Перемены
К синим Иша ходить перестала, потому что больше ничего по-настоящему важного там не говорили и не делали. По крайней мере по словам Лоры со Шрамом и остальных, кто бывал у фонтана. На самом деле Ише стало опасно там появляться, потому что все знали, что она связана с Джинкс.
Те, кто стоял за Шедди, - вряд ли он по своей инициативе расхаживал по собраниям и мутил воду, - добились своего, и Джинкс перестала быть негласным символом синих, многие ее возненавидели с той же силой, с какой раньше боготворили. Последней каплей для них стало, когда труп Шедди нашли в подворотне изрешеченным пулеметом.
- Я не имею к этому отношения. - сказала Джинкс, подняв руки, когда поджигатели спросили ее, какого черта. - К сожалению, не имею.
Экко ей верил и остальным тоже пришлось поверить.
Люди вымещали свой гнев на граффити с ее лицом: ей закрашивали глаза, перечеркивали шею, рисовали красные раны от пуль на теле, особенно остроумные изображали ее казнь, кто помягче через повешенье или гильотину, кто пожестче, придумывал и другие способы. Кто-то рисовал это сам, кому-то за это, похоже, приплачивали, потому что работы появлялись в слишком большом количестве и на удивление талантливые.
- Красный – не мой цвет, – проговорила Джинкс, когда они с Экко шли по Зауну и наткнулись на очередной шедевр. Из глаз нарисованного лица стекала алая краска, синие узоры из кос исполосованы, тело покрыто следами от пуль – настоящих, кто-то стрелял в стену.
Раньше ходить по улицам, где ее изображали с флагами и цветами, Джинкс даже нравилось. Теперь отовсюду на нее смотрели уродливые пародии или собственный истерзанный труп. Она была не из слабонервных, но это начинало раздражать.
Экко, стоявший возле нее, тоже смотрел на граффити. Он вспомнил слова Гласк, сказанные много месяцев назад: «если люди хотят слушать приказы, лучше взять власть над ними в свои руки, чем отдавать ее кому-то другому». Джинкс игнорировала синих, а теперь кто-то хотел забрать их себе, воспользовался тем убийством, разыграл Шедди и умело направлял революционеров в другую, нужную им сторону. Понимать бы еще, в какую. За этим Лора и Шрам продолжали ходить на собрания.
- Кому-то очень мешало, что они хотели идти за тобой, - сказал Экко.
Джинкс политические игры не волновали, она сверлила стену злым взглядом, сжимая губы. Кого нужно грохнуть, чтобы ее, наконец, оставили в покое? Хотела бы она это знать. Все это дерьмо началось с ними слишком не вовремя.
Они с Экко отправились дальше по дороге в лавку, скользнули в переулки и вышли на задний двор, где девушку никто не мог заметить. Даже в капюшоне ей теперь не следовало попадаться возле этого места.
Зиггс взбунтовался и заявил, что не будет больше трудиться за троих, поэтому теперь в «фейерверках» начали работать еще и некоторые поджигатели, кто понимал в оружии. Сегодня в лавке помимо Джинкс и Иши была Джейн. Пока она дежурила в зале, привыкая к новым обязанностям, они втроем с Экко обедали на складе прямо среди коробок и разбросанных деталей.
- Куда ты опять? – недовольно спросила Иша, когда после еды Джинкс начала собираться в Заун.
- К доку, - бросила та.
- Ты в порядке вообще? Слишком часто к нему ходишь, - с подозрением сказала девочка. – Это потому, что у тебя глаза все время сверкают? Раньше так, вроде, не было.
А еще Джинкс теперь постоянно была уставшая и мерзла, она ходила в огромной старой кофте Экко, которую он переделал специально для нее: перекрасил в фиолетовый и пришил к капюшону нелепые заячьи уши. Джинкс была от нее в восторге.
- Ну, э... у меня какой-то... странный... мутантский насморк, - сказала она. Она принялась искать по складу куртку, которую вечно куда-то кидала и потом не могла вспомнить, куда. – Ничего не помогает, вот и хожу к доку.
- Мутантский... насморк? – Иша недоверчиво сморщилась.
Экко, сидящий у нее за спиной, недоуменно посмотрел на девушку: «не могла придумать что-нибудь получше?». Та состроила ему рожу, передразнивая. Ише это показалось странным. Старшие вообще чудили в последнее время.
- Но у тебя нет насморка, – сказала девочка.
- Еще как есть! – возразила Джинкс, продолжая искать куртку. - Нос щиплет невыносимо, вот глаза и сверкают, - нашлась она.
Иша поднялась и достала куртку из коробки с банками краски. Она измазалась, но Джинкс даже не заметила, она была особенно дерганная сегодня. Может, из-за тех картин? Ише от них тоже становилось не по себе.
- Ты точно в порядке? – спросила девочка.
- Я лучше всех! – воскликнула та, нервно улыбнувшись. Слишком уж резко и радостно. Опять голоса перекрикивает?
Джинкс ушла и Иша вернулась к импровизированному столу из ящиков, где в бумажном кульке еще оставались хрустящие жареные рыбки.
- Она странная какая-то, да? – спросила девочка, глядя на Экко.
- Да вроде, как всегда, - пробормотал он, неловко потерев шею и чуть округлив глаза. Говорить Ише да и кому-либо еще они опасались, ждали, пока Синджед подтвердит, что на этот раз все обойдется.
После того, как Экко и Джинкс ходили на те опасные вылазки вдвоем, после того, как на примере Джина увидела, что может сделать с человеком такая работа, Иша постоянно волновалась, что со старшими может что-то случиться. Ее пугали эти жуткие картины на стенах города, словно это было обещание того, что случиться с Джинкс в скором времени.
Иша помнила, как внезапно потеряла родителей, и как потом убили ее старшего брата, работавшего на корпорацию шпионов в Зауне. Эти воспоминания вместе со всем остальным заставляли ее бояться худшего, а еще эти недомолвки старших, которые упорно молчали, хотя Иша видела, что происходит что-то важное.
В один из вечеров Иша поняла, что не выдержит дальше, и хочет знать правду, даже если эта правда ей не понравится.
- Ты умираешь? – спросила она, забравшись вечером к Джинкс в кровать. – Скажи мне, я хочу знать!
Та удивленно взглянула на девочку, не понимая, откуда такие выводы. Иша выглядела по-настоящему перепуганной.
Экко, занимающийся посудой после ужина, выглянул из-за шкафа: по голосу девочки он тоже понял, что им пора все объяснить. Он встряхнул мокрые руки и прошел в комнату. Переглянувшись с ним, Джинкс кивнула.
- Никто не умирает, Иша, - она подсела ближе и поправила волосы девочки, чтобы не лезли в глаза, подумав мельком, что пора бы ее подстричь. - У меня будет дочка.
На лице Иши отразилась сложная смесь эмоций: удивление, граничащее с шоком, радость, что нет никакой смертельной болезни, и обида. Это «будет дочка» и то, как Джинкс это сказала, было хуже удара в живот.
Глаза девочки сильно заблестели в свете лампы, пока она переводила взгляд с живота Джинкс, по которому почти ничего не было заметно, потом на ее лицо, потом на севшего рядом с ними Экко.
- Ты знал? – спросила она с таким видом, будто речь шла о предательском заговоре.
- Догадывался, - Экко не сдержал усмешки. – Конечно знал, Иша! Кто, по-твоему, отец? – он игриво стиснул рукой бок девочки, которая вроде бы не была глупой.
- Откуда я знаю? – она быстро утерла глаза рукой и улыбнулась, скорее нервно, чем весело.
- Она нездорова, - продолжила Джинкс, неосознанно обхватив себя руками. – Док следит, чтобы не стало хуже, и помогает мне не навредить ей.
- Для тебя это не опасно? – спросила Иша.
Джинкс чуть мотнула головой с грустной улыбкой. Она бы предпочла, чтобы это было опасно для нее, потому что знать, что она вредит собственной дочери, было хуже.
Следующие дни Иша ходила напряженная, но по большей части в их жизни ничего не изменилось и она постепенно свыклась с новостью, решив, что в этом нет ничего такого. Теперь она по крайней мере понимала, почему Джинкс ходит такая потерянная, и они с Экко вместе заботились о девушке, как одна команда.
В один из дней, когда Экко заглянул в обед в лавку, с ним пришел иониец. Иша с удивлением узнала в нем того заказчика, которого они нашли растерзанным в шахтах. Девочка была уверена, что он давно умер в том странном доме, но оказалось, что нет.
Его кожа была серой и тонкой, он выглядел намного старше, чем раньше, черные волосы потускнели от пробившейся седины, а еще он был совсем тощий, так что одежда висела на нем, как на скелете. Его искусственная рука была вдвое толще, чем настоящая. Он ходил странной птичьей походкой, неуклюже переставляя металлические ноги.
- Это Джин, - представил его Экко, когда Иша вышла к гостю. – Он теперь будет работать с нами, подменять меня, Джинкс или Зиггса время от времени.
Ише это не понравилось. Иониец ей никогда не нравился, а теперь он выглядел каким-то больным и... сломанным. Но старшие уже все решили и ей оставалось только принять новое положение вещей. Опять.
По большей части Джин находился в мастерской, и она его не видела, но иногда он бывал в лавке или занимался доставками вместо Экко. Ише казалось, что он будет над ней посмеиваться и улыбаться той своей мерзкой улыбочкой, но все было иначе: это был как будто совсем другой человек. Он ходил с непроницаемым лицом, ни с кем не говорил, ни на что не обращал внимания, все время оставался в своих мыслях. С покупателями он не любил общаться и предоставлял это Ише, а она была только рада, – остальные взрослые, напротив, всегда хотели разговаривать сами. Зато работал он просто отлично, лучше любого из поджигателей, и в раскладке товара обходил даже саму Ишу – он составлял такие композиции, что ее брала зависть. При этом он не лез к ней с наставлениями, но, если она что-то спрашивала, всегда объяснял, или помогал, если она просила.
Он постоянно падал, особенно с лестницы, когда нес что-то, но Иша быстро привыкла и перестала каждый раз бегать проверять, не разбился ли он. Спустя время молчаливый иониец стал для нее такой же неотъемлемой частью обстановки, как стрелковый автомат, и Иша его не замечала.
Однажды, когда в лавке был только он и Иша, туда завалилась толпа из пятерых людей. Они выглядели неприятно, от них шел тяжелый резкий запах. Они ходили между стеллажами, перекладывали товар с места на места с пренебрежительными комментариями. Говорили о том, что это точно лавка Джинкс и не имеет значения, что ее тут не видели и в бумажках написано другое.
Когда они опрокинули стеллаж, Иша не выдержала и вышла к ним, у нее словно выключилось что-то внутри от ярости.
- Проваливайте отсюда! – крикнула она срывающимся от злости голосом, ее рука уже лежала на пистолете под курткой, но они этого не знали.
Мужчины странно заулыбались: они не ожидали что к ним полезет такая воинственная мелюзга.
- А то что? – один из них взял с полки гранату и разорвал защитный шнур, которые не позволял покупателям выдернуть чеку по крайней мере до оплаты.
Он хотел просто напугать девочку, но испугаться Иша не успела: раздался выстрел и во лбу державшего гранату оказалась красная дыра. Лица тех, кто стоял позади него, забрызгало серо-красным.
Джин вышел из-за стеллажей сбоку, держа пистолет в вытянутой механической руке. Не прекращая стрелять, настоящей рукой он утянул Ишу за себя. Его лицо, которое обычно ничего не выражало, сейчас приняло довольно живое выражение, а когда раздался четвертый выстрел, его веки чуть дрогнули и глаза заблестели.
Из пятерых ушли из лавки только двое, один с пулей в ноге. Провожая их взглядом, Джин замедлил дыхание и опустил дымящуюся пушку. Где-то внутри него расходилось рябью теплое чувство удовлетворения.
- Подожди внизу, пока я уберу здесь, - произнес он через несколько секунд, повернувшись к застывшей девочке. Он стоял таким образом, чтобы она не видела, что за ним.
Иша тряхнула головой, приходя в себя.
- Я не боюсь крови, - сказала она, глядя на него как-то по-новому. А потом добавила, сама не зная, зачем: – Я тебя перевязывала, когда ты нашелся.
Джин только чуть наклонил голову на это заявление, но ничего не ответил. Они убрали лавку вместе в полном молчании. Когда они перекатывали трупы на водонепроницаемую ткань, Иша заметила, что у них всех на волосах неумело выведенная синяя краска.
Иониец вытащил тела на задний двор и куда-то увез, а когда он вернулся, они с Ишей занялись каждый своими делами, будто ничего не случилось.
После того дня девочка часто замечала странных людей, которые подходили к лавке с улицы, смотрели на нее и что-то обсуждали, а потом уходили – внутрь они больше не совались. Ише было не по себе от них. С ней всегда находились взрослые, но девочка знала, что, если бы в той ситуации вместо Джина оказался кто-то из поджигателей или Зиггс, никто бы из них не выстрелил тогда, – поджигатели, работавшие в лавке, были из мирных и никогда не решились бы убить кого-то так быстро, а Зиггс наверняка попросил бы Ишу отойти, чтобы посмотреть, как грохнет граната. Ей было спокойнее, когда в лавке с ней находился именно Джин, и она сказала об этом Экко.
- Ты не против чаще бывать в лавке? – спросил его Экко после этого, когда они вдвоем уходили из шахты в конце дня. Как только смог ходить, Джин нашел себе жилье в Зауне и переехал в город, так что теперь возвращался домой. – Я беспокоюсь из-за синих, будет лучше, если там всегда будет кто-то, кто сможет дать им отпор.
- Я не против. Но вам стоит заняться их лидерами, мало толку отстреливать по одиночке тех, кто пришел поглазеть на лавку, - заметил Джин. Когда речь зашла о привычной для него работе, в его голосе, обычно бесцветном, порезались размеренные хрипловатые ноты. – Я полагал, для Джинкс эта задача должна быть несложной.
- У нее сейчас другие заботы, - ответил Экко. - К тому же мы не можем выяснить, кто за ними стоит, пока выходим только на посредников.
Долгое время Экко думал, что синими управляет Рената, но вряд ли бы Гласк позволила им так ополчиться против Джинкс. Не то чтобы это было невозможно, но все-таки на нее было не похоже.
- Какая жалость, в твоем распоряжении двое превосходных убийц, и оба выведены из строя, - Джин слабо улыбнулся. Девушка, когда они виделись, выглядела неважно, и он догадывался, что с ней. Значит, ему не показалось.
Он сам по-прежнему плохо ходил, поэтому продолжал дорабатывать свои протезы, пробуя разные хитрости и придумывая все новые детали для стоп, чтобы хотя бы спина не раскалывалась к концу дня, не говоря уже о красоте и плавности походки. Его тело утратило прежнюю гибкость из-за вживленного каркаса, отравленные ткани восстанавливались медленно, силы почти не прибывали. Джин боялся, что Шан Ли оказался прав и он так и не оправится никогда до конца, но пока надеялся, что его тело все-таки окажется сильнее той роковой ночи.
Вернувшись в тот день в Заун, Джин ужинал в одной из закусочных и размышлял над своими проблемами, мрачно наблюдая за снующими вокруг людьми. Где-то за его спиной раздался оглушительный гогот, и он раздраженно обернулся: это группа строителей хохотала над отвратительной пахабной шуткой. Грязные, невежественные животные.
Джину стало мерзко от этого места, и он ушел, решив, что лучше приготовит что-нибудь сам, чем будет есть в подобном обществе.
- ...Вот у Джинкс символ - это обезьянка, потому что это была первая бомба, которую она сделала, а еще ее так называли в детстве из-за ушей. А у Экко символ это песочные часы... не знаю, почему, но он его рисует вообще везде. Просто на всем, понимаешь?
Стоял мертвый день, покупателей вообще не было. Иша и Джин сидели в зале, лениво штампуя рисунки на пулях. Сегодня у девочки было настроение поболтать, и у ионийца уже глаз дергался от ее детского лепета: он как-то упустил момент, когда эта странная девочка начала считать его своей подружкой. Однако отталкивать ее он не хотел – он вообще не хотел никак с ней взаимодействовать. Пока она не стала частью его жизни, ему было интересно на пару минут сыграть для нее что-нибудь, но на долгий период единственное, на что он был способен, это полное безразличие.
- И я вот думаю, какой мой символ, - продолжила Иша, не заметив, как иониец сжал челюсти. Он делал вид, что занят работой, и надеялся, что со временем девочка просто сама как-нибудь замолчит. – Я думаю, что мой символ – это спираль. Знаешь, почему?
- Даже представить не могу, - проговорил Джин бесцветным голосом, помечая очередную гильзу красной краской.
- Потому что я могу убедить людей делать, что захочу, - самодовольно заявила Иша. – Я всегда знаю, что сказать и как себя повести, чтобы все пошло так, как мне надо, и никто никогда этого не замечает. Я как бы... гипнотизирую людей?
- Это называется манипуляция, - поправил ее Джин. – Ты изучаешь, как ведут себя люди, понимаешь, что им нужно, и раскладываешь для них это на дороге, по которой хочешь их провести.
Иша кивнула. Он всегда хорошо объяснял.
- У меня в этом талант, - заявила девочка.
Джин покосился на нее. Вот у него был талант. А ее единственный талант состоит в том, чтобы действовать ему на нервы.
- А... что ты вообще делаешь?
Иша встала на цыпочки и перевесилась через прилавок, чтобы посмотреть, чем был занят иониец. Он брал патроны, помечал их цифрами и раскладывал по четырем коробочками. Один, два, три, четыре. Причем четвертый патрон был намного мощнее, из другой партии.
- Зачем кому-то покупать пули, где на всех написано «I»? Или «II»? Какой в этом смысл? Это же не интересно.
- Я делаю их для себя, - ответил Джин, не отвлекаясь. Он вывел «IV» и положил пулю в четвертую коробку.
- Ну и зачем тебе патроны с цифрами? Ты такой странный!
- Потому что так стрельба обретает смысл, - сказал он.
Ему захотелось показать. Джин взял пистолет с магазином побольше и разложил в нем патроны по порядку, беря по очереди из каждой коробочки. Потом пошел к стрелковому автомату и запустил его, надавив на рычаг. Пока он это делал, его движения преображались, становились плавнее, а с лица слетало безразличное выражение.
Он выпрямил спину, расправил плечи и вытянул руку, став похожим на танцора, который вышел на сцену. Когда автомат задрожал от запустившихся механизмов, Джин начал стрелять по мишеням.
- Раз, два, три. Четыре!... – он напевал, покачивая в такт выстрелов настоящей кистью, словно дирижировал невидимым оркестром. Пистолет он держал так, будто это был музыкальный инструмент, а не оружие. – Два, два, три. Четыре!... Три, три, три. Четыре!...Четыре, четыре, четыре. Четыре!... Слышишь это? Это же музыка!
Иша встала возле него и с интересом наблюдала за преображением. Да, четвертый выстрел был мощнее, ну и что? Но для Джина похоже все это звучало как-то иначе, он даже пританцовывал, стараясь делать это аккуратно, чтобы не упасть на своих механических ногах.
- А ты всегда такой был? – спросила она с любопытством.
Джин удивленно взглянул на девочку, остановившись. На четырех, разумеется.
- Ну... «ЧЕТЫРЕ»! – она попробовала изобразить его голос, набирающий силу на этом счете. - Или это после больницы началось?
- Думаю, что всегда.
Девочка понимающе покивала: ей стало ясно, на какой почве они с Джинкс подружились. Просто Джин лучше притворяется вменяемым.
Джин задержался у автомата еще немного, остановиться было не так-то просто. Интересно, сможет ли он сделать пушку c четырьмя магазинами, чтобы не раскладывать каждый раз патроны по порядку? Надо спросить у Джинкс, с какой стороны подойти к этой идее.