Аркейн. Блики в витражах

Джин почувствовал, что падает, но запретил страху управлять собой. Стопу чуть выше, изгиб сильнее... Теперь инстинкты ему больше не помогали, каждое движение должно было исходить от разума, но вместе с утратой ног его мозг словно утратил и связи, которые отвечали за бег. Джин штудировал книги, наблюдал за играющими босыми детьми на улицах, глядя, как работают их ступни, но ничто из этого не помогало понять, что он делает не так.

Он с грохотом повалился на каменистую землю шахты и с лязгом ударился искусственным плечом о старые рельсы. Отделался разбитым локтем, этот ушиб добавился к десяткам других после бесплодных попыток.

Пошатываясь, Джин встал на четвереньки, и тихо зарычал. Что-то внутри него копилось, собираясь в тесный раскаленный ком, жгущий грудь, и, не выдержав, иониец закричал. Это был гортанный вопль, раздирающий горло, он эхом разнесся по шахтам, теряясь в темных глубинах. Грибы зажигались от громкого звука, осветив тоннели на десятки метров, а потом медленно меркли.

Джин чувствовал себя словно пьяный, он поднялся и поплелся обратно в мастерскую и этот путь показался ему вечностью. Твоя жизнь ощущается застывшей на месте, когда ты не можешь двигаться со скоростью больше четырех километров в час. А сейчас Джин оказался на черте старта и ему необходим был мощный рывок вперед.

Кадди обещала щедрую награду за убийство мужа, но деньги были неважны, Джин рассчитывал, что она останется довольна постановкой, и что со временем он сможет отыскать через нее новых клиентов. Это был его шанс вернуться, стать полноценной версией себя, а не жалкой тенью так и не расцветшего величия. Все, что он задумывал, так и оставалось жалкими фантазиями. Джин уже чувствовал, что мог бы смириться со своей участью и новой жизнью, если бы в душе он знал, что ему есть, чем гордиться, но у него не было даже воспоминаний. Эти мысли иссушали его.

День рождения мужа Кадди было через неделю, Джин должен прийти к нему перед сном и оставить в собственной постели, так она хотела. Но как он решится на это, если не способен вовремя скрыться, если не сможет тихо прокрасться в дом, если в ответственный момент суставы опять заклинит?

В мастерской он склонился над своим столом с инструментами и чертежами и смотрел на все это налившимися кровью глазами. Чертежи – это сильно сказано. Все, что оставила ему Джинкс, это схематичные каракули, понятные только ей самой. Они с Экко тогда торопились, и она не удосужилась потратить время на нормальную схему. Джин не мог даже понять, это она обозначила вектор или просто провела вместо одной линии три, потому что у нее не все в порядке с координацией?

Сжав губы, Джин с ненавистью вдавил кулак в рисунок и повернул, сминая бумагу о столешницу. Толку от нее все равно не было.

Джин пошел в душ в мастерской и, пока струи воды очищали его тело и остужали злость, размышлял о том, что ему делать. Стоят ли его терзания того, чтобы отправляться на дело в таком состоянии? Готов ли он упустить свой шанс воспрять из-за страха быть схваченным?

Он расчесывал волосы у зеркала с развешенными вокруг масками и посмотрел на свое отражение среди них. Заглянув в свои глаза, отдающие красным, Джин понял, что знал ответ с самого начала. Трусливый отказ – это не его путь. Если боишься, ныряй в свой страх и плыви, пока не выплывешь. Судьба повторяла ему этот урок из заунского залива снова и снова. Джин решил, что даже если его поймают, он должен будет найти выход или погибнуть, но не отказываться от своего шанса из-за страха.

Приняв это решение, он почувствовал себя лучше, словно расщепленные части его личности снова стали целыми. Мысли перестали искать пути отступления и полностью направились на решение проблемы. Итак, ему нужны были протезы ног, и он знал, кто мог бы сделать их лучше, чем он сам. Осталось отыскать ее.

Идея о том, как можно было бы найти мутантку, пришла к нему сама собой, когда после последнего дня работы над муралом по заказу Гласк Джин возвращался в свою квартиру. Он заметил других уличных художников, которые в спешке закрашивали свежее изображение с изуродованным телом мутантки.

Труп Джинкс Джин видел в Зауне повсюду и ему было отвратительно то, как бесталанно эти люди пытались казнить своего идола. Подмывало подправить изображения, особенно возле своего дома, на которые он вынужден был смотреть каждый день, но Джин знал, что не должен, иначе его могут неверно понять.

Он остановился и с удивлением наблюдал за тем, как поспешно они закрашивают свежую работу. Заметив его внимание, уличные художники заметно напряглись.

- Неужели этот сюжет наконец-то вышел из моды? – поинтересовался Джин, когда встретился взглядом с одним из них.

- Она убила уже троих, - ответил один из них, недовольно нахмурившись. – Находит тех, кто рисовал, и режет их, чтобы было похоже. Че, не слышал что ли? Газету открой!

Джин удивленно вскинул брови. Так вот, почему эти идиоты замазывают свое творение - боятся, что она их выследит и прикончит. Эта новость обнадежила Джина, значит, Джинкс по крайней мере появляется на улицах Зауна.

Он сходил в киоск на углу и приобрел себе выпуск, где на третьей полосе смог полюбоваться на работу своей ученицы. Когда Джин увидел размытый снимок трупа, повторяющего очертания рисунка возле него, то почувствовал приятное тепло, распускающееся возле сердца: все-таки она поняла. Воплощение, конечно уродливое, но что с нее взять? Когда они встретятся, он подскажет пару эффектных деталей.

Теперь Джин знал, как найти мутантку. Закупив на следующий день баллончики, он принялся за работу, выбрал заметную стену на одной из центральных улиц и оставил свое послание Джинкс там. Он изобразил героиню Зауна на свой манер, нарисовал ее в гордой позе с оружием в вытянутой руке, она стреляла в размытые черные тени, выстроившиеся перед ней, как осужденные на казнь. Те, кого уже настигли ее пули, постепенно распадались и обращались в лепестки роз, розовые, как ее глаза. Ветер нес их к ее ногам Джинкс и ее косы красиво развевались среди цветочного потока. А на заднем плане, недалеко от осужденных теней, едва видной темной фигурой стоял силуэт самого Джина, узнаваемый, но не слишком. Он нарисовал себя аплодирующим ее выступлению.

Он не сомневался, что рано или поздно Джинкс пройдет здесь, увидит его послание и поймет, что нужна ему. А где его найти, ей известно.

Этот вопрос был решен, и на следующий день Джин приступил к следующему делу: он отправился в офис к Ренате Гласк. Не стоило заставлять ждать советницу, и он решил, что четыре дня - это приемлемый срок для того, чтобы воспользоваться ее приглашением. Он зашел в офис в костюме, скрывающим протезы, передал визитку с подписью Гласк ее секретарю и стал ждать в приемной, пока сама химбаронесса будет готова принять его.

Сегодня у Ренаты был тяжелый день. Управлять химтековой империей было непросто, в своем расписании она едва находила место для сна, но теперь ей пришлось найти место для того, чтобы управлять целым городом. Разумеется, она заранее подготовила толковых управляющих, собрала вокруг себя людей, которым могла доверить часть своих дел, но все равно теперь ее жизнь и ум разрывались между Зауном и Пилтовером. Она должна была выполнить обещанное перед народом, а это было непросто. Отчасти из-за титанического упрямства Джейса Талиса: прошло больше двух недель, а он до сих пор отказывался представить их проект совету, все тянул и тянул, ища лазейки, чтобы не работать с ней. Она не представляла, как достучаться до него и объяснить, что его хекстековые игрушки, которыми он не хочет делиться, просто не стоят этого промедления, что им важен каждый день.

Хада Джин был одной из десятков пешек, о которых Рената должна была думать, и ей не хотелось тратить на него слишком много времени.

- У меня есть для тебя работа, - сказала Рената, стоило ионийцу сесть на стул напротив ее стола и осмотреться.

Джин перевел на нее слегка удивленный взгляд. Осведомлена ли она о его профиле? Он в этом очень сомневался.

- Я торгую ионийскими товарами, и, несмотря на первоклассных поставщиков, не все, кто хочет продукты из Ионии, готовы брать их у заунитов, - сообщила Гласк. – Я открываю небольшой офис в Пилтовере. Есть толковый управляющий, но нужен руководитель, который будет представлять фирму на сделках и ставить подписи. Думаю, ты подойдешь на эту роль.

Джин не счел нужным прятать свое удивление. Это было не просто щедро – в его нынешнем состоянии это было все равно что выиграть в лотерею. Подписывать бумажки с важным видом и плести какую-нибудь чушь, получая за это огромные деньги. Мало того, что эта должность соответствовала легенде, которую он соорудил себе на вечере в глазах химбаронов, она также сулила качественное улучшение его жизни.

На такие места не приглашают людей, которых видели два раза в жизни, Гласк что-то от него хотела и что-то непростое, но вот что? Джин даже представить не мог, что в нем вызвало интерес у подобной личности. Таких, как он, в ее распоряжении должны быть десятки, если не сотни.

- Признаюсь, я польщен вашей высокой оценкой моих способностей, - сказал он, поправив галстук. – Однако вряд ли вы предлагаете мне эту должность за одно мое обаяние.

«Подхалим, но не идиот» - отметила про себя Гласк.

- Так и есть, Хада Джин, - ответила она, откидываясь на спинку кресло и переложив ноги с одного колена на другое. – Сейчас мне нужны преданные люди. Считай, что своей щедростью я покупаю твою преданность.

Иониец наклонил голову, глядя на химбаронессу. Сейчас она от него ничего не потребует, но придет время и ему придется платить, вот, что значили ее слова.

Стоит ли ему ввязываться в игру такого характера? Он не делец и не политик и никогда им не будет. Не лучше ли оставаться в тени и быть ремесленником, посвятившим себя искусству? Это было то, о чем Джин мечтал, - не заморачиваться о трудностях быта и деньгах, просто работать в свое удовольствие. Но только такая жизнь обернулась тем, что его вышвырнули за первую же провинность и он остался ни с чем. Будь у него собственное состояние, будь у него надежный тыл, он бы не оказался в столь бедственном положении.

Но Джин осознавал, что связываться с кем-то вроде Гласк это риск, она явно уже наметила очертания услуги, которую хочет от него, но только предпочла скрыть от него детали. Сперва она подсадит его на крючок, что будет не сорваться, а потом уже выпотрошит и поджарит.

- Моя преданность не продается. Извините, госпожа Гласк, но, боюсь, мы не сработаемся.

В розовой радужке химбаронессы поселился неприятный прохладный блеск. У нее не было на это времени.

Ее слуга-вастайи Оливер, проявлявший столько внимания к гостям на вечеринке, обладал истинно кошачьим слухом. О сделке Джина и Кадди он узнал первым, потому что подслушал их разговор, стоя за лестницей, возле которой они говорили. Гласк стало известно обо всем тем же вечером. Она была не против убрать бывшего Кадди, ей он тоже порядком надоел, так что мешать не планировала, но и прикрывать просто так тоже не собиралась.

- С Кадди сработался и со мной сработаешься, - сказала она, опустив вежливый тон и продавливая Джина взглядом. – Если хочешь вести дела в Зауне, нужно иметь хороших друзей, Хада Джин. Не брезгуй моей дружбой. Тебе это не по силам.

Повторять дважды ей не пришлось, Джин все понял. Он не знал, каким образом ей стало известно о его делах с Кадди, однако уяснил, что она не намерена мешать и, возможно, даже прикроет его, если будет необходимо. Но только в том случае, если он будет играть на ее стороне. А если не будет, работать в этом городе он никогда не сможет, она об этом позаботится.

Выбора у него не было – уж точно не сейчас, когда он сам по себе и без гроша за душой. О том, как он справится с долгом перед химбаронессой, он подумает тогда, когда придет время платить.

- Где поставить первую подпись? – спросил Джин, обворожительно улыбнувшись.

Когда они закончили с деталями и все документы были оформлены, иониец ушел. Рената проводила его взглядом, отметив, что его высокая фигура в самом деле ничего. Она усмехнулась и отвернулась, переключаясь на следующее дело – у нее был плотный график.

Напоследок в ее голове прозвучал голос Шан Ли: «не вздумай играть против меня, последствия тебе не понравятся!». Вот бы увидеть его лицо, когда она побьет его его же фигурами.