочем, не то чтобы ей нужно было видеть — ошейник, обжигающе-ледяным металлом обхвативший горло, контролировал каждое её действие, будь то шаг или взмах руками. Не было нужды смотреть, куда ударит рука — всё строго соответствовало приказу.
Они пленили её, заковав в цепи. Посадили в клетку, потащили за собой в шахты, не посчитав её ценной для продажи. Прицепили к лапам грузы, чтобы точно не убежала, вырывали бесценные перья из крыльев, оставив голую кожу, покрытую воспалениями, гнойниками от грязи и пыли, и чёрной корочкой крови. Спилили рога, оставив два кривых обрубка. Они вырывали когти, используя огромные инструменты, срезали под мясо чешую на лице, руках, ногах и спине, на хвосте, пока от гордой, прекрасной твари не осталось приведение. Бледный след, неузнаваемый даже вблизи.
Лунетта не помнит, сколько торчит здесь. Она могла удержать в памяти только тот день, когда её вели по зелёной траве в тёмные, бесконечные и глубокие пещеры, когда вместо кирки приказали выпустить когти, чтобы не тратить инструменты, и голыми руками выдирать из скал кристаллы.
Не единожды руки оказывались по локоть в крови. Бессознательные действия, выковыривание драгоценных камней и розги за каждую царапину — в какой-то момент сознание просто угасло, абстрагировавшись от происходящего.
У неё не было желания есть, не было желания спать. Воля к побегу угасла с волей к жизни. Она бездумно царапала своды каменных пещер, дорываясь до магических кристаллов, так же, ничего не чувствуя и ни о чём не думая, получала наказание. Когда сломали одно из крыльев, она даже не закричала — вспышка боли угасла так быстро, что она не успела ничего осознать. Проблеск сознания проявился всего на мгновение, но сразу исчез.
Больно?..
Пустой взгляд, направленный на камни в тёмной пещере, прерывистые, слабые вдохи от бесконечной работы. Сколько она здесь? Как долго?
Признаться, время тянется целую вечность, но из-за отсутствия солнца понять невозможно.
Пальцы, кажется, всё ещё саднит, к ним прилипает грязь из-за крови. Её чешуя — то, что осталось — перестала защищать как прежде. То ли больно, то ли просто холодно — не разобрать. Ощущения эти по сути своей схожи — одинаково неприятные, и от них стынет кровь.
— Еду вы отработали. Идите к повару, он даст вам плашки.
Лунетта игнорировала приказ. Может, потому что в глубине души надеялась подохнуть от голода, но сколько бы она ни игнорировала этот приказ — не умирала.
Ошейник требовал продолжать работу, и она всё так же, механически вырывала огрубевшими когтистыми руками, покрытыми язвами, камни из стен. Её даже не звали есть — на самом деле хозяину было плевать, поест она или нет, ведь каждый здесь уже знал, что она способна обходиться и без еды. Она больше напоминала чудовище, нежели существо, близкое к человеку.
— Долго она тут? — кто-то из друзей по несчастью говорил с другими. Он косился на существо, отдалённо напоминающее девочку. Сальные, грязные серые волосы закрывали её лицо, так что было трудно сказать из-за жуткой худобы, была ли она девочкой. Все здесь были одеты примерно в одинаковые лохмотья, так что надетая на ней тряпка так же не являлась показателем.
— Не знаю. Но когда я пришёл, он уже был здесь.
Они смотрели на неё, стоящую на стёртых коленях, и не могли понять, что она из себя представляет.
— У него перестали расти перья и чешуя. Раньше их срезали ножом под мясо. Слава богу, больше нет необходимости видеть это.
— Они у него были? Когда я пришёл, он уже был лысым.
— Были. Уже нет.
На разговоры не было сил и времени. Короткий перекус закончился так же быстро, как и начался, так что, не отрезанные от естественных желаний, они продолжили работать, изредка бросая взгляды на существо, больше напоминающее монстра.
Лунетта продолжала вырывать камни, её руки двигались, будто были частью механизма, не имеющего ни души, ни разума. Каждое движение оставалось автоматическим, и в глубине её сознания не было места для вопросов или размышлений. Она не осознавала, что её тело истощается, а душа угасает. Весь мир вокруг стал серым и безжизненным, а единственным звуком, который она слышала, оставался звук её собственных когтей, скребущих по камню.
Она не могла слышать шёпоты других, не могла чувствовать их взгляды. Лунетта была изолирована, будто существовала в пузыре, где не было ни боли, ни надежды. Время для неё перестало иметь значение; дни и ночи слились в бесконечное повторение, где каждая минута тянулась вечно и мгновение единовременно.
Обрывчатые фразы угасшего сознания появлялись в её мыслях, пускай и ненадолго: собственный, ослабший голос, шепчущий о боли, о бессилии и желании умереть побыстрее.
Бессмысленное продолжение действия — вот, что было действительно важно для тела, исполняющего роль куклы: полная концентрация на бестолковой рабской работе, которую члены гильдии выполняют сообща и получают награду за это. Разумеется, сейчас о награде не шло и речи.
Жалостливые взгляды не достигали её. Она не чувствовала, не слышала ничего, кроме далёкого от себя голоса человека, назвавшегося её новым хозяином. Признаться, такая позиция разозлила бы прежнюю Лунетту, но поскольку сейчас она существовала, оторванная от сознания, казалось, словно её всё устраивало. Даже когда этот человек, назвавшийся хозяином, обращался с ней хуже, чем с мусором.
Вдруг стало шумно. Что-то упало позади. Вспышка боли сразу угасла.
Хвост придавило валуном, что-то начало капать на голову. Люди в пещере паниковали, но Лунетта, не останавливаясь ни на мгновение, продолжала работу.
— Блядство, шахту затапливает! — хозяин, схватив мешок с добытым и какой-то рюкзак, быстро оценил ситуацию взглядом. Беснующиеся безвольные, побросав снаряжение, кинулись к выходу, но были остановлены вооружённой охраной. Копья, направленные на них, не позволяли пройти дальше. — Благо, последнюю поставку забрали. Эй, выводите этих ребят отсюда!
Руки Лунетты дрогнули. Она выпрямилась, повернулась к толпившимся людям и встала рядом с ребёнком, не знающим, что ему делать. Он пришёл совсем недавно, но Лунетта не помнит ничьих лиц, так что для неё не имело значения, кем он был. Она просто услышала приказ выводить людей, и поскольку он был дальше остальных, она подошла именно к нему.
Голоса не было. Слова застряли поперёк горла, когда она немного согнулась, чтобы подтолкнуть ребёнка. Он, дрожа, смотрел на существо, отдалённо напоминающее человека, с лицом, покрытым грязью, гнойниками и кровью, и, увидев пустой взгляд потухшего, серебряного глаза, замер.
Лишённая воли, неспособная говорить и истощённая морально и физически, она вела его к выходу.
— Откуда вообще взялась вода? Я конечно слышал, что в последнее время у нас с делами неважно, но чтоб настолько... — владелец этой небольшой команды рабов озадаченно окинул взглядом валун, который раскололся от удара о хвост Лунетты. На том осталась вмятина, и поскольку не было чешуи, способной защитить её, за ней тянулся кровавый след. Непохоже, чтобы её это беспокоило.
— Господин, сейчас трудное время, — кто-то из охраны, идя впереди и провожая рабов, вздохнул, словно сопереживая. — Кто-то налёг на нас. Коллеги пропадают каждый день.
— Это всё тот гильдейский из столицы на архипелаге, — мужчина скривился, бросил взгляд на девушку, ведущую ребёнка. — Это из-за этой твари. Слышал, её притащили оттуда. Наверняка она какая-то важная шишка. Что ж, теперь её даже родная мать не узнает, так что не имеет значения, встретятся ли нам эти ублюдки.
Лунетта эвакуировалась с остальными. Ребёнок, крепко схватившийся за её два пальца на руке, шёл рядом, прикрытый лысым крылом. Кожа, обтянувшаяся кости, выглядела жутко. Да и в целом, не было бы места, взглянув на которое, появилась бы иная мысль.
— Тётя, — ребёнок сжал пальцы, которые держал. Лунетта безучастно шла дальше, не слушая его. — Тётенька.
Помолчи.
Она перевела взгляд всего на секунду. Этого оказалось достаточно, чтобы ребёнок, поняв, что его услышали, продолжил.
— Куда нас ведут? Почему вода потекла?
Откуда мне знать?
Проблеск сознания появился всего на мгновение. Вместе с ним она почувствовала сильную боль, словно кто-то ударил её по спине металлическим кнутом и сломал кости. Дыхание сбилось, лицо побледнело. Стало трудно идти.
Замедлившись, она поняла, что её ноги едва были способны шевелиться. Как она прошла весь этот путь? Ей вырвали чешую даже на лапах, и их даже не обработали. Они горели, гной вытекал, оставляя след за девушкой на каждом шагу.
Больно.
Лунетта открыла рот, чтобы сделать вдох поглубже, но рёбра сдавило.
А, конечно. Из-за поцарапанного камня её таскали за волосы по всей пещере.
Странно, что она плохо помнит.
— Тётенька, — ребёнок снова позвал её. Лунетта вновь одарила его взглядом, и он сжал её пальцы сильнее. Стало больнее. Она выдернула руку, и её всю трясло. Не было ни единого места, которое не болело бы. — Тётя, — испугавшись, мальчишка сам схватил её. Поняв, что они сильно отстали, он повёл её вперёд сам.
Лунетта не знала, почему. Но догадаться было нетрудно, потому что вода прибывала. Пол подземелья медленно заливало.
Она была здесь, была в других пещерах, но это впервые, когда она видит, чтобы их вот так затапливало.
Это не было похоже на естественный процесс. Разве могут вот так пещеры неожиданно протекать? Они точно могут обвалиться, но... Здесь что-то ещё. Разве сверху была река? Она не может вспомнить.
Сознание угасло. Уставший разум, лишённый воли, потух, оставив девушку безвольно идти за мальчишкой, не чувствуя боли.
Она слышала крики. Точно слышала. Отдалённо, краем уха, стоило ей покинуть пещеру, она услышала их. Услышала приказ защищать рабов, пустить во врагов побольше заклинаний.
Она плохо осознавала что-либо. Яркий свет слепил. Солнце, неожиданно яркое, не оставило ей и шанса увидеть, с кем она сражается. Чьи-то голоса доносились мимо. Они не достигали её.
Хочется спать.
Она двигалась, и глаза слипались. Тело шевелилось само. Ей не нужно было бодрствовать, чтобы следовать приказу.
Что-то ударило по спине. Кажется, её сильно оттолкнуло, и она упала на колени.
Пальцы едва нащупали траву. Мягкую, совсем непохожую на камни. Хрупкую и гибкую. До носа донёсся металлический запах, а до ушей — голос.
— Идиотка! Защищай меня и рабов, а не валяйся без дела!
Она встала. Взгляд зацепился за размытые фигуры впереди. Что-то большое. Огромное. Как она должна против этого сражаться? У неё ни маны, ни сил.
— Чёрт, нужен телепорт. И как назло, маг задерживается!
Хозяин рычал, размахивая металлическим кнутом, больше похожим на цепь с заточенными клиньями.
Ха, я знаю его... Заклинание...
Она, всего на мгновение, улыбнулась. Бледные, высохшие и потрескавшиеся губы растянулись в усмешке, когда она повернулась лицом к мужчине. Он уставился на тварь, больше напоминающую недоразумение. Химеру.
— Сражайся, хер ли ты встала?!
Тело вынудило развернуться. Оно двигалось само по себе, лишённое всяких сил. Сражаться против вооружённых людей и огромных зверей когтями... Стоит признать, её хозяин тот ещё шутник. К тому же, она не могла пошевелиться. Под лапами что-то сияло. Сколько бы она ни пыталась, её тело словно в лёд заморозили.
А, может это и был лёд?
О, может, я наконец подохну?
Улыбка снова против воли полезла на губы.
Она не знает, что происходило дальше, но она точно слышала голоса. Крики, хруст чего-то. Слышала вопящего ребёнка, который был всё ближе, слышала голоса благодарных людей и что-то ещё.
Тело безвольно свалилось на землю. То, что её удерживало, разрушилось или рассеялось. Она так и не поняла, что это было. В любом случае, она рассчитывала на то, что кто-нибудь проткнёт её чем-нибудь в сердце, и ей всё-таки удастся погибнуть. В крайнем случае, она не отказалась бы и от отрубленной головы.
— Тётенька! — ребёнок схватил за плечи, вцепившись в них мёртвой хваткой. Он трясся так, словно умирал сам, но для умирающего в нём была недюжинная сила, раз ему удалось заставить Лунетту разлепить глаза.
Она открыла рот, но из него не донеслось ни звука.
— Тётенька, здесь рыцари. Они помогут. Давай пойдём вместе? Вставай, — он продолжал трясти её, словно от этого зависела его собственная жизнь.
Почему ты не выбрал кого-то менее похожего на чудовище?
Лунетта покачала головой. Впервые, наверное, она сделала что-то по собственной воле. Ошейник утратил силу?
Мальчишка лёг на неё сверху, и кровоточащая рана от удара кнутом жгла с новой силой, придавленная к траве и земле.
— Тётенька, поднимайся. Давай, тётя.
Она почувствовала влагу лишь отдалённо, сквозь вспышки боли. Ребёнок дрожал и плакал на её груди, боясь уходить с другими людьми. Видимо, он даже стражи опасался, и нашёл защиту в твари, которая для защиты, разве что, имела только когти.
— Тётя, — он снова подорвался, схватил её за руку и, встав на ноги, потянул на себя. Она была такой лёгкой, что ему удалось оторвать её верхнюю половину тела от земли, несмотря на то, что он был вдвое меньше. Он опешил. Она была лёгкой. Как она могла сражаться с кем-то? Как она вообще умудрялась отражать атаки тех мечников? Они ведь даже ранили её.
У неё были рассечены грудь и живот. Она даже не заметила этого, но она вся была покрыта кровью. Раны поверхностные, но всё равно кровоточат.
Ребёнок тащил её за руку за собой, пытаясь заставить подняться. Ему удалось только посадить её.
— Двадцать семь? — голоса раздавались вдали. Лунетта едва могла сфокусироваться. Она смотрела перед собой, на заплаканного ребёнка, вцепившегося в оба её запястья. Он не боялся крови, грязи и гнойников. Даже запах гниения его не отталкивал.
— Двадцать девять. Ещё двое там.
— Глава будет не в восторге. В этот раз в шахтах мало людей. Доставим их вместе с преступником?
— Он по уши в работе. Ещё и нападки терпит из-за того, что пришлось установить телепорт на чужой территории. Пусть Хранительница согласилась сотрудничать, она потребовала с Короля кусок земель, чтобы обустроить там себе виллу. Союз успешный, но это были лучшие земли на всём острове. Слышал, там что-то планировали построить помимо виллы.
Лунетта завалилась на бок. Почти. Ребёнок упрямо держал её за руки, не позволяя упасть, даже когда её голова безвольно наклонилась.
— Отправим их в столицу, а дальше что? Король предоставляет беженцам и тем, кого вывезли из страны незаконно, места в городах, но... Что насчёт вон той? Она сопротивлялась. На ней ошейник для контроля, выкрученный на полную мощность. И ребёнок от неё никак не отцепится. Глянь, он даже сейчас тянет её.
— Приведём к главе. У него были те, кто разбирается в артефактах.
Лунетта всё-таки упала. Мальчишка сел на колени рядом, всё ещё держа её за руку.
— Тебе не страшно?
Она пару раз моргнула. Покачала головой. На самом деле, страшно было первые несколько секунд, когда ошейник защёлкнулся на шее. Потом стало пусто. Сразу после осознания, что она не может даже идти по собственной воле, она просто сдалась и пустила всё на самотёк. Потому что воля к сопротивлению была вырвана с корнем. Признаться, она вообще не помнит ничего до этого дня.
— Больно?
Девушка молчала, не двигаясь с места. Ослабленная, она смотрела на ребёнка, чьё лицо казалось ей отдалённо знакомым и чужим одновременно.
Поскольку она не покачала головой, ребёнок догадался, что всё-таки больно. Разумеется, больно. Просто взглянув на неё, это становилось очевидно.
— Эй, встать сможешь? — кто-то из рыцарей, одетых в лёгкие светлые доспехи, подошёл ближе. Он обращался к Лунетте, безвольно валяющейся на земле. Он уже успел увидеть, что ребёнок рядом с ней полон сил, так что его никто не спрашивал.
— Тётенька ранена.
— Я вижу, — он вздохнул, бросил взгляд на других рыцарей, оставшихся с остальными рабами. Тем объясняли, куда их отправят дальше, и что с ними будет. — Тогда, думаю, она не будет против, если я понесу её. Хотя выглядит тяжёлой.
Она казалась крупной из-за хвоста и четырёх крыльев, но поскольку чешуи и перьев не осталось, а сама она отказалась от сна и пищи, будучи истощённой морально, то сильно потеряла в весе. Её мог поднять даже ребёнок. Одно её крыло выглядело странно, словно вывернутое в сторону и обломанное, криво сросшееся.
— Тётенька пойдёт со мной, — ребёнок закрыл Лунетту собой раньше, чем к той успели протянуть руки. Парень в доспехах тяжело вздохнул.
— Тогда ты тоже пойдёшь со мной. Вряд ли ты сможешь нести её на себе. Ты же не хочешь остаться с ней здесь и напрасно умереть?
Он думал, что девочка будет в состоянии встать, но она и правда просто свалилась без сил. Ранее она так легко двигалась, когда ей сказали защищать их, но... Сейчас она больше напоминала труп, нежели человека.
— Если вы меня обманете, я прокляну вас. Моя бабушка — ведьма.
— Слышал, в этой стране ведьм не жалуют, — стражниц насмехался, но кивнул. Во всяком случае, не в его правах разделять рабов или перенаправлять. Он с другими всё равно отправляет их всей группой в Лунный Город. — Мы пойдём все вместе. Можешь не беспокоиться, что вас разделят.
Мальчишка кивнул, но всё равно вцепился в кончик лысого хвоста, когда стражник, удивлённый лёгкостью существа на руках, понёс девушку к остальным.
Лунетта плохо осознавала происходящее. Она чувствовала тёплое человеческое дыхание откуда-то сверху, обжигающий холод металла, прижимающийся к горячим, воспалённым ранам, и крепкую хватку. И голос. Незнакомый, о чём-то отчитывающийся.
Её несли какое-то время. Куда и сколько — сказать сложно, но ослепительно яркий день сменился тёмной ночью. Такой же, какая была глубоко в пещерах, когда тухли факела.
Надеюсь, меня несут не в клетку.
Лунетте было плевать, что с ней сделают — сожгут, убьют, покромсают ради исследования. Она просто надеялась, что она помрёт быстро.
Она прожила неплохую жизнь. У неё было пятеро милых детишек, много друзей и красивый сад. Немало питомцев, огромный запас заклинаний и необъятная мана, которой её наделила сама природа.
Впрочем, надежды не оправдались. Всё той же ночью они прибыли в какое-то негусто населённое место, её занесли с остальными в дом, и они все вместе очутились у каких-то руин.
— Телеги подготовили?
— Провиант тоже здесь.
Стражники перебрасывались репликами. Лунетту усадили куда-то. Протянули небольшую деревянную миску.
— Вода, — стражник, который нёс её всё это время, держал эту миску прямо перед лицом. Ровно так, чтобы Лунетта могла видеть её. Однако поскольку реакции не последовало, он взял её за руку и приложил ту ко дну миски. — Попей.
Впрочем, попытка побудить Лунетту удержать миску успехом не увенчалась — как только парень попытался убрать руку, он почувствовал, что рука девочки тоже безвольно опускается. Она не была в состоянии даже держать её.
Поскольку везти труп в телеге он не хотел, пришлось взять миску самому. Он убрал волосы с чужого лица, и на мгновение опешил.
Перед ним точно была миловидная девочка. Один её глаз выглядел странно. Он думал пару секунд, но сперва надавил на челюсть, чтобы вынудить её открыть рот и влить туда воду.
Та зашипела. Вода забурлила где-то на уровне глотки и изо рта вырвалось облачко пара. Сперва стражник подумал, что это на улице холодно, но он сам едва не сварился в доспехах из-за жаркого лета. Это было странно. Но не страннее вида девочки в целом.
— Эй, ребята, помните, глава, когда мы только начали операцию, требовал уделять особое внимание всем, у кого будет шрам на глазу или необычная внешность?
— Мы таких ему за два года штук сто привели, даже не начинай, — один из стражников отозвался с явным раздражением. — Он каждый раз выглядел, как щенок, когда ему докладывали об этом, но всякий раз, когда выяснялось, что это не тот человек — у него становилось жуткое лицо. Удивлён, что кто-то после таких отчётов вообще выживал.
— Эта девочка может оказаться тем, кого он ищет.
— Брось, да что в ней такого? Погоди, это девочка? Я был уверен, что дрался с мальчиком.
— Нет, это девочка. Выглядит подростком. Лет... четырнадцать? Кто помнит описание ребёнка, которого искал глава?
— Забей, он всё равно будет проверять тех, кого вытащили, так что там всё и выясним.
Разговор прервался. Стражник, оставив Лунетту в телеге, помог подняться внутрь ребёнку, который крутился рядом.
Мальчишка почти мгновенно сел вплотную и схватил Лунетту за руку, боясь, что их, видимо, могут разделить. Для него место, куда их привели, было незнакомо. Конечно, это не впервые — в пещерах он провёл немало времени, и когда его туда вели, всё было так же. Однако всё равно было страшно, даже если в этот раз их вели рыцари, а не странные люди в накидках.
Телеги вскоре тронулись. Лунетта прикрыла глаза всего ненадолго, но её тело бессильно свалилось. Она, стукнувшись головой о пол телеги, осталась лежать. Напротив неё сидели ещё люди. Они могли видеть её лицо, закрытое волосами и ребёнка, прибившегося к ней под бок, словно котёнок. Во всяком случае, они разделяли судьбу, поэтому, несмотря на жуткий вид, твари перед собой они не боялись.
Они просто ждали своей участи. Никто до конца не верил в спасение. И не поверит до тех пор, пока им не скажут, что всё действительно кончилось.