Глава 7 - Фрикк в беде
Наступила ночь.
Бои шли вдалеке от «Ярости Горка». Артиллерийская канонада рокотала не громче отступающей летней грозы. Вой байцов напоминал шум далёкого прибоя. Зловещие трели и щелчки пронзали сгущающуюся темень, разряды энергетического оружия орков казались ближе из-за причуд атмосферы. Гретчины и Черепа Смерти, рыщущие по полю боя, озирались на вспышки в небе и снова принимались мародёрствовать. Раненые орки, до которых ещё не добрались доки, разъярённо вопили. Доки никуда не спешили. Места, где они трудились, было видно по яркому свету. Закончив дело, доки давали советы, что делать после операции, и начинали торговаться за гонорар. Шепелявые переговоры обычно заканчивались быстро, и в ход шли кусачки, с хрустом взимавшие плату в виде зубов. То и дело раздавались крики найденных 'юдишек, но гораздо реже — большинство уже замучили до смерти и сожрали.
Появилось огромное количество чудил. Пагонщики организовывали огромные ватаги гретчинов-работяг. Вокруг «Ярости Горка», как грибы после дождя, появились медицинские палатки, а с южной стороны корабля механы начали закладку собственного поселения, рядом с которым мигом выросла здоровенная гора награбленных трофеев. Громкие споры, иногда перемежаемые стрельбой, ветер доносил оттуда, где стоял «Кулак Горка». Окружившие его строительные леса сияли блеском дуговых ламп. Голубые язычки сварочных аппаратов вонзались в гарганта повсюду, и издали было непонятно — то ли механы раскурочивают шагателя, то ли чинят. Хотя, зная орков, можно предположить, что разнообразные ватаги кустарей одновременно занимались и тем, и другим.
Сникгоб всё ещё пропадал где-то, обирая людей и орков на предмет полезностей. Уггрим с Бозгатом спорили, как лучше разобрать шагателя, чтобы добраться до всех толковых штуковин. Уже стемнело, и подручные гретчины Красных Солнц широким кордоном обходили ценный кусок добычи, колотя гротов из чужих ватаг, когда те подбирались слишком близко.
— Говорю тебе, надо подлезть снизу, снизу! — активно жестикулируя, настаивал Бозгат. — Надо достать генератор щита в целости и сохранности. Спереди броня толстая, шо пестец, босс — только намучаемся, начнём злиться и что-нибудь нужное испортим. На спине броня хилая, к тому же ей здорово досталось. Копнём траншею сюды — и дело с концом, — Бозгат прошёлся по лежащему рыцарю, гремя подбитыми подошвами по металлу, и указал на место между ног шагателя.
У Уггрима поровну подкипало от того, что Бозгат прав, и от того, что ещё набрался наглости с ним спорить. Орк фыркнул и сложил свои обезьяньи руки на груди. Он понимал, что упрямится чисто из принципа, но сдаться было сродни смерти.
— Ладно, ладно! Будь по-твоему. Как вернётся Сникгоб, отправим его вскрывать тыл.
— Слушай, босс. Мы можем только так и никак иначе, — говорил Бозгат и вдруг остановился, озадаченный. — Ты что, только что со мной согласился?
— Да, согласился. Смотри, не думай только о себе много, — Уггрим подошёл к Бозгату. — А сейчас давай отсоединим эту руку-нарезалку. Не парься, управимся и без Сникгоба. Есть у меня одна мыслишка, — Уггрим задумчиво глянул на гига-стрелялу «Жирного Морка». Коварно ткнув Бозгата в грудь, он спихнул его с шагателя, отчего тот распластался на земле.
— Осторожней там, Бозгат! — хохотнул Уггрим и громко позвал: — Фрикк! Фрикк!
Всё это время гретчин прятался под таптуном, занятый решением дилеммы с Урдгрубом. Руки у него все были в ссадинах от того, как он их выкручивал.
— Да, босс. Звиняйте, босс, уже топаю! — он засеменил к людскому таптуну и уставился на хозяина в ожидании указаний.
— Пивка мне грибного надыбай, шелупонь! — велел Уггрим. — Ума не приложу, почему я до сих пор тебя не сожрал. Размяк я, раскис...
— Слушаюсь, босс, зви... Ай! — Большая ржавая гайка угодила Фрикку прямо в плечо. Уггрим упёр руки в бока и уставился вниз. На фоне грязно-бурого вечернего неба Алариха его силуэт казался почти чёрным.
— Шевели булками!
Фрикк посмотрел на Уггрима полными страха глазами. На клыках механа поблескивало пламя пожаров, которые никто не собирался тушить. Он был Фрикку добрым хозяином, получше многих других. Но всё же Фрикк был просто гретчином, а Уггрим — непредсказуем, как любой орк.
— Сию минуту, босс! — заверещал грот, стараясь звучать поживее. — Уже лечу!
Изображая усердие, он пробежал двадцать метров обратно к «Жирному Морку», обогнул его сзади, забрался внутрь через боковой люк, спустился на нижнюю палубу — и угодил прямо в лапы Гулгула, самого злобного прихвостня Урдгруба.
— Приветики, — сказал Гулгул. Схватив Фрикка за шкирку, он швырнул его в машинный зал. Разбойного вида гретчины, все гораздо крупнее Фрикка, обступили беднягу.
— Джакар, запри дверь. Хочу поболтать с этой сошкой с глазу на глаз, — Гулгул навис над Фрикком. — Я пришёл забрать должок.
— Чей? — с невинным видом спросил тот.
Хихикающий плоскоголовый гретчин, отличавшийся косоглазием, крепко приложил Фрикка об корпус реактора. Лизоблюды Гулгула зловеще заржали, когда кожа Фрикка зашипела от прикосновения к раскалённому металлу.
— Как это работает? Как пашет это мелкое солнце? Клиенты Урдгруба хотят это знать! — сказал Гулгул. Он мотнул башкой, но плоскоголовый не уловил жеста — и получил за это в морду. Фрикк рухнул на пол.
— За что?! — воскликнул Плоский.
— Я хотел, чтобы ты его отпустил!
— А чего не сказал? — произнёс тот, потирая щёку.
Гулгул злобно скривил губу. Плоский отпрянул назад и смиренно прижал уши к голове.
Трое гретчинов Гулгула выглядели опасными, но не очень смышлёными; однако, как бы там ни было, для гротов они были весьма дюжими. Фрикк даже не надеялся на хороший исход, но, по крайней мере, Урдгруба с ними не было. Он потёр морду. Запах палёной кожи ударил в чувствительный нос.
— Вряд ли я смогу просто взять и вернуть зубы, так? — с надеждой спросил он.
— Отчего же, — сплюнул на пол Гулгул. — Шесть, вроде?
— Пять! — запротестовал Фрикк.
— А как же моя доля? Шесть, — гадко ухмыльнулся Гулгул. — Один в награду за труды. Готов платить?
— Хм, нет... — ответил Фрикк.
— Что ж... — сказал Гулгул и принялся бить Фрикка ногами после каждого слова — этакая форма орочьей пунктуации: — Ты. Ведь. Не. Мо. Жешь. Их. От. Дать. Так?
Он пнул Фрикка в последний раз под рёбра для верности и выпрямился, тяжело дыша.
Фрикк корчился на полу. Было очень больно.
— Итак, как это работает? Скажешь — и мы отвалим. Нет — ну, ты понимаешь. Мы этого таптуна можем так починить, что никто и никогда его больше не починит, усёк?
Дружки Гулгула захихикали. Гулгул принялся их колотить и ругать, пока те не заткнулись. Красные глазки Фрикка метались из стороны в сторону. Он облизнул распухшие губы.
— Э-э... Э-э...
Гулгул занёс ногу для удара.
— Обожди! — воскликнул Фрикк, защищаясь руками. — Обожди!
Нога опустилась.
— Слушай, — начал Фрикк, — я правда не знаю, как оно работает.
Гулгул вернулся в прежнюю позу.
— Но у меня есть идея! — заверещал Фрикк.
— Какая?
— Ну, я тут подумал. Зачем делать самому маленькое солнце, когда можно... — он прикрыл рот рукой и заговорщицки прошептал: — ...просто стибрить готовое?
За свою жизнь Фрикк много раз благодарил Горка и Морка за то, что враги, которые ему подворачивались, оказывались тупыми как пробки. Сейчас был именно такой случай.
— Ты серьёзно? — недоверчиво спросил Гулгул.
— Конечно! — ответил Фрикк. — Поймаем его сетью. Я уже видел, как это делают. Чес-слово.
— Урдгруб про это ничего не говорил. Чё ты мне тут впариваешь! — сказал Гулгул. — Оно же капец какое горячее!
Трое прихвостней Гулгула неуверенно переглянулись.
— Может, он и прав, — заметил Джакар.
— Захлопни пасть! — рявкнул Гулгул.
Фрикк сел прямо и засмеялся, качая головой.
— Так не обычной же сетью, дурила. Слушай, Бозгат каждую неделю его вылавливает, чётко как часы. Понимаешь, нужно прочищать реактор, иначе... Иначе жар — точно, жар — забивает все трубы. Да, — Фрикк аж сам скривился от такой жалкой импровизации.
— Тогда как сеть не сгорает? — спросил Гулгул.
— Наверное, он берёт железную?.. — неуверенно ответил Фрикк.
Гулгул осмотрел помещение:
— Ясно. И где она?
— Не знаю, но можно взять вот это, — Фрикк указал на сварочную маску Сникгоба. — Отлично сгодится. Черпнём — и всех делов. Знаешь, я вам подсоблю. Тут внизу надо крутнуть пару вентилей перед тем, как открывать. Главное, ничего не трогайте — горячо, шо пестец!
— В смысле? — спросил Гулгул.
— Ну, — с невинным взором ответил Фрикк, — надо чуток снизить жар, иначе даже для маски будет слишком горячо, смекаешь?
— И что за вентили? — продолжал расспрашивать Гулгул. Недоверие на его лице было написано такими крупными буквами, что даже самый слепой и тупоголовый орк их прочёл бы.
— Ой, будет проще, если я сам всё сделаю...
— Какие, мелюзга? — Гулгул крепко огрел Фрикка.
— Давай покажу?
— Перебьёшься. Гизкор, топай с ним.
— Может, повременим, босс? С минуты на минуту Урдгруб появится — он только наверх поразнюхать залез, а этот сморчок сильно хитрый ... — начал Джакар.
— Заткнись, Джакар! Урдгруба здесь нет. И я тут за главного! Я! Гизкор, идёшь с ним.
— Отлично, — сказал Фрикк, перестраиваясь на ходу. — Я покажу ему, что делать. Ты откроешь дверцу, а мы притащим маску, всё верно?
— И чтоб никаких фокусов, сопля, — задумчиво глядя на Гизкора, сказал Гулгул.
— Что?! — Фрикк изобразил крайнее возмущение от уязвлённой невинности и приложил руку к сердцу. — Я всегда плачу по своим счетам! Только подумай, как обрадуется... — он сузил глаза, решив идти ва-банк, — ... Могрок, когда ты притащишь ему маленькое светило.
— Откуда ты знаешь, кто мой босс?
«В яблочко», — подумал Фрикк.
— Да все знают, — сказал он вслух. — Одних только и разговоров, что Урдгруб у него в любимчиках и всё такое. И ты тоже! — поспешно добавил Фрикк.
— Верно! — ответил Гулгул. — Точно-точно!
Он глянул на своих прихвостней, и те послушно захихикали.
— Ты думаешь, ты такой умный? Вот только это не Могрок — Могроком тут и не пахло!
— А кто тогда? — спросил Фрикк.
— Так я тебе и сказал. Но могу намекнуть — гляди: подарочек от хозяина, — в руке Гулгула на цепочке повис зуб с золотой коронкой, украшенной ухмыляющимся полумесяцем. — Платит, разрешает ходить, где вздумается. Кстати, такой же есть и у Урдгруба.
— У него их два, — заметил Джакар.
— Закрой хлебало! — рявкнул Гулгул. — Пора тебе менять хозяина, Фрикк: здесь тебя не ценят.
— Ага, — с грустью молвил Фрикк, частично согласный, затем расплылся в широкой фальшивой улыбке: — Но куда мне, недотёпе, до тебя, Гулгул!
— Что правда, то правда, — шмыгнул носом тот, пряча зуб в карман. — Но Урдгруб так не считает. Думает, что все, окромя него, тупые, как пробки. Даже я!
«Тут он может быть прав», — подумал Фрикк.
— Но он меня не знает, совсем не знает! — разошёлся Гулгул. — «Стой здесь», говорит он, «Сделай то», говорит он. «Жди и не рыпайся, пока я всё не разнюхаю». Ну, думаю, я ему покажу! Я ему покажу: и солнце ему достану, без проблем, и свалим отсюда в момент. Я прав, парни?
Гулгул выглядел очень довольным собой. У Фрикка отлегло от сердца: ему попался первостатейный идиот. Нарисовались кое-какие шансы.
— Ну что, за дело? — Фрикк встал, отряхнул картуз о колено и аккуратно напялил на голову.
Гулгул мотнул головой в сторону реактора, и на этот раз его дружки повиновались.
— Нужно сначала открутить вон те крыльчатые гайки, потом открыть дверцу. Ага, вот эту, со смотровым окошком.
Плоский схватился за гайки, раздалось шипение.
— Ай! Горячо, босс!
Фрикк цокнул языком.
— Конечно, горячо. Я же ещё ничего не выключил. Погоди.
— Ты тупой? — пробурчал Гулгул. — Возьми тряпку! А ещё ключ или чего-нибудь, чтобы дверь открыть. Придурок...
— Ладушки, — сказал Фрикк. Он старался держаться уверенно, испытывая на самом деле ужас. — Нам вон туда, где маска. Там и вентили.
Фрикк увёл за собой Гизкора, который не выглядел довольным.
— Чтоб тебе не запариваться, — сказал Фрикк, — я сам всё сделаю.
— Очень любезно с твоей стороны, — сердечно ответил тот. — А то со спиной проблемы, — и прошептал: — Не люблю наклоняться.
Фрикк нагнулся, прячась за сварочную маску Сникгоба, насколько можно. Рядом с ней лежала сумка с инструментами. Он с преувеличенной осторожностью выбрал гаечный ключ и подкрутил им несколько вентилей, которые никак не повлияли на теплоотдачу солнца, но зато отключили часть сдерживающего магнитного поля.
— Готово! — крикнул Фрикк через плечо. — Открывай! Если будет жарко, я чутка подкручу, и мы притащим маску.
— Всё равно слишком яркое, — сказал Джакар. Фрикк выругался про себя: очевидно, во всей шайке Урдгруба мозги достались Джакару.
Тот вгляделся в смотровое окошко:
— И ведёт себя странно...
— Так я жар стравил, а не свет, — бодро произнёс Фрикк. — Для него есть отдельные вентили наверху, в голове. Как по мне, конструкция так себе — надо было их рядом ставить. Что ещё взять с тупых орков, да?
Гретчины поусмехались, на краткий миг сплотившись на почве своего рабского положения.
— Сейчас оно успокоится, — улыбнулся Фрикк. — Ну что, готовы?
Все кивнули.
— Погнали!
— Я на такое не подписывался... — сказал Джакар.
— Джакар! — повысил голос Гулгул.
— И не проси.
— Ладно, хрен с тобой. Плоский, давай ты, — приказал Гулгул.
Обмотав руки промасленной тряпкой для защиты, тот взялся за крыльчатые гайки. Фрикк нырнул за сварочную маску.
— Отлично, сейчас будет нормально уже!
Сквозь закопчённое стекло маски он увидел, как дверца реактора распахнулась. И сморщился.
Волна страшного жара окатила зал. Плоский вспыхнул. Гулгул и Джакар с воем отшатнулись, защищая морды руками.
На стене зазвенела тревожная сигнализация. В реакторе зарокотало, оттуда выскочила ослепительная дуга белого пламени, похожая на солнечный протуберанец, и рассекла Джакара пополам. Гулгул вскинул руку и тут же лишился её. Жутко вопя, он вытаращился на опалённую культю. Пламя не унималось, на ходу увеличиваясь в размерах. Оно упёрлось во внутреннюю обшивку и проплавило дыру в корпусе «Жирного Морка», брызжа раскалённым металлом.
— Что за хрень здесь творится?!
У Фрикка в глазах плясали зайчики, слёзы текли ручьём, но голос он узнал моментально: Урдгруб.
— Закройте дверцу! Закройте дверцу! Что за пестец вы творите?! Идиоты! Грёбаные идиоты!
Протуберанец выдохся.
Скуля от боли, Гулгул захлопнул дверцу культёй. Жар и свечение мигом исчезли. Урдгруб съехал по трапу и подскочил к своему помощнику. Вид у Гулгула был жуткий: вся правая сторона тела обуглилась до черноты, он ослеп на один глаз, ухо напрочь сгорело. Гулгул на подгибающихся ногах шагнул к Урдгрубу, но тот в ужасе попятился.
— Звиняй, босс, — промолвил Гулгул и испустил дух.
Урдгруб в бешенстве осмотрелся по сторонам.
— Ты! — его крик перекрыл даже звон сигнализации. — Фрикк! Мелкий гадёныш! Гизкор, это ты там? Не стой столбом — прикончи его!
Гизкор неловко повернулся лицом к Фрикку. Со спины он выглядел нормально, но вот спереди... Кожа сползала с его морды красными лоскутами, похожими на полоски сквигобекона. Глаза походили на варёные яйца. Фрикк проморгался от бликов, сунулся в дымящуюся сумку и скуля достал отвёртку: раскалённый металл обжёг руку. Гизкор попытался вслепую поймать Фрикка, но поймал лишь отвёртку, которая вошла в сердце по самую рукоять.
Оглушительно звенела сигнализация. Снаружи послышался шум. Орочьи голоса. Орочьи кулаки заколотили по двери. Урдгруб заметался.
— Тебя ждёт мучительная смерть, Фрикк! — прошипел он, сиганул в пробоину и был таков.
Фрикк захромал туда, где покоилась обгорелая рука Гулгула. Рядом с ней, на спёкшейся цепочке, валялся почерневший зуб. Фрикк поднёс его к глазам и зачарованно уставился. Снаружи донесся глухой свист, и через пару секунд голубой язык поджиги прорезал дверь и засов. Капли расплава с шипением посыпались на пол.
Фрикк едва успел спрятать зуб в карман, когда дверь с лязгом распахнулась.
— Какого зога здесь происходит?! — раздался голос, на этот раз более низкий, орочий и очень злой. Голос принадлежал Сникгобу, который ворвался внутрь с видом маньяка. Фрикк заскулил. Двумя огромными прыжками орк перескочил зал, бросил поджигу, вцепился гретчину в горло и оторвал от земли.
Остальные механы влезли следом. Бозгат схватился за голову:
— Ты чё натворил? Ты чё сделал с моим таптуном?
Взор Уггрима проследовал от пола до стены и потолка, которые уродовала всё ещё тлеющая расселина — сквозь неё виднелось сумрачное небо. Он молча прикидывал ущерб, лишь вздыхая, кряхтя и шевеля губами. Фрикк до смерти боялся момента, когда тот подойдет к нему, что вполне ожидаемо и случилось.
— Как так, Фрикк? Не заставляй делать из тебя шашлык, ведь ты же у меня на хорошем счету. Но я ужасно голоден: тот человечишка был на один зубок.
Внешне Уггрим выглядел спокойным, однако Фрикк этого и опасался — именно тогда орк представлял наибольшую угрозу.
— Спасибо, босс, — просипел Фрикк, болтаясь в крепкой руке Сникгоба. — Это не я, клянусь.
Сникгоб тряхнул его.
— Ну ладно! Каюсь, это я, но... Послушайте, босс, всё из-за Урдгруба. Мне пришлось избавиться от него.
— Урд-кого?
— Того синерожего прощелыги, которого мы наняли стибрить начинку из баивой фуры Грабскаба на Гарбаксе. Помните, босс, помните?
— Ха! — Уггрим ухмыльнулся от наплыва приятных воспоминаний. — Точно. И чем же он был занят всё это время?
— Так и ошивался неподалеку. Большая часть его банды перешла к Синепёрсту, но только не Урдгруб. Он тусуется вместе со своей шайкой в корабельных отстойниках, прессует по-всякому гретчинов. Опасный тип. Я...э-э-э... задолжал ему малость зубов...
— Только не говори, что опять взялся за азартные игры, Фрикк, — осуждающе взглянул на гретчина Уггрим.
Фрикк с несчастным видом кивнул.
— Ох, Фрикк, как же я разочарован.
— О, да, простите, босс. Каюсь. Привычка сильнее натуры. Но послушайте! Он сказал, что отстанет от меня, если скажу, как работает маленькое солнце «Жирного Морка»...
Признание вызвало новую порцию трёпки от Сникгоба. Из нагрудного кармана Фрикка посыпались карандаши, с головы опять слетел картуз.
— Ещё один?! Снова? Что ты ему разболтал, сопля?
Фрикк издал несколько жутких хрипов и отчаянно вцепился в руку Сникгоба.
— Эм, знаешь, не люблю лезть не в свое дело, но мне кажется, он не ответит, Сникгоб, — встрял Бозгат. — Посинел-то как...
— А мне кажется, всё путём, — прорычал Сникгоб, сильнее тряхнув Фрикка. — Это ж цвет удачи!
— Обожди маленько, Сник, — сказал Уггрим, положив ладонь на руку Сникгоба. Тот обнажил клыки и зарычал на главаря, но тут же одумался и ослабил хватку.
Фрикк едва мог говорить. Его ногти всё ещё скребли по пальцам Сникгоба, отчаянно пытаясь ослабить хватку, но рука у механа жала не хуже клещей, почему Сникгоб никогда ими и не пользовался.
— Спасибо, босс, — глотая воздух, сказал Фрикк. — Я ничего не разболтал. Тем более, откуда гретчину это знать?
— И то верно, — согласился Уггрим.
— А ещё он обмолвился про нового хозяина, Кажется, я знаю, кто это!
— Могрок, — без тени сомнения ответил Уггрим.
Фрикк попытался мотнуть головой, но не смог. Перед глазами замелькали мушки. Границы зрения стала сжимать неприятная и пугающая тьма. И тут он вспомнил о зубе. Всё ещё царапая пальцы Сникгоба одной рукой, второй замахал в сторону кармана.
— Чой-то он? — спросил Бозгат.
— Почему бы не отпустить его и не узнать? — предложил Уггрим.
— Не-а, — сжал губы Сникгоб.
Фрикк вытащил украшение из кармана комбинезона.
— Вот, босс, гляньте! — его голос был хриплым, как у ворона. Мир вокруг сжался до узкого окошка, где были трое разгневанных механов и невыносимые страдания. Собрав последние силы в кулак, Фрикк воздел блестящую белую штуковину длиной с палец, с золотой коронкой, где был искусно вычеканен ухмыляющийся полумесяц.
Уггрим выхватил у него зуб и осмотрел.
— Да это же зуб! — заметил Бозгат, который, будучи среди них самым смекалистым, любил сообщать очевидное.
— Ну конечно, это зуб! — сказал Уггрим.
— Интересно, чей? — спросил Сникгоб.
— Гримгатца. Гримгатца! — прохрипел Фрикк, затем снова вцепился в держащую его руку и продолжил безрезультатную борьбу.
— Жованы пестец! — ругнулся Бозгат.
— Гримгатц? — удивился Уггрим. — Хотя да, гляньте сюда. Полумесяц — символ их клана. Наглая рожа! Видите?
— Ага, — согласился Бозгат. — Кстати, ничё такая, миленькая.
— Сталбыть, Злая Луна? — продолжил Уггрим.
— Может, вернёмся к более насущным вопросам — например, кто хочет нас грохнуть? — рявкнул Сникгоб. — Мне кажется, Уггс, ты в курсе происходящего.
— А что, собственно, происходит? — спросил Бозгат.
— Не врубаюсь, хоть и думал, что врубаюсь, но... — Уггрим почесал подбородок. — Проблемы, короче. Ты б его уже отпустил, Сникс.
— Ой, что же это я? Извиняюсь, — саркастично ответил Сникгоб и разжал руку. Гретчин, обмякнув, шлёпнулся на пол. Он лежал, кашляя, содрогаясь от тошноты и издавая забавные звуки, словно ему было трудно дышать. Жалкое зрелище, в общем.
— Мне казалось, Гримгатц считает своего таптуна лучшим, — спросил Бозгат. — Сквиговое масло и всё такое...
Рот Уггрима расплылся до ушей.
— Ага, так он и талдычил, верно? И сквигу ясно, что врал. Знает же, что «Большая Пасть» не чета «Жирному Морку», потому-то и устроил диверсию! Ну не круто ли, парни? Позарез нужны ему наши секреты, — на лице Уггрима читалась нескрываемая гордость. — Нужны как воздух! Ха!
Он хлопнул Сникгоба по спине — тот ответил сердитым взглядом.
— Так что насчёт Могрока? — спросил Сникгоб. — Поделись новостями с Бозгатом, Уггс.
Уггрим помрачнел.
— Ах, да... Дело не только в Гримгатце. Он... э-э-э... Короче, Могроку тоже не терпится разузнать, как работает мелкое солнце.
— А зачем? Разве он не знает? — спросил Бозгат.
— Может, и знает. Может, просто хочет нас подурить, посмотреть, на что мы способны. Могрок — типчик хитрый, — ответил Уггрим. — И вонючий.
— Нехорошо это, — Сникгоб покрутил головой и сплюнул на пол. — Ходят слухи, что неугодные ему исчезают бесследно.
— Во-во, и я слыхал такое, — согласился Бозгат.
— Меньше всего нам сейчас надо вставать этому гаду поперек дороги. Блин, почему Вааагх! не такая простая, как в старые добрые времена? — пожаловался Сникгоб.
— А я тебе говорил — политика, — заметил Уггрим.
— Ну, так ты ему расскажешь, как оно работает, или нет? — спросил Сникгоб.
— С чего вдруг? Вот ты знаешь, как оно работает, Сникгоб? — поинтересовался Уггрим.
— Ну, э-э-э, не совсем... Но общую схему могу накидать... Хотя нет... Не, не смогу, — уклончиво ответил тот. Признание лишь усугубило его дурное настроение.
— А ты, Бозгат? Твой ведь был замысел. И большую часть работы ты выполнил.
— Эм, я... думаю... могу попробовать снова, но... — тот всплеснул руками. — Ты же его закончил, а не я! Ты знал, какую начинку нужно было стибрить у синерожих.
Уггрим кивнул:
— Точно. Правда в том, что всё получилось благодаря всем нам. Морк направлял нашу «смекалку» в нужное русло, — он постучал себя по покатому лбу. — Бозгат, ты сделал больше всех...
— Ты ведь Могроку этого не сказал? — слегка напрягшись, спросил тот.
— Клянусь правым огузком Горка, Бозгат, хоть ты и орк, но трясёшься похлеще гретчина! Нет, я ему ничего не сказал. И не перебивай!
— Звиняюсь.
— Проехали. Не, чтобы всё наново сделать, придётся потрудиться командно. Всё-таки не с пола подобрали эту техн-орко-логию, — он положил руки на плечи товарищам. — Мы — ватага Красных Солнц. Мы не можем выложить ему наш секрет поодиночке — только сообща. А даже если бы и могли, то не думаю, что стоило бы, — на случай, если вы это планировали.
— Разумно, — нахмурившись, ответил Сникгоб и сбросил руку Уггрима. — Но теперь он однозначно захочет нас грохнуть.
— Именно, — согласился Уггрим, — но это вряд ли. Да ладно вам, парни, это всего лишь Злоболун. Зубов больше, чем мозгов. А мы из Злых Солнц! Мы — Красные Солнца! И у нас есть мелкое солнце!
— И что это значит? — поинтересовался Бозгат.
— Да хрен его знает, — ответил Уггрим, — но что-то же должно значить. Мы не позволим ему нас ухайдокать! А ежели он начнёт мутить вокруг нас воду, то мы будем наготове.
— Ладно, ладно, — произнёс Бозгат, тоже скинув руку Уггрима. — А что насчёт Гримгатца?
— О-о-о, этого придётся завалить, — ответил Уггрим. — Правильно, Сникгоб?
— Точняк, Уггс.
— Итак! — воскликнул Уггрим, хлопнув в ладоши. — Первое на повестке дня: оценить ущерб.
Орки разошлись по отсеку, осматривая повреждения.
— Эй, сморчок! Ты мне лучшую отвертку кровью заляпал! — рявкнул Сникгоб.
— Звиняйте, босс, — отозвался Фрикк. Какой бы инструмент он ни выбрал — все они были у Сникгоба любимыми. Гретчина так отделали, что у синяков появились свои синяки. Он не чувствовал рёбер уже какое-то время и отстранённо подумал — целы они там или в щепки разбиты. Фрикк свернулся калачиком и застыл.
— И что? — спросил Сникгоб. — Чё ты разлёгся? Я слишком занят, чтобы навалять тебе, поэтому бей себя по морде сам!
Фрикк вздохнул, сел и начал, как было велено, лупить себя по лицу.
— Эй, мелочь пузатая! — рыкнул Бозгат. — Сильнее!
Уггрим стоял и пялился на пробоину. Сникгоб подошёл к Бозгату и приложил палец к губам.
— Ты же понимаешь, что это значит? — прошептал он, кивнув в сторону Уггрима.
— Да ладно... Нет, только не снова!
— Он уже, — сказал Сникгоб. — Размышляет.
Глаза Уггрима остекленели, как это часто бывает у чудил. Он тихонько разговаривал сам с собой, но никто из окружающих не мог понять ни слова.
— Мы заморкуем Горка на «Жирном Морке» и будем во всеоружии, когда эти засранцы, неважно который из них, припрутся снова.
— Эм, так точно, босс, — согласился Бозгат, озадаченно хмурясь. Он покосился на Сникгоба, но тот только не менее озадаченно пожал плечами.
Уггрим посмотрел на них.
— Вы два идиота! Я говорю, что мы сделаем из «Жирного Морка» самого главного жопонадирателя во всей Вааагх! Могрок попытается нас по-тихому укокошить, но сядет в лужу, скользкий прощелыга. И ежели он попытается сделать нас в открытую, то пойдет собирать шматки по закоулочкам. То же самое касается и Гримгатца — но его мы завалим первыми. Подымайте гретчинов. Мне нужна толковая подсветка снаружи! Мы и так профукали кучу времени. Надо снять руки с 'юдишкиного таптуна, выкопать генератор защитного пузыря и так далее. Сникгоб! Придётся работать в запарке и понадобится много-много сварки. Ты всё ещё корефанишься с бригадой Жжигателей?
— Да, Уггс. Не так давно видел их сегодня — резали утиль недалеко от гарганта.
— Тогда поди и приведи их — только их, усёк? А кое-кто другой — Бозгат — найдёт Болтуна. Работы для счетовода будет завались.
— Понял, босс, — кивнул тот. — Зажарю сквига — и он мигом за дело возьмется.
Уггрим хлопнул в ладоши и обнажил клыки. Намечалась веселуха.
— Отлично! Отлично! Приступаем, нельзя терять ни минуты! Клянусь, я сотру самодовольные ухмылочки с харь этих зажравшихся Злоболунов...