Глава 4 - Высадка
— Гляньте, нет, вы только гляньте на это! — воскликнул Фрикк, наблюдая за происходящим через прицел оружия Сникгоба, — Да их просто... — он быстро прикинул в уме, — куча!
Сникгоб отвесил ему подзатыльник, отчего тот ударился лицом об окуляр.
— Подвинься-ка, сопля, — беззлобно сказал он. Фрикк спрыгнул с сиденья, потер глаз и поправил картуз.
— Конечно, босс, звиняйте.
Сникгоб сам приложился к прицелу и хмыкнул.
— Ух ты, а он прав — парней тьма тьмущая! Эй! Эй! Разве это не круто? Мы же идем в первых рядах! — отозвался Бозгат из реакторного отсека. Балаболил он сейчас не меньше Болтуна. Что бы там ни задумал Могрок, но все Красные Солнца были счастливы идти на штурм в первой волне. Кроме гретчинов — те были в ужасе, но, с другой стороны, гретчины были всегда в ужасе, так что это не считалось.
Просторный трюм «Ярости Горка» наводняли десятки тысяч орков, поделенные на ватаги и кланы и возглавляемые старшаками в своем лучшем боевом прикиде. Развевались заплечные знамена. Покачивалась железные значки. Орки рявкали и орали друг на друга так, что отдельные голоса легко заглушали раскатистый гул толпы. Байцы держались за цепи, свисавшие с потолочных рам открытых многоярусных палуб. На самом верху, надо всем сборищем тянулись хлипкие стартовые направляющие, где на ракетных салазках покоились истрибилы, обращенные носом к щелям, что открывались прямо в космос над головой. Там мерцал защитный пузырь, искажая блеск звёзд.
Крякалка «Жирного Морка» гудела от хохота, хвастливых речей, угроз расправы и писка мордуемых гретчинов. Перед рядами байцов своего часа ждали сотни самых разных боевых машин с застопоренными колесами: мелкие и шустрые — впереди, более крупные — сзади.
Но самыми большими машинами были таптуны. У «Жирного Морка» даже имелось собственное стойло. Из-за своих немалых размеров он занимал почти половину высоты трюма, и выше него располагались только истрибилы на салазках. Как и обещал Могрок, Уггрим и компания ехали с орбиты вниз вместе с Грукком. В дальней и более широкой части корабля, где трюм уходил на много палуб вверх, угадывался массивный силуэт «Кулака Горка». Уггрим гордился тем, что они идут на войну вместе с боссом. А вот что его не устраивало, так это присутствие в соседнем стойле «Большой Пасти» Гримгатца — таптуна вырвиглазно желтого цвета. Их разделяла толпа байцов, и они казались парой толстых старпёров, одетых с иголочки, у ног которых копошится миллион крохотных сквижат.
«Большая Пасть» не зря так называлась: набитая под завязку огромными динамиками глотка широко зияла, окруженная рядами металлических зубов. Повсюду были наляпаны черные луны, и такого же цвета языки пламени лизали кромки желтой брони. В одну из рук встроили цепную пилу, другая ощетинилась ракетами и пушками. Над выхлопными трубами, на стойке, торчал еще один ракетный блок.
— Выпендрежник, — проворчал Уггрим.
Их не предупредили о снижении: ни отсчета времени, ни сирен, ни команды «По местам!», но каким-то образом все орки уже были готовы к этому. Уггрим первым врубился, что снижение и посадка будут жестковаты.
— Держитесь, парни! Сейчас будет трясти!
Ритмичное бормотание орков превратилось в отчетливую речь, и раздалось хриплое пение:
— Мы идем, мы идем, это мы идем, мы идем, мы идем, это мы иде-е-е-м!
Слова повторялись с возрастающей громкостью и темпом. Аккомпанементом был топот и рев. Некоторые менее мозговитые личности начали палить в воздух.
Красные Солнца почуяли это нутром: момент, когда гравитация перестает щекотать тебя за кишки и начинает давить всерьез. Корабль застонал, издав протяжный металлический лязг и рокот, который закончился звонким ударом. Уггрим взглянул наверх и ухватился за ременную петлю из кожи сквига, свисавшую с потолка кабины. Парочка гретчинов-подмастерьев под ногами вцепились друг в друга и заскулили.
— А ну заткнулись, нытики засратые! – добродушно велел Уггрим и отвесил одному успокоительный пендаль.
Он последний раз глянул в перископ, толчком убрал его наверх и свободной рукой включил тилископ «Жирного Морка». На полудюжине примитивных экранов выскочила куча картинок. Уггрим покрутил ручку, настраиваясь на корабельную оптику, пока не нашёл нужное изображение. На самом большом экране, встроенном в приборную панель, из круговерти светящихся фосфорных точек возник Аларих.
Это была оранжевого цвета планета с темными морями и бурыми облаками. Ее изгиб с голубой каемкой перечеркнул верхний край экрана. Дальше уже чернел космос. Край планеты быстро таял, пока вид не заслонили одни бурые пустоши. Уггрим увидел, как мимо пролетают вертящиеся обломки. То были остатки орбитальной защиты 'юдишек, безжалостно уничтоженной залпами наступающего флота. Так много кораблей палило из стольких пушек, что ничто не могло им противостоять. Вообще ничто.
И тогда Уггрим и орки-побратимы почувствовали себя неуязвимыми. Планета в буквальном смысле лежала у их ног, и они падали на неё, словно зеленая роковая звезда.
Корабль начало трясти. Бледный ореол пламени вспыхнул у краев экрана, с каждым мигом становясь все ярче: у атмосферы Алариха и защитного пузыря убойного крейсира начались взаимные трения.
Затем, через считанные секунды, на них обрушился огонь иной природы: мощные столбы лазерных лучей, которые безвредно лопались на силовых полях развалюх. «Ярость Горка» снижалась все быстрее и быстрее, скрежет корабля перекрыл исступленные песнопения орков. Картинку в тилископе повело в стороны. Уггрим вцепился в управление, пытаясь ее улучшить. Шквал огня усилился: к лазерам присоединились зенитные снаряды. Орк увидел, как сначала одна развалюха, две, потом ещё две разлетаются градом пылающих обломков. То ли причина была в халтурной сборке, то ли 'юдишки хорошо постарались — но все равно зрелище было уморительное.
— Истрибилы, к бою! Истрибилы, к бою! – заорал из крякалки кап'тан корабля. Раздалась серия хлопков: пилоты включили зажигание на ракетных салазках и на полном ходу ушли вертикально вверх — прямо в поток раскаленного воздуха. За ними раздались новые взрывы: несколько истрибил врезались в стартовые щели, оказавшиеся малость узкими, и окатили орков внизу горящим топливом. Потом были еще взрывы, которые тут же сносило в сторону: часть истрибил порвало на куски при слишком резвом старте или слишком быстром спуске. Но десяткам других летунов всё же удалось справиться со своими аппаратами, дать газу и на полной скорости обогнать сыплющийся вниз крейсир, на лету обстреливая встречающие имперские самолёты.
«Ярость Горка» трясло. Там и тут багги и танки слетали с удерживавших цепей. Одну особенно большую орудийную фуру протащило по десантной палубе прямо в трюм, давя байцов по пути. Уггрим ухохатывался.
Через тилископ «Жирного Морка» он наблюдал, с какой чудовищной скоростью они приближались к поверхности. Сернистые облака разошлись — и орк увидел коричневую реку, впадающую в такого же цвета океан, прямые линии шоссе на двух мостах делили ее извилистое русло на три части. Укрепления 'юдишек становились все отчетливее: сначала похожие на паутину, затем превращаясь в жирные росчерки пера, а уж потом — в резные линии бастионов. Их было не счесть: часть из них находилась на западном берегу реки, но большинство окружали правильной формы гору на восточном. По прикидкам Уггрима, «Ярость Горка» должна была упасть в нескольких километрах от укреплений на западе.
Твердь цвета охры становилась все ближе и ближе — пока, наконец, все не произошло: крейсир не столько приземлился, сколько врезался с чудовищной силой в поверхность планеты. Песнопения прекратились. Раздался чудовищный металлический скрежет и грохот: с креплений сорвало еще больше танков. Уггрима швырнуло вперед, он ударился подбородком о рычаг привода и прикусил язык. Орк сел прямо и потряс головой, смахнув кровь со рта.
Загремела новая какофония механических звуков: двигатели, сирены, лязг цепей. Аппарели с грохотом шлепнулись в рыжую пыль Алариха. Распахнулись шлюзы и двери.
Густой оранжевый свет хлынул в трюм, озарив порхающую пыль золотистыми водопадами. Возникла пауза, словно весь мир перевернулся и упала тишина. Прочие расы могли найти сей момент прекрасным: краткий миг безмятежности перед кровопролитием. По правде говоря, байцы и гретчины тоже ощутили прилив эмоций. Все зеленокожие ощутили его – но ощутили чувство совершенно иного, свирепого рода.
— ВАААГХ! — заорали тысячи и тысячи орков.
— ВАААГХ! — вторили им тысячи громкоговорителей.
— ВАААГХ! — взревели тысячи машин.
Охваченные жаждой убивать, толпы орков хлынули из корабля с таким шумом, будто настал конец света.
Первыми вырвалась вперед гулкая вереница багги и байков, но их обогнали смерталёты, что проскочили над аппарелями быстрее быстрого. Далеко позади громыхали баивые фуры. Смертадреды и банки-убийцы ковыляли вниз по аппарелям, покидая шлюзы вслед за фурами, и, наконец, байцы — столько байцов, что оранжевая пыль стала зеленой.
Полчища орков шли и шли: Гоффы, Злые Солнца, Белые Пауки, Черепа Смерти, Змеекусы, Злые Луны, понторезы, всевозможного вида карсары, Кровавые Топоры, Убойные Тесаки и многие другие. Каждый клан, каждая группировка и каждый вид орков, какие только можно себе представить. И это был груз только одного корабля-развалюхи. Десятки кораблей уже сели на поверхность, и еще десятки других спускались с орбиты. Сотни и тысячи орков ждали своего часа, чтобы присоединиться к высадившимся.
Уггрим шумно сопел: ноздри переполнял запах собственной крови. В горле стоял ком, голова раскалывалась — но не от удара, а от желания убивать.
— Держитесь, парни, — он обратился больше к самому себе, нежели к товарищам. — Мы на подхвате.
«Ярость Горка» стремительно опустела, оставив таптунов в гордом одиночестве. Хлопки и трескотня взрывов доносились снаружи: ба'шие орудия 'юдишек открыли огонь по оркам. Хоть хламолёт и окружало защитное поле, но металл под ногами «Жирного Морка» содрогался от вгрызавшихся в землю мощных ударов. Для Красных Солнц время замедлило свой ход. Все молчали, все были напряжены. Они изо всех сил держали себя в руках, чтобы не сорваться с места, схватить оружие, распахнуть люки «Жирного Морка» и ринуться вслед за остальными. В ушах Уггрима грохотало. Изо рта текла слюна, а руки так сильно вцепились в рулевые рычаги таптуна, что едва их не погнули. Даже Болтун помалкивал.
Крякалка «Жирного Морка» зашипела: с «Кулака Горка» сообщили:
— На нас прут шагоходы 'юдишек. Пора! Таптуны — в бой!
С пронзительным скрипом, отдавшимся по всему трюму, башка «Большой Пасти» повернулась и взревела:
— Мы идем, мы идем, это мы идем!
Хохот Гримгатца донесся из широченной пасти шагателя:
— Я тебя обставлю на выходе, Злое Солнце, а там поглядим, кто лучший спец по таптунам!
Двигатель «Большой Пасти» взревел, из выхлопных труб клубами повалил черный дым. Уггрим прищурился, глядя на таптуна соперника, и заорал вниз по лестничному колодцу:
— Парни! Реактор на полную! Я не дам этому желтозадому хлыщу Гримгатцу убить что-нибудь знатное первее нас!
Снаружи таптунов, в трюме вспыхнула небывалая активность. Изо всех щелей полезли бригады гретчинов. Вот не было никого, как — бац! — все тут как тут. Управляемые пагонщиками, зеленокожие карабкались по двум исполинам и выбивали стопорные штифты из фиксирующих цепей. Гретчины свистели и кричали, хлопали флаги, лаяли сквигопсы. Старшаки гретчинов показали большие пальцы. Пагонщики заорали и посыпали проклятьями через мегафоны:
— Тяните! Тяните, байбаки паршивые!
Бригады взмокших гретчинов и рабов провернули кабестаны позади боевых машин. Цепи, сдерживавшие таптунов, съехали по обшивке и грохнулись на пол, откуда, дребезжа, уползли к барабанам. Все прошло без сучка и задоринки — лишь нескольких сморчков раздавило всмятку упавшей цепью.
Провыла сирена — и гретчины кинулись обратно по норам.
Цепочка взрывов прошлась по плите перед «Жирным Морком», а долей секунды позже — и перед «Большой Пастью». Взрывы были призваны разрушить поверхностные швы, удерживавшие на месте листы обшивки перед таптунами. Плита неторопливо пошла наружу. Затем, с нарастающей скоростью, словно отражая неистовую жажду убивать в груди каждого орка, она грохнулась на иссохшую землю, образовав спуск для «Жирного Морка». Охряная пыль пошла клубами, застилая картину сражения.
Мост для «Жирного Морка» опустился раньше, но «Большая Пасть» не стала дожидаться, пока выпадет ее плита: таптун выбил ее своим округлым бронированным чревом и заковылял прочь из корабля. С макушки таптуна, прежде чем он вышел наружу, вспыхнув, унеслись ракеты, и вот он уже пропал из виду в гуще сражения.
Уггрим взвыл от досады и вдарил по рычагам управления.
— Погнали! Этот ублюдок не дал нам выйти первыми. Выдвигаемся! — орал он.
Плененное в утробе таптуна светило вспыхнуло от уговоров Бозгата. Шестерни заскрежетали. Короткие ноги «Жирного Морка» пришли в движение. Уггрим завопил, когда таптун вышел под рыжие лучи солнца Алариха, паля и рыча и не слишком-то отстав от «Большой Пасти». Глядя, как два воплощения Горка и Морка спускаются на поле боя, орки издали оглушительный вопль радости.
— Вааагх! — ответил им «Жирный Морк».
— ВАААГХ! — куда громче крикнула «Большая Пасть».
Все пространство, где происходила битва, теперь открылось перед Уггримом целиком, и вид просто дух захватывал. Байцы зеленой волной разливались по равнине, тысячи их огромным потоком двигались в сторону людских укреплений. Сотни банок, грузавиков и вездиходов и вся остальная военная мощь орков шла вперед. Прочие развалюхи усеивали равнины вдалеке, их защитные поля мерцали под огнем, а из каждой извергался своей собственный зеленый потоп, хотя ни одна не могла сравниться размерами с «Яростью Горка». Повсюду расцветали взрывы. Серьезная суматоха на юго-востоке отмечала место, где часть байцов уже прорвала линию обороны. 'Юдишки дружно поливали орков плотным потоком огня, выкашивая их сотнями, и отступали, чтобы не увязнуть в рукопашной.
Эти 'юдишки не беспокоили Уггрима: они были такими же немощными, как и их пушки, неспособные пробить защитный пузырь «Жирного Морка». В любом случае, сейчас он был вне досягаемости большей части их арсенала, что, как дошло до механа, было не только плюсом, но и минусом.
Ко всеобщему счастью, война сама шла к ним. Как и было сказано, людские таптуны — рыцари — размашисто шагали навстречу орде: не меньше двадцати, с развевающимися стягами, в различной раскраске, но с общей расцветкой. Сгорбленные подобно зеленокожим, их гигантские панцири нависали над кабинами в виде массивных шлемов. У каждого на одной руке имелась значительных размеров пушка, а на другой – большой цепной меч. Многоголосые боевые горны гремели на ходу, рыцари двигались проворно и приближались крайне быстро. Уггрим перехватил какой-то писклявый разговор 'юдишек через крякалку. Голоса у них были сердитые.
Рыцари ворвались в орочьи порядки, их орудия суматошно плевались снарядами. Они проложили кровавый путь сквозь ряды зеленокожих, целенаправленно продвигаясь в сторону флагмана Грукка. На пути шагателей встала большая группа смертадредов, которую тут же уничтожили. Орки поспешили убраться с дороги, что для Уггрима подозрительно смахивало на паническое бегство.
Уггрим прижал глаз к перископу. Через увеличительные линзы дела за пределами защитного пузыря выглядели не совсем гладко. Орков выкашивали сотнями дальнобойная артиллерия и скорострельные пушки людских таптунов. Вздымались фонтаны обугленной земли и кровавых ошметков. Баивые фуры разлетались крошевом металлолома, багги подбрасывало в воздух, но орки, невзирая ни на что, рвались вперед. Зрелище было восхитительным. Красные Солнца хохотали и улюлюкали от восторга, даже гретчины перестали распускать нюни. «Жирного Морка» тряхнуло, когда Болтун открыл огонь из гигастрелялы, выпустив крайне неточный залп по рыцарям.
— Эй, псих, кончай с этим! — заорал Уггрим в переговорную трубу. — Мы вне зоны поражения.
— Ну так сделай что-нибудь! — ворчливо заметил Сникгоб. — Чё мы на одном месте застряли?
Тут он был прав. Уггрим перевел левый рычаг вперед. «Жирный Морк» развернулся, направляясь навстречу приближающейся фаланге рыцарей. Большая часть из них почти достигла центрального отсека корабля, но парочка углядела двух таптунов и взяла курс на перехват.
— Ух ты, ух ты! — воскликнул Уггрим. — Чую, драка будет что надо!
В этот миг сам Грукк решил выйти в свет. Четыре мощных взрыва вспороли бок хламолёта вдалеке от Красных Солнц. Знатный кусок борта, где обшивка была наиболее толстой, выпал наружу. Уггрим и его парни хохотали до упаду, глядя, как таптуны 'юдишек резко затормозили и в спешке ретировались, когда обломок повалился на них. Один из них, оранжевый в полоску, не успел и был расплющен упавшими обломками, а его реактор, издав жалкий хлопок, взорвался.
Взметнулись клубы пыли, накрыв значительную часть сражавшихся. Внезапно изнутри судна раздалось мощное железное «ВАААГХ!» — и «Кулак Горка» вышел на поле боя. Почти в два раза выше «Жирного Морка», огромный, как орочье поселение, он весь щетинился пушками. Железная шкура почти вся была бордово-красной из-за высохшей крови, ибо только ее Грукк признавал в качестве краски. Там, где не было корки крови, просвечивал гоффовский черный, покрытый бычьими головами и аккуратными "шашечками", выдающими матерого вояку.
Орки ответили гарганту собственным мощным кличем «Вааагх!». Они снова ринулись вперед, наводняя первую линию обороны людей по всему фронту.
От вида битвы у Уггрима потекли слюни. Рыцари окружили «Кулак Горка», остервенело паля из пушек. Решив, что вступить в самую знатную изо всех схваток будет крайне полезно политически, не говоря уж о куче веселья, Уггрим выбрал себе соперника и нажал на педаль газа. Таптун сделал шаг, затем поднял ногу, чтобы сделать другой, — и, содрогаясь, застыл на месте. Раздался звук, похожий на флатуленцию сквиггонта, пахнуло горелым, и «Жирный Морк» неуютно подался вперед, удержав равновесие на поднятой ноге. Свет погас.
Уггрим покрутил головой, не веря в происходящее. Дернул пару рычагов. Зарычал, дубася себя по голове кулачищами. Осмотрелся, выбрал гретчина в качестве «мальчика для битья».
— Нет, хозяин, нет... У-у-у-у-ф!..
Гретчин полетел в лестничный колодец уже хладным трупом.
— Какого зога происходит?! Что за хрень?! — завопил Уггрим.
— Энергии нет! — крикнул Сникгоб. — Стоим.
— Это я понял! Я понял, чай, не слепой!
Уггрим в отчаянии наблюдал, как «Большая Пасть» прокладывает себе дорогу к людским укреплениям, увеличивая и так большой счет убитых врагов, пока «Жирный Морк» застыл на месте, словно нюхающий цветочки шизан.
— Что за пестец творится?!
И, словно одной беды было мало, к ним приближался рыцарь.
— Хозяин, хозяин! Таптун 'юдишек на подходе! — крикнул дозорный гретчин на вышке.
— Да знаю, знаю! Вижу, не слепой! — огрызнулся Уггрим в переговорную трубу, слишком злой, чтобы удивиться, что грот еще не сбежал. Орк подвигал рычаги взад-вперед — безо всякого результата — и принялся колотить по панели управления своими шишковатыми кулачищами. Рыцарь выстрелил — и Уггрим зажмурился...