Эхо истины.
Свет Печати ослепил, а когда зрение вернулось — я стояла на коленях среди разбитой земли.
Воздух искрился магией, пахло озоном и гарью.
Передо мной стояла она.
Та, чьё имя Ло И произнёс с таким ужасом.
Эмма Ким.
— Кто ты?.. — прошептала я.
Она улыбнулась.
— Разве ты не узнаёшь себя?
Сердце забилось так сильно, будто вырвется из груди.
— Что? — я попыталась встать, но ноги не слушались. — Это... бред.
— А если нет? — её голос звучал, как колокол, тихо и властно. — Ты — я. Или я — ты. Выбор не имеет значения.
Ло И и Саймон обменялись быстрым взглядом, словно понимали нечто, скрытое от меня.
— Что происходит? — потребовала я. — Саймон! Ло И!
Саймон шагнул ближе, прикрывая меня плечом.
— Это не она, — сказал он глухо. — Это лишь проекция, тень из прошлого.
— Правда? — усмехнулась Эмма. — Тогда почему ты дрожишь, Саймон? Или боишься, что я скажу ей правду?
Я замерла.
— Какую ещё правду?
Но Саймон не ответил.
Он только отвёл взгляд — впервые без своей фирменной ухмылки.
Ло И резко схватил меня за руку.
— Не смотри на неё. Она играет тобой.
— А ты, Ло И, — усмехнулась Эмма, — всегда был плохим лжецом.
Он нахмурился, но промолчал.
Всё это было похоже на ловушку.
На спектакль, в котором я — актриса, не получившая сценарий.
— Хватит! — я вырвалась, подняв шпагу. — Кто бы ты ни была, исчезни!
Я рванулась вперёд, но клинок пронзил лишь воздух.
Сияние рассеялось, и Эмма растворилась, словно дым.
Тишина. Только дыхание троих — моё, Ло И и Саймона.
Я медленно опустила шпагу.
— Объяснитесь. Немедленно.
Ло И вздохнул.
— Мы думали, ты готова.
— К чему? — я сжала рукоять шпаги.
Саймон ответил спокойно, почти холодно:
— К тому, что всё, во что ты веришь, — ложь.
Я почувствовала, как по коже пробежал холодок.
— Что?
— Вспомни, — продолжил он. — Ты появилась из ниоткуда, помнишь? Ни родных, ни прошлого. Только имя. Только шпага.
— И что? — я вскинула подбородок. — Это не делает меня...
— Человеком, — перебил Ло И. — Может быть, и делает. Но не тем, кем ты себя считаешь.
Он шагнул ближе. Его лицо — слишком близко. Его голос — тихий, почти ласковый:
— Может быть, та Печать не пробудила врага... а пробудила тебя.
Я на миг потеряла дар речи.
— Ты... хочешь сказать, что я...
Саймон усмехнулся, но взгляд его был усталым:
— Мы не знаем. Вот в этом и проблема.
Я замерла, не в силах понять, где правда, а где очередная их "проверка".
— Вы опять играете со мной? — тихо спросила я. — Очередное испытание, да?
Саймон подошёл, наклонился ближе, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность:
— Если бы это было испытание, я бы предупредил.
— Или нет, — добавил Ло И с той же наглой ухмылкой.
— Замолчи, — бросил Саймон.
— А может, она сама знает правду, просто боится вспомнить, — тихо заметил Ло И, его взгляд стал внимательным, пронизывающим. — Не так ли, Эмили? Или мне всё ещё стоит звать тебя другим именем?
— Хватит! — я выкрикнула, отступая.
Тишина.
Ветер прошелестел листьями.
И вдруг — низкий гул. Земля дрогнула.
Из трещин на земле проступил свет — точно такой же, как у Печати, только теперь — из-под моих ног.
Саймон и Ло И рванулись ко мне, но не успели.
Свет взвился вверх, охватывая меня целиком.
— Эмили! — крикнул Саймон.
— Не трогай её! — рявкнул Ло И. — Это... слишком поздно!
Последнее, что я услышала, был его голос — тихий, едва различимый:
— Прости, что не сказал раньше...
Мир взорвался светом.
И в этой вспышке я услышала чьё-то шёпотом произнесённое имя.
Не Эмили.
Но своё. Настоящее.
Она действительно была той, кем себя называла?
Или всё, что мы знали о ней — ложь, созданная чужими руками?
А может, и сам Саймон с Ло И не те, за кого себя выдают...
Ведь если Печати пробуждают не только тьму, но и память — кто на самом деле в этой истории враг?..