XXX: Выпуск
Ровен сидел на широком кресле, обитым какой-то дорогущей тканью. В кресле напротив сидела Глория, прислонившая ножны к подлокотнику и сушащая волосы полотенцем. Они так и не успели переодеться и оставались вымокшими. Сколько бы Ровен ни думал над применением магии для сушки одежды, он не решился предложить её девушке, потому что, в таком случае, ему следовало сделать это ещё тогда, когда он отдавал ей свой пиджак, в котором та сидела.
Сиерра была убеждена, что Ровен сильно приуменьшил мощность заклинаний. Она настойчиво требовала отдельной демонстрации.
— Да где это видано? Вы что, не почувствовали? Аура! Аура мощнее заклинания! Да он наш оградительный барьер мог запросто снести! Вместе с нами! Как мы можем ставить оценки, не увидев полную мощь?!
— Сиерра, я умоляю, — Эдвард казался уязвлённым и растерянным. Он действительно с мольбой во взгляде смотрел на рогатую леди с копытами, постоянно тыкающую пальцем в направлении Ровена. — Мы не можем просить его выступить повторно, нужно сделать выводы с того, что есть.
— Почему?! — девушка почти орала. Зен, сидя на краю собственного стола, закинув ногу на ногу, со сложным лицом наблюдал за этой перепалкой, пока трое других профессоров стояли отдельно, скрестив на груди руки.
— Потому что в противном случае вся локация будет уничтожена. Это полигон, а не реальное пространство, и каким бы высоким не был коэффициент поглощения, оно не выдержит такой вспышки, — Эдвард пытался объяснить логически, но девушка топнула копытом и ткнула пальцем парню в грудь. Она была на полголовы выше него, так что выглядела вполне угрожающе.
— Мы можем наложить сотню барьеров! Что, они не справятся с силой этого ребёнка?!
— Тишины, — Зен поднял руку, решившись вступить в спор. У него болела голова от громового голоса Сиерры, и он наконец вмешался, чтобы собраться с силами во время этого короткого перерыва.
Сиерра и правда замолчала. Она выжидающе смотрела на парня, а тот в свою очередь бросил взгляд на Глорию и Ровена. Оба сидели в креслах спиной к нему, но лицом к другим преподавателям. Сказанное словно не имело к ним никакого отношения — настолько невыразительными оставались их лица. Ровен, будучи основным виновником этой перепалки, вообще смотрел в другую сторону, будто стена была в сотни раз увлекательнее спектакля кричащей леди.
— Эти дети сильны. Полагаю, ваша общая оценка — удовлетворительно. И вы согласны на выдачу им официального удостоверения о завершении обучения, — Зен смотрел на Сиерру. Она колебалась несколько секунд, но неохотно кивнула, пусть и хотела продолжать настаивать на повторном экзамене. Но раз высказался Архонт, дальше вопить смысла нет. Эдвард тоже кивнул, про себя ликуя, что повторного наблюдения за тем безумием на поле не будет. Ему хватило первых минут демонстрации, чтобы понять, что Ровена он сильно недооценил, но видеть все его навыки он совершенно точно не желает, опасаясь худшего. — Элия? Умбри? Сорас?
Он обращался к другим преподавателям. Они единовременно кивнули.
— Мы не можем не признать их навыки. Этот мальчишка отлично смотрелся бы в подмастерье здесь, в башне, — одна из девушек бросила взгляд на Ровена. Стоя в обтягивающем платье, она могла демонстрировать тонкую талию, широкие бёдра и аккуратную грудь, деликатно прикрытую меховым воротником. У платья был глубокий вырез, но воротник, можно сказать, отлично прикрыл то, что должно быть прикрыто. Её лицо Ровен не мог разглядеть, как и ничьё другое — он потратил слишком много маны, поэтому его возможности сейчас сильно ограничены. У него всё плыло и скакало перед глазами. Ему нужно ещё несколько минут, чтобы прийти в себя после столь изматывающего боя.
— Она дело говорит. И девочка тоже хороша. У неё отличная концентрация ауры, великолепный контроль. И заклинания мощные. Не будь у неё в противниках этот паренёк — она бы уже прикончила кого-нибудь.
Этот голос принадлежал мужчине, упомянутым последним. Он на фоне той леди выглядел просто как перекачанный шкаф. Ровену больше нечего было о нём сказать. Этот парень был вдвое крупнее него. Возможно, он относился к какой-то определённой расе и как-то по-особенному выглядел, но сейчас трудно говорить об этом.
На взгляд Ровена, у этой девочки отличные навыки в ближнем бою, но к магии они никакого отношения не имеют. Она пользовалась мечом, а стихийные, призванные ею чары, сильны, но посредственны. Они были на несколько порядков хуже, чем те, что призывал он. Однако это по-прежнему похвальная оценка с его стороны.
Последней высказалась низкорослая девочка в шляпе с широкими полями и в пышном, коротком платье. Оно было очень похоже на те, которые носила Лунетта, но её лица нельзя было увидеть уже из-за шляпы.
— Они хороши. Думаю, им даже не нужно посещать наши занятия. Контроль, управление и теория магии... Они бы и одного заклинания не использовали, если бы не знали про это. К тому же, контролировать стихийное бедствие довольно сложно, но оно появлялось и исчезало по приказу. Значит, оно было под контролем от начала и до конца.
— Единогласный зачёт, получается, — Зен вздохнул. — Я хотел подготовить бумаги позднее, но Лавьен сильно торопила меня и говорила, что, скорее всего, придётся отпустить вас пораньше после экзамена. Вам прохода не дадут, если задержитесь.
Архонт взял со стола какие-то свёртки бумаг. Напитанная маной бумага казалась Ровену шершавой наощупь и даже немного старой. Скорее всего, её сделали из какого-то определённого состава. Но трудно сказать точно. Тем не менее, Лунетта точно видит зеленоватые оттенки. И в руках у неё вместо одного свёртка сразу два.
— Ваши сертификаты. Дипломы. Не знаю, зовите как хотите. На заголовке просто написано «Свидетельство».
Зен небрежно махнул рукой, словно эти бумаги не имели никакого веса. Обычно, их должны вручать в торжественной обстановке, разве не так? Этот парень слишком упростил систему выпуска. Или дело в том, что Лунетта торопится уйти, и он знает об этом?
— Почему у тебя два? — Глория смотрела на бумаги парня, не понимая, досталось ли тому вдвое больше из-за его очевидной победы.
— А на этом, попрошу преподавателей вернуться к своим занятиям. И ты, Глория, собирай вещи, — Зен не дал парню ответить, разогнав всех присутствующих. Не в силах отказать столь важному человеку, девушка ушла.
В кабинете остался Ровен и Зен. Маг бессильно свалился на кресло, где недавно сидела Глория, предварительно высушив то магией.
— Ты совсем головой не пользуешься? — парень звучал возмущённо, но больше в голосе звучало усталости. Словно непомерный груз всех грехов разом упал на его плечи.
— О чём конкретно речь?
— Ты могла хотя бы попытаться выглядеть как другой человек, — Зен потёр переносицу. — Видимо, ты не подозреваешь, но твоё поведение в бою довольно специфичное. Ты не воспринимаешь противников всерьёз. Она ведь с размаху ударила тебя мечом. Ты цела?
— У меня чешуя, — Ровен постучал по руке в том месте, куда не так давно пришёлся удар Глории. Особенно приметной стала чешуя, прежде отсутствовавшая. Через дыру в рубашке, образовавшуюся после удара, можно было прекрасно видеть, как та переливается в тусклом свете свеч.
Зен бессильно выдохнул. Хотела того Лунетта или нет, он намерен потихоньку возвращать ей долги. Впрочем, из-за услуги с вызовом фамильяров и последующим выяснением того, что Верма их не покидала, он оказался в ещё более плачевном положении, чем был. Долг стал ещё больше.
— У тебя два свидетельства. Одно на имя Ровена, если снова потребуется прикрытие, второе на твоё настоящее.
— Я заметил, — Ровен кивнул. В одной графе гордо, аккуратно выведено «Лунетта», а во второй «Ровен фон Тарвель». Неизвестно, понадобится ли ей снова строить из себя богом забытого графа, но может настать день, когда Мирт попросит её о помощи, и ей придётся воспользоваться этим именем.
— Отдай второе кому-нибудь ещё. Сыну, к примеру. Пусть у себя хранит. Не хватало ещё, чтобы кто-то из твоих детей наткнулся, и появились вопросы.
Ровен кивнул. Это идея. К тому же, если это свидетельство затеряется среди личных вещей дома, будет немного обидно.
— Я свободен? Могу ехать домой?
— Я провожу тебя до дверей. Лавьен пошла за твоими вещами, как вернётся — я перенесу нас до коридора, ведущего к выходу из башни. Оттуда можешь делать что хочешь — хоть в дракона превращаться. За окнами башни всё равно нет вида наружу, а ученики не могут покидать её без разрешения.
Ровен кивнул. Он стоял, дожидаясь Лавьен и размышлял, успеют ли к тому моменту восстановиться силы, потраченные на бой. За время разговора он восстановил добрую часть, и на телепортацию ему точно хватит.
Когда Лавьен наконец вошла в кабинет с чемоданом, Ровен вдруг поймал себя на мысли, что эта картина стала ему привычна — он уже дважды или трижды видел её со своими вещами в руках, и вот опять. Но такое больше не повторится. Её счастье, что нет более необходимости исполнять роль эскорта.
— Отлично. Я поменяю расположение дверей.
Зен встал у выхода, что-то пошаманил руками, и открыл дверь, ведущую в пустой коридор. Ровен задался вопросом, стоило ли ему сперва попрощаться с соседями, но потом, вспомнив, как Зен отчитывал его несколько минут ранее из-за неосмотрительности, догадался, что причина столь скорого отбытия именно в том, чтобы не дать им пересечься.
Ровен вздохнул и шагнул в коридор первым. За его спиной с грохотом что-то затопало, и, повернувшись, он пересёкся взглядом с огромной чёрной ящерицей. Золотые глаза смотрели на него как ни в чём не бывало. Это нечто следовало за ними.
Не то чтобы Лавьен в этом облике вызывала страх, но она точно казалась внушительнее и величественнее. Она очень близка к дракону на вид.
Ровен развернулся и продолжил идти до дверей. Зен остановился у порога, глядя на парня. Трудно было сказать, о чём он размышлял, стоя вот так близко к выходу из башни. Наверное, он уже давно не выходил, верно? С тех самых пор, как он начал налаживать работу башни, он перестал её покидать. Это неизбежная судьба каждого главы — торчать годы напролёт в кабинете под завалами бумаг и выбираться куда-то только по особенно срочным делам. Эдакая добровольная тюрьма.
— Ну как, нашла то, что искала?
— Ничего не нашла, — Ровен покачал головой. Стоящая рядом с Зеном Лавьен в истинной форме смотрела на него так, словно волновалась. Впрочем, едва ли было что-то, о чём сейчас действительно стоило переживать. Лунетта — единственная в этой башне, кто не нуждался в чужом беспокойстве. Зен поводов давал больше. Глядя на мешки под его глазами, неизбежно хотелось предложить ему поспать подольше, но едва ли он послушает.
— Уходишь? Ты действительно быстро бросаешь башню. Я так и знала.
Верма появилась, и, с обиженным видом уставившись на Ровена, надулась. Ну, она предвидела эту ситуацию, однако всё оказалось значительно быстрее, чем она рассчитывала. Ровену оказалось достаточно нескольких дней, чтобы прошерстить все неизученные ранее им книги, а остальное время требовалось просто для подготовки экзамена. Сдача других — условность. Его допустили бы до боя и без них. По крайней мере, Зен сразу согласился провести экзамен. Не будь необходимости в подготовке арены, он бы даже не предлагал Лунетте эти несколько дней. Однако рисковать безопасностью других учеников и профессоров в угоду срочности не хотелось. Он с большим трудом собрал их, уговорив остаться на, казалось бы, совершенно безрадостной работе.
— Я и не говорил, что проведу здесь годы.
— Возвращайся. В башне скучно. Эти заумные идиоты... Невозможно их слушать.
Зен с кривой улыбкой смотрел на призрака. Лавьен тоже, но на её морде читалось облегчение, а не едва скрываемое возмущение. Для неё видеть здесь Верму — благословение. Знак, что ещё не всё потеряно, и что мир движется в своём темпе дальше.
— Я ушла. Надеюсь, в следующий раз увидимся, когда я вернусь в истинный облик.
Ровен махнул рукой, шагнув за двери. Для Лавьен он просто растворился за порталом, поэтому она лишь бессильно вздохнула. Призрак рассеялся, и Зен предложил возвращаться. У него ещё уйма работы.
Ровен, оказавшись за пределами башни, вышел в снег. Видимо, время года не сменилось. Что ж, башня — это явно не подземелье, поэтому так и получилось, что он провёл здесь чуть больше недели, а не полгода или год. Или больше. В подземелье бы за это время минуло лет десять.
Заклинание телепортации перенесло к воротам столицы. Судя по неизменным стенам, всё верно. Никаких искажений или путешествий во времени. Счастье-то какое.
Ровен прошёл в город, добрался до лавки Вэриана и без проблем пересёк порог. Дверь не была заперта. Похоже, сегодня у парня выдался рабочий день, раз он не заперся внутри.
Её встретил уже знакомый алхимик, мрачно погружённый в какую-то книжечку небольшого размера, вроде записной.
— Ты вообще отсюда выбираешься? — Ровен обратился к Вэриану, поставив на пол чемодан. С парня всё ещё текла на пол вода, и, увидев её, маг в ужасе уставился на дорогой костюм, который одолжил Лунетте на время обучения. Он, разумеется, и не надеялся, что одежда будет целой, когда та вернётся, но и такое он увидеть не ожидал. Точно не покрытую льдом, и во многих местах рваную ткань.
— На тебя медведь напал? Что за вид? Нет, медведь бы помер сразу... Что это?
— Экзамен. Получила твой этот сертификат. Забери и держи у себя. — Ровен протянул парню свёрток на второе имя. Тот скептически взглянул на него, а потом перевёл взгляд обратно на парня, раскрывшего чемодан и копающегося в нём.
— Я тебя не за этим отправлял.
— Я в курсе, держи, — Ровен достаёт из чемодана книгу — ту самую, в которой вёл заметки. Она не заполнилась даже на четверть. — Ничего нового в башне нет. Всё то же, что я изучала в своё время. Из особенной литературы там только то, что касается фамильяров. Круги призыва и связывания отчаются. Узнала про ядро мира, Великую Ведьму, но скудно. Ещё в башнях осколки её сущности.
Вэриан поднял руку в воздух, прося таким образом помолчать. Он изучал записи, бегал по ним взглядом, но не мог переварить одновременно написанное и услышанное. Он предпочёл бы сперва прочесть, а потом услышать чужое мнение. А лучше просто прочесть — нечего ему лишний раз выслушивать Лунетту, сведущую во всём, кроме того, что касалось фамильяров. До недавнего времени. После посещения башни её познания относительно этого вопроса умеренно расширились. Теперь она точно знает, что они из себя представляют, правда, сомнения вызывает эта концепция памяти и души.
— Я взгляну. Заберу это себе ненадолго.
— Как знаешь. Я возьму из чемодана лишнее и пойду домой.
Ровен достал из чемодана единственную женскую ночнушку, валяющуюся на самом дне, свои украшения и косточки Вермы.
Сразу после этого парень ушёл в ближайшую комнату переодеваться. Ему, правда, следовало дождаться, пока зелье прекратит действие, но был способ проще.
У Лунетты был способ аннулирования отрицательных эффектов на своём теле. Существует не только природный метод, но и заклинание, снимающее почти любые эффекты зелий или проклятий. Очень многое зависело от мага, его применяющего. Если бы кто-то вроде Вауля его использовал, то облик вернуть не получилось бы — хватило максимум на то, чтобы снять с себя отравляющие чары. Что касалось изменяющих тело чар, то здесь потребовался бы кто-то уровня Лэйлин.
Таким образом, стоило использовать заклинание, как её привычный облик к ней сразу вернулся, а она, переодевшись, вышла в зал лавки, бросила мокрую одежду на чемодан и махнула Вэриану рукой на прощание, прежде чем телепортироваться домой. Он мог только бросить на неё раздражённый из-за испорченной одежды взгляд. Как только алхимик закончит — сам с ней свяжется. Уж в этом сомневаться не стоило.