Часть семьи
В убежище в ущелье Экко не было, тогда Джинкс отправилась в мастерскую. Там стоял полный хаос. Столы завалены обломками и спиленными частями, повсюду пятна и металлическая стружка, в воздухе запах химикатов из лаборатории и кузни. Автомат с пластинками заело на кошмарной унылой музыке, которую могли слушать только Экко и Джин.
На кухне остатки еды и грязная посуда для чайной церемонии. Пустые бутылки пива стояли повсюду, словно их небрежно прятали для игры «найди сорок бутылок в мастерской за пять минут». Пустые бутылки из-под ионийского сливового вина ровно стояли у дивана по четыре в ряд.
Джинкс бродила среди этих развалов, чувствуя, как закипает от гнева.
Она медленно зашла в комнатку с кроватью и увидела там обоих. Джин лежал так, словно его тело аккуратно уложил в гробу могильщик, Экко в своей манере раскинулся во все стороны, как морская звезда-эпилептик, обмотав единственное одеяло вокруг ноги.
Девушка приподняла брови.
«Ну спасибо, что хотя бы одетые» - подумала она, недобро усмехнувшись и качнув головой. Сейчас она им устроит сладкое пробуждение.
Она вышла в мастерскую и пошла вдоль столов со станками. Каждый стол сторожила своя заводная обезьяна, а некоторые даже две, так было удобнее запускать машины по таймерам. Заводя обезьян по очереди, Джинкс вешала их на рычаги или ставила на кнопки включения. Потом вернулась в комнату-спальню и встала в угол потемнее, готовясь пронаблюдать представление.
Первая обезьяна ударила в тарелки, машина включилась и забила вхолостую с неистовым лязгом. От грохота Джин подскочил как ужаленный. Пошатываясь на протезах и рыча ионийские ругательства, он вышел из спальни, с ненавистью ища покрасневшими глазами, откуда идет шум. Джинкс со своего места видела, как он добрел до станка и выключил его. Тут же включились следующие три. Экко тоже проснулся от грохота и выбежал из комнаты. Ни один даже не посмотрел в сторону, где она пряталась.
Джинкс подошла к проходу и, выглянув на половину, наблюдала, как они носились между столов, выключая приборы. Стоило им справиться с одним, тут же включались другие, так что парни никак не могли сообразить, что происходит: оживающие сами собой машины и скачущие по рычагам мартышки, это было то еще зрелище!
Когда они, наконец, усмирили поднявшийся в мастерской хаос, Экко сгорбился у одного из столов и выматерил проводку, того, кто сделал эти станки, мастерскую и всю шахту. Джинкс, впервые услышавшая от него подобное, приподняла брови.
- На замыкание не похоже, - ответил ему Джин, довольно точно разобрав смысл сказанного.
Зашелся еще один станок, самый громкий. Она специально оставила его напоследок, чтобы эти двое успели выдохнуть и расслабиться.
- Выруби эту... к!... - велел Экко, зажав уши руками.
Джин стоял ближе и выключил станок.
- Сколько времени? – спросил парень, разжав ладони. - Шрам уже приходил за партией?
- Вряд ли. Коробки на месте.
- Я иду спать.
Когда оба ввалились обратно в спальню, сапоги Джинкс стояли у кровати, сама она сидела на одеяле, вытянув ноги и заложив одну руку за голову. Другой рукой она держала на коленях свой любимый пистолет: стрелять она не собиралась, но лежать с ним на поясе было неудобно. Девушка глядела на обоих мерцающими розовыми глазами, осуждающе выгнув бровь и прикрыв веки.
- Развлекаетесь без меня, значит? – недобро спросила она, наслаждаясь их пораженными лицами.
Экко со сбившимися в хаосе дредами замер у двери, широко раскрыв воспаленные глаза. Он был уверен, что Джинкс в Пилтовере, и поздравил себя с тем, что доработался до галлюцинаций.
Джин пришел в себя первым. Он оценил отвлекающий маневр со станками.
- Я говорил, что надо тебя позвать, - сказал он девушке, а потом махнул рукой на Экко. – Но он захотел остаться вдвоем.
Тот не ожидал такой подставы и изумленно уставился на ионийца. Джин сел на кровать и жестом велел Джинкс отодвинуться подальше от его места. Когда она уступила, он невозмутимо лег и приготовился снова уснуть. Они с Экко оба едва стояли, Джин готов был спать даже на сене в хлеву.
Экко последовал его примеру и лег с другой стороны кровати. Он вынул у Джинкс из рук пистолет и положил его на пол, а потом уткнулся лицом в подушку возле ее бока и обнял девушку, положив ладонь ей на живот.
Она возмущенно фыркнула.
- Ты собираешься объяснять, что здесь происходит? - зло спросила она.
- Просто срочный заказ, - пробормотал Экко, уже проваливаясь в сон. Он подтянул ее к себе и устроил так, чтобы уткнуться носом ей в плечо, а потом почти сразу же уснул.
Джинкс лежала, хмурясь, смотрела на макушку спящего парня и слушала его сопение. Постепенно она решила, что не так уж сильно и злится, чтобы изводить Экко, когда он устал до смерти. Представления со станками ее вполне удовлетворило. Он, конечно, обещал без нее не пить, а сам ушел в рабочий запой с Джином, но какая теперь разница? Можно подумать она сдерживает все свои обещания.
Устроившись удобнее, Джинкс закрыла глаза. Она тоже скучала.
Шрам, приехавший по договоренности забрать партию, обнаружил их спящими втроем и раскрыл рот, возмущенно искривив губы: все в деревне подозревали, что неспроста эти двое так носятся со своим ионийцем.
Неодобрительно фыркнув и тряхнув головой, он вышел и отправился грузить коробки на платформу, и делал это специально громко, чтобы Джинкс и Экко встали и хотя бы сделали вид, что им неловко. Встал только Экко и, растирая осунувшееся лицо, принялся ему помогать.
Вастайи не поздоровался и продолжал напряженно молчать, бросая за делом возмущенные взгляды то на друга, то на спальню.
- Ничего не было, - сказал Экко, разозлившись, когда понял, что на уме у Шрама. Тот не поверил ни слову.
Когда Джинкс проснулась, она решила идти к доку без Экко: он опять куда-то испарился, и у нее не было никакого желания гоняться за мальчиком-спасателем по всему городу. Она только задержалась, чтобы поесть что-нибудь перед уходом, а пока она копалась в холодной камере, где должны были остаться продукты после пирушки, встал Джин.
Иониец вышел из тесного душа, вытирая волосы старым серым полотенцем. На Джине были только заляпанные химикатами рабочие штаны, потому что в последних целых он на днях прожег дыру. Он заметил Джинкс в части с небольшой кухней, она стояла в своей любимой фиолетовой кофте и пыталась расковырять ножом застывшую синюю субстанцию из старой жестяной банки. Видимо, чтобы намазать ее на кусок черствой лепешки, лежащий возле нее на столе.
- Это мои масляные краски, - заметил Джин.
- Что?... И с какого ты их хранишь с едой!? – проворчала она, отставляя банку подальше. Вообще-то она уже попробовала эту дрянь с ножа, и теперь украдкой утерла тыльной стороной ладони язык, проверяя, остался ли во рту синий цвет.
- Перенес сюда некоторые вещи на случай, если Кейтлин захочет ко мне зайти, - произнес Джин, подходя к ней. - Мы снова сошлись.
Джинкс пораженно уставилась на него, тут же забыв обо всем что ее волновало. Иониец стоял рядом, сложив руки на груди и самодовольно улыбаясь.
- Да ладно?... – на ее лице расползлась удивленная и восторженная улыбка. – Она же сейчас судится из-за того убийства и живет на стройке, ей вообще не до чего! Как ты это сделал вообще!?
Джин кивнул ей на диван. Он тоже был голоден, так что стал готовить им обоим. Джинкс послушно села и приготовилась выслушать сплетню месяца, которую Джину очень хотелось рассказать: если и существовало неоспоримое доказательство того, что он неотразим, так это то, что он способен увлечь женщину вроде Кейтлин Кирамман даже после всего, что с ним произошло.
Джин говорил, постепенно занимая все внимание девушки, от его заливистой болтовни она постепенно начала расслабляться. Потом он сел к ней на диван, держа в руках две миски с импровизированным рисовым пудингом, - этому рецепту его научил Экко, - и остатками старого инжирного варенья. Они стали завтракать вместе. Джинкс смеялась над его шутками, рассказывала, как жила в Пилтовере, делилась мыслями о прочитанном по его советам, спрашивала, как идут дела здесь. Они просто сидели в мастерской и трепались обо всем подряд, как в старые добрые, Джинкс даже не подозревала, как скучала по этому.
- А что с Вандером? – спросила она, окончательно успокоившись. Она вытянула ноги, чтобы было удобнее сидеть. Джин оценил их чистоту и, решив, что сойдет, позволил ей положить их себе на колени. - Мне сказали, его давно не было.
- Я заметил, что он много чихал от дыма, яд раздражал его слизистые, - сказал Джин. - Похоже, он ушел охотиться в горы, где воздух лучше, и увлекся. Нам даже пришлось избавляться от осужденных вместо него. Можешь себе представить, как Экко это сделал?...
Он умело уводил ее от всех опасных тем.
Когда Экко вернулся в шахты, Джин и Джинкс сидели за столом и играли в карты. Джин распылялся о том, какая дрянная в Пилтовере опера и чем в Ионии она лучше. Босые ноги девушки, наверняка отмытые до скрипа, лежали у него на коленях – она снова выпросила у него массаж. Протез с его правой ноги был снят и лежал на столе неподалеку от Джинкс, его ступня была разобрана и между ходами в игре девушка что-то там подкручивала.
- Чем вы заняты? – недовольно спросил Экко, оглядывая бардак, который они могли бы и убрать, раз ничего полезного больше не делали.
Он поставил к ним корзину с едой, потом стянул шарф и куртку с перчатками и свалил все на соседнем столе.
- Джин будет играть в карты с какими-то лохами, делаю из него чемпиона, - Джинкс кивнула на ионийца с веселой улыбкой. – Он снова сошелся с Кейт, ты знал?
Экко знал. В подробностях. И свое мнение на этот счет Джину он уже высказал: «совершенство» Кирамман четвертого размера не стоит того, чтобы добровольно лезть из-за него в камеру Омута. А именно там Джин в конце концов и окажется, если будет мелькать перед ее носом, потому что Кейтлин не дура.
Он переглянулся с Джином, молча спрашивая, догадалась ли Джинкс о лавке, но тот едва заметно качнул головой: самое серьезное, в чем она их подозревает, это в том, что они устроили пирушку без нее. О причинах, почему заказы понадобилось сдать так срочно, она даже не спрашивала, он об этом позаботился.
- Последние три раза я выиграл, - заметил Джин, с гордым видом ученика, превзошедшего учителя.
- У нее-то? – Экко насмешливо покосился на девушку, садясь к ним. – Ее даже Иша обыгрывает! Сейчас я покажу тебе, как это делается.
Экко решил, что заслужил немного выдохнуть после производственного марафона. Они с Джином все успели, и, на самом деле, Экко неплохо разгрузил голову за эти дни с ним, но он знал, что снаружи его поджидает целый вал проблем. Его затопит, как только он выйдет из мастерской, поэтому ему захотелось хоть на один вечер оставить это все снаружи и посидеть за играми, едой и болтовней.
Джинкс тоже соскучилась по их посиделкам, уходить ей не хотелось. Они с Экко могут зайти к Синджеду и на день позже, ничего от этого не изменится, и потому не стала говорить ему, почему вернулась в Заун. Сейчас ей казалось, что у ее тревоги нет никаких оснований, она просто перенервничала от того, что Вай на нее давила, и все. С ней такое бывало в последние месяцы. Вроде бы.
Джину тоже не хотелось возвращаться в тесную квартиру и сидеть одному, - такого досуга у него будет предостаточно, пока Экко не разберется с лавкой и они не смогут возобновить работу. А еще он очень рассчитывал на то, что Джинкс задержится в мастерской подольше и поможет ему понять, что он упустил при калибровке протезов, и почему до сих пор не способен к бегу.
Они развлекались в обществе друг друга, делая вид, что все не катится к чертям и никого из них ничто не беспокоит.
- Как ты это делаешь?...
Джин сидел, развалившись на столе и подставив под голову искусственную руку. Он смотрел на разложенные на столе карты широко раскрытыми глазами и не мог поверить в то, что видит: в этот раз он точно был уверен, что победит! Но в последний момент Экко пошел вопреки всякой логики, сделал то, что точно не должен был, и выиграл.
- Ты не мог выиграть! – возмущенно воскликнул он, выпрямляясь. Джин снова прокрутил в голове сценарий игры, он помнил каждый шаг, все спланировал, он не мог проиграть. – Ты мухлюешь! Что ты делаешь? Ты владеешь какой-то техникой? Читаешь мысли?
- У меня даже рукавов нет, - Экко развел голыми руками, весело улыбаясь.
Джинкс сидела, опершись локтем о плечи Экко, и наслаждалась изумлением ионийца: наконец-то хоть кто-то кроме нее поймал диссонанс от фокусов мальчика-спасителя.
- Он маг, - сказала она, криво улыбнувшись. – Просто не признается.
- Я не маг, - улыбнулся Экко, повернувшись к ней. – У меня хорошая интуиция, вот и все.
Его хорошая интуиция заключалась в подвеске с зеленым кристаллом, которая висела как брелок на его поясе. Сосредотачиваясь на ней, он при желании мог видеть разные сценарии будущего на ближайшие четыре секунды. Голова потом шла кругом, и он мог «выключиться», но иногда это того стоило.
- Нет, у него нет этих способностей, - сказал Джин, внимательно рассматривая парня и прислушавшись к свои ощущениям. – Тут что-то другое.
- Ты бы видел, что он в драках творит, - сказала Джинкс, с гордостью посмотрев на Экко и тронув его щеку согнутым пальцем. – Это просто снос крыши!
Экко встретил ее взгляд и улыбнулся, потом сжал ее руку в своей, опустив на колено. Она тоже снос крыши, и не только в драках.
***
- Стало хуже.
Синджед не отрывался от микроскопа, в котором рассматривал образец крови. По тому, что он видел, ему стало ясно, что этот эксперимент все-таки будет иметь для него ценность. В процессе с самого начала не хватало вызова, а теперь взгляните: контакт с биологическим мутагеном матери дал целый букет патологий! Для кого-то они были прогрессирующими болезнями, Синджед видел в них скорее причудливое растение, побегам которого ему не терпелось придать форму. Он не сомневался, что преуспеет, потому что с кровью Варвика решался и на куда более смелые эксперименты.
Джинкс стояла у стены в напряженной позе, сложив руки на груди, и молча смотрела перед собой. Ей хотелось занять как можно меньше места, а лучше и вовсе исчезнуть. Этих слов они боялись с самого начала, а теперь, когда они только поверили, что все будет в порядке, Синджед все-таки сказал это. Буднично, словно речь шла о смеси в пробирке, которую передержали над горелкой.
- Но срок уже почти полный! В прошлый раз ты говорил, что все в порядке. Значит, еще можно все поправить?
Экко пришел в себя первым. Бороться – его первая реакция. Все исправить. Джинкс нервно дернула губами в быстрой улыбке. В этом он весь.
- Разумеется, - ответил Синджед, поднимаясь. – Все сложилось как нельзя лучше, организм уже достаточно сильный для вмешательств, и мы вовремя обнаружили изменения.
Лицо Синджеда наполовину скрывали бинты, у него почти не было губ и за тканью можно было разглядеть вечно открытые зубы. Он не мог улыбаться и выражать хоть какие-то эмоции человеческим образом, но Джинкс знала, что этот псих сейчас на седьмом небе. Он уже предвкушает, как сделает из их дочери очередную свою игрушку.
Вся эта идея была ошибкой с самого начала, Джинкс это чувствовала, хотя в какой-то момент согласилась поверить, что все обойдется и у них будет нормальный ребенок. Но все не могло быть так просто, да?
- Такое развитие событий было предсказуемо, я уже подготовил план операций. Нужно только извлечь плод.
Экко ненавидел Синджеда и все, что тот делает, его выворачивало наизнанку из-за того, что они были вынуждены довериться сумасшедшему. Тем не менее сейчас по лицу Экко Джинкс поняла, что он готов отдать ему их ребенка. Он вечно надеется.
- Экко, - она окликнула его прежде, чем он раскрыл рот и заговорил. – Отойдем на пару слов?
Она отстранилась от стены. В лаборатории Синджнда, надежно укрытой от чужих глаз пещере, комнат не было, но за лабиринтом клеток, аквариумов и стеллажей можно было почувствовать себя наедине. Насколько вообще возможно чувствовать себя наедине под взглядами десятков законсервированных или замерших в анабиозе уродцев.
- Эй, все будет в порядке, - начал Экко, как только они встали. Он шагнул к девушке и положил руку ей на щеку, погладив большим пальцем, обнял ее живот. На его лице Джинкс снова видела это дурацкое выражение «все будет хорошо, не бойся, мы справимся». – Мы ведь знали, что скорее всего так будет.
Она убрала от себя его руки, достаточно медленно, чтобы он не обиделся. Ей не нужна была его поддержка. Это ему сейчас не помешает выдохнуть, прочистить мозги и прорыдаться у нее на плече.
- Экко, у нас не вышло, - сказала она, глядя ему в глаза. Ей это все давалось совсем не так просто, но она всегда была готова к худшему, и теперь, когда оно случилось, ей стало даже немного спокойнее. Просто очередная смерть. Она привыкла. – Нужно просто отпустить ее. Мы не можем навязывать ей такую жизнь.
- Что?... - его карие глаза широко раскрылись, страх, который он прятал, стал пробиваться наружу. - Как ты можешь говорить такое?
Они даже имя ей не дали, Джинкс запрещала себе думать о ней и представлять, потому что знала, что так будет больнее с ней расставаться. Она научилась абстрагироваться с другими, которые уходили намного раньше. Но для Экко в этот раз все было иначе, для него она уже была живым человеком, которого он не готов был отпускать из своей жизни. Джинкс было жаль его, жаль их девочку и себя тоже, потом наступит полный мрак, но пока все не закончится, надо быть сильной.
- Экко, приди в себя и представь хоть на миг, что ты рождаешься и с тобой уже все не так! – он взмахнула руками, ее глаза болезненно мерцали в полумраке лаборатории. - Ты уже отличаешься! И не будет никого, похожего на тебя. У тебя никогда не будет своих детей, полноценной семьи. Хотел бы ты так, а?
По его глазам Джинкс поняла, что до него не дошло ни слова из того, что она сказала. Отпустить ее было милосерднее, чем обрекать на жизнь в постоянной борьбе с собственным телом, но он этого не понимал.
- Мы будем ее семьей, она проживет отличную жизнь, как и ты! – заговорил он. – Тебе тоже не дали выбора, но, если бы он был, разве ты отказалась бы от своего будущего? Отказалась бы от нас с Ишей, от всего, что у нас есть?
Если бы Джинкс предложили накачать ее сиянием так, что ее тело само начнет его вырабатывать, и это даст невероятную скорость и прочие бодрящие эффекты, она легла бы под нож Синджеду первая в очереди, и последствия ее бы не волновали. Но это не значит, что она готова положить ему под нож своего ребенка и посмотреть, что этот псих из него сотворит.
- Только она не будет такая же, Экко! Ты его слышал? Мне тогда голову немного прошибло, а у нее внутри какая-то жесть. Вообще везде! И мы не знаем, что с ней будет! - напомнила она. – Силко содержал всю его лабораторию и убил бы его, если бы со мной что-то стало не так. А мы для Синджеда никто, он возьмется за нее, как за Вандера, и ему будет плевать на наше мнение, плевать, что она человек, плевать, во что его игры превратят ее жизнь!
- Он не посмеет, мы всегда будем оставаться рядом, - твердо сказал Экко. – Мы должны довериться ему, у нас нет другого выхода.
- Экко...
Он взял ее за плечи и пристально посмотрел в глаза, веля умолкнуть.
- То, что ты предлагаешь – неприемлемо, - сказал он тоном, не терпящем возражений. – Она уже есть у нас, она часть нашей семьи. И мы должны помочь ей, потому что сама она сделать этого не может. Она поправится и все будет хорошо, я уверен! Я просто знаю это.
- Как знаешь? – спросила она, вдруг застыв перед ним. Экко разглядел в ее взгляде сомнения и зацепился за них. – Как ты знал, откуда стреляла Кирамман?
- Да.
Это была страшная и жестокая ложь, но он соврал, не дрогнув, потому что должен был соврать, чтобы она уступила.
Да, в их жизни полный хаос, он понятия не имеет, сможет ли вернуть их дело, смогут ли они вообще остаться жить в Зауне или им придется бежать и искать новый дом, как сотням других. Было безумием приводить в такую жизнь больного слабого ребенка, но отказаться от него было еще хуже: мысли о ней давали Экко хоть какой-то свет и надежду на будущее. Он уже чувствовал, как его дочка пинается под его ладонью, представлял ее в своих руках, и он собирался бороться за нее до последнего. Она у них будет и тогда они сделают так, чтобы все стало хорошо, у них просто не останется другого выхода. Они справятся.
Зрачки Джинкс двигались, она всматривалась в его лицо, пытаясь отыскать признаки сомнений. То, что чувствовал Экко, было слепой уверенностью, граничащей с помешательством, но она приняла ее за чистую монету. Мальчик-спаситель. Он всегда собирает части в целое и чинит сломанное. Он починил ее жизнь, собрал их в одну семью. Разве он хоть раз подводил ее? Если он говорит стрелять, она стреляет, если бежать, - бежит, не задумываясь. У них все получается, когда она не сомневается в нем, как бы страшно ни было.
Джинкс кивнула, сжав губы и прикрывая глаза. Шагая в объятия Экко, она чувствовала себя так, словно прыгает в пропасть, и темнота накрывает ее с головой.
Следующие дни стали худшими воспоминаниями в ее жизни.