ГЛАВА 11: СУД СВЕТОНОСНОГО
Храм Времени, древний и забытый, возвышался среди бескрайних песков Пустоты. Его колонны, высеченные из окаменевшего света, уходили в чёрное небо, где вместо звёзд мерцали глаза теней. Артизава шёл первым, его тени ползли за ним, как преданные псы. Каждый шаг отзывался болью — метка Люцифера на груди пожирала плоть, оставляя узоры из пепла.
— Здесь нет времени, — прошептала Лилия, касаясь стен. Её руки, покрытые чёрными трещинами, дрожали. — Мы в щели между мирами. Он ждёт.
Сирина щёлкнула языком, вращая кинжалом: — Если этот ублюдок предложит тебе печенье, не бери. Помнишь, что случилось с Торвином?
Гном, молчавший с момента гибели своей семьи, лишь хрипло кашлянул. Его арбалет был нацелен в темноту, но стрелы давно закончились.
Каил остановился у массивных врат храма, украшенных барельефами падших богов: — Ты уверен, что хочешь войти? Последний шанс сбежать.
Артизава посмотрел на свои руки. Тени обвивали их, шепча обещания мести и покоя. — Он не оставит нам выбора. Даже если мы сбежим, он сожжёт всё, что осталось.
Врата открылись беззвучно.
Зал Суда был пуст, если не считать трона из сплавленных мечей. На нём сидел Люцифер Светоносный, но теперь его облик был иным: крылья, некогда сияющие, почернели и обуглились, лицо покрыли шрамы, а в глазах — белом и чёрном — плескалась усталость.
— Артизава Д Рил, — его голос больше не гремел. Он звучал как треск горящего пергамента. — Ты пришёл за приговором? Или чтобы вынести его мне?
Артизава шагнул вперёд. Тени замерли, будто в страхе. — Я пришёл закончить то, что ты начал.
Люцифер рассмеялся, поднимаясь. Каждый его шаг оставлял на полу трещины, из которых сочился свет. — Ты всё ещё веришь, что победишь? Даже сейчас, когда моя сущность в тебе прорастает, как рак?
Он взмахнул рукой, и стены зала ожили. В них мелькали видения: Артизава на троне Альбиона, сжигающий города; Лилия, превращённая в кристалл; Каил, задушенный собственными клинками. — Это твоё будущее. Ты станешь мной. Или умрёшь, пытаясь.
— Он врёт, — Лилия вышла вперёд, её голос дрожал от боли. — Пророчество — это петля, но петли можно разорвать.
Люцифер щёлкнул пальцами. Тело Лилии содрогнулось, чёрные трещины поползли быстрее. — Ты, маг, которая сожгла свою душу ради силы, учишь о свободе? Забавно.
Артизава бросился к ней, но демон остановил его взглядом. — Выбор прост, дитя пепла. Прими мою сущность — и спаси их. Или убей меня — и умри сам. Твои тени уже грызут твоё сердце.
Каил вытащил клинки: — Мы не дадим тебе его забрать.
— «Мы»? — Люцифер усмехнулся. — Ты, полуэльф, который ненавидит обе свои крови? Или ты, пиратка, продавшая бы мать за горсть монет?
Сирина выстрелила в него из пистоля. Пуля прошла сквозь демона, не оставив следа. — Болтовня. Всегда болтовня.
Люцифер вздохнул и поднял руку. Пол дрогнул, и из трещин полезли Судьи — существа из света и тьмы, с весами вместо голов. — Пусть Суд решит. Если ты чище меня — победишь.
Судьи двигались беззвучно. Их весы звенели, взвешивая грехи. Артизава почувствовал, как тени покидают его, притягиваясь к свету Судьи.
— Беги! — закричал Каил, но один из Судей коснулся его. Полуэльф застыл, глаза остекленели: он видел свою деревню, горящую снова и снова.
Сирина рухнула на колени, рыча от боли — её разум заполнили воспоминания о предательствах. Торвин, сжав голову руками, выл, словно зверь.
Лилия, истекая чёрной кровью, поползла к Артизаве: — Они... взвешивают нашу боль... Не дай ему...
Люцифер наблюдал с трона, его лицо исказила гримаса чего-то похожего на жалость. — Смертные. Вы цепляетесь за страдания, как за сокровища.
Артизава упал, чувствуя, как Судьи вырывают из него душу. Но в его памяти всплыло нечто: мать, певшая колыбельную; Каил, делящийся последним глотком воды; Лилия, смеющаяся у костра...
— Нет! — он вскочил. Тени вернулись, но теперь они были его. — Моя боль — моя сила. Мои грехи — мой щит!
Судьи замерли. Весы закачались, и стрелки дрогнули... в его сторону.
Люцифер впервые за всё время выглядел потрясённым: — Как... Ты носишь больше тьмы, чем я!
— Потому что я не бегу от неё, — Артизава взмахнул рукой. Тени поглотили Судьёв, превратив их в прах. — Я принимаю её. И это делает меня свободным.
Демон зарычал, его крылья вспыхнули пламенем: — Тогда умри свободным!
Они сошлись в центре зала. Клинок Артизавы против вспышек древней магии. Каждый удар Люцифера выжигал часть реальности, но Артизава, принявший свою тьму, отражал их тенями.
— Ты не можешь убить меня! — Люцифер, истекая светом, отступил. — Я — идея! Хаос! Ты же... ты всего лишь
— Человек, — Артизава вонзил клинок в грудь демона. — Со всеми своими проклятиями.
Люцифер рассмеялся, рассыпаясь: — Это не конец... Ты носишь меня в себе...
Его тело стало пеплом. Метка на груди Артизавы погасла.
Храм начал рушиться. Каил, придя в себя, подхватил Лилию. Сирина тащила Торвина, который бормотал имя жены.
Артизава стоял над прахом Люцифера, его тени исчезли. Но в ушах звенел последний шёпот демона: — Ты заменил меня... Теперь ты Судья...
— Принц! — Каил крикнул. — Надо бежать!
Он повернулся, и они увидели его глаза — один алый, другой теперь чёрный, как бездна.
— Что... что с тобой? — Сирина отпрянула.
Артизава коснулся лица. Тень под кожей шевельнулась. — Он... не соврал.
Лилия, едва живая, протянула руку: — Держись... Мы найдём способ...
Но Артизава уже знал правду. Убив Люцифера, он взял его место. Теперь он — мост между светом и тьмой.
— Плывите без меня, — сказал он. — Мне нужно... понять, что я теперь.
— Мы не бросим тебя! — Каил шагнул вперёд, но пол под ним провалился.
Артизава поймал его тенью, вытолкнув всех за врата храма. — Простите.
Храм рухнул, похоронив его под обломками.
Они плыли на «Кровавом Рассвете», молчаливые и разбитые. Капитан-горбун, как всегда, спрятался. Лилия, глядя на чёрный кристалл — осколок Сердца Рубикона, — вдруг вскрикнула:
— Он... жив!
В кристалле мерцало отражение: Артизава шёл по пустыне, его силуэт расплывался между светом и тьмой. А за ним, как тень, тянулись ростки чёрных цветов — тех самых, что расцветали на пепле.
Сирина выругалась и налила рому: — Значит, будет продолжение.
Каил ухмыльнулся, пряча страх: — Когда-нибудь он вернётся. Слишком упрямый, чтобы умереть.
А далеко за горизонтом, в разломе миров, Артизава смотрел на новое небо. Оно было усыпано звёздами — белыми и чёрными.
— Щит или меч... — прошептал он. — Я буду тем, что нужно.
И тени, теперь послушные,зашептали в ответ.