Гай Хейли - Восход Злого Солнца

— И с чего ты ржёшь, Гримгатц? — заорал в громкоговоритель Уггрим.
— Да с того, что кое-кому чуть задок не подсмолили. Типичные Злые Солнца: прёте напролом — прямо в расставленную ловушку. Придурки, — ответил Гримгатц, весь такой крутой под защитой «Большой Пасти».
— Так ведь не только мы попались! — крикнул Уггрим. Он задумчиво прищурился на гретчинов-сигнальщиков, на крякалку и на переговорную трубу. Всё, что нужно было сделать, — дать команду — и огромный жёлтый дебил сыграет в ящик.
— Я не про эту ловушку, идиот.
— Э-э-э, Уггс... — позвал Сникгоб.
«Большая Пасть» нацелила гигастрелялу на «Жирного Морка».
— Проблемные вы: много амбиций, слишком задаётесь, да ещё и не делитесь.
— А ты и не просил, — прорычал Уггрим. — Ты стал разнюхивать и подглядывать, как паршивый грот!
— Не знаю, откуда у тебя такие мысли, дружок. За всем этим стоит Могрок.
— Да ладно? Погоди-ка, — Уггрим постучал ногтём по подбородку, — но тот сморчок носил при себе твой зуб...
— Это ничего не значит, — ответил Гримгатц.
— А мне кажется, это значит, что ты знаешь, что «Жирный Морк» круче «Большой Пасти»!
— Ну, было мне интересно, что с того? — рявкнул Гримгатц. — Да, я не спрашивал. Могрок спросил — и гляди, где он сейчас. Это твой последний шанс. Расскажи мне, как наклепать больше этих мелких светил. Через неделю я буду главарём своего собственного клана. Естественно, я буду щедрым. А не скажешь — я твоего красного ходуна разнесу на кусочки прямо здесь.
Уггрим был хитрым. Был умным. В другой день он бы разными способами наобещал Гримгатцу с три короба, а позже попытался бы увильнуть. Могрок бы так и сделал.
Но Уггрим был и решительным орком. Жажда кровавого и жестокого насилия, что владела всей его расой, уже застила ему глаза, распалённая наглостью Гримгатца.
— Огонь! — крикнул он.
Из брюха таптуна раздалось громкое «чвок-бабах!». Снаряд угодил прямо в грудь «Большой Пасти», окутав жёлтую машину языками пламени. Вокруг затрещали зелёные молнии: силовое поле поглотило удар. «Большая Пасть» резко ушла влево, отчего второй снаряд прошёл мимо.
— Плохо стараешься! — торжествующе завопил Гримгатц.
Громкость музыки, доносившейся из «Большой Пасти», возросла так, что, считай, стала своеобразным оружием. Издавая раскатистое «ВАААГХ!», шагатель затопал вокруг «Жирного Морка» по широкой дуге — его резвость застала Красных Солнц врасплох.
— Двигай вслед за ним 'юдишкин щит, — приказал Уггрим.
— Да пытаюсь, пытаюсь, бо...
Раздался очередной оглушительный залп из новенькой брюхапушки, от которого у Уггрима зазвенело в ушах.
— Надо перегрузить его щит до полного отключения, — крикнул орк. — Сникс, готовь «хваталу»!
— Понял, Уггс, — ответил тот. И орк действительно был готов. Лёгким мановением «хваталы» он оторвал от земли улепётывающий прочь багги. Уггрим прильнул к перископу и успел заметить удивлённые рожи пассажиров, когда их машина врезалась в щит «Большой Пасти».
— Ха-ха-ха! Прикольно! — воскликнул Уггрим. — Но в следующий раз жди команды: жахнем по нему сразу всем, что есть.
Голова «Большой Пасти» поворачивалась, отслеживая противника. С плеча сорвалась ракета в «шашечках», выписывая дикие завитки, пока гретчин на носу не взял управление на себя: к несчастью для Гримгатца, это означало отклонение от «Жирного Морка» на целых триста метров.
Болтун снова выстрелил, на этот раз более метко: рядом с ногой «Большой Пасти» взметнулся фонтан земли.
— Жди приказа, ты, придурошный! — крикнул Уггрим.
Рука с гигастрелялой не могла выворачиваться так, чтобы взять на прицел «Жирного Морка». Но стрелка это не останавливало, и он продолжал сыпать раскалёнными добела очередями. Пули уходили настолько сильно в сторону, что Уггрим перестал обращать на них внимание. Он прильнул к перископу и стал крутить ручки, настраивая смертаглаз «Жирного Морка» на частоту, созвучную с колебаниями щита «Большой Пасти». Частота, по его мнению, была на отметке «высокая». У Злоболунов «больше» всегда означало «больше». Больше всех, лучше всех, громче, ярче, пышнее... Этот жёлтый клан жил в мире превосходных степеней — и в этом была слабость этих поганцев.
Сбоку от Уггрима загудело око «Жирного Морка». Таптун слегка затрясло, когда Сникгоб повёл «хваталу» дальше влево, разыскивая какой-нибудь увесистый кусок лома для броска.
Обстановка вокруг была такова: битва практически закончилась, люди массово покидали рубежи обороны. Орки гнали их по обоим берегам, усиленные парнями Чернозуба и бригадами дока Убойника, хлынувшими из только что севшей южнее развалюхи «Стальная челюсть».
Судя по переговорам, с орбиты прибывало всё больше и больше кораблей. Из донесений Уггрим понял, что Грукк всё-таки выжил и пребывает в дурном настроении, а кожа у него побелела от кислотной воды. И до самой не столь отдалённой кончины от него теперь будет смердеть серой.
Лишь на юге, где река впадала в море, 'юдишки одерживали верх. Там орки со всех ног улепетывали прочь от баржи. Тех, кто не убежал, методично истирали в порошок.
— Отступаем! Маленько отдышимся — и снова в бой! Мы им ищо наваляем! — кричали старшаки в крякалки, но невооружённым глазом было видно, что орки бегут со всех ног. Ежели боевой дух орков падает, то падает основательно.
Пока одна битва подходила к завершению, вторая только начиналась. На недосягаемом для пушек баржи расстоянии «Жирный Морк» и «Большая Пасть» кружили в смертельном танце: «Большая Пасть» описывала круги вокруг центра, коим был «Жирный Морк». По прямой «Жирный Морк» мог легко потягаться с «Большой Пастью», но здесь та двигалась чуть быстрее таптуна Уггрима, смешно шаркая ногами. Брюхапушка то брала её на прицел, то тут же теряла. Когда брала, не успевал смертаглаз рядом с Уггримом. А если брали оба, то у Сникса не получалось хорошенько прицелиться, чтобы швырнуть горящий остов горканавта, который он приметил на земле. И так далее.
Уггрим не спешил, выжидая, пока смертаглаз зарядится на полную мощность. Болтун то и дело палил впустую, но даже он своим съехавшим умом допёр, что каждый снаряд взрывается — красиво, конечно — на защитном пузыре вражеского таптуна, поэтому орко-разумно решил воздержаться и не тратить весь боезапас. Правда, при этом его совсем сорвало с катушек, и потоки бессмыслицы теперь эхом раскатывались по всему таптуну вместо грохота пушки. С другой стороны, «Большую Пасть» тоже мотало из стороны в сторону, не давая как следует прицелиться. К несчастью для Гримгатца, «Жирный Морк» значительно превосходил «Большую пасть» по огневой мощи. И Уггрим знал, что Гримгатц это знает.
Отставшие багги с рёвом пронеслись мимо сражающихся полубогов, желая поскорее убраться с пути. Уцелевшие пешие орки обошли таптунов далеко стороной.
— Это тупо! — сказал Сникгоб.
— И скучно! — добавил Бозгат.
Уггрим прикрыл руками микрофон крякалки, затем наклонился к переговорной трубе и заговорщицки — насколько заговорщицки можно орать в металлическую трубу, проходящую внутри шумной боевой машины — произнёс:
— Нам надо чутка обождать! Или он выйдет из строя, или выйдет из себя. А тогда уж мы его прищучим!
— Не по-орочьи это как-то, — Сникгоб с отвращением фыркнул.
— Может, — ответил Уггрим. — Зато победим.
— А что, ежели сломаемся мы? — задал вопрос Бозгат.
Слова его встретило потрясённое молчание. Даже двигатель «Жирного Морка» вроде стал рычать тише. Стало настолько тихо, что на миг послышалось поскуливание гретчинов.
— Мы что? Мы что? — взревел Сникгоб.
— Мы — механы Красных Солнц! Наше добро никогда и ни за что не сломается. Ты понял?! — разъярённо рявкнул Уггрим.
— Ну, окромя прошлого раза, — сказал Бозгат.
— То была подстава! — запротестовал Уггрим.
— А что насчёт других «прошлых раз»?
— Заткнись, ты!
— Да я так, к слову... — притих Бозгат.
— Дзынь! — отозвался Болтун.
Очевидно, Гримгатцу тоже это наскучило. Когда «Большая Пасть» практически зашла в тыл «Жирному Морку», где броня была тоньше всего, таптун резко повернулся и пошёл в наступление.
— Ого... — хотел было крикнуть Уггрим, но замолчал и прильнул к перископу, увеличив изображение. — Опа, это что-то новенькое...
Улучшения «Большой Пасти» оказались куда обширнее, чем предполагал Уггрим. Таптун повернулся, и взгляду открылось оружие, даже механам не знакомое. На правом боку, пониже гигастрелялы, откинулся щиток. Удерживаемая цепями на манер подвесного моста, крышка выпустила вперёд стойку с ракетами. Не похожие на привычные короткие и пузатые снаряды, эти были гладкими, смертоносными и, что самое главное, точными с виду ракетами. Дело серьёзное.
«Не только я хитрить мастер, — подумал Уггрим, — не я один».
Издав оглушительный рёв, «Большая Пасть» выпустила все ракеты в «Жирного Морка». Таптун Красных Солнц только начал разворот, когда в него угодил весь рой снарядов. Бозгат направил узкую дугу людского щита, чтобы хотя бы частично прикрыть зону поражения. Шесть ракет безвредно взорвались на трофейном энергобарьере, ещё три — на защитном пузыре «Жирного Морка». Две же прошли и вонзились бронебойными головками в бок таптуну. Стальной сердечник каждого снаряда мгновенно расплавился и выплеснулся вперёд во время взрыва, прожигая слои брони «Жирного Морка». Гретчины завопили от боли, когда их окатило раскалённым металлом. Послышался страшный удар и скрежет. Едкий запах гари заполнил рубку Уггрима, заставив того прослезиться. Зазвенел сигнал, — но не тот, который включился, когда гретчины Урдгруба открыли реактор, ибо у «Жирного Морка» было много сигналов, — но такой же громкий и такой же тревожный.
— Огонь! Огонь! — завопил какой-то гретчин.
— Еще приказывалка не выросла, чтоб командовать здесь, сморчок! — крикнул Уггрим, борясь с рычагами управления, чтобы вернуть «Жирного Морка» снова под контроль.
— Да нет же, босс, нет! Мы горим! Горим!
С орудийной палубы донесся перезвон другого сигнала — от ручного колокола: сигнал гретчинам бросать всё и тушить пожар. Глаза Уггрима расширились, когда к нему снизу повалил дым. Он глянул через плечо в лестничный колодец на среднюю палубу. Там гретчины по цепочке передавали ведра с песком. На коже у них играли отблески пламени.
— Бозгат! — окликнул орка Уггрим.
— Мы на ходу, босс: реактор в порядке!
— Сникгоб!
— Жду команды! — ответил тот.
— Болтун!
Шизан издал звук, словно кто-то раздавил сквига. Уггрим принял это за утвердительный ответ.
— Огонь! — заорал он.
— Знаю! — откликнулся Фрикк. — Работаю над этим!
— Да нет же! Огонь из всех — всех! — орудий!
— Понял, — ответил Сникгоб. — Сейчас?
— Сейчас!
Громыхнула брюхапушка. Сникгоб швырнул во вражеского таптуна огромный обломок. Уггрим взревел и ударил по большой красной кнопке, отвечающей за смертаглаз.
С шумом, напоминающим воспроизведённый задом наперёд звук кашля, переходящий в уханье, колыхающийся переплетённый луч зелёной энергии вырвался из «Жирного Морка» и столкнулся со щитом «Большой Пасти». Уггрим как мог удерживал таптуна в прицеле.
Защитный пузырь ярко вспыхнул, по нему забегали сполохи зелёных разрядов — так много, что барьер напоминал огромную мембрану, пронизанную венами. Не прекращая тараторить, Болтун произвёл три быстрых выстрела. Сникгоб швырял в таптуна кусками металлолома, словно снотлинг — дерьмо из выгребной ямы. Уж больно искусен он был в обращении с «хваталой»: водил орудием, как художник кистью — мазок здесь, взмах там. Порой Уггрим задумывался, что если у них будет две «хваталы». С помощью одной Сникгоб мог отрывать конечности у смертадреда, с двумя у него бы словно выросли руки самого Морка, которыми можно разрывать такие машины пополам.
Уггрим оставил эту идею на потом, в основном, потому, что стало жарко. Он оглянулся от смотровой щели на стенку за своим сиденьем: та светилась тусклым красным цветом.
— Опаньки! — воскликнул он. — Надо поднажать, ещё чуточку...
«Большая Пасть» продолжала наступление, её щит издавал журчащие и булькающие звуки, отражая выстрелы «Жирного Морка». Гримгатц насмехался через крякалку:
— Не достанешь! Не достанешь! Капец тебе, совсем мёртвый будешь! Обзаведусь двумя таптунами!
— Только после тебя, тупорылый говнюк! — прошипел Уггрим. Он глянул в перископ: «Большая Пасть» качалась из стороны в сторону, словно чудовищный пагонщик, который журит мелюзгу перед тем, как убить. Её цепной меч ревел в предвкушении скорой расправы.
— Вот так, вот так. Давай, давай!
Перегородка между Уггримом и смертаглазом накалялась всё сильнее. Из механизмов с той стороны доносились тревожные хлопки.
И тут Болтуну повезло. Последний снаряд, угодивший в защитное поле «Большой Пасти», заставил его лопнуть, как мыльный пузырь. Не встретив препятствия, жгучий взор «Жирного Морка» впился в шагателя Злоболуна, срезал крепления верхней стрелялы «Большой Пасти», и та с грохотом полетела вниз. Уггрим поспешно выключил смертаглаз, чтобы самому не свариться. Очередной кусок хлама — большой и на совесть собранный багги, небось гордость своего владельца — влетел с подачи Сникгоба прямо в глотку «Большой Пасти». Музыка оборвалась, когда динамикам пришел конец, и таптун качнулся назад, послав очередь из гигастрелялы веером.
— В атаку! — заорал Уггрим. Он двинул рычаги управления вперёд до упора и перевёл переключатель скоростей с «полной остановки» на «гони, шо пестец».
Звон снизу дал понять, что Бозгат принял команду. Реактор «Жирного Морка» зарычал, и таптун одним махом налетел на искалеченного противника.
Для «хваталы-бросалы» было слишком тесно, поэтому Сникгоб освободился из ремней кресла и побежал в дальний край отсека, вскочив в кабину управления новой цепной рубилы. Уггрим слышал его громкое ликование, когда тот включил питание спёртого оружия. Режущая кромка смотрелась размытой полосой, когда Сникгоб занёс рубилу для удара над головой.
Машина Гримгатца вскинула свой цепной клинок, чтобы парировать удар. Сникгоб, бешено скача в кресле, рубанул по врагу. Два орудия встретились со страшным скрежетом. Металл столкнулся с металлом, зубья тёрлись с визгом, а шестерни стонали, когда заклинило цепи.
Первой сдалась «Большая Пасть»: цепь с зубьями слетела с направляющих, высекая искры из бронированных юбок обоих таптунов. Сникгоб замахнулся для очередного удара. На них нацелилась гигастреляла «Большой Пасти», но Сникгоб отбил её в сторону. Два раза рубанув по уязвимым сочленениям, он оставил её безвольно свисать из плеча. Гримгатц начал отступление слишком поздно. «Жирный Морк» уже насел на него. Сникгоб с силой опустил клинок машины Морка на клинок противника. Содрогаясь, беззубое оружие Гримгатца отскочило назад. Таптуны на миг застыли, затем «Жирный Морк» дёрнулся, когда спёртый меч рыцаря распилил оружие «Большой Пасти» пополам. «Жирный Морк» по инерции провалился вперёд и налёг всем своим весом на грудь «Большой Пасти».
Клинок с визгом грыз броню «Большой Пасти». Зубья царапали металл, оставляя блестящие борозды на ярко-жёлтой краске таптуна. Очередной взмах своротил голову «Большой Пасти» набок. Уггрим сделал пару шагов назад.
— Болтун, пали!
И ещё раз грохнула боевая пушка, выстрелив в «Большую Пасть» в упор. Взрыв окутал оба таптуна, но «Жирного Морка» защищал силовой пузырь, а «Большую Пасть», на которую пришёлся основной удар, — нет.
В нижней части таптуна Злоболуна образовалась огромная пробоина, оттуда вырвались языки пламени. Из горящей «Большой Пасти» с воплями побежали гретчины, а за ними вслед — и орочий экипаж. Когда машина попыталась сдвинуться, то одна из её ног сошла с крепления, и «Большая Пасть» рухнула на бок под крутым углом. И больше не шелохнулась.
Из глотки «Большой Пасти» клубами повалил дым. Гримгатц выскочил из люка на голове. Он с силой швырнул шлем об плечи своего поверженного творения. Он ругался и показывал всякие жесты в сторону «Жирного Морка». Но ничего из того, что он говорил, нельзя было разобрать из-за дикого хохота механов, что стал заливистей, когда Гримгатц расчехлил стрелялу и начал отчаянно палить по «Жирному Морку».
— Чой-то не слыхать тебя! — глумился над орком по громкой связи Уггрим.
— Прихлопнем его, босс? — крикнул Бозгат. — Только скажи — и Болтун его как следует угостит.
— Не, — ответил Уггрим. — Нехай всё сам расхлёбывает. Мы молодчики, вот что главное, и теперь все об этом знают! Будет ему урок.
С этими словами «Жирный Морк» повернулся, сделал два шага назад, развернулся кругом и заковылял в сторону хлам-лагеря. А в спину ему летели проклятья Гримгатца.