Ближе к солнцу
Иша оставалась с Вай и Лорисом уже почти три недели и жилось ей неплохо. Днем она была сама по себе, потому что они работали. Она готовила еду, занималась по книжкам, как и когда хотела, а еще подружилась с детьми из дома. Они вместе играли на улицах Пилтовера после того, как ребята возвращались из школ, Иша стала в их компании настоящей звездой, и самый сильный мальчик уже признался ей в любви.
По вечерам, когда Вай с Лорисом возвращались, они старались загладить свое отсутствие и проводили с девочкой все время.
- Написано очень аккуратно... - заметила Вай, проверяя ее уроки. Она разглядывала тетрадь без полей, на которой понятным красивым почерком были выведены слова и формулы, которых она не понимала. Девушка беспомощно посмотрела на Лориса, сидящего рядом с ней на кухне. Тот тоже выпал в осадок, увидев все это, и пожал плечами. – Все правильно, ты молодчина, Иша!
Глаза девочки засияли.
Ише Вай и Лорис всегда казались какими-то неправильными взрослыми, недостаточно старательными, что ли, - Экко и Джинкс всегда были по уши в делах и выматывались до изнеможения. А эти просто жили, работая свою несложную работу. Но они не выключались и не слышали голосов, ни с кем не дрались, - по крайней мере так, чтобы это было опасно, - ни в кого не стреляли, их не надо было вести в постель, потому что они могли уснуть где угодно от усталости. Наоборот, у них было столько сил, что они старались делать вместе с ней то, что интересно ей, а не им.
Они водили ее по разным местам в городе, музеям и кукольным театрам, и играли с ней в парке в странные пилтоверские игры. Обоим это так нравилось, что им даже в голову не приходило отправиться вместо этого в бар, как раньше. Однажды в парке проводили конкурс на лучшего летающего змея и Вай решила, что они втроем должны поучаствовать. Иша, которая собирала с Экко свой дирижабль и понимала в аэродинамике в разы больше, чем ее ровесники, собрала настоящего монстра, и они заняли первое место.
- Это была такая ерунда! Совсем не сложно!... – тараторила девочка по дороге домой, захлебываясь от эмоций. Она не могла перестать думать о том, как ее вывели перед всеми зрителями и участниками, похвалили и вручили первый приз. Она так и сжимала в руках свой кубок со змеем на верхушке. По Ише было ясно, что спать она скорее всего будет с ним в обнимку.
- Я не сомневалась, что ты их сделаешь, ты же просто мега-мозг! В нашей семье все победители, запомни это! - говорила Вай по дороге. С ее лица не сходила улыбка, когда она смотрела на светящуюся от восторга племянницу. Вай очень хотелось показать девочке, каким может быть детство, и сейчас она видела, что все ее старания были не зря. В какой-то степени заботясь об Ише она восполняло ту дыру, которая все еще оставалась в ней самой.
«Я что, и правда умная?» - с удивлением и надеждой думала Иша, глядя вечером на свой кубок, который поставила у дивана, где спала.
Экко приехал проведать ее только раз, он выглядел измотанным и сказал, что Джинкс застряла со срочным заказом и пока не может вернуться в Пилтовер. Ни у кого его слова не вызвали никаких подозрений.
Он сидел на кухне, почему-то так и не сняв куртку с перчатками, и с улыбкой слушал рассказы Иши о том, как ей тут живется, но в похвалах не рассыпался. Его вовсе не удивляло, что она умнее местных школьников или Вай с Лорисом – для него быть во всем лучше пилтошек было нижней планкой.
- Ты не скучаешь одна? – спросил он. – Могу забрать тебя в деревню. Мы построили новые вентиляторы, воздух стал чище.
- Мне тут хорошо, - кивнула Иша. По тому, какой Экко был уставший, и по тому, что Джинкс даже не смогла прийти, она поняла, что им сейчас скорее всего не до нее, и, раз лавка закрыта, то она просто будет сидеть одна в деревне и ее заставят ходить в школу Хеймердингера. И никаких игр в парке и конкурсов. – Я побуду с Вай и Лорисом еще.
Двое, сидящие на кухне рядом с ними, даже не переглянулись, но оба почувствовали, каким теплом в них отозвались эти слова. Им нравилось проводить время с девочкой, с ней их жизни словно становилась лучше и осмысленнее. Они были рады, что она захотела остаться еще на время.
Экко ушел, крепко обняв Ишу на прощание. Он очень скучал по ней, но то, что творилось сейчас в его жизни, не позволяло уделить ей больше внимания. Экко почти все время проводил либо учась у Синджеда, либо в лабораториях поджигателей, проверяя препараты Гласк для Талиса. Сейчас это предприятие было единственным источником дохода для всей деревни, так как грабить они больше не могли – сбывать добро в уснувшем Зауне было некуда, а Гласк внезапно решила стать особенно законопослушной. Лавка исчезла, а на открытие новой не было средств: чтобы построить новые фильтры Экко опустошил даже то, что сберегала Джинкс. Вся его жизнь рушилась, и деревня, которой он посвятил всего себя, и его собственная семья грозили вот-вот исчезнуть. Они с Джинкс пока держались вместе, но оба чувствовали, что с каждым днем это становится сложнее, хотели или нет, они винила друг друга в произошедшем.
- Ну, смотри-ка, ты отлично выглядишь!
Вай подвела племянницу к зеркалу. Она убрала ей волосы, скрепив дреды большим бантом, на Ише было просторное синее платье с квадратным накладным воротником, как у девочек в Пилтовере, белые гольфы и черные лаковые туфли с пряжками. Вай сама все это выбирала. Наконец-то этот ребенок выглядел, как ребенок, а не как глава мафии! Вай была собой горда, она отличная тетя. Строгая, но справедливая и любящая.
Иша оглядывала себя с сомнением, но потом вспомнила ту красивую девочку, которую они как-то видели с Экко в Пилтовере, и решила, что быть похожей на нее, наверное, неплохо. Ей нравилось, какая приятная мягкая ткань у платья, и шорты под ним были очень удобные.
Лорис тоже приоделся и вымыл волосы, Вай наотрез отказалась надевать платье, но сменила штаны с привычной курткой на брюки с рубашкой и галстуком. Сегодня был особенный день, но Иша пока не могла понять, почему.
Они с Вай и Лорисом шли по улицам Пилтовера вместе со многими другими людьми, одетыми так же нарядно. Многие из них были из Зауна. На фонарных столбах Иша заметила однообразные флаги с гербами обоих городов и надписями, смысл которых ускользал от девочки. Эти флаги были повсюду, некоторые люди даже несли такие в руках.
Они вышли к огромной площади, где уже столпилось полно народу. Лорис вдруг подхватил девочку, та вскрикнула от неожиданности, но потом улыбнулась: он посадил ее себе на шею. Так Иша увидела, что в самом начале площади был помост с микрофонами, а перед ним огороженные сидения, где уже собирались важные гости.
- Ты такой высокий! – воскликнула Иша, обнимая Лориса за шею.
Вай смотрела на обоих, не в силах сдержать улыбки: они были такие милые!
- Ну и где они застряли? – спросила она, вглядываясь в каждого подходящего к площади человека. – Мы так будем стоять на самых задворках.
- Ничего, пробьемся, - пообещал Лорис.
Наконец, Экко с Джинкс пришли. Оба не сочли нужным одеться как-то по-особенному или хотя бы привести себя в порядок, и выглядели так, словно все эти недели не вылезали из мастерской. Джинкс была в узких штанах для вылазок и майке, обтягивающей почти сошедший живот, ее лицо скрывал акулий капюшон на ремнях, из которого выглядывала только синяя челка. Ее не было три недели, но за это время она сильно похудела и у нее снова появился болезненный оттенок кожи. Что-то случилось.
Иша заерзала и Лорис ссадил ее на землю, обеспокоенно переглянувшись с Вай. Она пожала плечами: ей тоже было неизвестно, в чем дело.
Джинкс присела на землю и крепко обняла подбежавшую девочку, закрыв глаза и прижавшись щекой к ее голове. Капюшон слетел и, отстранившись, Иша увидела, какое изможденное и грустное у девушки лицо. Глаза потухли, теперь они были просто темно-розовые, без единой искры в радужке.
- Ты прям как пилтошка, - слабо улыбнулась Джинкс, немного отстраняясь и оглядывая девочку в новом платье. – Я так скучала по тебе, Иша.
Что-то во взгляде и голосе девушки показалось Ише странным, словно она была пьяна, хотя алкоголем от нее совсем не пахло.
«Ты любишь ее недостаточно! Без тебя ей намного лучше, ты видишь?» - прошелестел голос за спиной голос Джинкс.
«Ты снова бросишь ее»
«И правильно сделаешь, какая из тебя мать?»
«Ты просто создана для другого»
«Одну ты уже сломала, просто уйди и дай этой жить счастливо»
Губы Джинкс дрогнули, она хотел оскалиться и послать их всех, но сдержалась. Все это была неправда. Она ее заберет. Просто немного позже, когда придет в себя: она не имеет права тянуть Ишу в этот мрак, девочка заслуживает большего.
Джинкс снова обняла ее, чуть более порывисто, чем нужно было. Иша поняла, что у нее галлюцинации, и погладила ее по щеке, утешая. Внутри у девочки все сжалось в болезненный ком: она успела забыть, каково это, когда тот, кто должен защищать, разваливается на части прямо у тебя в руках. Но Иша считала себя сильной и собиралась справиться с этим.
Когда попыталась понять, в чем дело, она вспомнила про живот и удивленно вытаращилась, переведя взгляд от него обратно на лицо Джинкс.
- Она уже родилась, что ли!?
- Еще же не время! – добавила Вай, подходя к сестре. У нее от страха волосы на скальпе зашевелились.
«Пожалуйста, скажите, что все в порядке!» - мысленно взмолилась она, переводя взгляд с Джинкс на Экко.
- Она борется, - сказал Экко, встретив перепуганный взгляд Вай. – Синджед провел операцию и пытается стабилизировать возникшие отклонения. Пока она остается у него под наблюдением. Есть проблемы, но он обещал, что это возможно поправить со временем.
- То есть прогнозы хорошие? – спросил Лорис, не понимая, что за всем этим стоит. По Экко ничего нельзя было сказать наверняка, но судя по похоронному лицу девушки, вечеринку в честь рождения мелкой они, мягко говоря, пока не планируют.
- Смотря что считать за «хорошо», Лорис, - мрачно ответила Джинкс, поднимаясь.
В ее ушах периодически снова звучал тоненький крик боли, больше напоминающий писк крошечного животного, - возможно таким и останется в ее памяти этот голос. Джинкс не готова была ничего обсуждать и с трудом заставила себя прийти сюда. Просто она должна была быть здесь сегодня, потому что этот день намного важнее, чем вся ее жизнь.
- Идемте уже, - хмуро проговорила она, двинувшись к толпе.
Они пробрались поближе к ограждениям, Лорис шел впереди и раздвигал всех на своем пути, а Вай замыкала. Когда они устроились так, чтобы было видно помост, Лорис предложил Ише снова сесть ему на плечи, но та предпочла стоять на решетке ограждения между Экко и Джинкс.
Вай встала возле сестры и обняла ее со спины, прижавшись щекой к ее виску. Та раздраженно нахмурилась и попробовала оттолкнуть ее, но разжать руки Вай, когда она не хочет кого-то отпускать, было почти невозможно, поэтому Джинкс пришлось смириться с тем, что они будут стоять так.
- Ты кремень, мелкая, - шепнула ей Вай. – Значит, и она тоже. Она справится.
Она даже представить не могла, насколько бессмысленны ее слова. Но Джинкс промолчала – ни к чему вываливать на нее всю правду. Пусть Вай живет в своем солнечном городе, полная надежд на лучшее. Они с Экко сами справятся с обступившей их тьмой, ведь они из Зауна, они привыкли.
Потом в газетах писали разные цифры, но, если усреднить, выходило, что на площади и окрестных улицах собралась шестьдесят одна тысяча человек. По большей части зауниты, но были и многие из Пилтовера. Когда на помост вышли шестеро членов совета и представили народу седьмого, первого в истории советника, говорящего за Заун, толпа разразилась неистовым воем.
Рената Гласк стояла у трибуны, возвышаясь над морем из голосов и глаз, и спокойно внимала грянувшему в честь нее грому, впитывая его звук каждой клеточкой тела.
«Вы бы мной сейчас гордились» - мысленно произнесла она, обратившись к родителям.
Переводя взгляд по толпе, она увидела многих своих людей, и задержала взгляд на каждом, кого узнала, и стоило ей взглянуть на них в этот момент их общего триумфа, их лица освещались внутренней силой: все, что они делали, вело к этому моменту. Джинкс в акульем капюшоне, - она специально надела его, чтобы Рената узнала ее среди сотен других, - махнула химбаронессе ракетнице и выстрелила в воздух зарядом с ярко-малиновым дымом. Многие зауниты пришли на площадь с такими хлопушками и тоже пускали их. Тут и там среди людей поднимались столпы малинового дыма в честь Гласк.
«Жаль, что тебя здесь нет, Камилла» - подумала Рената, вспоминая исчезнувшую без следа шпионку. Ей бы хотелось разделить этот миг и с ней.
Рената сняла маску и опустила ее на стойку.
- Это важный день для меня, - произнесла она в широкий микрофон, и как только ее голос зазвучал из динамиков, установленных на площади и соседних улицах, толпа стихла, так что можно было услышать, как дует ветер, развевая флаги с гербами обоих городов. – Важный день для всех нас, друзья мои, ведь мы проделали долгий и сложный путь, чтобы он наступил. Чтобы наш голос, наконец, начали слушать. Катастрофа, поглотившая город и унесшая с собой тысячи жизней, должна стать нашим последним испытанием, и, преодолев ее, мы построим новое будущее для наших детей. Я сделаю все возможное, чтобы Заун воспрял с новой силой и увидел процветание, о котором многие из нас и наши предки даже не мечтали. Мои родители, Луиза и Теодор Гласки, происходили из простых людей, они не могли даже помыслить о том, чтобы их дочь вошла в совет. Мама, папа, я хотела бы, чтобы вы видели меня сейчас здесь. Я хотела бы, чтобы вы увидели, как упорство и труд, которые текут в крови каждого заунита, закаленного трудностями, совершают невозможное, потому что это именно то, чему вы меня научили. Друзья, я прошу вас: вообразите сейчас свою самую смелую мечту. Вообразите жизнь, которую вы хотите вести. А теперь представьте, что мы придем к ней все вместе! Я обещаю вам, что через несколько лет вы не узнаете свой город...
Ее голос разносился по главной площади Пилтовера над головами людей и оседал в сердце каждого. Экко стоял у заграждений, опираясь на них руками, и не отрываясь смотрел на химбаронессу. Каждое слово Ренаты отзывалось в его душе горячим желанием действовать. Он точно знал, как выглядит его мечта, потому что видел, каким может быть Заун, если тень Пилтовера над ним, наконец, поблекнет, и на его улицы ступит свет. Бороться за эту мечту в одиночку было невозможно, Экко смертельно устал выживать, но теперь за него и за тысячи других людей будет говорить Рената Гласк, и это давало надежду, что лучшее будущее все-таки наступит.
Гласк объявила, что первым делом как советница намерена воплотить смелейший проект: она собиралась разогнать Серое небо, чтобы нижний город снова мог дышать. В одиночку она бы не смогла это осилить, но на месте советницы ее возможности стали намного больше, а также она заручилась помощью человека, который, как и она, привык справляться с невозможным. Сделав приглашающий жест рукой, она уступила место возле трибуны советнику Джейсу Талису.
Они встали рядом, две внушительные крепкие фигуры, и увидев их вместе, толпа возликовала. Два сильнейших двигателя прогресса из Зауна и Пилтовера объединят усилия для решения общей проблемы, это предприятие просто не могло провалиться! Теперь нижний город будет спасен.
Джейс произнес речь от себя. Блистая улыбкой мистера Прогресса, он заряжал народ верой в лучшее. Зауниты слушали его с настороженными враждебными лицами, по большей части они терпеть его не могли из-за внешности и повадок типичного пилтошки. Почувствовав напряжение в зрителях, Гласк дала Джейсу закончить фразу и подошла к микрофону возле него.
- Благодарю за вдохновенную речь, Джейс, - произнесла она, оглядывая толпу и поворачиваясь к нему. – Твой невероятный энтузиазм восхитителен, возле тебя даже воздух как будто дрожит и светится. Этого Зауну как раз и не доставало все эти годы.
Едкий сарказм, сквозящий в ее интонации, был посвящен всем заунитам, и на лицах многих появились улыбки: наконец-то кто-то сбивал спесь с мистера Прогресса, чье влияние почему-то никогда не доставало до уголков, где оно действительно было нужно. В душе это мечтал сделать каждый из них. Пилтоверцы, наоборот, внутренне возмутились – никто не смел трогать их героя.
- Если мне удалось разогнать даже твою холодную кровь, Рената, то я могу быть собой доволен, - Джейс ослепительно улыбнулся, повернувшись к химбаронессе.
Неожиданная колкость, каких от Джейса на выступлениях никогда не слышали, и то, как он сумел ее вставить, не оскорбив собеседницу и при этом остроумно подчеркнув в ней то, чего опасались в ней пилтоверцы и чем гордились зауниты, повлияло на зрителей положительно. По многотысячной толпе пробежал смешок.
- Так и есть, - Рената хохотнула в микрофон. – Уверена, это залог надежного партнерства.
- Я думал залог надежного партнерства – это наша любовь к белым костюмам, разве нет?
- Намек понят, Джейс! Я пришлю к тебе своего портного...
Этим небольшим отступлением, похожим на обыкновенную беседу двух друзей, они показали людям, что находятся в диалоге и действительно работают вместе и за пределами сцены. Это подействовало даже сильнее, чем их обещания: люди еще никогда так не верили в единство городов и лучшее будущее, как когда Джейс Талис и Рената Гласк смеялись над шутками друг друга. Это было то самое нововведение, на которое Рената так уговаривала Джейса, и оно сработало на двести процентов.
- Ты плачешь, что ли? - Джинкс повернулась к Экко, заметив, как тот смотрит на трибуну. Вай тоже обернулась и ухмыльнулась, когда поняла, что все так и есть.
- Нет! – возмутился тот, подняв взгляд вверх, чтобы влага ушла с глаз. – Если кто-то и может разрушить Серое небо, то только они. Если они это сделают...
- Они это сделают, - уверенно сказал Лорис, глядя на то, как Гласк на глазах у десятков тысяч людей пожимает крупную ладонь Джейса. – Иди сюда, черненький.
Лорис сжал плечо Экко и притянул к себе: возле него невысокий парень смотрелся как подросток. Экко обнял одной рукой Лориса за талию и положил голову ему на грудь, посмеиваясь смущенно и нервно.
- Все будет хорошо, - сказал великан, похлопав его по спине.
Конец первой части.