XXIX: Экзамен
План сбежать из башни потерпел провал.
О том, что Лунетту не получится выпустить в ближайшие несколько дней, её уведомила Лавьен лично, объяснив, что документы нужно подготовить. Помимо этого, нужно посетить всех преподавателей и получить у каждого баллы, пройдя экзамены. Поневоле Лунетта вспомнила прошлую жизнь. Стало как-то не по себе.
Она просто могла уйти и без сертификата, но не успела она озвучить эту мысль, Лавьен настоятельно потребовала потерпеть неделю. Взамен она предоставила Лунетте недостающие зелья, сваренные ею лично.
Поэтому носле ночи изучения ещё неизученных гримуаров и энциклопедий, а так же одной книги, очень напоминающей историю создания мира с массой теорий, Ровен только и делал, что бездельничал на постели, всё самое важное выписав себе в дневник.
На занятия с утра он пошёл с очень большой неохотой, выпив зелье с самого утра на всякий пожарный, пока его облик ещё не изменился обратно.
Утром Цурь, Вауль и Лунарис впервые идут с Ровеном одной компанией. Четверо парней выглядят гармонично, потому что все они одеты в плащи, которые башня выдаёт целенаправленно, чтобы застраховать одежду от неудачного алхимического опыта. Ну и не только одежду.
Ровен спит на ходу. Он никак не может выкинуть мысль о том, что ему необходимо сперва сдать какие-то там экзамены. Он очень надеется, что парочки будет достаточно, чтобы показать свои способности.
Организация занимает время. Конечно, Лавьен тоже теперь не бегает по поручениям Лунетты. Она заранее предупредила, что поможет с организацией мероприятия сдачи предметов, вот только Ровен до сих пор смутно представляет себе, чем именно она должна будет помочь.
Как выяснилось позже, там было что организовывать. Но Ровен пока ещё не знает об этом.
Прямо во время занятия было объявлено, что выпускаются два человека: Ровен и некая Глория, так что через три дня все приглашены на демонстрационный экзамен на полигоне. Сиерра лично объявила об этом вместе с Эдвардом и ещё тремя профессорами, которых Ровен видел впервые в жизни.
Девушка, которую звали Глорией, встала с места. Она, кажется, хотела что-то сказать, но, выглядя рассеянно, села обратно. Ровен обратился с вопросом к Лунарису, поскольку спросить больше было и некого кроме него или Вауля. Ни с кем кроме соседей Ровен толком не общался, несмотря на то, что изначально имелось достаточно желающих познакомиться. Впрочем, после первого же занятия их желание сильно убавилось, и вышло так, что никто кроме трёх соседей с парнем так и не начал общение.
— Кто она?
— Наёмница. Слышал, её душа запечатана в мече, и без него она как без рук. Ей не разрешают носить его вне полигона, поэтому она не может собраться с мыслями.
Лунетте интересно взглянуть на оружие, в котором умудрились запечатать душу. Но разве тогда не получалось, что её тело сейчас выступало пустой оболочкой? Что она в таком состоянии могла запомнить? Если душа далеко от тела... Такое вообще возможно? Как она передвигается?
— Почему она выпускается раньше? — Ровен не понимал. Лунарис повёл плечами.
— Она говорила, что прожила где-то семьсот лет. Или около того. Поступила в башню только чтобы продвинуться выше в гильдии.
Могла ли она работать на Мирта? Но вряд ли кому-то потребовалось бы для повышения поступать сюда, разве не так?
— Можно сказать, ты не единственный, кто выпускается так быстро. Но она провела здесь около месяца, так что она всё-таки задержалась на твоём фоне.
Лунарис говорил равнодушно. Видимо, его совершенно не задевало то, что кто-то так быстро выпускался и получал на руки свидетельство о том, что весь материал из башни был изучен. Обычно людям свойственно завидовать таким личностям.
Лунетта почти гордилась, что он вырос таким. Вауль тоже не высказывался в негативном ключе. Кажется, оба считали, что эта Глория более чем заслужила это.
— О том же, к слову, можно спросить и тебя. С чего ты взял, что готов к выпуску? — тем не менее, один возмущённый присутствовал. Цурь ушам не верил: пришедший к ним сосед решил не задерживаться до окончания учебного года и досрочно всё сдать на демонстрационном экзамене. Зелёная его взяла. Зависть так и плескалась возмущением во взгляде, и Ровен на это лишь улыбнулся, сильнее разозлив парня.
— Гляжу, ты вернул ману и снял ошейник, — Сиерра с улыбкой смотрела на Ровена, чья шея уже не была скована. Впрочем, стоило её взгляду задержаться на амулете, как её лицо приобрело недовольное выражение. — Но теперь на тебя напялили другой артефакт. Какая досада. Придётся ждать экзамена.
Похоже, эта леди была из тех, кто ценит силу и демонстрацию — не просто же так она расстроилась наличию артефакта. Скорее всего, ей жуть как хотелось взглянуть, на что он способен на самом деле. Ровен мог только рассеянно кивнуть, не совсем понимая, как ему реагировать на такие слова.
Эдвард бросил на парня взгляд, но ничего не сказал. После объявления добрая часть преподавателей разошлась. В итоге свои извинения от этого горе-алхимика Ровен так и не получил. Следует ли ему дождаться выпуска? Может, хоть тогда профессор припомнит, где накосячил?
В остальном, занятия продвигались как обычно. Поскольку они были у Сиерры, то дело коснулось практики на шарах. Требование было проще некуда: заклинание в полную мощность на шаре, поглощающем эти самые заклинания.
Она прямо-таки сияла, встав у стола Ровена. Она точно хотела взглянуть, что станет с его шаром. Похоже, до неё дошли слухи о том, что из-за ауры Ровена прибежал фамильяр Архонта лично.
— Попробуешь? Любое мощное атакующее заклинание.
— Мне придётся платить, если шар взорвётся? — Ровен уточнял на всякий случай. Сиерра на мгновение растерялась, но потом рассмеялась и покачала головой.
— Расходники на Архонте.
Вдруг на лице Ровена расцвела зловещая улыбка. Он, немного подумав, пытался определиться между драконьим огнём, и обычным. Драконий горел до тех пор, пока не убивал жертву.
— Если шар взорвётся, заклинание будет поглощено полностью? — парень продолжал уточнять. Он знал, как работают такие артефакты, но он не пробовал взрывать их для проверки, поэтому понятия не имел, какую мощность они выдерживают, и будет ли ответная ударная волна.
— Беспокоишься, что народ пострадает? Как насчёт того, чтобы я огородила тебя барьером от других? — Сиерра, видимо, была уверена в своих силах. Она переминалась с одного копыта на другое в нетерпении, готовая хоть сейчас наложить чары.
Бросив взгляд на Лунариса, Цуря и Вауля, сидящих с ним на одном ряду, Ровен кивнул. Не хватало ещё травмировать кого-то из присутствующих.
— Встань и пройди в конец.
Сиерра протянула руку, и Ровен бессознательно принял протянутую ладонь. Девушка, кажется, не ожидала этого. Она привыкла, что такой её жест парни высмеивают, потому что он предназначен для леди. Учитывая, что Ровен имел фамилию какого-никакого дворянина, она ожидала, что он так же отреагирует на провокацию, но его реакция... Он повёл себя так же, как ведут себя на её занятиях любые девушки или парни-простолюдины, принимающие помощь без задней мысли.
Видимо, он говорил честно, упоминая, что из дворянского у него только фамилия и ничего более.
Сиерра отгородила Ровена прозрачным барьером от других, нарисовав в воздухе магический круг, и все присутствующие обратили на парня свои взгляды. Признаться, Ровен для них казался обыкновенным выскочкой-заучкой, не более, но им было просто интересно, взорвётся ли шар, поскольку у них самих даже при максимальном использовании, он максимум давал трещину и тут же восстанавливался.
Держа шар в руке, парень покрутил его с задумчивым видом и всё-таки использовал заклинание. Никто не понял, что произошло — шар просто ни с того, ни с сего взорвался. Не прозвучало заклинания, не был написан магический круг.
Он просто разлетелся, подняв шум в аудитории и пыль в барьере. Деревянный пол в пределах барьера выгорел мгновенно, оставив после себя угольки, на которых стоял Ровен, откашливающийся от дыма. Его волосы торчали в разные стороны, а лицо с плащом покрыло сажей. Что ж, плащ защитил его от основного ущерба.
Сиерра с восторгом во взгляде рассеяла сильно потрескавшийся и почти уничтоженный барьер. Прежде, её заклинания мало кто мог хотя бы поцарапать, не просто же так она выбилась в профессора при всём своём выделяющемся внешнем виде.
— Что ты сделал?! Что это было?! — Сиерра не видела даже остатков шара. Могли бы остаться хотя бы осколки, но и их не нашлось. Ровен просто стоял в квадрате выгоревшего пола и вытирал лицо рукавом.
Что ж, спрашивать это вместо того чтобы поинтересоваться чужим состоянием... Она и правда была профессором в первую очередь. Учёной, одержимой магией.
Лунарис наблюдал в замешательстве. Он точно видел, как на мгновение двинулись губы парня в попытке шёпотом произнести заклинание, но вслух действительно ничего не прозвучало. Способность творить чары, не произнося их вслух и не рисуя, дана только одарённым. Он не встречал никого, способного на это, кроме старшего брата и матушки. Но, наверное, в башне таких людей могло быть больше. Здесь всё-таки собрались всевозможные маги. И Ровен, похоже, в числе одарённых. Вауль тоже так посчитал. Им достался крайне талантливый сосед. И вместе с тем жутко невезучий. Странно, что он угодил в ошейник и ни разу до того дня, видимо, не пытался его снять. А может, он надевал его осознанно?
Вообще, момент с ошейником вызывал сплошную головную боль. Лунарис и Вауль, едва думали об этом — сразу страдали от последствий вмешательства заклинания, стирающего память.
Должны ли они спрашивать Ровена об этом лично, пока он не выпустился?
Сиерра ждала ответа. Ровен мог только рассеянно сказать, что использовал обыкновенную огненную бурю, но шар взорвался ещё до того, как было прочтено заклинание вслух, видимо, от концентрации направленной в него маны.
— Архонт будет сильно ругаться, если я использую ещё один шар... — Сиерра понимала, что один испорченный артефакт ещё можно возместить, но если она даст Ровену ещё один или два — ей придётся отчитываться перед Архонтом лично.
— Всё в порядке. Он просто снова взорвётся. Если хотите увидеть заклинание — просто приходите на демонстрацию.
Звучало весьма самоуверенно. Сиерра улыбнулась, словно только этого и ждала.
— Так и сделаю.
Она явно была намерена её посетить.
Лунарис тогда ещё понятия не имел, что демонстрация... Будет иметь такие объёмы.
Дни обучения продвигались своим чередом, и когда наступил важный день, Цурь настоял, чтобы Ровен не надевал плащ и переоделся во что-то более приличное.
Пришлось взять тот костюм.
Зря. Потому что в итоге он явился на полигон с зачёсанными назад волосами и разодетый с иголочки. При параде являться на поле боя — нечто на уровне дурного тона. Чувствуя себя неловко, он стоял посреди огромного пространства, больше напоминающего арену. Оно было подготовлено исключительно ради этого случая. Лавьен сообщила об этом мимоходом, бросив ему эту фразу, пока шла с Архонтом к зрительским местам.
Право слово, это похоже на колизей! Огромные руины, ограждённые барьером от атак тех, кто будет находиться в его центре.
Ещё и Ровена поставили напротив этой Глории.
— Кхм, я объясню условия проведения этого экзамена!..
Зен использовал магию, чтобы говорить громче. Лунетта видела его фигуру где-то очень далеко, на самом верху рядов. В этот раз он тоже пришёл прилично одетым, а не как в последний раз. В последнюю встречу с Зеном, помнится, парень был в сильно потрёпанных жизнью вещах с кучей пятен сомнительного происхождения. Сегодня, однако, он в чистом плаще, умытый и даже одетый в несколько артефактов-украшений вроде подвесок, колец и серёжек. Иначе говоря, он подготовился к этому дню не хуже Ровена.
Тот же со своего места мог наблюдать и Лунариса с Ваулем. Даже Верму, летающую над сидячими местами, но, кажется, никто кроме Ровена её не видел. Даже Сиерра и Эдвард. Все здесь. И Цурь, с самодовольным видом смотрящий на парня в костюме.
Знал бы Ровен, что всё так обернётся — пошёл бы в том, в чём ходил всё это время. Те брюки с рубашкой хоть не жалко.
Глория выглядела... странно. Она отстранённо смотрела в сторону, но совсем не туда, откуда доносился голос Архонта. Её взгляд казался пустым и расфокусированным, пока она смотрела на иллюзорное небо.
За её спиной горизонтально висел на поясе двухметровый меч.
Что ж, теперь понятно, что за клинок вмещает в себя её душу.
Ровен смотрел на её короткие, чёрные волосы, на такие же чёрные, бездушные глаза, и на её брюки с рубашкой, совсем уж не женской модели. Что ж, по крайней мере, она оделась в соответствии бою.
— Поскольку это демонстрационный экзамен, проводимый с целью выпустить досрочно двух людей, судить их будут наши профессора. Честно и объективно. Ваша задача — сразиться друг с другом, используя все изученные заклинания и зелья, которые вы варили на протяжении обучения. Набор зелий мы досрочно предоставили на столах!
Перед Глорией и Ровеном появилось по столу со склянками. Здесь был полный набор — от взрывоопасных, до зелий лечения или усиления.
— Когда экзамен стартует? — Ровен поинтересовался не так громко, но Зен точно его услышал.
— Экзамен стартует сразу после исчезновения столов. Как только вы закончите с выбором — можете начать поединок.
Поставить друг против друга двух студентов... Лунетта не привыкла сражаться с людьми. К тому же, у этой леди меч. Что ей остаётся, если она не будет использовать чешую?
Вспомнив про ледяной клинок и его альтернативные стихийные версии, Ровен выдохнул. Он не совсем безоружен, да и чары на такой меч можно накладывать кучей. Вот только сражаться, не меняя тела... Вот это уже будет немного непривычно. Те же крылья сильно помогали в бою, но теперь придётся пользоваться пространственными заклинаниями.
Ровен пил выборочно зелья, усиливающие или ускоряющие его. Глория занималась тем же самым, бездумно вливая в себя одну склянку за другой.
Парень выпил почти всё, что в той или иной степени усиливало его. Он взял пояс с зельями, которые были подвязаны с помощью верёвочек, и надел его на себя. Набор бомб был успешно экипирован. Но, видимо, Глории они не нужны, потому что она уже держала руку поднятой, как бы показывая готовность к бою.
Ровен тоже поднял руку, и столы исчезли с полигона.
Глория протянула руку к мечу, и стоило ей коснуться рукояти и лишь немного обнажить лезвие — её волосы изменили цвет, словно напитавшись маной. Доселе она казалась обессиленной, и её аура совершенно не чувствовалась, но теперь Ровен чётко осознавал — девушка перед ним не самый слабый противник. Впрочем, до виверн не дотягивает.
Волосы имели насыщенно-синий оттенок, переливаясь немного сиреневым. Даже пустой взгляд оживился, и глаза засияли чем-то, очень напоминающим местное безоблачное голубое небо.
Ровен с тяжёлым вздохом создал в ладони ледяной клинок, мгновенно нанеся на него зачарования.
И пошёл с массовых атак.
Применение снежной бури в смешении с бурей из гримуара молний сильно перекрывало обзор. Тем не менее, спустя мгновение, Глория уже держала клинок у чужого горла. Рывок, с помощью которого она сократила расстояние, ужасал — девушка боролась грубой физической силой, и дело здесь даже не в помощи от зелий. Однако сколько бы она ни давила на рукоять — меч Ровена, которым парень заблокировал удар, не трескался.
— Ты... — она удивлённо смотрела на парня, и наконец, на её лице появилось место эмоциям. Она вдруг растянула губы в улыбке, сделала манёвр, чтобы отступить, и скрылась в поднявшейся пыли. Снег заметал место в пределах барьера. Буря мешала обзору Ровена, и он делал хуже себе, поскольку угол его обзора...
Удар. Ровен скорее ощутил порыв ауры, нежели увидел, и только поэтому отразил атаку, направленную со слепой зоны.
Она уже поняла.
Что ж, если она наёмница с хорошо развитым критическим мышлением и чутьём, она могла сразу обратить внимание на то, что Ровен держит её в пределах видимости одного глаза и стоит зрячей стороной к противнику.
И он чудом ответил на выпад.
Парень держал меч одной рукой, второй, не глядя бросив в ноги девушки зелье, но она оттолкнулась от земли раньше, чем то настигло её. Одной физической силой надавив на меч, и вынудив оттолкнуть её саму, девушка ненадолго задержалась в воздухе. Она приземлилась далеко от кислоты, разъевшей землю в месте столкновения. Ровен рассеял бурю. Ему это заклинание только палки в колёса вставляет.
Присыпанная снегом земля хрустела. Направление движения Глории было нетрудно угадать уже по звуку. Ничто не мешало слушать её. Видимо, барьер арены изолировал звуки вне поля боя, потому что Ровена ничего не отвлекало.
Глория двигалась быстро. Скорость, с которой она бежала, была огромной для человека, но Ровен... Он продолжал стоять на прежнем месте, зачарованным мечом отражая атаки.
Это зрелище стало почти скучным, и поняв это по скучающим взглядам со стороны сидячих мест, парень приблизился к Глории, пока их клинки ещё были скрещены.
— Людям нужно зрелище. Постарайся выжить, ладно?
Ровен планировал изменить поле боя. Он одной мыслью обрушил из воздуха огромный поток воды, заполнивший барьер водой наполовину, а под собой создал ледяной остров. Стихийные заклинания такого масштаба были более чем впечатляющими. Особенно когда для их применения не требовался магический круг или произнесение вслух. Этого будет более чем достаточно, чтобы впечатлить других, поскольку образовавшаяся в этом пространстве буря с дождём и ветром, бьющим в лицо и тело, производила неизгладимое впечатление стихийного бедствия. Глория криво улыбалась. Такое она повторить не могла. Или могла?
— Взываю к морозным горам и-
Она читала заклинание. Ровен тут же понял, что она собиралась сделать.
Всё произошло за мгновение. Огромная глыба льда, падающая на Ровена с неба, была расколота, не успев достигнуть цели. Ни первая, ни вторая и даже десятая не добрались до него, столкнувшись с мощной, крупной чешуёй.
Ровен опешил.
Над ними, согнувшись, находился огромный змей с тёмной, зелёной чешуёй и янтарными глазами. Его зубы могли сломать эти глыбы в одно мгновение, но они крошились о чешую, словно о гору.
— Змей?.. — Ровен не думал, что он вмешается. Да ещё и облик... Эта штука была огромной! Змей буквально обвился вокруг того островка, на котором они находились, и смотрел на них, словно на муравьёв. Однако сразу рассеялся, прошипев напоследок.
Ровен охнул, почувствовав давление со стороны Глории. Она вновь нанесла удар, и меч столкнулся с другим клинком. На её лбу медленно проявлялись рога. Он заметил, что они выступают, натягивая кожу и разрезая её, словно вырастали впервые.
Но это не мешало ей с прежним усердием давить на клинок. Поскольку это заклинание не работало, она вернула ледяную бурю.
Вперемешку с ливнем и ветром, вышло кошмарно. Обзор крайне ограничен. Ещё и дождь не заканчивался, так что они были в воде по колено. Края платформы почти не видать из-за мутной воды.
Интересно, этим профессорам и ученикам хоть что-то видно?
Ровен криво улыбнулся. Он, держа меч одной рукой, второй взмахнул в воздухе, и по области начали падать огненные шары. Один летел на Глорию, поэтому она отступила, вот только шары летели точно в неё, так что она прыгнула в воду.
Довольно сомнительное решение, но продолжать бой в воде Ровен совсем не против. Заклинание для дыхания под водой вполне годилось на такой случай.
Вода прибывала. От суши не осталось и следа, когда Ровен прыгнул в образованное им самим «море». Ну, скорее это было чем-то вроде водохранилища.
Не самое подходящее время рассуждать об этом, особенно когда какая-то девушка быстро отталкиваясь от создаваемых в воде платформ, плыла на него вопреки сопротивлению.
У Ровена был один козырь для борьбы в воде. Заклинание, изменяющее тело, иллюзорное заклинание — зовите как хотите, но правильно, впрочем, будет отнести его к физической иллюзии, но не галлюцинациям. Фантомные отростки тела таким способом создавались без проблем, поэтому перепонки и даже хвост вместо ног оказались очень кстати.
Глория не сразу подумала об этом. Она знала это заклинание, но, видимо, не могла использовать.
Меч сиял в воде, словно фонарик. Ровен не мог потерять соперницу, потому что она размахивала этим фонариком, рассекая воду. Удар сильно смягчался из-за сопротивления. Ровену казалось, что такая схватка бессмысленна. До тех пор, пока у девушки не появились когти.
Это было нечестно. Ровен не мог использовать когти, потому что банально ранил бы её или ненароком убил. Он ведь не может убить её!
Она отмахивалась этим двухметровым мечом одной рукой, второй нанося удары когтями и, признаться, отражать и когти, и меч, немного труднее, нежели просто меч.
Ровен, чтобы немного упростить себе задачу, создал заклинание иллюзии. Теперь Глория размахивала в направлении клонов, но их число быстро сокращалось, так что это была пустая битва, поскольку у копий не было столько же сил для отражения удара меча. К тому же, каждая новая атака Глории неизбежно отталкивала Ровена ближе к границам барьера. Сила замаха девушки была настолько мощной, что парня теснили.
Бой в воде раздражал. Поэтому Ровен пришёл к выводу, что пора менять локацию, так что вода начала медленно выпариваться под воздействием жара в барьере. Платформа изо льда растаяла, развалилась и полетела на них. Ровен отплыл в сторону, и они с Глорией разминулись.
Снова песок, снова обычные ноги и... вымокшая до нитки одежда.
Ровен определённо мог видеть чужое нижнее бельё, поэтому бессознательно перевёл взгляд на свою грудь. Вспомнив, что он, вообще-то, парень, он поставил ладонь перед Глорией, которая уже готовилась к новому выпаду. Рога на её лбу уже проявили себя, а когти неоднозначно намекали на то, что она всё ещё не отказалась от идеи чередования атак.
— Секунду. Перерыв.
Девушка рассеянно уставилась на него, успев замахнуться мечом. Он так и замер за её спиной, остриём к искусственному небу.
— Сдаёшься? — она спрашивала неверяще, потому что, очевидно, уступала по силам. Ровен, однако, воткнув меч в песок, снял с себя промокший пиджак и протянул девушке. Она смотрела на него пару секунд, потом опустила взгляд и, скривившись, воткнула свой меч в песок тоже. — Боги, я думала, что ты устал, но ты просто девственник.
Ровен не стал с ней спорить. Он просто отдал ей пиджак, она надела его, и вновь взяла в руки меч.
— Ну что, монашек, готов продолжить? — она явно смеялась над ним, но её лицо немного порозовело. Впрочем, причина могла быть и в том, что они много времени провели в холодной воде.
Ровен развёл руками.
— Твои предложения. Что мне показать? У меня кончились идеи. Огненный, водяной и ледяной шторм — одни из самых массовых впечатляющих заклинаний, — парень интересовался мнением соперницы. Откуда-то со зрительных рядов послышался вопль.
— Используй больше льда!
Сиерра вопила, что есть мочи. Ровен со вздохом махнул рукой, заставив идти снег. Он понизил температуру, так что влажная одежда быстро покрылась ледяной корочкой и инеем.
Глория снова начала читать заклинания. В этот раз огненные. И она решила не давать парню советов, раз уж до них сквозь барьер донесся голос Сиерры. Видимо, именно она занималась созданием барьера, выбирая, какие звуки будут доноситься до соревнующихся. Впрочем, победивших в этой битве всё равно не будет. Ровен точно не намеревался ранить девушку всерьёз, так что весь этот бой — голая демонстрация.
Меч Глории оказался покрыт пламенем и, о чудо — впервые сломал клинок Ровена. Возможно, он был хрупким после того как пережил с сотню ударов этой махины, а может, мана Ровена просто подходила к концу из-за того, что он использовал слишком много, чтобы покрыть всю арену стихией.
Это впервые, когда ему довелось так размахнуться, используя одно заклинание за другим.
Правда, треснувший меч — это плохо.
Поэтому парень бессознательно блокирует клинок Глории ладонью и она на мгновение замечает чешую на чужой ладони, заискрившуюся от столкновения с металлом.
— Эта штука решет даже виверн, — Глория неверяще уставилась на чужую ладонь.
— Так ты убить меня пыталась? — Ровен нервно хихикнул. Поскольку ему порядком надоел поединок, он схватил меч девушки за всё то же лезвие второй рукой. Когти впились в клинок и сдавили металл. — Слышал, внутри твоя душа. Не боишься, что меч сломается после твоих выходок?
Глория увидев, как когти оставляют царапину на мече, скривилась, и её всю передёрнуло. Она отпрыгнула, спрятала меч в ножны, и, всё ещё держась одной рукой за рукоять, смотрела на парня.
Он сперва казался ей просто дураком, но если он может поцарапать её меч голыми руками и ими же отражать атаки... То всё произошедшее здесь было не более чем шоу. Он мог с самого начала придавить её к земле, так и не дав возможности продемонстрировать навыки.
Лунетта могла. Но она играла на публику, кастуя одно мощное заклинание, отнимающее уйму маны, за другим. Ей нужно было произвести впечатление.
И даже меч был чарами. Все её действия так или иначе были связаны с магией или усилялись зельями, выпитыми ранее.
Однако после того, как Глория осознала, что её положение даже и близко не выигрышное, она не знала, что ей делать. Оценивать обстановку заново?
— Брось, просто используй весь арсенал заклинаний, пока мана не кончится, — Ровен предлагал самый разумный вариант. Он махнул ладонью, и пол покрылся льдом, и из него в небо, до самой границы барьера, вытянулись морозные глыбы. Полигон вновь изменился.
— Гляжу, у тебя она бесконечная. Ещё и на фамильяров потратился, — Глория не знала, что ей делать. Что толку призывать что-то? Ровен ведь отразит всё.
— Я поставлю барьер, используй всё, что хочешь.
Ну, тоже вариант. Видя, что Ровен действительно намерен не двигаться под барьером, пока она будет его атаковать, Глория неохотно начала читать одно заклинание, а второе писать на снегу, чтобы призвать их параллельно. Хороший метод. Ровен со знанием дела кивнул. Некоторые маги, неспособные одновременно писать два круга в воздухе обеими руками, использовали такой метод.
Впрочем, ледяные заклинания не возымели никакого эффекта ещё и потому что показалась Силия.
Огромная кошка, больше человека размером, подпрыгнула в воздух, зубами в воздухе раскрошив ледяные глыбы, летящие на парня за барьером. Видимо, она выступила по собственной инициативе.
Выглядела она странно — пушистая, больше похожая на саблезуба или тигра, а не пантеру. Но в снегу она двигалась ловко, и она же напала на Глорию.
Всего пара ударов — в качестве демонстрации, и она вернулась к хозяину, громко прорычала и исчезла.
Ровен развёл руками на вопросительный взгляд Глории, которой пришлось блокировать чужие когти. Мол, я тут не при чём. Совершенно. По крайней мере, он не врал.
Попытки разбить барьер длились минут пять, но всё разнообразие огненных, ледяных, ветряных и даже заклинаний тьмы не возымело эффекта.
Глория отпустила меч. Она подняла обе руки в воздух, показывая, что сдаётся.
Ровен рассеял барьер, но когда он шагнул вперёд, то глупо поскользнулся на собственном льду. Что ж, не будь он в обуви — этого бы не случилось.
Ну, Глория не идиотка. Она всё время била в слепую зону — в шторме, в воде и даже после. Несмотря на то, что барьер не мог дать трещину, она вынуждала Ровена постоянно поворачиваться вокруг себя, поскольку била в одну и ту же сторону, как бы уверяясь в том, что он не видит одним глазом, из-за чего постоянно поворачивает голову или весь корпус тела. Она намеревалась найти брешь в слепой зоне, однако ей так и не удалось выиграть даже с таким преимуществом.
Бой завершился в ничью.
Ровен с Глорией поклонились друг другу как только Ровен поднялся с земли, и барьер вокруг арены исчез сразу после отмены заклинаний с обеих сторон.
Девушка смотрела на парня, устало волочащегося к выходу и, схватившись за меч, думала некоторое время.
И всё-таки обнажила клинок, с замахом ударив в слепую зону.
Послышался шум со зрительных мест. Ровена не отбросило, и он, стоя на месте, рассеянно повернулся в сторону Глории, шокированной образовавшейся на мече трещиной. Она почти сразу исчезла, но меч едва не раскололся пополам. Звук был такой, словно меч столкнулся с другим металлом.
Рубашка Ровена была безнадёжно испорчена. Он как бы спрашивал девушку, зачем она это сделала, но не получив в её ошарашенном взгляде ответов, вздохнул и раздосадованно покачал головой.
— Ты чуть меч не сломала.
— Ты... Это то, что тебя действительно волнует? — Глория не понимала. Она опустила меч, и его конец рассёк песок, завязнув на несколько сантиметров под собственной тяжестью.
— Ну, там ведь твоя душа. Что-то вроде того. Разве нет? — Ровен пожал плечами.
Зен прикрыл ладонью лицо. Ранить его бы не ранили, но эта его слепая убеждённость... А попытки стереть воспоминания её детям... Чего ради он это делал, если Лунетта применяет одни и те же заклинания, не говоря уже о словах, где ясно читается, словно никто не способен нанести ей вред?
Кто ещё в этой ситуации мог выпалить нечто подобное?
— Я приглашаю совет профессоров и учеников, участвовавших в схватке, пройти с моим фамильяром в мой кабинет.
Ровен с облегчением выдохнул. Ну, в комнату ему возвращаться теперь необязательно. Выпустится пораньше.