Гай Хейли - Восход Злого Солнца

Реактор «Жирного Морка» грозно ревел: маленькое злобное солнце в его чреве гневно плевалось от возросшей нагрузки. Таптун изменился как снаружи, так и изнутри. Брюхо распотрошили, в реакторном отсеке установили автопушку рыцаря, отчего внешне шагатель стал напоминать миниатюрную версию «Брюхапушки». Наверху демонтировали гига-стрелялу со всеми придатками — на её месте красовалась рука-рубила людского таптуна, чьи изящные линии резко контрастировали с крепкой, но неряшливой конструкцией «Жирного Морка». Из-под свежего слоя красной краски проглядывали участки с изначальной цветистой геральдикой: оркам пришлось всё делать на скорую руку.
Бозгат довольно мурлыкал, играясь с щитом 'юдишек. Хоть это и не был нормальный орочий «пузырь», зато он мог двигаться, прикрывая в нужный момент уязвимые места таптуна. Бозгат крутил его с помощью нового карданного подвеса, водя им вверх-вниз и по кругу. Он игрался с ним — то медленнее, то быстрее, сужая и расширяя поле — и постоянно следил за показаниями приборов, что были встроены в стену неподалеку. Орк закусил губу и кивнул.
— Реактор на уровне девяноста процентов от допустимой нормы, босс, — доложил он, на что Болтун добавил:
— Необходимо соблюдать осторожность при сопряжении ионных технологий, в особенности, принадлежащих чужеродным особям, чьи мозговые импульсы несовместимы с психически ориентированными эфирными генераторами крорков.
— Кончай трындеть, — агрессивно отреагировал Бозгат, но всё же нажал несколько кнопок и перекрыл пару клапанов. Реактор убавил пыл.
— Плюх, — произнес Болтун.
— Хм, так, на всякий пожарный, — отозвался Бозгат на гогот гретчинов, и когда их каменные лица не поменяли выражений, рявкнул: — Чё уставились? Пшли!
Он хлопнул в ладоши, и они разбрелись — Фрикк всем нашел применение.
— Ха-ха-ха! Я бы поглядел, как теперь они остановят «Жирного Морка»! — сказал Уггрим по переговорной трубе.
— Буль-буль, — не унимался Болтун.
Бозгат кинул на шизана недвусмысленный взгляд и схватился за переговорник: — Чё он здесь забыл, босс? Это несправедливо.
— А кто вообще говорит о справедливости? Он твой питомец, так что получи и распишись. Мы и так уже устали от его трескотни тут наверху. Верно я говорю, Сникгоб?
— Верно, Уггс, — кивнул тот. — Сыт по горло. Ты же постоянно талдычишь, как он полезен.
И Болтун действительно им пригодился: иногда его тарабарщина несла в себе разумное зерно, что помогало решать запутанные технические проблемы. Что, естественно, они не признавали.
— Мне бы передохнуть чуток, — пожаловался Бозгат, — совсем чуточку! Вы не представляете, как тяжело присматривать за поехавшим!
— Твои проблемы, дружище! Ты его нашёл, пригрел — значит, и нянчись с ним, — парировал Уггрим. — К тому же, он наш лучший стрелок, поэтому останется за брюхапушкой — и точка, усёк?
После высадки война превратилась в сущее удовольствие. 'Юдишки ошивались на другом берегу реки, а вода, как выяснили после нескольких вылазок камандосы, была горячей и разъедала кожу. Несколько из них смогли перебраться на другой берег, ещё меньше вернулись обратно — с кожей цвета выбеленной кости. С животами у них тоже был непорядок, поэтому бравых разведчиков отогнали подальше от основных выгребных ям, пока всё не наладится.
И всё-таки разведка была столь же полезна, сколь и нестерпим смрад от их параши. По словам Могрока, 'юдишки надеялись загнать орков на узкие мосты и там отстреливать.
Грукк не послушал и, вопреки всему, пошёл в наступление. Человечишки выставили заградотряды из огринов на мостах, а сами наносили удары по оркам с расстояния. То, что творилось там, мало назвать адом кромешным. Орки сражались с огринами, орки шли вплавь, орки тонули. В конце концов, им удалось выбраться на берег, но 'юдишки действовали хитро и слаженно: разбивали орков на группы, а затем выкашивали под корень. Само по себе оружие людей было почти игрушечным, но если таких соберётся тысяча? Десять тысяч? Орки сотнями горели в лазерном огне. Грукк решил погеройствовать, пытаясь лично взять южный мост. Он покромсал много огринов — битва была впечатляющей, и, казалось, удача улыбается ему, когда огромный остров перекрыл собой устье реки и выгрузил целую кучу быстроходных таптунов 'юдишек, которые тут же устроили пальбу.
Один из них, большой белый старшак таптунов, сломал мост: взялся за один конец и оторвал его от земли. Оторвал! 'Юдишки, несмотря на свою ущербность, проявили впечатляющие способности. Грукк сражался где-то в центре, когда всё случилось, и пропал, когда всё это рухнуло в реку. По всем расчётам он должен был погибнуть, но никто и не думал, что он мёртв. Он ведь просто свалился в жгучую воду — что с таким орком может статься?
Поэтому орки продолжили штурм, потому что это их стезя — наступать и биться до последнего, если, конечно, не слишком многих из них поджарят. В любом случае, человечишки не предусмотрели, что Ба'шой Краснух и другие чуднабайцы тилипортируют целую орду ватаг им в тыл. Артиллерию, устроившую канонаду с другого берега реки, мигом заткнули, после чего с удвоенной яростью развернули орудия против 'юдишек, застав тех врасплох. И снова человечишки дрогнули, как и в прошлый раз. Орки ворвались в их ряды — и оборона вновь посыпалась. Правда, несколько летунов 'юдишек атаковали пушки и разнесли их, но к тому времени человечишки уже пятками сверкали. Снова. Уггрим этого ожидал. И испытывал разочарование.
Вот тогда-то и позвали парней из Красных Солнц: таптуны 'юдишек всё ещё представляли собой угрозу. «Жирный Морк» продвигался по пустоши под прикрытием пылевой завесы, поднятой миллионами орочьих ног. Он шагал рядом с «Большой Пастью» с заплаткой на боку. Уггрим был очень доволен собой: «Жирного Морка» удалось переоборудовать за то время, пока выпендрёжник Гримгатц успел только поставить себе новый лист брони. Вот что значило быть меканьяком: пере-Морк-овать других меков.
Горканавты Могрока — этакое новое промежуточное звено между смертадредом и обычным таптуном — ковыляли впереди. Уггрим поглядывал на них свысока: ими управляли не механы, а старшаки, купившие шагателей у Могрока, слово это какие-то мотоциклы. Уггрим такое не одобрял.
— ВАААГХ! — заорал один из старшаков.
— Тихо! — из «крякалки» послышался окрик Гримгатца. — У нас же типа скрытная вылазка!
— Настоящие орки не скрываются, — раздался воинственный ответ. — Погнали, парни, покажем этим сопливым чудилам, что такое быть настоящим орком!
Горканавты открыли крайне неточный огонь, поливая снарядами людских шагателей, сгрудившихся на другом конце обвалившегося моста. Урона они практически не нанесли, но зато привлекли к себе внимание.
— Хрен с ним! — выругался Гримгатц и включил широкий зев «Большой Пасти». Динамики разразились режущей слух орочьей музыкой.
— Ну зашибись, — сказал Гримгатц. — Болтун, готовь брюхапушку!
— Понял...хр, ик!... босс, — тот издал в трубу неприличный звук.
— С дороги! С дороги, старшаки, — пора нормальным стрелкам показать класс!
Около полудюжины горканавтов неохотно расступились перед «Жирным Морком». Приличная их часть оказалась на пути у «Большой Пасти», и они закружились в неуклюжем вальсе, пытаясь не врезаться друг в друга. Выглядело это нелепо, и Уггрим хохотал не менее громко, чем ругался Гримгатц. Тирада механа стала куда более цветистой, когда спёртая баивая пушка «Жирного Морка» открыла огонь, послав четыре снаряда в гущу рыцарей. Таптун качался на коротеньких ногах, поглощая отдачу. От грохота выстрелов вся машина гудела, точно колокол. Во время пальбы орки не слышали ничего, даже музыку, доносившуюся изо рта «Большой Пасти». От восторга механы принялись орать, пока не охрипли. Три снаряда взорвались на щитах людских шагателей, но последний пробил поле и оторвал ногу ярко-синему таптуну. Тот завалился, подняв тучу пыли.
— Ха-ха! — заорал Уггрим, хлопнув по рукояткам перископа. — Ха-ха! Вот как надо! Вот как надо!
Громкий гул окружил «Жирного Морка»: сотни багги, байков и виздеходов, скрывавшихся за широкими спинами таптунов, вырвались вперёд. Они с воем проскакивали мимо, а верхом сидели осатаневшие от скорости орки, крепко вцепившись и высунув полощущиеся языки.
Когда шквал огня хлынул с обоих берегов реки, те людские таптуны, что пришли со стороны моря, мудро решили отступить.
— Э, нет, не выйдет! — взревел Уггрим. — Бозгат! Всю энергию в ноги! Полный вперёд!
У него был небольшой машинный телеграф, который он дёргал взад-вперед, от чего в машинном отделении звякал сигнал.
У Сникгоба начало портится настроение. Багги крутились вокруг людских шагателей, поливая их залпами ракет и шмалял. Невзирая на потери, орки роились вокруг, словно стая слепней, нанося колоссальный урон.
— Все маньяки валят 'юдишек! А нам ничего не достанется! Подойди поближе — я их «хваталой»...
— Мы пойдем вплотную, — сказал Уггрим. — Все же хотят опробовать нашу новую рубилу, да, парни?
— Так точно, босс! — разом крикнули орки.
Уггрим перевёл рычаги управления до упора вперёд. «Жирный Морк» набрал скорость, раскидывая горканавтов в стороны. Уггрим игнорировал возмущённые возгласы старшаков и переругивался с самыми упёртыми. Новая брюхапушка «Жирного Морка» грохотала вслед отступающим рыцарям. Те вошли в реку, спасаясь от пехоты и роя багги. По мнению Уггрима, это был хитрый ход, но недостаточно хитрый. Орочьи таптуны нагоняли их.
Снаряды горканавтов рассыпались искрами на щитах людских таптунов, по берегу вровень с рыцарями шла кавалькада лёгких машин, с визгом обстреливая ракетами. Из реки вздымались столбы едкой воды, обжигая всё, чего касались.
Рыцари выстроились в каре, их «умные» щиты окружили машины подвижной стеной мерцающего света, и мерным шагом двинулись вперёд. Они отвечали на обстрел, когда появлялась возможность, но главной их целью было отступление. Кислотная стремнина замедляла рыцарей, сковывала каждый шаг, давая шанс неуклюжим орочьим шагателям нагнать противника. Орда багги легко шла с людишками вровень, а вот пехота на восточном берегу сильно отстала.
— Скорее! Скорее! — вопил Уггрим, и «Жирный Морк» зарычал, ускоряясь. Его короткие ноги семенили так быстро, что шагоход подбрасывало, как на кочках, и потому большая часть выстрелов Болтуна уходила в молоко.
— Мы ухайдокали всего одного! Нельзя кончить бой только с одной победой — что другие про нас скажут! — крикнул Бозгат.
— Не кипешуй, Боз, — ответил Сникгоб. — Может, 'юдишки и уходят, зато, по крайней мере, Гримгатц нюхает наши пятки.
Уггрим развернул перископ назад. Действительно, у Гримгатца под ногами болтались горканавты, мешая тому идти. У его двигателя не хватало мощности, чтобы раскидать их, поэтому его силуэт по мере удаления становился всё меньше и меньше, как и шум из широкой металлической глотки.
— Движок на сквиговом масле, ну-ну! — насмехался Уггрим через «крякалку». — Поставь себе нормальный реактор, Злоболун. Ха-ха!
«Жирный Морк» прошёл через пылающие обломки лёгкой техники орков, нагнал отставших от основной своры и, наконец, влился в массу багги. Орочьи машины сбавили ход, чтобы поравняться с 'юдишками в реке, и наворачивали круги по пустоши, дабы не терять скорость. Орки-стрелки, сидящие за турелями, показывали непристойные жесты в адрес «Жирного Морка», когда тот преграждал путь. Сникгоб скинул нескольких в реку, чтоб неповадно было, и свора на полных парах умчалась вперёд, оставив чёрное облако дыма. Выхлопные газы засосало в кабину, и у Уггрима потекли слёзы.
— Быстрее, они уходят! Надо нагнать! — крикнул Бозгат. — Я поднимаю мощность!
Таптун дёрнулся, его подпрыгивающая трусца стала ещё жёстче. Гретчины с писком посыпались со своих мест. Уггрим ухватился за кожаные петли.
Впереди замаячила людской остров — намного крупнее «Ярости Горка», и это заставило Уггрима призадуматься. Неприятная мысль завертелась в голове у механика.
— Сник, как думаешь, сколько пушек на энтой ба'шой плавучей хреновине?
— Всё равно мало! — крикнул тот.
— Э, много-много? — влез Фрикк, невесть как оказавшийся у переговорной трубы. Уггрим проигнорировал грубое нарушение правил поведения на борту и перевёл левый рычаг назад.
— Разворачиваемся.
Гретчинов, всякий хлам и боеприпасы потащило по полу: «Жирный Морк» исполнил пируэт на полном ходу.
— Что?! Нет! Уггс! Нет! Я хочу таптать! — заревел Сникгоб, посылая луч «хваталы» вслед рыцарям, но только взбаламутил воду по ходу луча. И оборвал себя на полуслове.
— Погоди... Погоди минутку! Да, да! — Он возбудился, когда до него дошли размеры угрозы. — Э, тебе не кажется, что мы должны идти быстрее?
— Мы и так идём на всех парах, — надулся Бозгат.
— Кончай ныть, Бозгат, и прибавь-ка ходу, но в другую сторону. И выставь 'юдишкин щит прикрыть нам спину!
— Без проблем, босс! — проворчал тот. Уггрим сверился с показаниями приборов и тилископом, чтобы убедиться в правильности действий Бозгата. Всё шло как по маслу.
Некоторые байкеры и вадилы ухватили мысль и с визгом развернулись следом. «Жирный Морк» уже яростно ломился назад, когда столкнулся с горканавтами.
— Не туда! — насмешливо заорал кап'тан Черноног, один из пилотов. — Обшибся стороной!
«Крякалка» взорвалась хохотом старшаков вперемешку с оскорблениями насчёт трусости чудил и необычной склонности Уггрима к нежности. Мощный взрыв оборвал веселье. Один из горканавтов разлетелся фонтаном раскалённых обломков. Вслед за ним — многие другие.
— Ну и кто прёт не туда, тупые уроды? — опьянённый боевым ражем, заорал Уггрим. — Чё не смеёмся?
Одному Морку — ну, может, ещё и Горку — известно, сколько на самом деле было пушек на людском острове, но судя по мерцанию вспышек при каждом бортовом залпе, их было великое множество. Орков поглотила огненная буря. Багги катились кувырком, байкеры, взрывая землю, разворачивались на одном колесе и уматывали прочь. Виздиходы включали заднюю, но только теряли гусеницы и взрывались десятками. Людские таптуны одновременно прекратили огонь. Теперь они шли по смердящей воде так быстро, как только могли. Из плавучей крепости опустилась гигантская рампа, и рыцари направлялись прямиком к ней.
«Жирный Морк» покачнулся от прямого попадания. Таптуна окутало пламя, ослепив тилископ, перископ и стеклянный смотровой глаз. «Крякалка» сходила с ума от воплей и криков орков, разрываемых на куски и сгорающих заживо. Плюс Уггрим засёк и писклявую болтовню людишек. Но громче всего было слышно, как хохочет Гримгатц, сидя в своём таптуне.
«Жирный Морк» выбрался из огненной бури. «Большая Пасть» дожидалась его в паре сотен метров.
—Ух, ты! — заметил Бозгат. — Если бы не щит 'юдишек, был бы нам капут!