Ялмез: Вода

— Я-я не знаю, — испуганно пробурчала я.

Жёлтые глаза мужчины выражали столько ненависти, как будто я совершила нечто ужасное. От этого взгляда хотелось кричать, звать на помощь, молиться всевозможным Богам в надежде, что хоть один из них смилостивится. Тем не менее он отчего-то медлил, словно в чём-то сомневался. Я никогда и помыслить не могла, что столкнусь вот так с настоящим гоблином.

Постойте. Гоблин, призрак — не об этом ли, случайно, меня предупреждала Эмили? Какая же я глупая! Как я могла такое забыть?

Мужчина бросил взгляд на дуб, схватил меня за шиворот и толкнул вперёд. Я едва не упала.

— Она же там, верно? — спросил он и снова толкнул меня, чтобы шагала быстрее. Я машинально коснулась рукоятки кинжала, но недруг выхватил оружие и снова приставил свой клинок к моему горлу. Гоблин ядовито выплюнул: — Даже не думай.

Я лишь сглотнула, сжимая руки в кулаки, чтобы он не увидел, как они дрожали. Я медленно передвигала неустойчивые ноги и всё боялась, что споткнусь и рухну. Что мне делать? Что мне нужно было сделать? И что этот гоблин вообще тут забыл? Может, лже-Кэтрин ранила его друга или, скорее, напарника?

— Если ты мне не ответишь, — всё также ядовито прошептал мужчина, подгоняя меня острым концом клинка, — так легко, как она, не отделаешься.

Немыслимые мучения перед смертью — это он называл легко? Я опять сглотнула. Не хотелось даже дышать лишний раз, чтобы ненароком не разозлить недруга сильнее. Я осматривала окружение, пытаясь придумать, что мне делать, куда бежать, как убежать. Не хотелось просто наобум броситься наутёк. Гоблины считались очень опасными из-за их скорости и сильной магии. Но я ещё никогда с ними не сталкивалась, да и вообще не была в подобной ситуации.

Прошло совсем немного времени, и вот мы уже оба смотрели на мёртвую копию меня, а я невольно огляделась в поисках Эрнеста, который куда-то пропал, как нарочно. Опять. Я понимала, что он не смог бы мне помочь, но от поддержки не отказалась бы. Он привёл меня сюда, показал и рассказал, что случилось, а, когда из-за этого на меня навалился злобный гоблин, Эрнест решил просто исчезнуть!

— Итак, — начал гоблин и швырнул меня к ногам лежащей девушки, отчего я испуганно отшатнулась, — что это за яд?

Я вдохнула побольше воздуха, набираясь смелости. Вокруг не было никого: ни подруг, ни Эрика с Джоном, ни Рудольфа, ни тем более Грэя, а на Эрнеста и вовсе не стоило рассчитывать. От этих мыслей захотелось разрыдаться, но я скрипнула зубами, хватаясь за пробуждающийся гнев внутри себя. Я перевела дух, вспоминая всё, чему меня учили, и медленно повернулась к незнакомцу:

— Я же сказала, — гоблин держал свой нож в одной руке, а мой кинжал — в другой, — я не знаю.

Я резко прыгнула на недруга, хватая обе его руки за запястья, и со всего размаха ударила по болезненному месту между ног, надеясь, что у гоблинов оно там же. Тот охнул и согнулся пополам. Немедля врезала ногой по голове. Гоблин упал, схватившись за щёку.

Я подскочила к лже-Кэтрин, чтобы забросить её к себе на спину, превозмогая отвращение. Сейчас было не время. Но кто-то перехватил меня. Удивляясь, как так быстро очухался гоблин, я повернулась — никого, а сам недруг только-только приходил в себя. Я махнула рукой по воздуху, кто-то схватил меня, и сомнений не осталось. Страж Света. По крайней мере, уж лучше он, чем ещё один гоблин.

В воздухе появились светящиеся золотом иероглифы. Невидимый человек подбросил обе мои руки — иероглифы превратились в искры, укрывшие запястья тонким слоем, и внезапная тяжесть рук заставила меня припасть к земле. Что за?.. Я попыталась их поднять — ничего, словно огромный магнит в земле крепко удерживал меня.

— А ну прочь отсюда, светлячок! — бросил кому-то гоблин и подставил воздуху подножку.

Я почувствовала, как кто-то упал на землю. Гоблин встал, что-то сказал на живом языке — его рука слегка задымилась зелёно-голубым, и проявились полоски, уползающие за ворот плаща. Он захотел коснуться кого-то рукой, но она зависла в воздухе: невидимый человек остановил удар.

Я снова попыталась поднять руки, но ничего не вышло — и тут объявился-таки Эрнест.

— Плохо дело! — заметил он. — Твои руки сковали.

— Знаешь, как снять заклятие?! — злобно спросила я, порядком нервничая, что прилипла к земле, а под боком гоблин с кем-то свирепо сражался.

— Боюсь, что у тебя не выйдет, — обнадёжил призрак и с задумчивостью предложил: — Попробуй обратиться! У тебя с собой сосульки-оборотики? На зверя это заклятие не должно действовать!

Я хотела было спросить почему, но благоразумно решила, что не время. С большим трудом, охая, скрипя зубами и жмурясь от боли, я сумела подтолкнуть ногой упавший недалеко пузырь с сосульками. Ухватилась за пузырёк губами, бросила прямо в руки и как можно сильнее сжала, чтобы он лопнул. Взяла одну сосульку, наклонилась и положила в рот, разместив под языком.

После слов продавщицы я предположила, что процедура превращения будет малоприятной, но что бы настолько... Я была к этому не готова. Кости словно начали растягиваться и одновременно сжиматься, кожа тоже натянулась как струны, издавая какой-то противный звук. Я хотела уже закричать, но не смогла: лицо начало меняться. От бессилия я зажмурилась и молча терпела боль, уже тысячу раз пожалев об этой идее.

Скоро стало значительно легче. В какой-то момент боль ушла, словно её и не было, но я не почувствовала перемен. Мне казалось, что ничего не изменилось, разве что тело непривычно потяжелело, как будто я держала несколько мешков с солью. Я посмотрела на спину и увидела огромные крылья, как у настоящих птиц. Ничего себе! Нечто подобное я видела только в самых лучших снах. Правда, я не уверена, что смогла бы полететь, ведь просто не знала как, да и во сне у меня была та же проблема. Иронично. Как и у настоящего гиппогрифа, мои руки превратились в птичьи лапы, а задняя часть стала как у собаки или, скорее, льва.

— Не уйдёшь! — вдруг закричал гоблин и метнул в меня клинок.

— Осторожно! — предупредил Эрнест.

Я машинально отпрыгнула в сторону и закричала, испугавшись собственного птичьего голоса. Клинок врезался в дуб и отскочил. Недруг достал его из невидимого тела того, с кем сражался. На лезвии виднелась кровь.

Гоблин вновь проговорил что-то на живом языке, и его руки обволокла голубая дымка. Он бросился на меня, но я ловко увернулась, запуталась в лапах и свалилась на бок. Недруг невольно коснулся корня — и это место на глазах почернело. Вверх по стволу дуба поползли голубые нити, оставляя за собой туманную дорожку. Гоблин разозлился пуще прежнего.

Краем глаза я заметила, как в нашу сторону летели ещё золотые иероглифы уже от других невидимых чародеев.

— Не дай им коснуться тебя! — закричал Эрнест. — Нужно убираться отсюда!

Ему было легко говорить, а вот у меня сейчас адреналин зашкаливал.

Я увернулась от очередной атаки гоблина, укрывшись за стволом дерева. Тогда недруг увидел приближающихся невидимых чародеев и красноречиво ругнулся, спрятавшись, чтобы иероглифы и его не коснулись. В это время я быстро подскочила к мёртвой девушке, поднырнула под неё и умудрилась с первого же раза закинуть её себе на спину. Я расправила крылья, чтобы удерживать равновесие.

— За мной! — закричал Эрнест и побежал в сторону леса.

Чувствуя, как кто-то едва не схватил меня за хвост, я чудом успела увернуться ещё и от пару иероглифов, подскочила к своему лежащему кинжалу и сосулькам, подхватила клинок клювом, а в лапах сжала сосульки. Мне было ужасно неудобно пытаться унести всё, но иного варианта я не видела, так что взяла себя в руки — или, скорее, в лапы — и догнала Эрнеста.

— Они убегают в сторону леса! — раздался незнакомый голос.

Я нырнула в лес за Эрнестом, прячась за деревьями на тот случай, если за мной ещё летели иероглифы. Я бежала ещё долго, ощущая горький привкус жёлтой сосульки под языком. Во что я впуталась?

Я невольно заметила пробегающую фигуру и испугалась, что нас догнали. Ещё одна тень пробежала справа. И слева. И позади меня. Я хотела было спросить Эрнеста, но вместо слов из клюва вылетел непонятный щебет и выпал кинжал с сосулькой. И вот я снова начала меняться, но уже обратно. Кости затрещали, растянулись и сузились, раздался неприятный звук. Я упала на живот, зажмурившись от новой порции боли. Когда превращение закончилось, я быстро осмотрела себя и убедилась, что осталась в одежде. На мне лежала мёртвая лже-Кэтрин, и от этого намного сильнее захотелось закричать. Но я сдержалась.

— Нам нельзя останавливаться, — подскочил Эрнест.

— Что это за фигуры? — спросила я, приходя в себя после превращения обратно в человека. — Вы видели?

— Это гамадриады — нимфы деревьев, — незамедлительно ответил Эрнест, поглядывая по сторонам. — Они здесь, чтобы запутать нас. Лес — это стена, окружающая город, а гамадриады — здешние стражи. Они не дают никому войти, но с радостью выпроводят.

Сердце пропустило удар. Я приподняла одну бровь, сурово глянув на мужчину.

— А вы точно знаете, куда идти?

— Знаю, — уверенно ответил тот. — Я выведу нас прямо к тому дому, где мы впервые собрались. Но нам нельзя останавливаться, так что превращайся обратно в гиппогрифа.

— Это очень неприятно, — заметила я.

— Тогда понесёшь её на руках?

Я молча положила под язык вторую сосульку, пообещав себе, что это в последний раз. Я стерпела боль. Как бы это ни звучало странно, но я немного к ней привыкла. Гиппогриф — довольно сильное и грозное существо, и я могла бы вдоволь насладиться этим непривычным животным могуществом, если бы чувства разбитости и бессилия не были бы более сильными. Я заставила себя подняться и расправила крылья, снова ощутив груз ледяного тела.

— Идём, — махнул рукой Эрнест.

Призрак указывал дорогу, а я плелась за ним, поглядывая по сторонам и замечая те же высокие и странные фигуры.

Одна из гамадриад не сразу скрылась за деревом. Какое-то время мы смотрели друг на друга, удовлетворяя любопытство. Нимфа выглядела юной, прекрасной девой, лишь отдалённо напоминая по фигуре человека. Всё её тело состояло из веток и ярко-зелёных листьев. Но больше всего меня поразили огромные изумрудные глаза гамадриады. Они словно бы слегка светились и, казалось, прятали в себе всю суть прекрасной жизни.

Пока я шла за Эрнестом, думала о Рудольфе, о наказании, которое он придумает мне, и, кажется, тремя кругами вокруг города он не удовлетвориться. Подумала и про подруг, которые явно гадали, куда это я делась.

Эрнест так резко остановился, что я чуть не врезалась в него. Он осмотрелся. Пошёл сначала в одну сторону, потом — в другую. Я заметила, что сильно потемнело, как будто мы зашли в самую тёмную чащу, в самое сердце леса.

Я следила за Эрнестом, который бродил туда-сюда, и поняла, что мы заблудились. Просто замечательно.

Присмотревшись, я увидела вдалеке среди листвы свет. Я пошла в ту сторону, встала и показала головой Эрнесту. Мужчина нахмурился, поправил котелок на голове и пошёл первым. Эрнест отодвинул нависающую ветку с листвой и остановился. Мы действительно вышли из леса. Но не к дому.

Мы оказались у реки, не особо широкой, но очень длинной и со спокойным течением. Что-то я не припомню, чтобы в городе текла река.

— Твою ж крохоморку! — ругнулся Эрнест и повернул обратно в лес. — Возвращаемся! Здесь нечего делать!

Я устало поплелась за ним, чувствуя, как груз на спине постепенно вдавливал в землю. Мы бродили по лесу ещё какое-то время, замечали гамадриад и в конце концов опять вышли к реке. Эрнест снова ругнулся и повернул назад, но у меня уже не было сил, да и сосулька заканчивалась. Я выплюнула кинжал и маленький кусочек сосульки и спустила со спины тело девушки, свалившись рядом. Ужасно неприятная процедура превращения закончилась, и повторять её я больше ни за что и никогда не буду.

— Я больше не могу, — признала я, тяжело дыша.

— Нельзя оставаться возле реки, — настаивал Эрнест. — Мы должны вернуться в город!

— Так найдите путь и вернитесь за мной, — предложила я.

Эрнест повертел котелок на голове и в итоге согласился и попросил, чтобы я никуда не уходила. Я кивнула. Но мужчину долго ждать не пришлось. Он возвращался вновь и вновь, раз за разом — всё безуспешно. Он исчезал и появлялся в городе, доходил до реки, находил меня, но никак не мог пешком дойти обратно тем же путём. Деревья как будто перемещались.

— Чтоб меня! — злился Эрнест. — Прости, Кэтрин, что завёл тебя сюда! Что бы я ни делал, гамадриады хорошо выполняют свою работу. В город не попасть. Только через ворота. Но с ней, — он указал на лже-Кэтрин, от которой я держалась подальше, — через врата не пройдёшь. Иначе не было смысла во всём этом.

— Эрнест, нам нужна помощь, — признала я. — Ты должен пойти к Рудольфу, к моим подругам. Оксилия ведь хранитель земли. Может, она сможет найти дорогу?

— Рудольф уже наверняка знает о случившемся! — воскликнул мужчина. — Какой-нибудь Страж мог доложить. Но что ещё хуже, так один из них мёртв! Гоблин его убил, а смерть своего каждый Страж чувствует.

— Значит, он уже знает о том, что примерно случилось... Найди Оксилию и Рудольфа.

Эрнест задумался, но уговаривать его не пришлось.

— Я постараюсь как можно скорее! — пообещал он и исчез.

Я устало вздохнула и посмотрела на лже-Кэтрин. Это ведь могла быть я. На её месте могла быть я.

Я подползла к ней, протянула руку и замерла. Почему мне так трудно просто коснуться её руки? Я ведь несла её на себе. Всего лишь коснуться. Вдруг?.. Я скрипнула зубами и коснулась: холодная, скорее, ледяная, как снег. Я дотронулась до шеи девушки и попыталась услышать хоть какой-то пульс, хоть и знала, что это невозможно. Но мало ли Эрнест ошибся, он ведь... призрак.

Пульса не было. Я разочарованно поддалась назад и дала волю вырывающимся слезам. Почему это всё происходило со мной? Почему на меня напал гоблин? Откуда в этом мире жестокость? Почему в Витэго оказалось не так безопасно, как все утверждали? Гоблин убил Стража Света! Как такое возможно? Почему я решила, что здесь всё иначе? С чего вообще взяла, что в этом мире, в Витэго, не будет места убийствам, алчности, жестокости и жадности? Что за наивность?

Я вытерла слёзы. Дрожь постепенно уходила. Я отвернулась к реке, посмотрела на водную гладь, в которой отражались разноцветные облака. Возможно, мне дали второй шанс. Я бы так и подумала, увидев своего двойника, отдавшего жизнь. У лже-Кэтрин пытались что-то выяснить, и она решила пожертвовать собой, лишь бы смолчать. Ради чего? Ради меня, несмотря на то, что она ненавидела меня? Или всё-таки она меня не ненавидела? Или ради моих подруг, которых тоже невзлюбила? Может, она просто доказала, что значило для неё быть хранителем?

Я глянула на свою ладонь, вспоминая разговор с ведьмой о моих силах. Я владела магией? Неужели правда? Что для меня это значило? И на что я могла пойти, если это действительно правда?

Поднявшись, я неспешно подошла к реке и коснулась её кончиками пальцев. Вода всегда поражала и пугала. Один взгляд на широкое море заставлял сердце биться чаще от трепета, от возбуждённости, ведь за этой неприступной и тихой гладью скрывался удивительный мир, который был нам неподвластен. И это заслуживало уважения.

Я посмотрела на отражение и заметила, как мои волосы неестественно расширялись, словно бы становились пушистее. Дотронувшись до них, поняла, что ничего подобного не происходило. А вот в воде что-то стремительно приближалось.

Я охнула, отползла от реки и вскочила на ноги — из воды выпрыгнула большая кошка, смешанная с рыбой: длинный рыбий хвост, ласты, усы, жабры. Я с ужасом вспомнила водного пардуса из книги. Вот уж не думала, что встречусь с ним лично!

Я замерла, стараясь не делать резких движений. Водный пардус зарычал и замяукал одновременно и раскрыл пасть полную острых зубов. Зверь сделал пару движений вправо, словно хотел зайти со спины. Я же медленно шагнула влево. Тот грозно зарычал вновь.

От бездействия моё сердце сходило с ума. Эта кошка могла прикончить меня на раз. Перспектива этого выглядела явно похуже гоблина и Стражей Света. Но всё-таки не хуже мёртвой копии меня.

Пардус продолжал обходить справа и не спешил атаковать, чему я только радовалась. Может, всё не так плохо? Я бросила взгляд на землю и отыскала кинжал: он лежал в одном прыжке от меня. Зверю мои действия не понравились: он резко остановился, сделал шаг вперёд и зарычал, махнув мощным рыбьим хвостом.

Ну, чего же ты ждёшь?!

Зверь словно услышал меня. Он выгнул спину назад, приготовившись к прыжку, — и бросился на меня. Я резко ушла влево, чудом успевая убрать руку от клыков. Быстро обогнула хищника и кинулась к кинжалу. Водный пардус мгновенно отреагировал и схватил меня за ногу, отчего я закричала и упала. К счастью, рукоятка кинжала уже находилась у меня в руке. Я развернулась и полоснула им по морде кошки — и случилось нечто другое.

Кинжал задрожал в руках, а кошка от ужасной боли громко закричала и испуганно отпрыгнула подальше от меня. Я почувствовала сильные покалывания в ладонях от невероятной мощи оружия. По волнистому лезвию закружился чистейший бело-голубой свет, а небольшой камешек с шевелящимся дымом внутри словно бы ожил и засиял.

По моей руке к туловищу понеслась необузданная сила, внушающая и восторг, и ужас одновременно. Сзади на шее возникло знакомое неприятное жжение, из-за которого наворачивались слёзы.

Я взглянула на водного пардуса: вдоль его морды шёл неглубокий порез, текла зелёная кровь и клубилась голубо-белая дымка, как вокруг лезвия кинжала. А вот глаза зверя были уже наполнены отнюдь не страхом, а гневом. Он оскалился, зарычал и прыгнул на меня. Я выставила оружие перед собой.

И пардус наткнулся на кинжал.

От необузданной мощи и боли на шее я закричала, чувствуя, как нечто тёмное пробиралось внутрь моего сознания, окутывая всё тело. Рука словно горела в огне, как будто я держала раскаленную кочергу. Казалось, что кинжал пробудился от глубокого сна и был очень голоден, оттого и урчал от удовольствия, как дикая кошка.

Я спихнула с себя мёртвого пардуса, вытащила кинжал и выбросила его, чтобы избавиться от боли. Жжение на шее всё ещё продолжалось. Ладони были красными, как после ожогов, а кинжал... Он парил у берега в невесомости. Вода под ним чуть углубилась, а земля почернела, как дуб на той площади, когда гоблин использовал проклятое заклинание.

Я прижала ладони к телу, больше не чувствуя боли, но всё ещё ощущала опасное могущество, идущее от кинжала. Я осмотрелась, и увидела, как лже-Кэтрин вместе с пардусом обхватывали корни близстоящих деревьев. Вдалеке за мной наблюдали тени гамадриад.

— Нет, — вырвалось у меня.

Я подскочила к девушке и попыталась освободить её от корней. Я не знала, что именно с ней хотели сделать нимфы, но Эрнест явно был бы не в восторге. Да и я сама не хотела, чтобы вот так вот унесли под землю невесть где копию меня. Она заслуживала лучшего!

— Не трогайте её! А ну прочь! Отпустите её! Отпустите!

Все мои попытки оказывались тщетны. С толстыми корнями я ничего не могла поделать, а на место тонких прибывали всё новые, словно противный и склизкие змеи. Девушка передо мной всё глубже и глубже уходила под землю. Я не хотела отдавать её.

— А ну прочь!

— Надо же, какое зрелище! — вдруг раздался противный голос, от которого душа ушла в пятки. Я затаила дыхание, и по спине пробежали мурашки. — Сама Кэтрин Коллинг так далеко от безопасного замка и уже даже сразила водного пардуса! — Я сглотнула, сжала вспотевшие ладони в кулаки и медленно развернулась, слыша каждый удар сердца в голове. — И каким же наслаждением было услышать старый добрый проклятый кинжал... Его сила завораживает, не правда ли? — поправил прямоугольные очки и коварно улыбнулся Фергус.