XXII: День первый
— Как ты там говорила? Осколок сущности? — Ровен развалился посреди пыльного пола, оперевшись спиной на один из шкафов. Рядом с ним, тоже на полу, сидела призрачная девочка, скучающе заплетающая длинные волосы в две косы на плечах.
— Верно, — она кивнула, не отвлекаясь от дела. Парень напротив отодвинул книгу от себя, развернул к девочке и ткнул пальцем на причудливые буквы и магический круг рядом.
— Здесь написано, что любое живое существо может отделить от себя осколок сущности и поместить его в предмет. Ты такая же?
— Не-а, — девочка покачала головой.
Пояснять она явно ничего не планировала. Просто замолчала.
Ровен вздохнул, вернулся к чтению. Из того, что он за сегодня успел прочесть, он определил две важные вещи: Звёздный Архипелаг был изолирован длительное время, и здесь долгие годы формировалась своя вера — это было первым моментом, второй же заключался в существовании всеми забытой богини, которая местами фигурирует в книгах, но описана крайне расплывчато.
— У тебя имя есть? — Ровен обращался к призраку. Девочка кивнула.
— Верма.
— Как растение?
— Плод. Раньше существовало дерево «Верма», но сейчас достать его можно только в одном месте. Они слаще мёда, слаще сахара. Самые сладкие плоды на свете. Они называются точно так же, как и само дерево.
Ровен задумался. Он не видел ни в одном из справочников ничего подобного. В этом мире ему довелось попробовать довольно много разнообразных плодов и растений, некоторые он даже выращивал с помощью маны, но ничего даже отдалённо похожего на описанное девочкой он не встречал. Может, дело в том, что они похожи на обычные яблоки, но другого сорта?
— Хочешь попробовать? — девочка спрашивала так, словно могла достать это самое дерево. Ровен без раздумий кивнул — он бы его ещё и у себя в садах вырастил.
Девочка кивнула. Ну, очевидно, что достать ничего она сейчас не смогла бы. К тому же, что может сделать призрак?
— Тебе пора возвращаться в комнату. Время вечерних занятий прошло. Ты уже задержался.
— Проводишь?
— Неа. Слишком много людей снаружи.
Верма исчезала, стоило появиться людям. Или они не видели её, или напротив, она от них пряталась, чтобы не стать мишенью. Возможно, её одолевали вопросами о происхождении. Многие маги по натуре своей любознательны, и увидев призрака, непременно завалят его вопросами. Немудрено, что она не горела желанием лишний раз отсвечивать, паря по коридорам. Чего ради тогда она появилась именно перед ним — тот ещё вопрос. Неужели она знала наверняка, что именно из себя представлял Ровен? Раз она осколок сущности какой-то там богини, то видеть должна куда больше, чем любое другое существо.
Возвращение состоялось в компании книг. Ровен притащил с собой четыре книги из раздела по истории мира, и ещё три из раздела по алхимии. Их, вроде бы, он ещё не встречал и не читал.
Правда, когда он вернулся в комнату, его встретил неприветливый взгляд ещё одного соседа помимо двух уже ему знакомых.
У парня из отличительных черт, запомнившихся Ровену несмотря на стопку книг перед лицом, были светлые, прямо как у него самого, глаза, и розоватые волосы. Он впервые встречал человека с волосами цвета сладкой ваты. Их кудрявость только усиливала этот эффект.
— Новенький? — он, кажется, был совсем не рад новым знакомствам. Ровен кивнул, пройдя к своей кровати и положив на неё стопку книг. Окинув её взглядом, сосед решил взглянуть на реакцию других присутствующих, но ни Вауль, ни Лунарис, не придали значение Ровену.
Поскольку даже Лунарис молчал и не пытался сжить со свету соседа, парень решил не нарываться. Было два варианта: или Лунарис уважал его, или он его боялся. Оба варианта звучали достаточно устрашающе, чтобы парень предпочёл не конфликтовать.
— Меня зовут Цурь, специализируюсь на магии призыва. Раз мы соседи, помогу чем смогу.
Лунарис лишь на секунду бросил взгляд на парня, прежде чем вернуть его к книге. Похоже, ему почти не было дела до этого знакомства, но для Цуря это было больше похоже на предупреждение, чтобы он не делал глупостей.
— Ровен фон Тарвель.
— Важная шишка?
— Граф, но последний в очереди на наследство. Считай, обычный человек.
Ровен завалился на постель, раскрыл недочитанную книгу и продолжил её листать, поскольку часть информации уже была ему известна. Правда, не прошло и пяти минут, как он отключился, оставив книгу лежать на лице. Сперва казалось, будто он внимательно изучает символы, но на третьей минуте стало очевидно, что он заснул, потому что его пальцы, удерживающие обложку, с тихим шорохом безвольно соскользнули.
— Не пойму, он умный или глупый... — Цурь покосился на парня в отключке. Лунарис бесшумно прошёл к чужой постели, подхватил пальцами книгу из стопки и пробежался по ней взглядом. Алхимический трактат.
— Скорее умный. Такое ты точно не осилишь. Здесь продвинутая алхимия из запертого сектора.
— Он разве не новичок? Как он попал за запертые двери? — Цурь бросил взгляд на книгу в руках Лунариса. Он вполне верит ему на слово. За всё время обучения этот парень ни разу не ошибался.
— У него есть доступ. Лавьен лично вручила ему пропуск.
Цурь замолчал. Он некоторое время пытался просто вспомнить, кто это, но когда до него дошло, он со сложным лицом показал пальцем в сторону Ровена.
— Этому?
— Он умнее, чем выглядит, — вступаться начал уже Вауль. Услышав его, Цурь сдался и завалился на свою кровать. Он всё ещё не верил, но раз эта компания так вступается за него, то ему следует перестать переспрашивать. Только дураком себя выставляет.
* * *
Ровен проснулся под какой-то очень громкий звон. Напоминало звон колокола. Разлепив глаза, он увидел, что от этого звука проснулись его соседи тоже. Вауль, уже явно привыкший к такому пробуждению, разлепил глаза, но потом закрыл их обратно.
Что ж, он всегда любил поспать подольше.
Лунарис уже одевался. Спал он в одном белье в отличие от Ровена, отключившегося прямо в одежде. Может, его дорога так заморила, а может библиотека — он сам не уверен. Хотя больше он убеждён в том, что виноват ошейник. Без него он мог бы не засыпать дни напролёт. Удивительно и то, что у него не отросли лишние конечности.
В обычном своём облике Лунетта вечно страдала от проявлений своего облика, будь то призыв крыльев или хвоста. Сейчас, однако, ей удалось не раскрыть себя, да ещё и сохранить одежду целой.
Отключившись вот так, Ровен полностью развеял свои сомнения относительно того, кем является — Лунарис с Ваулем были прекрасно осведомлены о таком моменте, как появление отростков у Лунетты во время сна. Это происходило непроизвольно, и всегда было неизбежным. Теперь Лунетта предполагает, что это как-то связано с объёмом маны в её теле. Раз она сохранила человеческий облик, выходит, что из-за недостатка сил она не может бесконтрольно принимать истинную форму. А быть может, дело в ошейнике. С тех самых пор, как она его надела — у неё ни разу не появилась даже одна лишняя чешуйка.
— Когда ты успел сходить за едой? — Цурь тоже собирался, но спешил он куда больше остальных. Ровен недоумевающе покосился на него, пытаясь понять, о чём тот вообще говорит. — Вся комната пропахла чем-то сладким. У тебя вообще есть совесть?
Ровен приподнялся, всё ещё недоумевая, откуда взялась претензия. Только после того как он сел, его взгляд упал на четыре розовых плода, очень похожих на персики. Взяв один, он откусил только чтобы убедиться в догадке.
— Тц, даже не стыдится, — Цурь скривил лицо. В тот же момент Ровен протянул ему плод.
— Косточки только не выкидывай. Я попробую вырастить их.
Цурь в замешательстве уставился на сомнительного вида фрукт или овощ. Он принял его, покрутил, и всё-таки откусил. Свело челюсть от сладости, а сок наполнил рот и даже стёк по запястью.
По текстуре не яблоко, не персик. Мягкое, но не как персик, всё-таки жёстче. И не такое волокнистое. В зубах не застревает. Почти идеально. Даже шкурка нежная и почти тает.
— Вам тоже, — Ровен протягивает ещё два плода в одной руке Лунарису и Ваулю. Лунарис забирает оба. Неизвестно, отдаст ли он один барашку потом, но Лунетта надеется, что лис не станет жадничать. — Семечки сохраните. Я посажу.
Ровен доедает, рассматривает семена причудливой формы. Семечко больше напоминает драгоценный камень — ромбовидное, голубое и шероховатое. Обычным не назвать точно. И даже нельзя сказать, что из него может получиться такой фрукт.
Лунарис с неохотой пробует. Он ещё не до конца оделся — успел только брюки натянуть. Тем лучше — рукава не заляпает.
Пока он ест, Ровен получает вторую семечку — Цурь доел и протянул ему косточку. Парень начинает пихать их в свой чемодан, завернув в тряпочку, и ждёт оставшиеся два.
Вауль наконец приподнимается и тянет руку к Лунарису — тот отдаёт ему фрукт, и парень пробует его. На вкус настолько сладко, что он на мгновение забывает жевать, скорчив лицо. Похоже, Вауль не такой большой любитель сладкого, потому что он отдаёт фрукт обратно Лунарису с просьбой доесть. Неудивительно, что лис сразу его забрал себе.
— Не понравилось? — Ровен спрашивает Вауля, который медленно начинает собирается, начав с вязанного свитера. Он просто натянул его, не поднимаясь с места.
— Не люблю приторное. Лури такое больше нравится. Он и острое любит.
Лунетта точно помнит, что Вауль обожал печенье из крупы. Правда, оно никогда не было сладким, поскольку у неё не имелось сахара — только яйца. Куклы тоже знали этот рецепт, поэтому частенько выпекали его. Впрочем, они знали ровно столько же, сколько и сама Лунетта.
Такие фрукты, наверное, неплохо использовать для сиропов или сахарозаменителя. Не все могут есть мёд, а сахар в этом месте вообще на вес золота — его нет в принципе. По крайней мере, Лунетта никогда не видела. На этих островах его в целом не существует. Возможно, где-то далеко, но точно не здесь. Зато мёд используется всеми, у кого нет аллергии. Хотя, есть ли она вообще у кого-то в этом мире? Она ещё не встречала.
— У нас занятия. Поторопитесь, — Цурь ушёл первым, закончив собираться. Он прихватил небольшую книжку с письменными принадлежностями, и выскочил за дверь. Ровен готов поклясться, что тот почти бежал.
— Можешь не торопиться. Если ты всё знаешь, даже если тебя спросят из-за опоздания — ты вполне сможешь ответить, — Лунарис не так сильно торопился. Он расселся на кровати и, жуя фрукт, читал что-то. Он так и не оделся до конца, в то время как Вауль уже натягивал брюки. Ровен смотрел куда-то в сторону, думая о том, как ему вырастить эти семена, не имея под рукой горшка или земли. К тому же, маной его не насытить — у него попросту нет такой возможности прямо сейчас. Придётся вернуться домой. А чтобы это сделать — нужно снять чёртов ошейник.
Вот только если Лунетта его снимет — обратно уже не наденет. Сейчас её аура полностью подавлена, и такого результата даже при идеальном контроле не добиться. Она может только довести её до минимума, но не вынудить исчезнуть полностью. Для других она сейчас выглядит как маг, который никогда не использовал никаких чар, но в обычном своём состоянии она скорее кажется новичком, а это на порядок выше необходимого.
Вауль ушёл. Ровен остался ждать у чемодана, пока Лунарис доедал фрукт. Он закончил медленнее, чем хотелось бы — Лунетте уже изрядно надоело ждать, но когда она наконец получила косточку, то заметила, что её руки стали... до странного мелковаты. Разве раньше ладони Лунариса не были того же размера, что и её?
Зелье перестало работать?..
Ровен тут же отвернулся. Он делал вид, что складывает косточку, но в этот момент вытащил заранее изготовленную партию зелья мутации. Выпить его быстро и незаметно несложно, но очень уж важно выбрать правильный ракурс, чтобы со стороны это не бросилось в глаза. Несчастье Лунетты в том, что её обзор по-прежнему ограничен только левым глазом, поэтому она не может знать наверняка, заметил ли кто-то приём зелья, или же ей удалось сделать это на уровне какого-нибудь умелого шпиона. Хотя, до такового ей ещё расти и расти, раз она даже в таком простом моменте трясётся, страшась резкого изменения облика.
А Вэриан говорил, что на четырнадцать дней хватит! Прошло всего-ничего! Чуть больше недели!
Может, причина в её расе? Неужто её настоящая форма настолько противится изменениям?
С таким раскладом, ей придётся в ближайшее время наведаться в лабораторию.
Руки вернулись в нормальный вид. Интересно, Лунарис заметил? Как много успело перемениться в облике?
Он, вроде бы, ничего не сказал. Лис достаточно умный, чтобы понять, в чём дело, просто взглянув. Скорее всего, ему бы не составило труда понять, кто она такая, просто заметив изменения.
Но он, видимо, до сих пор боролся с последствиями съеденного сладкого. У него был вид сытого кота и он, кажется, совершенно не смотрел на чужие руки, когда отдавал семечко.
Ровен со вздохом закрыл чемодан, задвинул его под кровать и уже собирался пойти на занятия, но только сейчас вспомнил, что именно Лавьен ему говорила, когда приносила карту-пропуск. Весьма современный подход, конечно, но сейчас не об этом. Расписание меняется ежедневно, и оно персональное в каждой комнате. И прямо сейчас, неподалёку от дверей, действительно висело расписание занятий и даже было указано время. Поскольку часы так же находились рядом, нетрудно было догадаться, что Ровен с Лунарисом опаздывают уже минут на семь.
— Нам не стоит поторопиться? — Ровен правда не знает. Он впервые вот так посещает башню магов. Будет ли это место отличаться от колледжа или школы? Вряд ли, если систему менял Зен.
— Преподаватель всегда задерживается на пятнадцать минут, но нам и правда стоит выходить.
Лунарис было натянул на себя рубашку, застегнул её, и, прихватив книги, уже направился на выход, когда заметил отсутствие чего-либо в чужих руках.
— Тебе не нужно записывать?
— А там есть что записывать? У нас ведь занятия по заклинаниям.
— Как знаешь.
Лунарис впервые видит настолько уверенного в себе новичка. Все приходящие сюда обычно настолько переживают, что берут лишнего, отчего сейчас даже как-то напрашивался вопрос — а как много Ровен вообще знает? Разве он не рос в графстве? Неужто этот граф настолько хорош, что у него в библиотеке имеется древняя коллекция книг по алхимии и магии? Лунарис в знати не разбирается совершенно, как и понятия не имеет, нормально ли иметь в библиотеке поместья устаревшие книги по магии. Наверное, это обычное дело для избалованных вниманием родителей детей, но Ровен не имеет к ним какого отношения. Он ведь упомянул, что является в семье кем-то вроде белой вороны. Разве в таком случае, ему не должны были запретить посещать библиотеку и изучать подобные гримуары?
— «Магические заклинания: теория и практика»... Кто давал название курсу? — Ровен скривил лицо, глядя на расписание. Лунарис открыл дверь и повернулся совсем ненадолго, чтобы наградить парня безразличным взглядом.
— Поторопись. Если сильно задержимся — придётся отвечать на вопросы.
Ровен идёт следом за лисом, пусть и неохотно. Для него эти занятия — чушь собачья, и вряд ли он сможет почерпнуть что-то новое, раз ему сходу дали карту в закрытые для других секции, где он в итоге не смог раздобыть ничего дельного. Самой ценной информацией оказалась та, что была озвучена призраком.
Лунарис зевает на ходу. Шерсть на его хвосте торчит клочками, и Ровен борется с желанием пригладить её. Будучи Лунеттой, он бы, может, и мог бы себе такое позволить, но сейчас лис, скорее всего, отреагирует не лучшим образом. Не хватало ещё враждебно настроить его по отношению к себе.
Помещение для занятий не так далеко — Лунарис не ведёт Ровена через десяток коридоров, хватает только выйти из жилого корпуса и пройти мимо нескольких дверей, чтобы попасть в огромную комнату, больше напоминающую школьный кабинет для занятий. Разве что парты здесь не как в школе, а скорее как в училище — сдвинуты вплотную друг к другу. Интересно, было ли так всегда, или такая расстановка пришла в качестве нововведения с Зеном в качестве главы башни.
Лис занимает место рядом с Ваулем и тащит Ровена за собой за запястье, чуть ли не вцепившись в него намертво. Словно, если парень не сядет рядом, то с ним обязательно поквитаются.
Вся их группа из комнаты сидит на одном ряду. Кто-то сочувствующе косится в сторону Ровена — он почти чувствует эти взгляды на себе, и никак не может понять, почему на него вообще смотрят с сочувствием. Он, вроде бы, достаточно умён, чтобы попасть сразу сюда, но почему они словно издеваются?
— Этот лис нашёл новую грушу для битья?..
Это была единственная реплика, достигшая ушей Ровена. Он, сидя за столом без книг или чего-то ещё, слушал, о чём говорят другие. Обрывчатые реплики доносились до его ушей, но зачастую смысл оказывался далёк от понимания.
— Две недели назад...
— Серьёзно? Так и ушёл?
— Пахнет сладким. Кто-то снова притащил в аудиторию еду?
— ...Разве он не милый?..
Ровен пытался понять, кому принадлежат голоса. В аудитории находилось тринадцать человек, не считая их компании, итого — семнадцать. Обычный класс в школе. Немногочисленный, конечно, потому что чаще число учеников было за два десятка, но и маленькой такую группу не назвать.
Голоса стихают, стоит в аудиторию пройти молодой девушке. Высокие и рога на её голове говорят сами за себя — человеком она не является. Ровен скорее акцентирует внимание на её причёске, нежели на них — заколки в её волосах выглядят смутно знакомо.
— Сегодняшние занятия начинаются с практики. Для тех, кто только пришёл или не помнит, — она сделала акцент, глядя в основном на Ровена, однако в какой-то момент её взгляд метнулся на Лунариса, который делал вид, что слушает, но на самом деле смотрел в окно с иллюзией. — Моё имя Сиерра, и я преподаватель по любым делам, касающимся магии. Для тех, кто маной не обладает, предложена возможность пересказать мне в красках теорию. Оценку вы свою получите.
Для Ровена это идеальный вариант. Магию он действительно использовать не может, но в теории он настолько хорош, что создание любого демонстративного магического круга проблемой не станет.
— Можете приступать. Сегодняшняя тема — стихийное заклинание действия по области. Поскольку мы не имеем возможности использовать кабинет как полигон, я предлагаю вам направить заклинания в артефакты, — Сиерра хлопнула в ладони. Из воздуха на столе появился ящик с магическими шарами. — Внутри отдельное пространство. Принцип тот же, что и раньше — помещаете круг или слова в шар, и активируете их.
В этом мире у многих магов были врождённые особенности в направлении магии — кто-то был силён в тёмной магии, кто-то — в огненной или в целом, стихийной. Как правило, у любого живого существа, обладающего маной, есть своя предрасположенность к определённому элементу, которую можно отследить по ауре. Лунетта была хороша во всех типах, но сейчас, из-за ошейника, она ничего не могла поделать со своей беспомощностью. Оставалось только рассказывать или рисовать круги на чём-то без активации.
— Без лишних слов, новичок, подойди ко мне, — Сиерра махнула ему рукой, словко подзывала собаку. Возможно, для неё это был обыкновенный жест, но кто-то из учеников посмеялся над тем, что Ровен правда поднялся и без раздумий пошёл к ней.
Сиерра и без рогов была довольно высокой. Только сейчас Ровен заметил, что вместо обыкновенных, вполне человеческих ног у неё была пара копыт, а сами ноги были достаточно длинными, чтобы она догнала её по росту в мужском облике. С рогами она и вовсе была выше.
Сиерра смотрела ему в глаза, но потом её взгляд зацепился за ошейник. Думала она над тем, что сказать, не дольше секунды.
— Принцип действия заклинаний ты уже должен знать, раз попал к этим детишкам. Что насчёт массовых заклинаний?
— Какого типа? В зависимости от стихии они могут сильно отличаться. Как и применение там слов или символов.
— Приведи пример из гримуара снов.
Ровен знал единственный гримуар «Сны», и он относился к современному изданию, которое изначально изменяло заклинание гримуара иллюзий. Просто этот был сборником конкретно о снах и о том, как насылать кошмары или хорошие сны. Это могло как повышать, так и уменьшать продуктивность. В любом случае, в старом сборнике это была слабейшая магия иллюзии, не стоящая внимания.
— Ну... В гримуаре «Сны» есть несколько символов, которые можно использовать для создания иллюзий. Например, символ «Тени» — он отвечает за проекцию страха. Если его правильно нарисовать, то он может усилить эффект заклинания, но для массового применения нужно учесть и другие знаки
Он сделал шаг назад, словно визуализируя магический круг перед собой, и начал описывать, как это должно выглядеть:
— Сначала, в центре круга, должен быть символ «Сна», он выглядит как волнистая линия, напоминающая облако с символом, похожим на землю, внутри. Затем, вокруг него, нужно разместить символы «Света» и «Тьмы» — они представляют собой баланс между позитивными и негативными эмоциями. Эти символы должны быть соединены линиями, чтобы создать гармонию. Хотя так считают лишь в новых изданиях. В старом гримуаре, из которого был создан этот, символы нужны были скорее для заполнения пустых мест, которые нельзя было заполнять символами разрушения или исцеления.
Парень продолжал рисовать что-то пальцами в воздухе — видимое только ему. Сиерра слушала, скрестив на груди руки и наблюдая за тем, как другие, уже взяв из ящика шары для занятия, применяют заклинания.
— Затем, в самом круге, символ «Энергии», который выглядит как спираль. Он служит источником силы, необходимой для поддержания заклинания, и именно в него отправляется поток маны для активации. И, наконец, по периметру круга нужно разместить символы «Контроля» — они представляют собой защиту от неуправляемых эффектов. Поскольку сны сами по себе плохо поддаются контролю и разум живых существ изучен не до конца, реакция может быть разной. Для этого наносятся защитные символы поверх других другим материалом, которые в случае ошибки могут вывести того, на кого накладывается заклинание, из-под его влияния.
Ровен взглянул на Сиерру, пытаясь уловить её реакцию, но девушке словно было плевать. Она только наблюдала за процессом применения заклинаний в шарах. Ну разумеется, куда больше интереса у неё вызовет практика, нежели прослушивание лекции и вещей, которые она и без того знает.
— Если всё правильно соединить, создастся мощный магический круг, который позволит влиять на чужой разум. Но это требует концентрации и точности.
— Момент с защитными символами не описан ни в одном гримуаре. Как и использование записей поверх имеющихся, — Сиерра наконец подала голос. Она безразлично смотрела на Ровена, и её взгляд был очень похож на тот, которым сама Лунетта частенько всех одаривала. — Это не самый популярный гримуар. Тогда что насчёт устаревшего типа «Молния»? Массового действия.
— Они бестолковые, — не подумав, выпалил Ровен. Однако он тут же замолкнул, поняв, как это может прозвучать. Будь здесь Мирт или Айрон — мгновенно бы уличили её во лжи и раскрыли настоящую личность. Только она могла сказать, что заклинание молнии — полная шляпа.
Однако ответ девушку позабавил. Она вдруг усмехнулась и уже с куда большим интересом спросила:
— Почему ты так думаешь?
— Они применяются без конкретной цели. Молнию нельзя направить. Ты словно призываешь громовое облако, и оно само решает, куда ему ударить. И редко это будет то, что тебе нужно.
— Это может знать только тот, кто хоть раз его использовал. Но это заклинание требует минимум уровень самого худшего ученика этой группы, — девушка смотрела на ошейник на шее Ровена. Её мысли читались по лицу. Лунетта видела там очевидный вопрос «Ты ведь применял его?», который она не озвучивала. — Уж не знаю, как такой талант оказался закован в это недоразумение, но я уверена, что в моих наставлениях ты не нуждаешься. Мне вообще показалось, что я говорю с другим магом-преподавателем, а не с учеником. Можешь заниматься чем хочешь.
Девушка махнула рукой, села за стол и подпёрла щеку со скучающим видом. Ровен вернулся на своё место. Лунарис даже не смотрел в его сторону, да и Вауль тоже — оба были заняты практикой.
— Если тебе совсем скучно — сходи в библиотеку и поищи чтиво. Наша практика займёт часа три, — Сиерра смотрела на парня — единственного не занятого делами. Ну, для него эти пары и впрямь были особенно бессмысленны — магию он использовать не мог, а в теории настолько хорош, что преподавателю нечего ему рассказать.
Только поэтому он действительно ушёл.
В коридоре его встретила уже знакомая девочка.
— Верма? Почему ты здесь? Разве ты не боишься учеников? — Ровен только вышел, но перед ним уже стоял призрак, спрятавший руки за спиной.
— Я принесла верму! — девочка вытащила из-за спины три ярких плода. Тот ещё вопрос, как они держались на её призрачных ладонях. Однако вид фруктов сразу навеял воспоминания об утре.
— Так это ты её приносила?
— Конечно. А ты что думал? Я просто зашла, пока все спали, и оставила фрукты тебе.
— Разве ты не призрак?
— Осколок сущности, — поправила девочка. — Я попросила верму, и мне её принесли для тебя.
Разве она не говорила, что та растёт в богом забытом месте? И что добраться туда будет ну очень трудно.
Ровен не хочет спрашивать, потому что уверен, что его вопрос оставят без ответа. Толку спрашивать то, что будет просто проигнорировано?
Поэтому он принимает фрукты и возвращается к себе в комнату, поблагодарив девочку напоследок за угощение. Там у него недочитанные книги, и раз у него есть время до следующих занятий — или он и займётся.
Правда, его планы оказались малость испорчены. Вернувшись в комнату не без помощи Вермы, он не успевает ничего сделать — только ложится на кровать, как сразу отключается. Ну, никто не отменял послеобеденный сон. Даже если он скорее уж после завтрака.
То ли сахар так на него влияет, то ли сами плоды, но спать от них клонит — жуть просто. И сопротивляться этому желанию нет никаких сил.