Леон|18+ (Ред)

— Аккуратнее! — Астарот шипел от боли, сжимая платок в руке.
— Прости, я стараюсь быть нежнее. — Астарот вдохнул запах спирта и не скривился. — Спасибо за предупреждение. Но это стоило твоего здоровья. Открой рот.
— Надо было мне вымыть рот с мылом. — Астарот шмыгнул носом. — Теперь у меня ни матери, ни дома.
— Здесь твой дом. — Лейла пыталась успокоить друга, но понимала, что он никогда ни от кого не примет поддержку, вне зависимости от того, кто пытался его поддержать. — Живи со мной, под контролем небес.
— Мне желает смерти собственный отец. Что я вообще из себя представляю, если всё, что меня ждёт на данный момент — смерть? Я бы предпочёл вернутся в день своего рождения и задохнуться. — Астарот обнял коленки. — Чего я стою, если так просто говорят о моей никчёмности? Ничего я из себя не представляю.
— Астр, ты стоишь того же, что и я — власти и уважения. Не нужно зацикливаться на оскорблениях, к тому же бессмысленных, если любой дьявол скажет тебе так при встрече — от балды. Тебя не унижают. Никто не посмеет такого сделать, зная, какую силу ты в себе хранишь.
— Какую силу? — не подозревал Астарот.
— Ксаногр, Астр. Это твоё оружие.

Астарот задумался. Всю жизнь думал, что величественный Ксаногр был и будет принадлежать Сатане, метка и кровавые следы останутся на нём навечно. Он боялся его трогать. Мог обжечься или того хуже — лишиться руки.
— Астр, даже не думай! — Лейла схватила его за плечо.
— Нет, Лейла, я это сделаю. — Астарот потёр лицо, скорчившись от боли и двинулся обратно в Ад, имея в кармане подаренный Люцифером ключ от хранилища. — В свой день рождения я могу сделать то, что считаю нужным.
— Это будет ужасное преступление, мой брат этого не одобрит. — Лейла пыталась удержать его на месте.
— Плевать. — Астарот нежно убрал её руки и, прыгнув с облака, создал перед собой портал.

***

Леон сидел на заднем дворе, мотая на пальце шнурок штанов в ожидании подруги. На лавочке лежали одолженный у Чарлея сборник английских стихов и пачка таблеток. Охранял Леона лишь его врач, занятый оформлением карточки.
— Она придёт одна? — нетерпеливо спросил Леону.
— Исключено, — возмутился Аллен. — Сопровождает мать, жду её звонка.
— Что ты пишешь? — поинтересовался Леон.
— Диагноз, — заключил Чарлей. — Подтверждаю у тебя наличие посттравматического синдрома.
Леон поднял брови. Чарлей заметил недоумение и отдал карточку, где подробно расписано это понятие. Леон фыркнул. Вдруг на задний двор вышел охранник, оповестив о приходе женщины с дочерью.
— Ну, пойдём. – Чарлей убрал папку под мышку.
Мать Элли — женщина тридцати восьми лет, шатенка с зелёными глазами, миниатюрная, но за счёт каблуков и правильно подобранной одежды она казалась выше. Леону стало некомфортно. Аллен коснулся его плеча, успокаивая. Леону никогда не было так неспокойно, его не волновало, что о нём подумают. Оттого и хладнокровие, которое удалось растопить лишь одной Элли своей лучезарной улыбкой и томным голосом.
— Здравствуй, Леон. — Мать Элли подала ему руку. — Унельма Кджелврид.
— Здравствуйте. — Леон поклонился и пожал руку. — Спасибо, что согласились прийти.
— Элли хотела увидеть тебя. — Унельма посмотрела на дочь. — Судьба моей дочери целиком и полностью зависит от неё самой. Я бы не хотела лишать её друзей.
— Прими это, пожалуйста. – Элли всучила Леону конверт.
— Как поживают твои сёстры? — уточнила Унельма.
— Наверное, им тоскливо. Я не видел их.
— Äiti, ему немного неприятно. — Финский говор Леон слышал не в первый раз, но ощущение, что наоборот.
— Элли, говори, пожалуйста, на шведском. Леон не понимает.
— Нет, я понимаю.
— Даже так? — удивилась Унельма. — Интересный молодой человек. Я рада, что ты появился в жизни дочки.
Глаза Леона забегали. Аллен уличил его беспокойство и вызывал Унельму на отдельный разговор, оставив подопечного в комфорте.
— Мама строго относится к моим друзьям и увлечениям, но с тобой оказалось проще. — Элли кивнула на конверт. — Открой.
Леон аккуратно распечатал пергамент и вытащил письмо со сложённым листком бумаги, где виднелся рисунок.
— Только распакуй это позже. — Элли засмущалась.
После, Элли обняла его прежде, чем он успел спрятать конверт под футболкой.
— Ты чего? — Леон опешил.
— Я буду единственной незнакомкой, которая смогла растопить твой лёд. — Нежные объятия Элли довели Леона до мурашек.
Но он решил, что ничего не случится, обними её в ответ. И действительно, никакой ураган в душе не прошёлся, ничто его не тронуло, не испугало. Он не беззащитен. Элли отстранилась и чмокнула его в щёку. Леон тут же залился румянцем.
— Ты красивый. И ты нравишься мне.
— Как кто? — Леон посмотрел на неё серьёзно.
— Скоро узнаешь. — Элли увидела как возвращается мать, и ничего не сказала. — Увидимся в следующий раз.
— Буду ждать тебя, Элли. — Леон взял её за руку.
— Конечно, я приду, Леон, — улыбнулась Элли и, попрощавшись с другом, убежала за матерью.

***

Когда одному мальчишке хорошо, — второй страдал от избиений и нескончаемых унижений.
— Я ведь запросто могу убить его... — грозился Кассиэль, — образумьтесь: он — ребёнок и ничего не может предпринять.
— Убивай.
Астарот отпустил из рук пустую чашу. Отец только что заявил, что не против, если его сына убьют — лишь бы он не видел его ужасных винных волос и вообще забыл, что у него был сын.
— Что? — уточнил Кассиэль.
– Что слышал. От него никакого толку. Его существование — огромное пятно на моей репутации.
— Это же не взаправду. — Кассиэля со всей силы ударили по щеке.
— Меня это не волнует. Бессмертный скорее попадёт в небытие, чем он получит корону. Сил моих нет смотреть в его бесстыжие глаза.
— Отпусти меня! — Астарот наступил на ногу Кассиэлю, отчего тот выпустил его из хватки.
— Проваливай в рай, или он тебя убьёт.
— Признай меня не своим сыном, а я тебя не своим отцом. — Астарот сорвал кулон с шеи и наступил на него. — Убил маму, лишил меня детства и присвоил себе моё оружие. Всё из-за того, что у меня винные волосы и мать — праматерь суккуб?
— Кто тебе сказал, что Ксаногр твой? — засмеялся Сатана и будто не услышал предположение про бывшую жену.
Кассиэль нервно сглотнул, всем взглядом показывая, что мальчишка прав.
— Сукин сын! — Сатана понял, о ком пошла речь. — Убирайся вон!

***

Чистилище пустовало без постоянного гостя — Астарота, приходившего сюда побыть в полном одиночестве и поразмышлять на теориями Алигьери. У него нет образования, он не знал, как считать элементарные числа, но прекрасно умел читать. Ворованные книги в библиотеке Ада, как бы сурово это не звучало, секретари до сих пор не могли ему простить. Энергии след простыл, Сатана вряд ли прикажет подняться в нейтральную зону. Астарот необдуманно лишил себя крыльев, и хорошо, что в таком случае телепорт открылся здесь. Ему понадобится время, чтобы вырастить новые, более крепкие крылья.
Благосклонность Аскары помогла Астароту спрятаться, и он лёг в воду, прикрыв глаза. В воде он ощущал себя куда лучше и начинал задумываться, точно ли он демон?
— Я знаю, что чистилищем управляет Смерть. — Астарот похлопал по воде. — О Отче, спаси меня от гнева нижнего.
У Астарота была собственная вера — в того, кто запретил забирать его жизнь, когда это могло произойти — в момент его рождения.
Ничьего присутствия мальчик не чувствовал и продолжал медитировать, двигая руками и ногами по воде, словно вырисовывая на снегу ангела.
— Я не так плох, — убеждал себя Астарот. — Я имею право на жизнь и на ошибки. Я — будущий правитель. Без обещаний, — нужно действовать и мужественно терпеть.

***

На земле время уже было поздним, казалось бы, детям пора идти в постель. Однако для дьявола не существует ограничений по времени. Мраморная плитка, по которой он шёл босыми ногами, покрылась багровыми узорами. В руках копьё — то самое, от которого легко могло оторвать руку. Астарот держал его не потому, что он сын Сатаны, а потому, что гнева на его сердце хватило для подчинения самой проказливой вещи в Аду. Он подчинил свою вещь, не имея ключа — лишь эмоции. А тот, кто сумел взять в руки это копьё — уже могуществен.
— Я не тряпка, чтобы об меня вытирали ноги, — мычал Астарот себе под нос.
Королевские покои Астарот ненавидел больше собственной запертой сокровищницы. В воздухе ощущался ненавистный ему гнев Сатаны. Подойдя у нему, Астарот тыкнул Сатану вбок и наставил над ним оружие.
— Ах ты... — Сатана обратил внимание на здоровую руку. — Ты не посмеешь, Астарот!
— Посмею. — Мальчишка вонзил копьё в грудную клетку. — Я единственный, у кого хватило смелости.

Его отец захлёбывался в крови и пытался вытащить лезвие из груди, но Астарот крепко держал рукоять обеими руками.
— Теперь я главный. — Астарот, теперь уже официальный король, вытащил копьё, и на него мгновенно брызнула кровь. Ноги стали горячими, и без того заострённые уши приняли ещё более острую форму, на руках появились когти. Копьё приняло его печать.

Теперь в его собственности весь этот мир.
Никто не посмеет влезть в политику, увидев властное копьё Астарота, любой побоится даже вступить в совет. Дьявол с Ксаногром, значит «всемогущий». И как бы сильно Астарота не презирали, они будут кланяться и целовать его руки.