Общий мрак
Жибо держал продовольственную лавку в Зауне уже больше тридцати лет. Он был известен тем, что давал еду беднякам в долг, а если долги не могли вернуть, то Жибо всегда прощал их. Природная щедрость и сострадание играли против него, вастайи-крокодил все время держался на грани разорения, и до сих пор его лавка оставалась на плаву только потому, что у него накопилось достаточно друзей, готовых поддержать в трудное время. Ведь одиночки в Зауне не выживают.
Когда в торговый зал вошла худенькая фигура в темном балахоне, Жибо знал, кто это. Девушка слонялась по темным углам, пока все посетители не вышли, и только потом подошла к прилавку, тогда Жибо наклонился и достал с нижних полок бумажный пакет, а затем протянул его девушке. В этом пакете он собрал всего понемногу, это были продукты, чей срок годности подходил к концу либо только-только вышел.
- Кекс!? – возмутилась Джинкс, раскрыв пакет и разглядев сверху всего крошечный кекс с розовым кремом и пьяной вишней на верхушке. – Мне уже не пять лет, Жибо!
Жибо не ответил и только улыбнулся. Для него она всегда будет маленькой голодной девочкой, которая заглядывала к нему вместе с сестрой. Детьми Джинкс и Вай подолгу разглядывали полки со сладостями, которые не могли себе позволить. В редкие дни Вандер давал им денег на небольшой пир, а иногда Жибо угощал их просто так, радуясь восторгу на детских лицах.
Сейчас то, что изображало лицо Джинкс, едва ли можно было назвать восторгом, и удовольствия вид девушки уж точно не вызывал. Но вастайи знал, что, если она к нему приходит, значит, он единственный, на кого она сейчас может рассчитывать, и потому никогда не обижался на то, что она не светится от радости.
Буркнув благодарность, Джинкс зажала сверток под мышкой и вышла на улицу, на ходу откусывая от кекса. Она никогда не чувствовала голода, но, когда ноги начинали подкашиваться, это всегда было знаком того, что пора заглянуть к Жибо. У него всегда находилось для нее что-нибудь.
Она шагала по улице, пережевывая суховатую мякоть с затвердевшим кремом, когда ей на глаза попалась стена с новым изображением героини Зауна. Джинкс передергивало каждый раз, когда она замечала на бетоне синюю краску, а не заметить этот рисунок было просто невозможно. Девушка так и замерла посреди улицы с занесенным ко рту кексом.
Рисунок сильно выделялся среди прочих в городе, потому что она на нем отличалась. Не обезличенный герой с синей шевелюрой, чьего лица художник никогда в жизни не видел; не сломанная кукла с окровавленными ранами. Это была лучшая версия нее самой: устойчивая поза уверенного в себе стрелка, ее любимая пушка в руке; ветер, развевающий косы среди лепестков роз; поверженные тени ее врагов перед ней.
Джинкс смотрела на эту неожиданную оду себе, как завороженная. Кто мог изобразить ее так? Кто-то, кто знает ее лично, это уж точно. Экко? Решил таким образом извиниться?... Нет, это точно не он. Он бы не стал просить ее вернуться таким образом. И вряд ли он в таком уж восторге от ее актов правосудия в Зауне
Присмотревшись, Джинкс заметила аплодирующую тень поодаль от расстрелянных и поняла, кто оставил ей это послание. Она даже тихонько рассмеялась от того, что не догадалась сразу, кого могли так впечатлить ее выходки. Она смеялась впервые за месяц.
Улыбнувшись, Джинкс встала удобнее и снова откусила от кекса, рассматривая картину уже по-новому и пытаясь угадать, что Джин хотел сказать каждой деталью. Он ведь постарался и еще как...
Джин. Забавно, она напрочь забыла о его существовании. Он ни разу не вернулся в ее мысли с тех пор, как она вошла к Синджеду в лабораторию. А ведь он наверняка до сих пор живет в Зауне, и, похоже, он единственный человек, который хочет ее видеть.
Джинкс вспомнила, какой у него бывал взгляд в редкие моменты, когда ей удавалось заслужить его одобрение, и ей вдруг очень захотелось встретиться с ним. Она перехватила пакет поудобнее и отправилась к нему в квартиру. Как-то они с Экко заглядывали туда на новоселье, поэтому Джинкс знала, где живет иониец.
Джина не было дома – на ее стук никто не откликнулся. Поэтому она, недолго думая, взломала замок и зашла. Видавшая виды крошечная квартира-студия, облагороженная чуткой рукой ионийца, стояла в безупречном порядке.
Осмотревшись, Джинкс скинула сапоги и пончо на пол, - Джин радел за чистоту пола, потому что имел странную привычку проводить на нем большую часть времени. Затем она прошла внутрь, прикидывая, чем займется в первую очередь. Ей одинаково сильно хотелось вымыться, отоспаться, поесть или порыться в вещах Джина, пока его нет. Довольно быстро она решила, что есть и рыться в вещах можно одновременно, а остальное подождет.
К содержимому пакета, что ей дал Жибо, вскоре присоединилась бутылка вина из запасов ионийца. В его вещевом шкафу она обнаружила кое-что интересное из прошлого убийцы – метательные ножи из Ионии. Она перекинула пояс с ними себе через плечо, воображая себя ассасином, и отправилась рыться на столе. А вот на рабочем столе ее ждала менее приятная находка. В самом верхнем ящике сверху всех бумаг лежал портрет Кейтлин Кирамман в черной водолазке.
До этого Джинкс видела другие рисунки Джина, которые он прятал в мастерской, и ни на одном из них пилтоверская принцесса не была одета. Этот он нарисовал и специально оставил тут, чтобы Кейт как бы случайно нашла его, если будет в квартире и полезет в ящики. Джин явно рассчитывал на это, потому что сильно польстил ей в своем изображении.
Джинкс поднесла бутылку с вином к губам и отпила, недовольно рассматривая портрет Кейтлин. Брови мутантки сдвинулись над переносицей, а глаза замерцали от старой ревности, снова кольнувшей душу.
***
Джин поднимался по лестнице к своей улице. Все его внимание было сосредоточено на работе протезов – подниматься по ступеням с грузом в руках было самым сложным из того, на что он был способен.
Завтра должно будет состояться торжество по поводу дня рождения барона Саввана, а после праздника ему суждено умереть от рук Джина. Все должно будет произойти в его спальне, абсолютно бесшумно, чтобы жертву нашли на утро во всей красе. Войти в особняк, дождаться темноты и, после нескольких часов тонкой работы, покинуть его так, чтобы ни единая живая душа не поняла, что эту смерть не послали разъяренные демоны.
Это будет его редебют, чудесная реприза к постановке для Камиллы Феррос. Джина охватывала сладкая внутренняя дрожь, когда он думал о предстоящей работе. Пальцы его настоящей руки наливались теплом и негой при мысли, что вскоре он сможет творить по-настоящему, а не на бумаге, и предвкушение было столь сильно, что почти полностью перекрывало собой чувство опасности, которой он подвергает себя, отправляясь на дело в своем состоянии.
Сейчас Джин возвращался из мастерской в шахтах, откуда забрал одежду и кое-какое оружие. Весь следующий день он проведет в приготовлениях, а к вечеру приступит к исполнению. Размышляя о предстоящем, он добрел до своего подъезда, не замечая никого вокруг, и очень удивился, когда у самой двери к нему вышла Кейтлин.
Она явно пришла к нему после дня на стройке, на ней была рабочая куртка и штаны в неистребимых пятнах бетонной пыли. Однако специально для встречи с ним она распустила волосы и, похоже, даже расчесала их пальцами.
- Один здесь гуляешь? – спросила она, улыбаясь, как ей казалось, очень обольстительно. Джин остановился и, так как не мог позволить себе выразить истинных чувств по поводу встречи, встретил ее улыбку непроницаемой маской. От выражения его лица и от молчания Кейт стало не по себе. – У меня выдался свободный вечер и я решила, вдруг у тебя тоже есть время?...
- Как ты узнала, где я живу? – спросил Джин, опомнившись. Он заставил себя не смотреть на верх коробки, хотя ему очень захотелось проверить, не сможет ли Кейт разглядеть содержимое из щели в крышке.
- Это было несложно. Ты сказал мне улицу, так что мои люди заглянули в домовое управление и проштудировали всех арендаторов на ней, - заявила девушка, улыбаясь. В ее положении были свои преимущества, и она думала произвести этим впечатление, однако по переменившемуся лицу ионийца быстро поняла, что такое усердие с ее стороны вызывает у него скорее опасение, а не мысли о глубине ее чувств.
Кейт неловко кашлянула и опустила взгляд, шаркнув ногой.
- Я скучала. Мы так и не договорились, когда снова увидимся, а я ничего не могла с собой поделать и...
Джин мысленно выругался. Это все было не вовремя и ко всему прочему у него страшно болела спина – он нес эту коробку уже четыре километра. Стоило взять экипаж, но он решил сэкономить и теперь жалел об этом.
- У меня очень много работы, Кейт, - произнес он. – Я приду к тебе через неделю, когда все закончу.
По тому, какое капризное выражение появилось на лице Кирамман, Джин понял, что такой расклад ее не устраивает.
- Давай я тебе помогу, - предложила она. – В каком кармане у тебя ключ от подъезда?
Джин подавил раздраженный вздох и сказал, что в левом. Кейт достала оттуда ключи, при этом она воспользовалась случаем и погладила ладонью бедро ионийца. Затем открыла и распахнула перед ним дверь, чтобы он мог войти в подъезд. Сама она зашла следом.
- Что в коробке? – спросила Кейтлин, поднимаясь следом. Она наблюдала, как его протезы справляются с подъемом по лестнице и неосознанно пошла позади так, чтобы в случае падения успеть подхватить своего любовника до того, как он расшибет голову.
- Кое-что из мастерской.
Они поднялись к квартире и там Кейт стала перебирать ключи на брелке, подыскивая тот, что от входной двери. Однако, ключ так и не понадобился, потому что квартира оказалась открыта.
Джин, стоявший сбоку, видел, как Кейтлин нахмурилась и на ее лице проступило знакомое ему хищное выражение. Девушка потянулась к кобуре под курткой: замок явно взломали воры и они все еще могут находиться внутри.
Джин метнул взгляд туда, куда только что смотрела девушка, он увидел щель между открытой дверью и стеной и понял, что кто-то пробрался в его квартиру. Его веки дрогнули: а что, если?...
- Кейт, стой! - велел он, на всякий случай произнеся ее имя особенно громко и отчетливо. Джин спешно поставил коробку на пол и шагнул к Кейтлин до того, как она откроет дверь и выстрелит в того, кого найдет внутри. – Я пойду сам.
Он мягко оттолкнул девушку в сторону и достал свой пистолет, который привык держать на поясе. Кейт хотела возразить, она в конце концов окончила академию миротворцев и справится лучше. Но потом она подумала, что из них двоих он все-таки мужчина и, наверное, будет правильнее позволить ему защитить их обоих от опасности. Однако Кейт вспомнила, как долго он целится, и на всякий случай не стала убирать свой пистолет в кабуру.
Джин открыл дверь так, чтобы Кейтлин не увидела, что внутри, и вошел, держа пистолет наготове – на случай, если к нему в самом деле забрались воры.
В квартире было очень темно, кто-то занавесил шторы. После ярко освещенного коридора разглядеть что-то было непросто, но Джин прищурился и увидел разруху во всей красе. Белье на кровати смято, шкаф открыт, часть вещей разбросана по полу, ящики стола выдвинуты, в них явно рылись. И среди всего этого хаоса вдруг раскрылись два слабо мерцающих розовых огонька. Увидев их, Джин выдохнул от облегчения: все-таки она пришла к нему.
Джинкс устроилась на циновках возле его рабочего стола, ее волосы еще не высохли после душа и разметались вокруг влажными вьющимися прядями, она была одета в одну из старых рубашек ионийца. В одной руке Джинкс держала за горлышко открытую бутылку сливового вина, которое иониец держал на особый случай, а в другой один из его метательных ножей Навори, который как раз собиралась швырнуть в дверь, где у Джина висела мишень.
Обернувшись, иониец увидел прикрепленный к мишени портрет Кейтлин, два других ножа уже сидели в ее глазах и один во рту.
Мутантка поднялась и пошла к нему, двигаясь вразвалочку и нарочито медленно. По ее лицу Джин понял, что она знает, кто стоит снаружи, и что-то задумала.
- Джин? – раздалось из-за двери. – Что там?
Джинкс ухмыльнулась и, поднеся бутылку ко рту, закинула руку с ножом за плечо, готовясь метнуть его примерно в мишень с портретом Кейт – чтобы попасть в голову самой Кейт, как только она откроет дверь и войдет.
- Стой! – крикнул Джин, вставая спиной к мутантке и убирая пистолет за пояс. Он загородил проход собой и открыл дверь так, чтобы Кейт не могла заглянуть внутрь квартиры. Настоящей рукой он сделал Джинкс жест, чтобы проваливала в ванную. Та и не подумала слушаться.
- В чем дело? – недоуменно спросила Кейтлин, когда иониец выглянул к ней из квартиры, так и не распахнув дверь до конца. Как будто он что-то прятал от нее.
- Видимо, я просто забыл запереть дверь, когда уходил, - произнес Джин. – Извини, я не могу пригласить тебя внутрь. У меня ужасный беспорядок.
- Ты даже представить не можешь, насколько мне все равно на такие глупости... - улыбнулась девушка, шагая к нему.
Она обвила руками его шею и поцеловала, чуть подталкивая внутрь квартиры, чтобы он отошел от прохода, и она смогла проскользнуть туда. Соображая, что ему делать дальше, Джин ответил на поцелуй и обнял девушку обеими руками, чтобы удержать в коридоре. Спустя секунду он почувствовал, как Джинкс прислонилась к его спине, встав на цыпочки.
Иониец оказался зажат между ними двумя, лицо мутантки, едва дотягивающейся до них с Кейт, зависло недалеко от его уха, но оставалось в тени. Если бы Кейтлин открыла глаза, она бы тут же заметила два мерцающих розовых огонька, с улыбкой смотрящих из темноты на их поцелуй.
Джин ощутил, как Джинкс положила руки ему на плечи, чтобы Кейт почувствовала ее пальцы на своих локтях.
- Начинайте в душе вдвоем, а я присоединюсь через пару минут, как тебе идейка? – предложила Джинкс весело. – Сюрпризы в душе – мой конек, знаешь...
Кейт отпрянула от Джина и от этих рук, как от огня. Мутантка тоже отошла, полностью скрывшись за фигурой ионийца, и зашлась визгливым смехом. Кейтлин пораженно заглянула в широко распахнувшиеся глаза Джина, явно не ожидавшего такого развития событий. Она не поняла, кому принадлежит этот хриплый воспаленный голос, а прикосновение протеза пальца было слишком коротким, чтобы она вообще его заметила. Но Кейт достаточно было знать, что в квартире находится другая женщина.
- Ты живешь не один? – удивленно спросила она.
- Старая знакомая, и она сильно пьяна, - проговорил Джин, опомнившись. – Она взломала дверь и зашла, пока меня не было. Я разберусь со всем и приду к тебе, как и обещал.
Верхняя губа Кейт некрасиво искривилась, девушка сделала шаг назад. Разумеется, она у него не одна, какая же она дура! Она ведь знала, что у него была заунка, ей прямо сказала об этом та старуха. Это от Кейт он сбежал, а с синеволосой расставаться у него не было никакой причины, возможно, у них все прекрасно, и они в самом деле живут вдвоем... Кейтлин вспомнила, что тогда в баре он не пригласил ее к себе, сослался на какого-то «друга», который у него якобы ночует! Стоило заявиться к нему без предупреждения, чтобы напомнить себе о том, как мало она для него значит на самом деле.
- Не утруждайся, - велела Кейт, брезгливо взглянув на него и отступив к лестнице. Ее накрывала жаркая волна обиды и разочарования, захотелось убраться отсюда как можно скорее, пока он не увидел, как сильно ее это задело.
Джин проводил девушку напряженным взглядом. Он смотрел, как поспешно Кейт сбегает с лестницы, ему хотелось пойти за ней, но он решил не делать этого, - все равно не догнал бы ее, к тому же сейчас у него не было на нее времени. Поэтому он стоял на месте, сжав кулак настоящей руки.
Когда шаги Кейт затихли и Джин обернулся к мутантке, та стояла перед ним, перекатываясь с пальцев ног на пятки и нахально улыбаясь. Джинкс была очень собой довольна. А еще тем, что Джин не пошел догонять пилтоверскую принцессу.
- У нас могла бы быть любовь втроем, почему ты дал ей уйти? – весело спросила она, отпивая вина. Она прошла мимо и пихнула его в плечо по дороге к маленькой кухне. – С каких пор ты такой зануда?
Джин издал резкий шумный выдох, отчасти напоминающий рычание. Он со злостью смотрел на улыбающееся лицо Джинкс, но ничего не сказал. Она была нужна ему.
Он вышел в коридор, занес внутрь коробку и, заперев дверь, принялся убирать раскиданные вещи, потому что не мог видеть их не на местах. Джинкс, усевшись на небольшой высокий стол, наблюдала за ним, прихлебывая из бутылки.
- Что ты приготовишь нам на ужин? – спросила она, когда он почти закончил прибираться и поправлял покрывало на кровати. Джин поднял на нее злой взгляд, но девушка встретила его беззаботной улыбкой и только качнула босой ногой, свисающей со столешницы.
Через час они сидели на циновках вдвоем. На низком столике возле них стояли грязные тарелки из-под риса с овощами и наполовину пустая бутылка из-под сакэ. Джин уже остыл после инцидента с Кейтлин и рассказывал Джинкс о том, как провел последний месяц. Она лежала лопатками у него на коленях и рассматривала узоры из грибка и трещин на потолке. Искусственная ладонь ионийца устроилась у нее на животе ближе к бедру.
Теплая еда, приглушенный свет единственной лампы и голос Джина действовали на девушку умиротворяюще, она наконец-то чувствовала себя живым человеком, а не потерянным на просторах Зауна призраком. Джину даже в голову не пришло спросить, как она сама и где провела последнее время, и ей нравилось, что он не заставлял ее вспоминать об этом.
В какой-то момент Джинкс стало скучно, она встала и прошла к коробке, которая так и стояла у двери. Ей было интересно, что там внутри, и Джин не стал возражать, когда девушка перетащила ее к ним и открыла.
Сверху лежали аккуратно сложенный плащ и костюм для вылазок. Вытянув последний наружу, Джинкс расправила его и поняла, что как-то уже видела Джина в этой одежде. Под костюмом лежала заготовка для маски с прорезями для носа, рта и одного глаза, это было что-то вроде шлема из плотного и очень мягкого материала.
Джинкс поднесла маску к своему лицу и посмотрела в отверстие для левого глаза. Судя по всему, Джин собирался сшить вместе края от затылка к шее, чтобы маска держалась. На самом деле выглядеть это должно будет довольно жутко, словно кожаный шлем из особых комнат дома удовольствий.
Иониец с интересом наблюдал за изысканиями девушки.
- Из чего это? – спросила Джинкс, отняв маску от лица и повернувшись к нему.
- Кожа угря.
Девушка уважительно поджала губы. Звучало солидно. Пожалуй, следующий ее топик тоже будет из кожи угря.
Под костюмом и маской она обнаружила ларец из дерева, массивный и наверняка дорогой. Приложив усилия, она вытащила его и опустила на циновку, затем откинула крышку с абстрактной мозаикой из разных пород. На специально сделанной бордовой бархатной подложке ровными рядами лежали причудливые ножи. Джинкс никогда не видела таких инструментов, изогнутые лезвия, тонкие, толстые, с зубьями, кровостоками, напоминающие спирали, лопатки, крюки и шила...
Джин сел ближе, согнув одну ногу, одной рукой он уперся в циновку, другую положил на колено. Он наблюдал за тем, как девушка изучает узор сплавов, трогает края лезвий, пробуя качество ковки и заточку. Один из ножей она достала и подержала на пальце, привыкая к тяжести и балансу.
- Он неудобный, – заявила Джинкс, попробовав взмахнуть им.
- Ты просто не умеешь им пользоваться, - сказал Джин, потянувшись к ней и переложив нож в ее руке правильно. Мутантка все равно не поняла, и тогда он сел еще ближе, укладывая обеими руками ее пальцы на рукояти. Потом двинул ее кисть, показывая движение. Изящное лезвие сверкнуло в свете тусклой красной лампы.
Когда Джинкс поняла, для чего было это орудие, по ее по спине пробежали мурашки. Она не сомневалась, что Джин не раз использовал его, и завороженно повторила движение, представляя, что испытала бы, если бы лезвие пронзало не воздух.
Джин наблюдал за ее сосредоточенным лицом, чуть наклонив голову, его глаза блестели в красном свете лампы. Он видел, что Джинкс держала нож так, словно хотела почувствовать его танец на чужом теле. Блики лезвия отражались в ее глазах. Говорящая с оружием. Слышит ли она сейчас голос металла? Или, может, его собственный?
Джинкс положила нож обратно и провела рукой по другим, потом сняла подставку и обнаружила, что под ней еще одна, уже с другим набором пугающих инструментов. Всего в коробке было четыре яруса. Джин сам выковал их и сделал этот ящик, когда был в Ионии.
Близость с самым страшным, что таилось в прошлом ионийца, подействовала на Джинкс как заряд сияния. Касаясь изогнутых клинков, помнивших такое, что она и представить не могла, она перенимала что-то из тех ночей, когда Золотой Демон выходил на охоту, и оно откликалось в ней знакомыми ощущениями.
Она подняла на Джина сверкающий взгляд и какое-то время они смотрели друг на друга, впитывая разлившийся в воздухе мрак, питающий все самое неправильное, что было в них обоих.
- Ты должен отказаться от этой вылазки, - сказала Джинкс спустя время. Ее голос звучал спокойно и строго, крайне редкое для нее состояние.
Ее слова не сразу дошли до Джина, потому что его окутало дурманом, выходить из которого ему совершенно не хотелось.
- Я не могу, - ответил он с таким удивлением, словно она попросила его остановить восходящее по утру солнце. – Это невозможно.
- Гласк знает о твоей сделке с Кадди, - напомнила девушка, серьезно глядя на него. – И ей известно, что шерифу Пилтовера нужен ионийский демон. Гласк уже искала тебя по Зауну вместе с Феррос, и, если по трупу Саввана Рената поймет, что это ты вырезал те лотосы, она сдаст тебя властям при первой же возможности.
Джин недовольно выдохнул. Разбереженные видом ножей фантазии и мечты, которыми он подогревал себя последние дни... он не мог так просто отказаться от них. Это было все равно что стоять голодным у накрытого стола и уйти, не попробовав ни крошки. Он отвернулся, раздраженно сжимая губы и сцепляя руки на коленях, как обиженный ребенок.
- Зачем ей это делать? – непонимающе спросил он, пытаясь отыскать лазейки в ее запрете. Вдруг мутантка ошибается и опасность не так уж велика? – И с каких пор Гласк отчитывается перед тобой?
- Может, она сделает это не сразу, - девушка повела плечом, выглядывающим из-за широко ворота рубашки, которая была слишком ей велика. Джин заметил татуировку облака под ним и задержал на ней взгляд, но ненадолго. – Я работала на нее, и она пыталась заставить меня сдать тебя Феррос после музея. У них налажен взаимовыгодный обмен или вроде того. Если кто-то из Пилтовера поднесет факел к ее заднице, Рената откупится от них тобой.
Джин молчал, обдумывая ее предупреждение. Феррос исчезла, но это не значит, что никто больше не занимается тем делом. И что Гласк не с кем сотрудничать.
- Думаешь, она догадывается, кто я? – спросил он. – Поэтому она решила держать меня поближе?
- Без понятия, - Джинкс пожала плечами. Она подхватила один из ножей, который понравился ей больше всех, и завалилась с ним на кровать, перекручивая клинок между пальцев и любуясь отблесками металла.
- Я все равно сделаю это, - сказал Джин, поразмыслив. – Я должен.
- Отлично. Когда загремишь в Омут, я заберу твои приблуды! – предупредила девушка, покосившись на него и показав нож.
Иониец недовольно посмотрел на нее и, потянувшись, забрал свое орудие. Тщательно протер его специальной тканью из ящика, а потом убрал на место и закрыл свой драгоценный ларец на защелку.
- Мне понадобится твоя помощь, - сказал он. Джинкс вскинула брови и улыбнулась от такой наглости. Она перевернулась на живот и приподнялась на локтях, постаравшись сделать это так, чтобы не натянуть разметавшиеся повсюду волосы.
- Я уже достаточно тебе помогала, тебе так не кажется? - заметила она.
- Я заплачу, сколько скажешь, - предложил Джин, пересаживаясь так, чтобы сидеть на циновках ближе к кровати и лицом к собеседнице.
- Деньги Кирамманов? – Джинкс расплылась в издевательской улыбке, уложив голову на сложенные возле его плеча руки и качая ногами. – Колись, сколько Кейт дает тебе за ночь?
- Ночь со мной бесценна, - заявил Джин, улыбнувшись. – А вот мое имя, как оказалось, стоит золота.
Джинкс сморщила нос, не отрывая от ионийца блестящего взгляда.
- Оно же фальшивое! - возмутилась она. Она знала, что Хада Джин – это прозвище, которое ему дали охотники на демонов, а не настоящее имя. Настоящее он предпочел оставить в прошлом. А еще у него имелось какое-то третье - по документам, с которыми он прибыл в Ионию вместе с делегацией.
- Но документы подлинные, - иониец пожал настоящим плечом. Он смотрел на девушку, а потом не удержался и попробовал перебросить одну из длинных синих прядей так, чтобы она перестала загораживать сияющие глаза мутантки. Пара волосков застряла у него между механических суставов и стянуть их оттуда при такой длине оказалось непросто, волоски еще и порвались несколько раз в процессе. – Тебе стоит заплести волосы, иначе они забьются мне в механизмы, - недовольно проговорил он, кое-как избавив металлический протез от прицепившихся синих нитей.
Джинкс сползла с кровати и села на пол спиной к нему: ему надо, пусть он с этим и разбирается. Помедлив, иониец все же взялся за дело. Ему нравились ее волосы, было что-то особенно интимное в том, что она встретила его с распущенными, однако их красота не стоит того, чтобы потом выматывать этот кошмар из своего тела.
Какое-то время они провели молча. Джинкс сидела, обхватив колени и глядя в пространство перед собой, Джин методично сплетал ее волосы в косы из четырех прядей. Он ощущал нарастающее напряжение в спине девушке и в звуках ее неровного дыхания, которое она непроизвольно задерживала, потому что происходящее между ними простое действие переворачивало в ее душе все вверх дном. Пока она размышляла о том, что делает со своей жизнью, Джин закончил и скрепил косы шнурами, которые вынул из своего костюма для вылазок.
- Так-то лучше, - произнес он, оглядывая свою работу и пропуская переливающиеся синие колоски сквозь сомкнутые в кольца пальцы искусственной и настоящей рук.
Джинкс ничего не ответила. Она неуклюже подняла на ноги и, стараясь не смотреть на Джина, забралась на кровать. Там она завернулась в красное покрывало с ионийской вышивкой, чтобы оно закрывало ее едва не с головой, и свернулась в клубок у самой стены, как можно дальше от подушки Джина.
Он с удивлением оглядел девушку, - подобная трусость обычно была ей не свойственна, - но потом решил, что сегодня ему все равно не хотелось тратить на это силы. Джин отправился в ванну, где провел какое-то время, очищая протезы и приводя в порядок тело. Вернувшись, он лег на кровать, устроившись на спине и сложив руки на груди. Он уснул быстро и спал крепко, а спустя несколько часов сна они вместе с Джинкс отправились в мастерскую.
До редебюта оставалось восемнадцать часов.