Глава 6 - После большой разборки
Битва близилась к завершению.
Снаряды артиллерии всё реже сыпались на головы орочьей орде. Зеленокожие прорвали линию обороны на протяжении многих километров, и люди начали отступать к реке. Мало того, большая часть рыцарей, напавших на «Кулак Горка», превратилась в пылающие обломки, а оставшиеся обратились в бегство. Уггрим не видел, как гибли рыцари, но вроде заметил массивный силуэт в броне, который мог принадлежать только Грукку: тот вцепился в падающего шагателя и пытался откусить ему лицевой щиток. Оставшиеся цветистые шагоходы были окончательно окружены. Байцы карабкались вверх по отступающим машинам, крохотные взрывы от гранат расцветали на огромных сочленениях. Вскоре осталась лишь горстка машин.
Затем вокруг рыцарей начали вспухать взрывы покрупнее, ненадолго снова придвинув сражение ближе. Уггрим навёл глаз «Жирного Морка» на источник обстрела и засёк линию людских баивых фур, переваливающих через невысокий холм на северо-западе. Передние машины вели огонь на ходу. По мере перестроения в цепь другие машины тоже начинали стрелять, их огонь оставлял рваные прорехи в орочьей орде. Освобождённые шагатели спешно ретировались. Лёгкие машины и ватаги орков двинулись к танкам на перехват. Многие гибли, и к тому времени, когда зеленокожие сумели подойти ближе, трое выживших людских шагоходов уже скрылись в тылу. Танки начали потихоньку пятиться, не прекращая стрелять. Между ними проскользнули огнемётные машины, сжигая любого, кто оказался слишком близко, и, в конце концов, зеленокожие резонно отказались от преследования.
Но это ничего не меняло — люди отступали по всем фронтам. Истрибилы и смерталёты били по бегущим. Ревущие багги преследовали по пятам. Орки победили. Они высадились на планету, разметали оборону и стали искать место для базы. Хорошее начало. Механы уже принялись переоборудовать корабли-развалюхи во временные крепости.
К удовольствию Уггрима, «Большая Пасть» получила огроменную пробоину в боку, рваные края почернели от копоти. Правда, таптун всё ещё был на ходу. Уггрим красочно обругал Гримгатца, затем включил крякалку, вызвал того по связи и повторил все оскорбления ещё раз.
— Кончай трепаться, Злое Солнце, — ответил Гримгатц. — Я считаю, и так понятно, кто сегодня наколотил больше, — и отключил переговорное устройство.
— Ага, конечно, — пробормотал Уггрим. — Ты сначала попробуй вальнуть моего таптуна, скользкая гнида. Ещё посмотрим, кто кого.
Испортить ему настроение Гримгатц не смог. Уггрим довольно вздохнул, ощущая приятное тепло, что всегда разливалось по телу после напряжённой схватки. То, что их чуть не убили, лишь прибавило изысканную нотку.
— Всё кончилось, парни. Победа наша, как и всегда.
Он выскользнул из кресла и спустился до середины трапа. Там перекинул руку через перекладину и навис над орудийной палубой.
— Так, Сникс, пора за работу — надо разделать таптуна 'юдишек на запчасти, пока эти поджигалы не вернулись и не спёрли всё добро.
— А что насчёт диверсии?
— Разве не ясно? — сказал Уггрим, спускаясь по трапу. — Дело рук Могрока.
— Да ну? — удивился Сникгоб.
— Отвечаю, это он. Прижал меня насчёт работы нашего светила, но я рот на замок.
— Ясно.
— Это сильный враг, Уггс, — сказал Сникгоб.
— Ай, не парься! — Уггрим беззаботно отмахнулся. — Мы ему ещё покажем.
Сникгоба это не убедило.
Бозгат высунул голову из дыры, что вела на нижнюю палубу.
— Ух ты, вот это была веселуха! Надыбать бы ту цепную рубилу — и будем валить всех налево-направо! Согласитесь, если и есть у нас слабина, так это ближний бой. Давайте меч прикрутим, ну пожалуйста, босс. Это же просто снос башки!
Фрикк высунул голову позади Бозгата и согласно закивал.
— Лады, пусть так, — Уггрим минул последние поручни. — Остаёмся тута и работаем. Драка почти закончилась — значит, никто нам не помешает. Хватайте инструмент — дел по горло.
Механы спустились на нижнюю палубу и вылезли через боковой люк. Твёрдый грунт был изрыт воронками от снарядов, тела мёртвых и умирающих орков густо усеивали всё видимое пространство. Повсюду было разбросано множество обломков, но Красные Солнца чётко нацелились на павшего людского рыцаря. Яркие флаги его были разорваны и исцарапаны, а под ними в неестественной позе застыли длинные ноги. Орудия, как и взгляд, устремились в небо. Меканики окинули всё это жадным взором.
— Гляньте на это! — воскликнул Бозгат. — Вы только гляньте!
— Подлинная сокровищница трофейных технологий чужаков, — сказал Болтун дурашливым голосом. — Разве не здорово?
Уггрим потёр руки:
— Ну-с...
— Вот же срань! — взвизгнул Болтун что есть мочи. Уггрим, Бозгат и Сникгоб аж подпрыгнули. Шизан мигом прикрыл обеими руками длинное рыло и ошарашенно уставился на механов.
— Может, заткнёшь ему пасть? — прорычал Сникгоб. — Я чуть в штаны не навалил.
— Звиняй, Сникс, — ответил Бозгат.
Уггрим уже готовился накостылять Болтуну, когда сзади послышалось сконфуженное покашливание. Он обернулся и увидел шестёрку Кровавых Топоров, которые спрятались под железным подолом «Жирного Морка».
— Ничё такой бой, добре вы того таптуна пастукали... — начал самый смелый из них. Остальные смущённо заулыбались; один внимательно рассматривал носки своих сапог, сжимая древко ракетострела так, словно пытался его задушить.
— Вы чё там делаете? — с подозрением спросил Уггрим.
— Э-это — заняли стратегическую позицию... А-а... Обстановку оцениваем! — отважился высказаться храбрец. Остальные согласно закивали. — Босс велел ждать здесь, пока он смотается за подкреплением, но, э-э-э...
Он кивнул на мускулистую руку, которая валялась в грязи в нескольких метрах от механов, всё ещё сжимая топор. В глаза бросался золотой шнурок на окровавленной культе.
Уггрим посмотрел на руку.
— Сами понимаете, — сконфуженно пожав плечами, закончил Кровавый Топор.
— Стратегическую позицию... Обстановку... — прошипел Сникгоб, которому было до жути стыдно, что посторонние видели, как он подскочил от вопля Болтуна. — Срань Горка! Да вы сдрейфили! Ныкались под защитным пузырём, словно гретчины! Пшли вон оттуда! Бегом!
Сникгоб пнул в них железяку. Орки пригнулись, и та с лязгом отскочила от «Жирного Морка».
— Валите нахрен, сыкуны грёбаные!
— Э-э, ну тогда бывайте.
— Ещё раз увижу — трындец вам! Пшли! — заорал Сникгоб, швыряя в них очередной кусок лома. Кровавых Топоров как ветром сдуло.
— Подлый же народишко, — сказал Бозгат и рыгнул. — Пардон.
— Трусы! — прорычал Сникгоб, затем крикнул им вслед для пущей верности: — Сыкуны!
И повторил — уже ради достоинства перед остальными механами: — Сыкуны.
— Не то что некоторые, что от воплей шизана в портки прудят, да? — съехидничал Уггрим.
— Это не одно и то же!
— Эй, эй, осадите, — встрял Бозгат. — Давайте хоть чуточку насладимся моментом, а? Сник, босс?
— Ага, лады, — сказал Сникгоб, смачно выплюнув вместе со слюной ещё и ошарашенного сквига-защёчника.
— Здорово, правда? — спросил Бозгат.
Сложно было не согласиться.
Битва ещё рокотала, иногда так громко, что приходилось драть глотку, чтобы тебя услышали, но постепенно сходила на нет. По грудам трупов и обломков клокотало пламя. Орки смотрели, слушали и вдыхали запах гари, а солнце клонилось к закату. По молчаливому согласию они разделились и вразвалку двинулись вокруг «Жирного Морка», разминая длинные руки и горбатые спины, отшвыривая ногами с дороги куски и обломки.
Уггрим достал из-за уха карандаш, а из подсумка — блокнот, и начал чертить. При этом он почти не сводил глаз с поверженного рыцаря.
Сникгоб осмотрел окрестности вокруг таптуна на предмет других «нычкунов» и только потом закурил. Он уселся на выгоревший багги и, тихонько вздыхая от удовольствия, любовался побоищем. Чуть позже принялся обшаривать останки машин вокруг.
— Хлам, — приговаривал он. — Хлам, хлам, опять хлам...
Его бормотание и звон разлетающихся железок становились то ближе, то дальше, то снова ближе. Бозгат пошнырял, набрав немного запчастей, которые и узнать-то было сложно. Когда из них образовалась небольшая кучка, он уселся в пыль и принялся варганить что-то, увлечённо высунув язык. Болтун начал петь, но все пребывали в таком хорошем настроении, что никто ни разу даже не велел ему заткнуться.
Так продолжалось довольно долго. Небо поменяло цвет с рыжего на жжёный сахар — наступил вечер. Грохот сражения утих до ненавязчивого шума, настолько тихого, что стали слышны даже малейшие звуки, далёкие и близкие: возня бранящихся гретчинов-мародеров, крики санитаров, что втыкали флажки возле «не очень мёртвых» орков и звали дока, стоны раненых, вопли пленных, хохот и пальба празднующих победу орков.
Скоро стало так тихо, что механы уловили приглушённые удары, доносившиеся из павшего людского таптуна.
Бозгат оторвался от своей кучки деталей.
— Ты что-нибудь слышал, босс?
— А? — отвлечённо переспросил Уггрим. Он рисовал схему подключения цепного меча рыцаря к «Жирному Морку».
Сникгоб вынул сигарету изо рта и склонил голову набок.
— Мне кажется... — произнёс Бозгат.
Сникгоб нахмурился и поднёс палец к губам. Бозгат замолк.
Снова послышались удары.
Сникгоб рассмеялся низким, утробным и невероятно злорадным смехом.
— Ага, слышу-слышу! Я мигом, — он исчез в таптуне, пыхтя дымом, как паровоз.
— Вот! Вот опять! — Бозгат вскарабкался на поверженную машину и вышел на лицевой щиток. Затем хорошенько топнул и застыл в ожидании ответной реакции.
В нескольких километрах от их позиции продолжался бой. Уггрим лениво подумал о том, что слишком многим 'юдишкам удалось скрыться за переправой, но ему было наплевать. Просто веселуха затянется чуть дольше. Ведь нет ничего приятнее доброй затяжной войны.
Бозгат согнулся, упёршись в колени.
— Хм, вроде стихло, — он снова топнул по помятому щитку. Послышались удары, сопровождаемые приглушенной бранью.
— Вот! Здесь кто-то есть! — показывая пальцем, воскликнул Бозгат.
— Ага, — без особого интереса ответил Уггрим. — Человечишка, не иначе.
Он пнул ногой погнутую броню на ноге рыцаря и кивнул на раздавшийся звук.
Прискакал Сникгоб с баллонами за спиной и откинутой сварочной маской на голове. Он запрыгнул на лежащего металлического гиганта и отпихнул Бозгата, всучив тому «фомку».
— Сейчас повеселимся! — загоготал он.
Орк запалил от сигареты поджигу, опустил маску и перевёл пламя в режим резака. Затем начал аккуратно вскрывать корпус шагателя. Вырезав ровный квадрат, жестом подозвал Бозгата, тот подцепил и приподнял одну сторону. Сникгоб запустил пальцы под пластину и, громко крякнув, вывернул её.
Злой, перемазанный сажей человечек уставился на них. Все его рычаги и прочие штуковины вокруг были разбиты к чертям. Человечек крикнул что-то своим писклявым человеческим голосом.
Сникгоб откинул маску и обменялся с Бозгатом весёлым взглядом.
— Ну, приветики, человечишка! — очень медленно и очень громко произнёс Сникгоб. — Мы тебя сейчас вызволим, смекаешь?
Тот изобразил что-то глупое на своём плоском розовом лице и снова принялся пищать. Сникгоб опустился на четвереньки, сунул руку внутрь — и хлопнул 'юдишку по голове, когда тот попытался выстрелить в него из крохотного пистолетика. Взявшись за одежду мужчины, Сникгоб наполовину выволок его наружу, дёргая туда-сюда, когда тот застревал в ремнях или проводах, торчавших из головы. От такого обращения человечишка завопил как не в себя. Орк захохотал и потянул сильнее.
Вскоре человек визжал уже намного громче: Сникгоб развлекался с ним какое-то время, пока не проголодался и решил, что пора бы перекусить.
— Фрикк! Фрикк! Хочешь? Тут ещё чуток осталось! — крикнул Сникгоб, помахав гретчину обглоданной бедренной костью.
— Это был первоклассный шашлычок! — довольно воскликнул Бозгат. Они вдвоем сидели на самодельных стульях из металлолома, наслаждаясь угольками костра в располовиненной бочке, сияющим закатом, запахами войны и, что самое главное, невероятно нежным вкусом розовой плоти.
Но Фрикку есть не хотелось. Он сидел, привалившись спиной к ноге «Жирного Морка», и, хоть было и тепло, дрожал как осиновый лист. От страха у него ум заходил за разум, но не настолько, чтобы не прочитать значки, нацарапанные на стене рядом с порванной проводкой.
Урдгруб.