Его искусство
В свой пятьдесят седьмой день рождения барон Савван предпочел предаться празднику пораньше. Стоял девятый час утра, и гости еще не собирались, по всему дому творилось невесть что – подготовка к торжеству превратила его поместье в хаос, так что и за дверь было нельзя выйти, не столкнувшись с десятком слуг. Потому барон устроился в своем кабинете с высоким стеклянным устройством с металлическими деталями и гибкими трубками, обтянутыми акульей кожей. Его неряшливый кабинет с зашторенными окнами заполнял густой серый дым.
Савван развалился на кушетке в распахнувшемся халате. Он сделал глубокую затяжку из трубки и, задержав дым в легких, выдохнул через ноздри, не отрывая от дворецкого слегка помутневшего, но тем не менее цепкого взгляда.
- ...Он говорит, что сведения касаются вашего благополучия.
- Как его имя, говоришь?
- Он не представился, господин, - ответил дворецкий, стоя перед своим хозяином. Он старался дышать почаще, чтобы втянуть в легкие хоть небольшую долю того дорогого удовольствия, которым радовал себя барон.
- Является ко мне в дом, требует моего внимания... - недовольно протянул тот. – Я единственный, кому сегодня должны уделять внимание, это ясно!? Что он о себе возомнил?
Однако уже страшно Саввану хотелось выпить с кем-нибудь и в конце концов он решил принять гостя.
Спустя время в его кабинет вошел высокий иониец с причудливо выбритыми усиками. Он был одет в многослойный ионийский халат и скрывал руки в широких рукавах. Поклонившись Саввану, иониец сел перед ним на колени прямо на пол. Видимо, это был один из тех дикарей, которых понаехало в Пилтовер после заключения акта о поддержке Ионии.
- Сядь на стул, не позорься, - велел ему Савван, и иониец, нервно поклонившись, поднялся и, едва не упав в процессе, кое-как перебрался на стул возле рабочего стола барона. – Выпей, - велел барон, и теперь ионийцу пришлось пройти к открытому трюмо и налить себе в стакан коньяка из графина. Он сделал это, стоя к Саввану спиной, и выпил залпом, не поворачиваясь.
Барон помотал головой, разочарованно глядя на иностранца. Собутыльник из него получится некудышный, надо гнать его отсюда.
- У меня есть сведения, касающиеся вашей драгоценной персоны, - сообщил иониец с льстивой улыбкой, вернувшись на стул. Говоря, он неприятно выделял согласные звуки, словно пытался цокнуть языком.
Савван нахмурился. Много слов.
- Тебя прислал Шан Ли, да? – пророкотал он, откладывая трубку и усаживаясь на кушетке. Иониец пронаблюдал, как переваливалось при этом брюхо барона – иностранцу еще повезло, что у Саввана было настроение надеть подштанники. – Одного моего «нет» ему недостаточно, и он теперь подсылает ко мне свою шушеру!?
- Вовсе...
- Я из Зауна! – рявкнул барон, брызнув слюной. Он с резким хлопком ударил кулаком по мягкому сиденью и ионийец вздрогнул. – Если он не умеет вести дела в Зауне, если ему незнакомо честное партнерство, пускай валит обратно на свое болото! Я не идиот брать у него то, что он обещал Гласк, это ясно? Пусть он не считает меня идиотом!...
После того, как Рената Гласк заняла более устойчивую позицию в Пилтовере, их дела с Шан Ли пошли хуже для последнего. Химбаронесса по-прежнему пыталась вывести его с рынка, он не сомневался в этом. Однако теперь она действовала куда осторожнее и поймать ее за руку у него не выходило. Шан Ли надоело играть в ее игры, он решил сменить партнера, найти для своих товаров более слабого и управляемого покупателя, и его выбор пал на барона Саввана. Сперва барон охотно шел навстречу, но Рената, прознав об этом, нанесла ему визит, после которого Савван отправил Шан Ли трусливое письмо с отказом: «если бы я только мог знать, что вы ведете нечестную игру против госпожи Гласк...».
Вот и причина того, что Саввана так взбесил лепет его гостя: он решил, что это человек Шан Ли пожаловал к нему на праздник, чтобы клянчить партнерство.
- Я не имею к Шан Ли никакого отношения! - воскликнул иониец, опомнившись от обрушившегося на него крика. – Я из клана Красных Ланей.
Савван недовольно зыркнул на него, однако кричать перестал. С ланями они провернули одно дело прошлым месяцем, этот клан давно обосновался в Зауне, они ненавидят выскочек вроде Шан Ли, которые перевернули их страну верх дном, а теперь пытаются выдворить их и отсюда.
- У меня очень хорошие сведения. Важные, - добавил иониец, увидев, что его готовы слушать. - Я сильно рисковал, придя сюда! Но я ведь не мог позволить, чтобы столь уважаемый человек пострадал от козней недостойных, да?
Значит, человек из ланей пришел к нему и предлагает купить сведения, которые, как он считают, важны Саввану. Его можно выслушать.
Барон покрутил на одном из своих толстых пальцев кольцо с огромным сапфиром и постепенно снял его, затем кинул ионийцу. Тот ловко поймал подношение, показав на миг из широко рукава холеную руку.
- Вашей жизни угрожает опасность, - поведал он, спрятав кольцо за широким поясом. – Сегодня в полночь за вами придет убийца, прямо в вашу спальню.
- Откуда тебе об этом известно? – спросил Савван, насторожившись.
- Все ионийцы отдыхают в одних и тех же местах, и многие из них болтливы, когда выпьют, - с легкой улыбкой поведал доносчик с усиками. – Я слышал это от самого убийцы. Он похвалялся тем, как разрежет вас на куски и переставит их местами. Таково желание заказчика.
- И кто же заказчик? – спросил Савван. По блеску в темных глазах хитрого ионийца он понял, что тот ждет дополнительную награду за такие сведения, и стянул с руки еще одно кольцо.
- Убийцей будет человек из клана Шан Ли, - сообщил доносчик. - Будь кто-то вроде меня на вашем месте, он непременно отменил бы торжество и уехал из поместья, а также выставил бы охрану, чтобы поймать преступника и обличить заказчика. Это самый верный способ.
Саввану не нужны были советы дикарей. Узнав все, что ему требовалось, он немедленно велел ионийцу убираться вон из своего кабинета. Испуганный узкоглазый не стал дожидаться, пока его выведет охрана, и выскочил в коридор сам, тихонько закрыв за собой дверь.
Оказавшись в коридоре, Джин приподнял полы халата и прошел мимо нескольких комнат, заглядывая в каждую, а когда обнаружил подходящую, зашел туда с таким видом, словно это было самое естественное действие на свете. Там он заперся изнутри, отклеил усы и стянул с себя халат, под которым оказалась рабочая одежда слесаря с тяжелой сумкой инструментов на поясе. Его искусственную руку скрывали длинные рукава и тяжелая рабочая перчатка, ноги – длинные штаны и сооруженные Джинкс накладки из верхней части старых ботинок.
Джин действовал быстро и четко. Он бросил накладные усы и халат в камин, разжег огонь и оставался в комнате до тех пор, пока его первая роль не обратилась в пепел. Тогда он взял на пальцы настоящей руки немного сажи, втер ее в лицо, придавая ему изможденный вид, растрепал свои волосы и повязал на голову уродливую серую косынку из кармана. Второй образ был готов к сцене.
Савван не был трусом и отменять торжество не стал. Пока Джин переодевался, барон распорядился, чтобы в особняк немедленно вызвали дополнительную охрану из его людей. Ни одна душа без приглашения не должна была проникнуть на территорию поместья, а все приглашенные должны были быть тщательно досмотрены.
Пока особняк охватывала новая волна суеты в связи с усилением охраны, Джин уже разгуливал там как у себя дома, подкручивая кое-что во встречающихся ему на пути комнатах с водопроводом. Заодно он оценивал помещение, прикидывая план комнат и пути отступления. Везде, где он побывал, трубы словно с ума сходили и зловонная жида начинала заливать помещения.
- Ты кто такой? – спросил у него дворецкий, наткнувшись на незнакомца.
- Я... э... у вас труба...
Джин прикинулся идиотом, который двух слов связать не может, и это сработало. Дворецкий, у которого было полно других дел, оставил бестолкового рабочего в покое.
Через десять минут в особняке раздались крики барона Саввана, решившего все же проверить, что происходит в доме:
- Что это за вонь!? Залило весь синий коридор! Не смейте говорить, что еще не вызвали мастера!...
- Все под контролем, Герберт уже вызвал слесаря, оно уже приступил и обещал, что к приходу гостей все будет в порядке, - доложила пробегающая мимо горничная со стопкой скатертей в руках. Она говорила о Джине, которого видели уже почти все слуги.
Итак, импровизация продвигалась превосходно. Его прежний план пришлось полностью отмести из-за осведомленности Гласк, времени организовывать новый не оставалось. Джин не стал рисковать и просить Джинкс исправить его протезы перед самым делом – это могло занять целый день или больше, и, если бы она не успела собрать их обратно вовремя, без ног он точно бы не справился. Также он не мог убить барона Саввана одним выстрелом из винтовки, устроившись где-нибудь в соседнем здании, откуда была бы видна спальня барона, – тогда расследование моментально вышло бы на Кадди, у которой было больше, чем у кого бы то ни было причин желать смерти Саввану. Следователей стоило направить по ложному следу с самого начала, а это требовало некоторой изощренной игры. Также Джин не мог исполнить убийство в своей особой манере, потому что Гласк известно о том, кто и кому заказал смерть барона. Чтобы Рената не догадалась, как Джин орудует на самом деле, ему предстояло провернуть все так, чтобы убийство не могли связать по почерку с его постановками для Камиллы. Тем не мнее, разочаровывать Кадди Джин тоже был не намерен. Она жаждала прекрасного, и он превратит ее мужа в произведение искусства, но сделает это так, чтобы ни одна живая душа не могла заподозрить его или Кадди.
Джин регулярно бывал в ионийских ресторанчиках и подслушивал разговоры коллег, иногда виделся с прежними членами своего клана. Ему было известно о том, что Савван проявил неуважение к Шан Ли, пойдя на попятную. Итак, Джинкс многое знала о Зауне и химбаронах, в том числе о личности Саввана, а он имел представление о его делах с ионийцами, и вместе они придумали новый план, сложный и изощренный. Это будет не просто убийство, они устроят шоу, за которым будет следить весь город!
Джин решил, что он не только сумеет исполнить заказ и не попасться, но и покажет всем, что никто не смеет оскорблять Шан Ли отказом. Благодаря сцене с доносом, поставленной им в кабинете Саввана, все в Зауне и Пилтовере будут знать, что смерти барона хотел Шан Ли, но ни один следователь не сможет доказать его причастность к делу, потому что он и не будет причастен. Таким образом репутация Шан Ли укрепиться без всякого риска для клана.
- Миротворцы, которые будут это расследовать, в дурку отъедут, я точно тебе говорю! – говорила мутантка, визгливо посмеиваясь от восторга.
Слишком много условий, слишком много мест, где все может пойти не так, и тогда исход будет зависеть только от того, как быстро Джин сориентируется в доме химбарона, полном охраны. Но иониец шел на этот риск без капли страха.
- Уверен, что я не нужна внутри? Мне забраться туда – плевое дело, я-то при ногах! - говорила Джинкс с улыбкой, когда они прощались в мастерской. Она поверить не могла, что они в самом деле решаются на такую аферу, просто пару часов потрепавшись о ней. Это было полным безумием!
- В особняке я отработаю один, - ответил Джин с присущими ему высокомерными нотками. Джинкс смотрела на него с восхищением, однако недоверчиво наклонила голову.
- Возьми-ка это.
Она сняла со своего пояса пистолет-шокер. Показала Джину, где настраивать заряд, и выстрелила в воздух, демонстрируя силу и дальность выстрела. Длинный синий хекстековый луч пронзил воздух в шахтах, осветив стены на десять метров вперед.
- С Пау-Пау тебе и бегать-то не обязательно, - сказала она. – На втором делении они не смогут шагать быстрее черепахи, а третье и вырубить может, если вес небольшой или сердце слабое.
Джинкс с щелчком установила блокировку и протянула свой пистолет Джину рукоятью вперед. Тот кивнул, принимая оружие. Оно поможет ему замедлить преследователя или, наоборот, догнать жертву. Весьма кстати.
Итак, теперь Джин находился в поместье, полным охранников, которые искали наемного убийцу. Его сердце отбивало скорый ритм, мышцы приятно покалывало от адреналина, представление полностью захватило его. Джин чувствовал себя так, словно нырнул в океан, теперь он или выплывет, или утонет. И он очень хотел доказать себе, что справится.
Сломанные трубы в поместье заливали дом прямо накануне праздника, на Джина в одежде слесаря в доме смотрели как на спасителя, и никто из охраны не мешал ему и не тратил его время на глупые формальности вроде осмотра сумки с инструментами. До начала торжества у Джина было полно времени, чтобы сориентироваться в доме и понять, как лучше будет обставить убийство: кое-что они с Джинкс запланировали заранее, но главная часть оставалась полностью на его усмотрение.
В три часа дня в поместье произошел громкий инцидент: охрана задержала курьера, который пытался проникнуть в поместье с набором огромных мясницких пил в коробке. Узкоглазый паренек вел себя как полный идиот, и когда его скрутили, попытался соврать, что понятия не имел, что было в посылке, которую ему якобы велели доставить в поместье. И нужно же было Шан Ли послать на дело такую бестолочь!
- Я просто посыльный, какая-то девица заплатила мне золотом за доставку, я клянусь!... – визжал несостоявшийся убийца, когда химбароновские цепные псы упаковывали его в экипаж с закрашенными черной краской окнами.
По всему выходило, что охрана схватила того самого убийцу, о котором Саввана с утра предупредил доносчик, а это значило, что опасность миновала. Теперь барон мог наслаждаться праздником в обществе своих друзей, а также бывших, действующих и будущих любовниц. А охранники сочли, что их долг выполнен, и решили, что имеют право немного выпить за здоровье своего босса. Теперь они оставались на постах для чистой формальности и ослабили бдительность. Джину того и надо было: ничто так не расхолаживает охранников, как выполненная работа.
В половине пятого в поместье доставили украшенную золотыми деталями механическую подарочную коробку, в открытке было написано, что это подарок от семьи Кирамман. Получить такое внимание от богатейшей семьи Пилтовера было крайне лестно, хотя и подозрительно, но Савван счел, что это Шан Ли таким образом пытается замылить ему глаза, подговорив своего брата Тобиаса на подобную лесть. Зачем? Да кто его знает? Может, чтобы отвести от себя внимание следователей после «убийства». Возможно он надеялся, что они решат, раз семья Шан Ли уважает Саввана, то и подосланный мясник не мог быть связан с кланом.
Все присланные подарки сложили в главном зале, чтобы гости видели, как много людей уважают именинника. Роскошный подарок с открыткой от Кирамманов как бы невзначай стоял на самом видном месте. Открывать его и ломать печать не стали, ведь тогда дорогая упаковка потеряла бы весь вид.
- Представляете, Шан Ли, этот недоумок, подослал ко мне наемного убийцу, который даже порог не сумел переступить? Просто смешно, эти ионийские собаки ничего толком не умеют!... А потом еще прислал мне подарок, чтобы на него не подумали, ну что за цирк? – Савван с пьяным смехом рассказывал эту историю каждому гостю, который попадался ему на пути. И начинал он рассказ от самого утра, когда к нему пришел какой-то болезный из клана Ланей.
Все, кто был на приеме, позже на опросах следователей говорили, что смерть Саввана очевидно была заказана обиженным Шан Ли из-за того, что барон отверг его предложение о сотрудничестве.
К десятому часу пришло время, когда все выпитое бароном Савваном прошло свой путь по крепкому организму, и мужчина отлучился из главного зала, чтобы справить нужду. Как назло, все уборные поблизости оказались выведены из строя: там все стояло в зловонной воде, и вызванный слесарь перекрыл трубы, пока не скует нужные для починки детали. Пользоваться запертыми уборными было нельзя, а возле двух работающих толпилась очередь из гостей.
Толкаться за право поссать в собственном доме Савван не собирался. Выкрикивая проклятия, он отправился в свою спальню с личной уборной.
Джин все еще играл слесаря, и никто не удивлялся, когда встречал его в коридорах поместья – трубы сетью расходятся по всему особняку, найти причину поломки должно быть непросто. Джин незаметно следовал за бароном последние часы, выжидая удобный момент, и вот этот момент настал. Увидев, что барон поднимается в свою огромную спальню на последнем этаже, иониец отправился туда же.
Савван отправился в свою спальню кратчайшим путем, через подъемник на третий этаж. Джин же выбрал лестницу. Он поднимался так быстро, как только мог. Когда вышел на третий этаж, он сильно запыхался, его спина раскалывалась, он тем не менее он двинулся к спальне барона на полной скорости. Этих усилий оказалось недостаточно, Джин опоздал: Савван уже вышел из комнаты и собирался идти к подъемнику, когда увидел слесаря в пустом коридоре.
- Ты чего тут забыл, а? – недовольно крикнул барон, обнаружив на своем этаже оборванца-рабочего. Какого черта этот недоумок сюда сунулся? – Красть у меня вздумал!? Охрана!...
Джин вытащил из сумки с инструментами пистолет-шокер и, выкрутив регулятор на третье деление, выстрелил. Однако в спешке он схватил пистолет искусственной рукой не очень крепко, и в момент выстрела из-за отдачи металлические пальцы соскользнули с рукояти. Пистолет буквально выпрыгнул из руки Джина, яркий синий луч врезался в потолок, иониец попробовал схватить оружие в воздухе, но снова промахнулся искусственными пальцами мимо ручки и только снова толкнул пистолет вверх. В итоге Савван пронаблюдал довольно нелепый клоунский трюк с жонглированием пистолетом. Он так удивился такой неуклюжести от убийцы, что не сразу вспомнил, что должен скрыться.
Когда Джин, проклиная себя, поднял с пола упавший пистолет, Савван уже бежал к двери в свою спальню, где находился рычаг сигнализации. Выругавшись, Джин устремился к нему, намертво сжимая в искусственных пальцах рукоять шокера.
Он попробовал бежать, пытаясь нагнать неповоротливого мужчину в тесном костюме, но эта попытка была ошибкой. Протезы поскользнулись на ковровой дорожке, и Джин упал, грохнувшись на пол со звоном металла. В падении он успел выстрелить в удаляющуюся фигуру Саввана, зажмурив один глаз, - это был его единственный шанс. Проведение оказалось на стороне убийцы и яркий луч пронзил поясницу барона, разойдясь разрядом по позвоночнику.
Опаленный, Савван медленно осел на колени, его мышцы, сведенные судорогой, мелко подрагивали. Джин сильно ударился коленом, но поднялся, игнорируя боль, и, прихрамывая на протезах, поплелся к своей жертве.
Он убрал шокер на пояс и достал из сумки настоящей рукой свое оружие, над пулями для которого поработал в мастерской. Ровно четыре пули, и в последнюю он вложил часть своей души. Г
Барон все еще содрогался на полу, но уже устремил испуганный взгляд на приближающегося ионийца.
Джин достал искусственной рукой из сумки фонарик на хекстеке и посветил в ближайшее окно, затем отвел луч в сторону, потом снова на окно. Четыре сигнала, короткий, долгий, долгий, короткий. Теперь нужно ждать четыре секунды, чтобы Джинкс привела в действие свой «особый подарок».
Близилась кульминация. От предвкушения глаза Джина налились кровь, а дыхание участилось. Савван перевернулся на спину и попытался отползти от надвигающегося на него хромого слесаря с пушкой в руке и нездоровым взглядом.
- Это ты!... – воскликнул он, рассмотрев лицо. – Это ты!...
«Ты понял» - прошелестел в голове Джина его собственный голос. Он не отрывал глаз от своего единственно зрителя. – «Лицо твоего убийцы – мое лицо!»
На первом этаже в зале, полной гостей, раздался треск металлических тарелок. Не все услышали его из-за музыки, а кто услышал, не придал значения. Мало ли источников шума в разгар праздника? Звон из коробки с подарком от дома Кирамманов становился все громче. А потом грянул взрыв.
Подарки разнесло первыми. Ошметки горящего картона, разбитые сервизы, полыхающие ткани – все разлетелось на гостей вокруг вместе с осколками бомбы. Никто ничего не понял, люди только услышали шум, а потом повалил фиолетовый дым и на шелковые обои цвета слоновой кости брызнуло красным. Занялся пожар, пламя мгновенно объяло скатерти, ковры, стены, даже платья и волосы гостей.
Джин мысленно досчитал до четырех и, прикрыв правый глаз, прицелился в ползущего от него барона.
- Раз...
Первый выстрел, - в живот, - он сделал на счет четыре. Вопль барона и звук стрельбы полностью поглотил раздавшийся в ту же секунду шум взрыва на первом этаже. Джинкс сработала с идеальной точностью и никто внизу ничего не услышал.
- Два...
Второй выстрел через секунду, в желудок. Отдача ушла в кости настоящей руки, а оттуда добиралась до самой груди, отдавшись сладкой дрожью в сердце Джина. Но главного он еще не чувствовал, это была только прелюдия...
- Три...
Джин считал вслух, с болезненным интересом смотря на то, как пуля пронзила одежду и плоть. Правая часть груди.
Джин втянул воздух и задержал дыхание, наводя прицел на сердце истекающего кровью мужчины. Он готовился сполна ощутить свой финал.
- Четыре!
Пуля, заряженная частицей его собственной душе, вылетела из дула и пронзила сердце жертвы. На короткий миг зрачки Джина сузились – он испытал сладкий миг, когда жизнь оставляет грязную оболочку, навсегда превращая судьбу в историю, чей конец был громок и славен. Изо рта Джина вырвался слабый стон, - вместе с последнем выдохом Саввана, - и на секунду он позволил себе застыть, впитывая каждой клеточкой тела пьянящее ощущение, какое, как он думал, испытывает каждый творец, когда его замысел навсегда меняет чей-то мир.
Джин позволил себе секунду застыть и насладиться моментом, ради которого он жил и дышал. Секунда, но не мигом дольше: терять время было нельзя, постановка еще не закончена. Джин убрал пистолет в сумку и двинулся к подъемнику, чтобы как можно скорее оказаться на первом этаже.
Когда он вышел из лифта, внизу уже царила паника. Слуги и охрана пытались вывести людей из полыхающей гостиной и потушить пожар. Ионийцу в одежде слесаря не стоило никакого труда затеряться в охваченной ужасом толпе и, воспользовавшись хаосом, выскользнуть из особняка.
***
Барона Саввана хоронили на третий день после теракта на торжестве. На мрачном заунском кладбище, затянутом смогом, собралась толпа родственников и партнеров убитого. Кадди в роскошном черном одеянии с вуалью стояла в первых рядах, когда священнослужитель приступил к последнему ритуалу.
Женщина наблюдала за священником со скучающим выражением на лице. Она должна была бы сиять от счастья: через какое-то время, когда ее адвокаты раздавят жадных родственничков Саввана в кровавое месиво, она станет втрое богаче. Однако удовлетворения от смерти мужа к ней так и не пришло. Она рассчитывала на нечто особенное, а получила четыре жалких выстрела! Этот ублюдок даже не мучился. Кадди была недовольна исполнением и, если бы Джин явился к ней за второй частью платы, она бы выставила его вон. Если бы она хотела простой смерти для мужчины, разбившего ее сердце, она наняла бы кого-то попроще и подешевле, а Джин распустил перед ней перья, словно павлин, пообещал зрелище, а что она получила в итоге? Банально, скучно и никакой интриги.
Видимо, иониец и сам понимал, что не отработал обещанное, потому так и не явился к ней в назначенный день за деньгами. Что ж, ей же лучше.
По жесту священника двое крепкий монахов подошли к гробу и открыли крышку, чтобы каждый присутствующий мог проститься с усопшим. Когда собравшиеся увидели труп, над ними повисла звенящая тишина. Священник, стоявший спиной к гробу, не обратил внимания на молчание, и продолжил ритуал, заведя необходимые песнопения. Он был поглощен своей работой и очень удивился, когда его прервал резкий женский визг, за которым последовал и другой. Он абсолютно точно не перепутал слова, так в чем же дело?
Священник в черном одеянии с удивлением поднял взгляд на толпу. Люди таращились на гроб, некоторые зажимали руками рты, кто-то отвернулся. Кого-то скрутило в громком приступе рвоты.
Обернувшись, святой отец узрел нечто, что скрывалось все это время под крышкой, и, вскрикнув, отпрянул от чудовищного зрелища, едва не упав с помоста. Он стал спешно выводить рукой в воздухе защитные символы, моля богов сберечь его и всех собравшихся от нечистой силой.
Кадди неподвижно стояла среди волнующейся толпы, объятой ужасом. Ярко-красные губы химбаронессы медленно растягивались в широкой улыбке под черной вуалью, обнажая белоснежные зубы. Ее глаза широко раскрылись от удивления и восторга, она осматривала каждый штрих того, во что Джин превратил тело человека, причинившего ей столько боли. Это было прекрасно, выше всех ее ожиданий. Она пронесет этот образ в себе всю оставшуюся жизнь.
О жутком инциденте в городском морге написали во всех вечерних газетах Зауна и Пилтовера: за ночь все мертвецы, которых накануне приготовили к погребению, перетерпели жуткие метаморфозы, двенадцать церемоний по всему городу были сорваны. Словно некая сила терзала тела, подчиняя плоть своим неведомым законам, преобразуя ее по замыслу, недоступному человеческому разуму. Люди, и без того измотанные дурными вестями, пришли в ужас, Заун охватила волна паники.
Кто это сделал и зачем? Почему был выбран именно тот морг? Миротворцы терялись в догадках, пока по городу расползались жуткие слухи о новом проклятии.
***
- Ты настоящий гений, я покорена. Слова просто не могут выразить, что я испытала, когда увидела!... - щебетала Кадди, пожирая глазами сидящего перед ней ионийца.
Джин был одет в вельветовый жилет с вышивкой и строгую рубашку с рубиновыми запонками. Невозможно было представить, что именно этот интеллигентный и утонченный человек растерзал двенадцать трупов за ночь, словно какой-то взбесившийся мясник.
Ни один из следователей до сих пор даже не вызвал Кадди на допрос, хотя обиженных жен в таких делах подозревают в первую очередь. Все знакомые звонили и писали ей, выражая сочувствие, ее дом был уставлен цветами и подарками. Ее приглашали на все приемы, чтобы узнать подробности смерти Саввана, она даже ездила в Пилтовер, где давала несколько интервью в крупнейшие газеты. Это было не просто убийство, это был настоящий шедевр, и благодаря нему Кадди теперь купалась в деньгах и внимании! Ни один мужчина еще не делал ее настолько счастливой.
Женщина встала с низкого дивана в собственной гостиной и прошла к комоду, на котором стоял дорогой ларец. Она взяла его и поставила на низкий столик перед Джином, распахнув крышку. Внутри лежали слитки золота с печатями и драгоценные камни, в том числе редчайшие кристаллы души из Ионии.
- Я не удержалась и добавила кое-что от себя, - со сладкой улыбкой проговорила Кадди, наблюдая за реакцией ионийца. Она была очень щедра. Неужели он даже не улыбнется, не посмотрит на нее?
Лицо Джина оставалось непроницаемым.
Кадди очень рассчитывала, что он останется и расскажет, как провернул все это, но Джин сослался на срочные дела и покинул особняк, прихватив с собой заслуженную плату. Он никогда не делился с заказчиками деталями исполнения.