Глава 31: В припадке гнева. Часть 6/7
― Считаешь, она подходит?
Прямая спина Су Лина внезапно стала жесткой и с низким смехом и необычайно оживленным, холодным голосом он произнес:
― Только я осмеливаюсь ее желать.
Су Цин рассмеялся и покачал головой. Он не знал по каким критериям Лин оценивает ее. Улыбка на его лице выглядела блестящей и даже ослепительной.
* * *
Столовая в казармах.
За столами сидели фигуры, которые выглядели усталыми. Они заставляли себя сидеть неподвижно и прямо, глядя на Гу Юнь. Они были полны тревоги. Солдаты постоянно беспокоились о том, что она будет их винить.
― Вы должны поужинать после завершения сегодняшней тренировки, но из-за невыполненных двух задач я говорю вам, что повторение этого снова не допустимо.
Она говорит, что они не выполнили две задачи? Да если бы они на самом деле ленились, тогда сейчас их руки и ноги не онемели бы так, она лгала им прямо в глаза! Слова Гу Юнь относились ко всем присутствующим, которые уже были полны жалоб, и испускали глазами яростный свет. Даже если большинство людей не хотело соглашаться с ее учением, они опасались, что это даст ей повод выйти из себя. Таким образом, они насильно должны были сдерживаться. Если бы глазами можно было убить, тогда Гу Юнь, скорее всего, была бы убита уже тысячу раз.
Игнорируя глаза преисполненные враждебности, Гу Юнь заговорила:
― Сегодня вы не позавтракали и не пообедали нормально. Мы приготовили пищу для вас, но вы не хотели кушать. Я даю вам тренировочный график, каждый пункт которого вы должны будете выполнять, включая питание! Каждый час вы будете четко делать то, что буду говорить я. Начиная с этой трапезы, без моего разрешения вы не должны есть другую еду или возвращаться в казармы. Кухня обеспечат вам хорошую еду, и вы должны всю ее съесть, даже если будет оставлено хоть одно зерно риса, вам будут вычтено десять очков. Все ясно?
А? Она говорила про еду? Гнев в душе мужчин рассеялся, сменяясь смехом. Во время обучения она также будет контролировать что они едят и сколько! В глубине души они безжалостно проклинали Гу Юнь, но в конечном счете были вынуждены ответить ей:
― Ясно.
Гу Юнь слегка приподняла бровь, у этих людей много мужества, раз их рты отвечают с такими резкими выражениями, они думали, что она не сможет понять?! Ну, ей нравится истинная природа человека, но, это одно, а сейчас, когда она не слишком крута, это другое дело.
Как только Гу Юнь собралась отдать приказ, у всех присутствующих волосы встали дыбом, потому что она… улыбалась.
― Раздать еду.
― Да.
Через некоторое время несколько ветеранов взяли несколько больших корзин, в одну из которых была куча больших чаш… если это, конечно, можно было назвать чашей.
Чаши или, точнее сказать, цветочные горшки были поставлены перед всеми, и все с тревогой смотрели друг на друга. Затем открывали другие корзины и несколько ветеранов начали добавлять солдатам в чаши еду.
Два огурца в самый раз, чуть больше трех столовых ложки риса, несколько ложек каких-то овощей и немного мяса, вдобавок восемь яиц… И что все это значит? Солдатам насыпали целую кучу всякого в их горшки. Гу Юнь рассмеялась и имела очень мягкое выражение лица. Они были уверены, что она намеренно подготовила такую еду, Гу Юнь просто хотела, чтобы они были так наказаны, правильно? Даже думать об этом страшно!
Сердито схватив свои палочки для еды и склонив головы, все солдаты зарылись в свою еду. В глазах Юй Ши Цзюня Гу Юнь была очень добра к ним, по крайней мере, она не дала им жуков, змей или грызунов. В последний раз в тропическом лесу они ели всяких жучков, червей, лягушек и т.д. Если вспомнить об этом сейчас, это было отвратительно.
Гу Юнь наконец села на стул, поманив к себе Юй Ши Цзюня. Он подошел к ней, и она жестом указала на соседний стул, чтобы он сел. Юй Ши Цзюнь на мгновение засомневался, но все же сел.
Гу Юнь спросила грубым тоном:
― Кто-нибудь остался сегодня на тренировочном поле?
― Никто.
Она с удовлетворением кивнула. Юй Ши Цзюнь хранил некоторую надежду, спросив:
― Сегодня тренировки уже не будет, верно?
Гу Юнь серьезно ответила:
― Конечно.
На ее лице явно было написано: обсуждению не подлежит. Даже если Юй Ши Цзюнь сочувствовал солдатам, в настоящее время он не осмелился бы дергать тигра за усы.
― Позже подготовишь четырнадцать тюков конопляной веревки и принесешь к месту обучения. После того, как им будет предоставлено достаточно отдыха, соберешь всех через четверть часа на тренировочном поле.
Когда Гу Юнь говорила, уши солдат смогли услышать это. Юй Ши Цзюнь согласился. Они единодушно вопрошали в своих сердцах, не является ли эта женщина абсолютным дьяволом? Ах, почему день такой длинный…
Не зная, что она придумала, Юй Ши Цзюнь с низким вздохом ответил:
― Да.
В душе Гу Юнь усмехнулась, почему они выглядят так, будто ни живы, ни мертвы? Этим людям действительно не хватает урока. Она помнила, что последними пунктами в учебном графике являлись подведение итогов дня, обучение грамоте и культуре. Неужели их мозги не могут это запомнить?
Гу Юнь сидела рядом с ними, но ничего не кушала. Она уставилась на прислугу кухни и громко спросила:
― Моя еда?
А? Она хотела есть с ними? Не только прислуга кухни, солдаты, но и многие офицеры оглянулись на нее. Она тоже хотела есть сырую говядину и сырые яйца? Она распорядилась, чтобы не только они поели? Гу Юнь выразила мнение, что будет есть ту же пищу, и прислуга глупо уставилась на нее какое-то время, после чего мужчина пришел в себя и внезапно убегая заговорил:
― Подождите! Сейчас все будет!