Гай Хейли - Восход Злого Солнца

Отправившись с «Зуба Морка», Уггрима ждал неприятный перелёт на челноке, забитом механиками всех мастей. В отсеке смердело орочьим потом и грязной одежей вперемешку с запахами масла, кишечных газов и дурного настроения. Механы набились плотно, как снотлинги в загон, и были этим недовольны, ибо привыкли к лучшему обхождению.
Судно трясло во время полёта, из-под ног Уггрима доносился непонятный скрежет и стук. Большую часть пути пилот старался держать себя в узде, выполнив всего полдюжины ненужных и отчасти рискованных фигур пилотажа, пока корабль летел сквозь флот. В зазоры корпуса Уггрим мог разглядеть бесконечное множество кораблей. Был там и «Зуб Морка» с его вырвиглазной желтой окраской. Позади него орк заметил своё собственное судёнышко, «Восход Злого Солнца», и с тоской посмотрел на него. Там Уггрима ждали его парни и «Жирный Морк». Но вскоре корабль исчез из виду, а вместе с ним улетучилась грусть.
Здешние окна, как полагал Уггрим, более благосклонный механ назвал бы смотровыми дырками. Они не имели стёкол, не все отличались симметрией, но обладали главной чертой всех окон: сквозь них можно было смотреть наружу, в противном случае, внутри был бы уже совсем мрак. Честно говоря, Уггрим обошелся бы и без окон. Меканик был признателен защитному пузырю, что окутывал судно: он сохранял воздух внутри и защищал от того, что находилось снаружи, правда, пузыри довольно часто сбоили, как бы их ни нахваливал главный механ Могрок. «Тоже мне эксперт по силовым полям», подумал Уггрим.
Уггрим скрипнул зубами. В других обстоятельствах он бы сейчас долго и громко разглагольствовал бы о том, как хреново сколочен этот челнок, и что сам он сделал бы намного лучше – и сделал бы, не так, что ли? – но со всех сторон его окружали меканики-главари со злыми глазами, причем, часть из них почти догоняла его размерами. И среди них вполне мог находиться автор сего недоразумения – Уггрим мог бы поспорить, что это Змеекус в своих вонючих шкурах. Их клан совершенно не разбирается в нормальной технике. Так что Уггрим оставил все как есть и попытался не думать слишком сильно о смерти, когда пилот, закрутив мертвую петлю, вошел в главный ангар флагмана военачальника Грукка под названием «Ярость Горка».
Челнок дважды подпрыгнул прежде, чем его разномастные колёса коснулись палубы, заставив гретчинов из судовой команды прыснуть во все стороны. Одного бедолагу с глухим ударом раскатало по палубе.
- Прошу не рыпаться, пока челнок полностью не ступорнёт! – заржал пилот. Одно колесо слетело, и судно с грохотом завалилось на бок, свалив ругающихся мекаников в кучу малу. Челнок, высекая искры, заскользил по палубе на весьма опасной скорости. Пилот заржал громче.
Челнок врезался в стену и замер. Пилот радостно ухнул и врезал кулачищами по абы как сляпанной приборной панели. Палубная команда, наконец, догнала челнок и с немалой помощью лома дверь в кабину была вскрыта.
- Вот всегда так, - пробормотал Уггрим соседу – крепко сбитому механу с массивной нижней челюстью.
- Ага, - ответил орк голосом глубоким, как космическая бездна. Когда он говорил, десятки миниатюрных гаечных ключей, свисавших из проколотой губы, звенели в унисон. – А все потому, что в летчики на челноки берут зоганых скарасных маньяков.
Сквозь окошко они проследили, как кучка гретчинов вынула пилота, едва не терявшего сознание от хохота, из кабины и унесла прочь.
- Да как тут не стать маньяком, ежели день-деньской туда-сюда летать? Неправильно это, как по-моему, - сказал тот, и смачно сплюнул на пол. – Я бы доверил дело гретчинам, если меня спросят.
- А кто-то уже спрашивал? – пошутил Уггрим, и тут же почувствовал себя глупо.
Орк вперил в него долгий и тяжелый взгляд.
Старшие меканики ворчали, ругались и переминались с ноги на ногу. Наконец, откидной трап со скрипом открылся и с грохотом ударился о палубу.
Снаружи их ждал самый распонтованный понторез из всех, каких Уггриму доводилось видеть. Естественно, это был Злоболун: с ног до головы в желтых шелках, злате и кучей ножей, а огромная шляпа была перешита в форме оскалившегося полумесяца. Полудюжина гретчинов вытянулась по стойке «смирно» позади него – каждый был выряжен в точную копию нелепого наряда своего хозяина и подражал его чопорному виду.
- Пижон! - буркнул Уггрим.
Злоболун одарил всех настолько лучезарной улыбкой многочисленных золотых коронок и протезов, что в своем сиянии она легко затмевала звёзды.
- Добро пожаловать! – с чрезвычайным оживлением воскликнул он. – Добро пожаловать, старшие меканики Красного Вааагх! на борт «Ярости Горка», вотчины нашего вождя, могучего военачальника Грукка!
Он воздел палец.
- Предупреждаю вас, благородные орки, перед тем, как вы двинетесь дальше, запомните, что его характер сродни имени - резкий и конкретный. Помалкивайте и не выступайте – и мы все вернемся в целости и сохранности. Многие из нас даже смогут вернуться с руками и ногами на месте. Приготовьтесь ко встрече с нашим вождем - на все про все несколько минут. Наводите марафет, ибо мы отбываем на встречу с самим Грукком!
- Вы повторяетесь, хозяин, - пропищал один из помощников Злоболуна.
- Пасть закрой,–произнес тот и пинком отправил гретчина в полет. Никто и бровью не повел – такова жизнь гретчина.
Орк, подозрительно пахнущий чистотой, стоял и ждал, пока меканики выгружались на палубу. Из-за тесноты им пришлось оставить всю свою снарягу в трюме. Уггрим отметил, что некоторые орки решили показать, кто главный, а кто нет – например, эти старшие механы оказались не такими шишками, как сами считали. Учитывая, что Могрок и его свита прибыли сюда отдельно от остальных, хотя и отправились с того же корабля, этот орк однозначно был Могроком.
Из отсека для мелюзги позади откидного трапа выбралась стая дрожащих и жалких гретчинов. Парочку громко стошнило, когда они вываливались наружу. Получив пару затрещин от механов, гретчины приободрились и приступили к работе – прикрепляли заспинные знамёна, начищали поясные инструменты и передавали в руки хозяевам огромные и неправдоподобно чудные пушки.
- Плюнем да разотрем, сэр! Шик и блеск, шик и блеск! – приговаривали прислужники Уггрима.
Под началом механа трудилось множество гретчинов, и он абсолютно не имел понятия, как зовут эту парочку. Обязанность учета мелюзги была возложена на плечи Фрикка. Уггриму очень хотелось взять его с собой, но то, что он сказал ранее Сникгобу, не было преувеличением – гретчин действительно был единственным, которому доверял Уггрим, и зеленокожему Фрикк был нужен для присмотра за «Жирным Морком».
- Гребаные Злые Луны, пижоны хреновы. И чего Грукку нужно от этих расфуфырков? Они ж треплются не меньше шизанов, - проворчал орк с пирсингом в виде ключей. – Этих шестёрок Могрока здесь пруд пруди. Что-то здесь не так, совсем не так.
- Старший меканик Уггрим, - представился Уггрим. – Ватага Красных Солнц.
Орк снова уставился на него – без враждебности, по крайней мере, внешней. Уггрим ответил тем же. Орки непредсказуемы – драка или будет, или нет.
Без предупреждения орк столкнулся лбами с Уггримом. Их черепушки издали звук, похожий на стук двух чурбанов.
- Скарбуткин, старшой Каманды Шыстернутых, - сказал он. – Значит, Злые Солнца?
Он окинул взглядом алую оторочку на одежде Уггрима и набрюшник со злобно-красной орочьей рожей.
- Когда-то давно был одним из вас. Но пришлось сбросить обороты. Слишком стар для этого, к тому же, - шмыгнул он носом, - у Злых Солнц на уме одна скорость. Никакого уважения к старому доброму паровому движку, да и лезут постоянно, куда не надо, мешают работать. Для пара всегда найдется место, штука-то знатная, если меня спросят.
Уггрим воздержался от повторения предыдущей шутки.
- Всего-то и надо – огонь да вода. До ужаса просто и убойно, понимаешь? Замечательно, - жаловался Скарбуткин.- Но, видимо, недостаточно быстро для парней. Они говорили – медленно и скучно. А я им в ответ – так и хрен с вами. Перестал носить красное и ушел в свободное плавание. Но в душе я из Злых Солнц и всегда им буду. Можно выгнать орка из клана, но наоборот – никогда, так ведь? Впору считать, что я никакой не механ. А ты, я полагаю, сам на полпути к скарасным маньякам? - пренебрежительно спросил он.
Уггрим усмехнулся в ответ:
- Да нет. Я... мое занятие – строить самых убойных на свете таптунов.
Скарбуткин кивнул с одобрением.
- О, здорово.
Он отпихнул одного из гретчинов-смазчиков, только что закончившего монтаж замысловатой на вид перчатки, усеянной внешне бесполезными шестеренками. Орк пошевелил пальцами и щелкнул парой латунных тумблеров.
- Эй! – отозвался индивид с высоким черным гребнем из сквигов. – Это ты Уггрим?
- Ага, - ответил Уггрим, и его аж раздуло от гордости, что его узнают.
- Слыхал о тебе. Мой дружок, Даффбэг, приходил подивиться на твоего таптуна. Мелкое солнце в качестве движка, так ведь? Умно. Как ты это сделал-то?
- Не могу сказать, - ответил Уггрим, постучав пальцем по носу. И он был прав – как можно говорить о том, чего не знаешь.
- А, понимаю, - кивая и подмигивая, произнес тот. – Секрет фирмы, так? Что ж, я бы и сам не прочь взглянуть.
- Таптуны, значится? – крикнул рослый Злоболун с полным ртом отменных зубов. – Я тоже слыхал о тебе. Как там тебя? Буйное Солнце, Уффгрит? – он намеренно исковеркал имя Уггрима.
- Слыхал, что внутри твоей махины маленькая звезда. Не могу сказать, что сильно впечатлен. Ума не приложу, чем тебя не устроило сквиговое масло, Уффгрит.
- Красное Солнце, Уггрим, - рыкнул он.
- Да без разницы. Ежели захочешь увидеть настоящего таптуна, то приходи как-нибудь заценить «Большую Пасть». Я его построил для Гашракка Понтового – слыхал о таком? Знатная шишка, прям как я.
Он положил руку в перстнях на ремни, пересекающие его грудь, откуда свисали многочисленные значки в виде гаечных ключей и золотых полумесяцев.
- Чё-то не могу припомнить тебя, - честно ответил Уггрим, хотя знал, кто такой Гашракк. – Я руковожу пятнадцатью рабочими бригадами на гарганте Могрока, «Брюхапушке». Если ты такая важная птица, как же вышло, что ты не работаешь там же?
- А этот Уггрим парень не промах! – послышался откуда-то голос. – Видал я его таптуна!
Злоболун растянул рот до ушей, явив всё свое зубное достоинство, затем хлопнул себя по знатному пузу и обвел взглядом остальных.
- О, вот теперь я впечатлён! Пятнадцать рабочих бригад, говоришь? На «Брюхапушке», говоришь? Ну, я бы там был, если б сам не верховодил шестнадцатью рабочими бригадами на «Кулаке Горка», - он посмотрел на свои ногти с безразличным видом. – А это будет личный гаргант для самого Грукка. Гримгатцем кличут меня – козявок Злых Солнц нагибать люблю я. Оставь ба'ших крушил для мастеров. А сам вали клепать мотоциклетики, чтобы гонщикам было что разбивать. Вы ж только на это годитесь, да? Малютки-сорвиголовы? Врум-врум? – он говорил писклявым гретчинским голосом, вращая воображаемую рукоятку газа. – Знаешь, что? Почему бы тебе не рассказать мне секрет твоего светила, а я его запихну в нормального таптуна, идёт?
Часть орков захохотала, но все они были не из Злых Солнц.
Уггрим ощетинился. Он протолкался сквозь толпу туда, где стоял Гримгатц. Сердитое ворчание от такого обращения сменилось довольными смешками в предвкушении намечающейся драки.
- Забери свои слова обратно, лунатый хлыщ. С такими, как ты, я делиться ничем не собираюсь, - сказал Уггрим. – «Жирный Морк» - это лучший таптун, которого тебе доводилось видеть... и последний, если не будешь следить за своим поганым языком. Что с тобой приключилось? Упал мордой в карсарский сундук с сокровищами или что?
- У-у, да у нас тут остряк! - отозвался Гримгатц. Ему пришлось вытянуться во весь рост, чтобы взглянуть Уггриму прямо в глаза, хотя недостаток роста он компенсировал массой. Они были бы достойными соперниками в бойцовых ямах. – Захочешь решить это на арене – милости просим.
- Не-а. Порешаем на таптунах, кто круче.
- Что, кишка тонка лично руки марать?
- Я тебя в любом случае грохну, пижон.
- Забили, - согласился Гримгатц. – На таптунах. «Большая Пасть» может крикнуть погромче твоего, да так, что снесет башку с твоих тупых красных плеч.
- Эй! – Скарбуткин встрял между двумя меканиками и развел их в стороны. – Мы не против, чтоб вы намылили друг другу шеи, так, парни?
Послышались приглушенные возгласы.
- Но, ходят слухи, что Грукку нужны таптуны для большой высадки, - он обращался больше к Уггриму, нежели к Гримгатцу. – Хотите, чтоб вам морды поотгрызали? Тут хватает народу такого, что сведут ваших зверюг со двора в два счёта, а ежели вам личики откусят, тут-то и возражать особо нечем будет.
Зубастая ухмылка не сошла с лица Гримгатца, но он отступил. Привычно ссутулившись, он ткнул пальцем с перстнями в Уггрима:
- Посмотрим, посмотрим, что да как. Еще свидимся, сорвиголова, - он подмигнул и вразвалочку удалился.
Из горла Уггрима рвался глухой рык. Все, чего он сейчас хотел – это вбить эту ухмылочку Гримгатцу в глотку.
- Необдуманный шаг, дружище, - сказал Скарбуткин. – Но ты мне нравишься – потому я и вступился.
- Он у меня еще схлопочет, - слегка расслабился Уггрим.
- Обязательно, - протянул Скарбуткин, - но не прямо сейчас. Будете здесь собачиться – Грукк вас обоих прихлопнет. Этим Гоффам только дай повод.
Уггрим фыркнул, затем неохотно кивнул. Скарбуткин понял, что тот остыл, и убрал руку с его груди.
- Знаешь, я могу по дружеской цене сварганить тебе толковый паровой движок, если интересуешься. Пришелся ты мне по душе, Уггрим.
Гретчины вернулись к своим обязанностям, меканики продолжили приводить себя в порядок без дальнейших происшествий. Все нацепили на себя громоздкие тотемы и любимые изобретения, гудящие за спиной или на поясе, и последовали за Злоболуном и его разодетой в желтое свитой гретчинов по ангарной палубе, охваченной кипучей деятельностью. Среди толпы самодовольных меканьяков Уггрим прекрасно видел Гримгатца - его понтовое заспинное знамя реяло высоко над головами всех старших механов. Затем они проследовали в коридор, ведущий прочь из ангара. Хвастливые речи и ворчливые перебранки стали тише, лишились весёлости. Их окружали тысячи Гоффов и Злоболунов. Кучка старшаков проводила их злобным взглядом: в глаза бросалась намалеванная на груди красная эмблема быка и "шашечки" "крепышей"по всей броне. Один из них сплюнул на пол, когда механы проходили мимо.
- На кой мы ему сдались? – спросил Скарбуткин. – Никак не возьму в толк.
- Без понятия, - ответил Уггрим. – Небось, хочет показать, кто здесь главный, ради собственного удовольствия.
Пожав плечами, орк добавил:
- Скорефанились Гоффы и «лунатики». Чудно?
Скарбуткин кивнул: среди Злых Солнц, Черепов Смерти и Кровавых Топоров, составлявших подавляющую часть делегации, мекаников встречалось больше, чем у остальных кланов. В подобных обстоятельствах конфликты между кланами могли вспыхнуть по любому поводу. Отсюда становилось понятным недовольство некоторых орков при виде чудил. Все, что требовалось, – один твердолобый Гофф, жаждущий доказать, что дубасить врагов острыми предметами куда эффективнее, чем пораскинуть мозгами и создать убойную махину, - и каша заварится.
Но этого не случилось. Они прошли мимо без происшествий, хотя чувство тревоги только нарастало. Щеголеватый старшак Злых Лун во главе шествия словом или взмахом руки разбирался с постами мрачных стражей Гоффов, открывая путь дальше.
Мимо гулко промаршировали отряды штурмавиков. Из мастерских доносились гулкие удары. Щелканье кнутов сопровождалось скулением рабов.
Коридор расширился. Всюду метались бесчисленные орды ряженых в черное гретчинов Гоффов, исполнявших поручения своих хозяев. Утробный гул – возможно, корабельные двигатели или генераторы защитного поля – становился тем сильнее, чем дальше они продвигались по «Ярости Горка», ему в такт вибрировали металлические плиты палубы.
Процессия добралась до огромных двойных дверей. По обеим сторонам главного прохода были как попало навалены кучи трофейного оружия. Своды коридора были утыканы пиками с насаженными на них сотнями чужацких голов – от старых и прогнивших до относительно свежих. Бычья голова из вороненого железа украшала двери, злобно сверкая глазами из огромных рубинов. Два исполинских старшака Гоффов при полном параде так же злобно взирали на механов с обеих сторон. Делегация меканьяков остановилась.
- Старшие меканики Красного Вааагх!, мы на месте, - Злоболун указал на двери – те выходили в огромный зал, заполненный очень крупными орками и стягами поверженных слабаков.
Разговоры прекратились. В самом центре зала возвышалась арка из черепов – тысяч черепов – скрепленных воедино. Под нею стоял ярко освещенный высокий железный трон, от которого смердело засыхающей кровью. Шипы украшали его высокую спинку, а на шипах красовались головы, под шеями которых зловеще поблескивала едва запекшаяся кровь. У многих голов – как орочьих, так и чужацких – отсутствовали лица.
Причиной их гибели был военачальник Грукк, наисвирепейший орк на многие световые года во всех направлениях. Он восседал на своем липком от крови троне – могучий и задумчивый. Красные угольки его глаз, пылавшие над зевом огромной железной челюсти, пристально наблюдали за дверным проемом. Меканики вошли, стараясь не встречаться взглядом с Грукком. Это были орки, храбрые вплоть до безрассудства. Все они, в конце концов, были старшими механами: умные орки с разумом технарей и амбициями старшаков. Бывают времена, когда нужно быть умным и крепким...а бывают времена, когда нужно захлопнуть пасть и промолчать. Так что ни один ни проронил ни слова.
Грукк Лицеед, как правило, влиял на орков именно таким образом.
Он был одним из самых крупных среди всех орков, вдвое выше обычного байца и куда больше вширь. Всё тело его было переплетено мускулами, каждая мышца словно была готова вырваться из оков кожи. Весь его вид говорил о готовности. Он подался вперед, выпятив челюсть – бритвенно-острую, сверхмощную металлическую челюсть, чья способность к откусыванию лиц и дала прозвище своему владельцу. Когда орк шевелил ею, поршни по обе стороны тихонько шипели. Обнаженное до пояса мощное туловище было покрыто сложной сетью шрамов, похожей на электросхему для шоковой пушки. Грукк был одет в простые черные штаны с лампасами в виде "шашечек", заправленные в здоровенные сапожищи. Гретчин отчищал кровь с заостренных металлических носков.
Громоздкий комплект мегаброни Грукка покоился на нешуточной стойке позади. Знаменитые силовые клешни висели на похожих стойках на расстоянии вытянутой руки. Сразу было видно, что пальцы орка жаждали в них оказаться, двигать каждым механизмом, смыкая блестящие лезвия на конечностях... Да любого, кто бесил Грукка. А выбор жертвы был вопросом каверзным, ибо орка бесили все. Лишённые клешней, руки военачальника сжимали подлокотники трона, словно он хотел их вырвать с мясом. Поэтому те были вытерты до блеска. Когда Грукк на секунду расслаблялся, пальцы его продолжали постоянно дёргаться в сторону клешней, словно сами собой исполняя некие убийственные аккорды.
Этим грешили только шизаны и гретчины, потому что не могли удержать мысль в голове дольше секунды. Грукк точно не выглядел сумасшедшим. Скорее, по-настоящему разъярённым.
Интересно, каково сражаться с этим ублюдком, подумал Уггрим. Очевидно, смертельно опасно, но часть его, что бурлила планами, замыслами и мечтами, еще нереализованными, желала это узнать.
Грукк фыркнул, словно бык, утер плоский нос и откинулся назад. Он зыркнул на гретчина-чистильщика и пинком швырнул его через половину зала. Тот шлепнулся перед механами, вскарабкался на ноги, поклонился и, хромая, поспешил прочь.
- Так, значит, вы старшие механы, - хмыкнул Грукк. На его лице отражалась сговорчивость снежной лавины.
- Именно так, о, избранник Грукка, - ответил кто-то. Только теперь Уггрим заметил, что ряд орков по левую руку от Грукка тоже состоит из старших мекаников. Для Уггрима это не стало неожиданностью – Грукк представлял собой серьёзную угрозу, а это, как ничто другое, держало орков в тонусе.
Это были самые старшие из старших мекаников Вааагх!, боссы над боссами, некоторые сами по себе были военными меканиками-вождями. Некоторых Уггрим встречал, пока работал над «Брюхапушкой», о других только слышал.
Например, Рокстик Железносшитый, настолько помешанный на улучшении своего тела, что походил больше на машину, нежели на орка – даже те части, что оставались орочьими, не обязательно были его собственными. Рядом с ним стоял Гатмаш Развалюха, чья репутация абсолютного неудачника, судя по его нынешнему положению, была однозначно преувеличена. Коротышка Могрок, чудаковатый вечный прихвостень Могрока, скакал перед ними, лопоча, как обожравшийся грибами снотлинг. Поговаривали, будто его создал сам Могрок, что могло быть правдой - в нем определенно не было ничего натурального.
Ряд замыкал Гитфинк Пустоголов, ехидный Череп Смерти, чьи поразительные навыки в создании энергетического оружия превосходила только его любовь к воровству.
И, наконец, сам Могрок, чьи слова они услышали. Он стоял подле Грукка чуть впереди своей группы. По бокам от него стояли помешанный на психических атаках Даггог и док Четырехпал, лучший его кореш.
Могрок был ожидаемо велик, ростом превосходя всех старших мекаников на голову. Безвкусно облаченный в различные оттенки желтого, орк был весь увешан оружием – опять ожидаемо, как-никак Злоболун. Но вот что напрягало – так это его физическое состояние. С ним было что-то не так. Глубоко посаженные красные глаза испещряли черные вены. А кожа... Это что-то с чем-то: вся в корках, что наслаивались друг на друга, словно кора старого больного дерева. Трещины между ними кишели всевозможными сквигами-паразитами. Чем бы там ни болел Могрок, но это привлекало всевозможных тварей, что питались его отслаивающейся кожей. Нечто червеобразное вылезло из-под оспины на щеке и повело головой по сторонам. Могрок прошелся рукой по лицу, вытащил червяка и всосал его, словно макаронину. Уггрима чуть не стошнило.
Видимо, эта странная болезнь и нежелательное внимание, без сомнения возникавшее, – орки обычно не подвержены заболеваниям, мутациям и уродствам – и сформировали коварную натуру Могрока, ибо она была исключительно коварной. Если ты изгой и мишень для насмешек, то мозги это заставляет работать на полную катушку.
Дружба с Четырёхпалом тоже взросла на почве недуга. Сколько раз Уггрим видел Могрока, док всегда был рядом, размахивая горшком с каким-нибудь липким зельем. Шептались, что силой, стоящей за Грукком, был Могрок, а Уггрим предполагал, что за Могроком мог стоять Четырёхпал. И докуда будет виться эта верёвочка? Наверное, до какого-нибудь безумного гретчина, раздающего всем приказы. Уггрим решил по возвращении почаще пинать Фрикка на случай, если у того возникли неподобающие гретчину идеи.
Нельзя было отрицать, что в руках Могрока есть власть. Если бы он уродился байцом, его тут же бы изгнали или, скорее, убили. Но он вышел мекаником, причем, одним из лучших. Байцу будет наплевать, что торгаш весь кишит сквиговшами, если у него можно купить надёжную пушку, которая с одного выстрела развалит "носатика" пополам. И пусть время от времени Могрок страдал от своего состояния, но хотя бы голод ему точно не грозил.
- Все эти парни работают над гаргантами, ваше могущество, - объявил Могрок голосом глубоким, как буровая скважина. Он почесал щеку, обильно осыпав свои дорогие одеяния перхотью. – Сплошь башковитые, работяги до мозга костей – прямо таланты, - он кивком указал на прибывших механов.
- Но до тебя им далеко, а, Могрок? – отозвался Грукк. Он очень медленно повернул голову в сторону советника, точно, если бы он сделал это быстрее, то её бы свинтило с плеч, высвободив накопленную ярость. Уггрим представил, как она со свистом летает по залу, словно сдувающийся сквиг, и щёлкает металлической челюстью.
- Естественно, нет, о, избранный Горка!
Грукк зевнул, явив ужасно обезображенный язык, и поршни его челюсти издали громкое шипение.
- Жаль. Придется тогда сохранить тебе жизнь. Очень жаль, потому что тебе твои сапоги явно жмут, что ты в мои влезть хочешь.
- О, нет, ваше высокошрамованность! Я хочу всего лишь строить большие и наилучшие штуковины для вас – дабы видеть, как с их помощью вы сокрушаете 'юдишек. А сапоги мне впору, - Могрок пошевелил сапогом. – Сидят хорошо, больше и не надо.
- Ага, - сказал Грукк, явно не убежденный. Он поерзал на троне. – Мои развалюхи готовы к выброске? Готов ли «Кулак Горка» к драке?
- Само собой, ваше могучее Горк-о-личество, - сказал Могрок. – Для первого штурма все полностью готово.
- Хорошо.
Грукк встал: он был даже больше, чем казался на троне.
- Потому что мне скучно. Скушное собрание. Скушные механы. Скука!
Он зашагал к меканикам, и те съежились; Уггрим видал карнозавров поменьше Грукка.
- Вы здесь по двум причинам! – он поднял три пальца. – Первая – вам лучше быть наготове!
Он заорал на них, забрызгивая всех слюной.
- И третья...
Он резко повернулся, застав всех врасплох, схватил старшего механа из Змеекусов за плечи и оторвал того от земли. У бедолаги хватило времени изобразить удивленную мину прежде, чем металлическая челюсть Грукка широко раскрылась и с лязгом сомкнулась на его морде. Змеекус боролся в железной хватке Грукка, колотя орочьего военачальника по корпусу. С тем же успехом он мог бы бить по скале. Темная кровь ручьями стекала из головы меканика, переливаясь через железную челюсть Грукка. Вождь замотал головой, как акула. Послышался громкий хруст, и механ обмяк. Грукк позволил трупу упасть. Змеекус шлепнулся на колени, толчками выплескивая кровь из головы, и упал ничком. Лицевая часть черепа отсутствовала напрочь. На срезе виднелись толстая кость, носовые проходы и пульсирующие остатки мозга старшего механа. Даже орку не удалось бы оправиться после такого.
Грукк выплюнул морду несчастного, и та приземлилась возле бывшего владельца с влажным шлепком.
- Не забывайте, кто здесь главный, - он прошелся глазами по ряду механов, одарив Могрока яростным взглядом. – Я за вами всеми приглядываю. Чокнутые пижоны. Умничаете много!
Он отер кровь с металлической челюсти.
Меканики не проронили ни слова. В обычной ситуации то, что сделал Грукк, было бы забавным, но никто не подзуживал, не выделывался, никто. Грукк оказался точно таким непредсказуемым, каким его рисовали слухи. Попробуй посмейся над судьбой убитого – и он снова взбесится.
Грукк двинулся обратно к трону и махнул в сторону мертвого механа.
- Уберите эту падаль. Меканик Змеекусов. Ха! Какой от них прок? Нужны танки, нужны пушки! Таптуны нужны – а не лучшее седло для сквиггонта.
Он грузно уселся и взревел:
- А теперь выметайтесь!
Они поспешили прочь, стараясь особо не выглядеть так, будто куда-то торопятся.
- Гребаный маньячина, - сказал Уггрим Скарбуткину. Причем, шёпотом.