Ко дну
«То, что ты видишь, это допустимое положение вещей»
Слова Камиллы эхом отдавались в сознании Кейтлин каждый раз, когда она видела фамилию Гласк. Она появлялась на документах, которые Кейт должна была утверждать, как глава семьи; ежедневно в газетах; в списке приглашенных на вечер в честь дня рождения ее отца. Повсюду.
Когда Кейт проходила по улице к зданию Совета, она видела лицо химбаронессы на развевающихся плакатах на фонарных столбах. Было время, когда усилиями Амбессы лицо Кейтлин было изображено на таких же, но сейчас это казалось далеким и нереальным сном.
«То, что ты видишь, это допустимое положение вещей»
Кейтлин стискивала зубы и шла дальше.
На празднике в поместье был и Джейс, он переменился в лице, когда увидел среди гостей Ренату. Химбаронесса сидела возле Шан Ли и смеялась над его шуткой, похлопывая его по полной руке.
Не выдержав, Джейс отыскал Кейтлин и увел ее поговорить наедине.
- Что происходит, Кейт? – воскликнул он, когда они заперлись в ее кабинете. - Выгода старших домов всегда важнее закона, да? Я не мог поверить, когда узнал о ваших делах с Гласк, а теперь вижу ее здесь!... Скажи мне, что не ты обеспечила ей неприкосновенность, скажи, что это слухи!
Она никогда не видела его таким разъяренным и не слышала, чтобы его голос гремел от злости. Кейтлин не знала, что ему сказать, и перешла в нападение, потому что в такой роли чувствовала себя увереннее всего. А что он сделал, чтобы предотвратить это? Что его вообще волнует, кроме его проектов в университете? Она высказала ему все это, и напомнила, что он сам в химтеке по самую шею.
Кейтлин знала, что сделала для него Камилла: она нашла какого-то праведного лопуха в Зауне, который готов был подчищать за Гласк, и устроила все так, что Талис мог наполнять кладовые лабораторий и госпиталей качественными и безопасными препаратами, но в то же время набивал карманы химбаронессы золотом пилтоверских налогоплатильщиков.
Когда Кейт вылетела из кабинета, оставив Джейса одного, ее захлестывала ярость. Она не могла вернуться к гостям в таком состоянии и ушла в сад, чтобы отдышаться и привести себя в чувства.
Правда состояла в том, что она не знала, как уничтожить этого врага. Казалось, любая попытка задушить Гласк приводит лишь к тому, что она зализывает раны и становится вдвое сильнее. Они начали против нее следствие, и она сожгла половину Зауна, чтобы уничтожить все следы своих преступлений; она оказалась на грани разорения, но, пытаясь удержаться на плаву, нашла сильных покровителей из Ноксуса. Ее попытались сделать изгоем, очернив репутацию, но она так крепко впилась в несколько влиятельных старших домов, в том числе в дом Ферросов, что они не могли позволить изгнать ее из Пилтовера, не пострадав самим. Доходило до смешного: Кейтлин попыталась отвести от Гласк хотя бы Шан Ли и это кончилось тем, что они сами просили ее заключить с ними сделку и еще обеспечили неприкосновенность. Каким способом нужно сражаться с этой химерой? Кейт не понимала.
В саду ее отыскала Камилла. Она видела, как раскрасневшаяся девушка скрылась там после разговора с Джейсом и, выждав время, пришла к ней, чтобы поговорить. Она догадывалась, что за буря разыгрывается в голове Кейтлин.
Феррос села на мраморную скамью возле Кейт и спокойно выслушала ее.
- Как ты вообще представляешь дальнейшее развитие событий, Камилла? – спросила Кейтлин, выговорившись. – Как мы должны с ней бороться?
- С ней не нужно бороться, Кейтлин. Мы должны сделать так, чтобы ее неумные амбиции приносили пользу городу, и должны пресекать ее действия, которые могут навредить ему, - ответила та. – Гласк – все равно что сложный механизм в системе. Если использовать ее по назначению, пользы от нее может быть столько же, сколько и вреда, если не знать, как с ней обращаться.
Для Кейтлин добро, порожденное только стремлением к личной выгоде, было равносильно злу, и никакие заслуги химбаронессы не могли изменить в ее глазах того факта, что по своей сути Рената кровожадное и беспощадное чудовище, которое нельзя допускать к власти. Но помешать этому чудовищу Кейтлин уже не могла, просто не могла вести эту борьбу в одиночку. Камилла велела ей не совершать ошибок и обещала, что держит все под контролем. Кейт доверилась ей. Она полностью погрузилась в свой строительный проект, потому что по крайней мере там все зависело только от нее, и она вольна была сделать все правильно, если только приложит достаточно усилий.
Однако со стройкой все шло вовсе не так гладко, как она надеялась. Нанятые безработные из Зауна оказались плохими и неорганизованными строителями, они хотели денег и не хотели ничего делать, поэтому работы длились дольше запланированного: многое приходилось переделывать и не по одному разу. Все, кто мог нажиться на закупках в Зауне, делали это. Средства, которые Кейтлин добывала потом и кровью, утекали сквозь ее пальцы в карманы заунской нечисти. Бригады обманывали руководителей из Пилтовера, а стоило ослабить охрану, по ночам люди, словно крысы, обворовывали склады стройки, как будто не понимали, что эти материалы нужны, чтобы обеспечить жильем их и их семьи.
Тобиас следил за проектом дочери, помогал по мере возможностей и не только советами. Он был самым крупным из спонсоров и подбил многих своих друзей из клуба вложиться вместе с ним.
Одним из вечеров, когда Тобиас и Кейтлин отдыхали за чаем в поместье, она поделилась с отцом новыми трудностями. Ей просто нужна была поддержка, но Тобиас уже начинал видеть в количестве этих трудностей проблему.
- Тебе стоит подумать о том, чтобы пригласить в проект Ренату. - серьезно сказал он. - Я обсуждал с ней это на празднике, у нее есть желание помочь, и она готова выделить личные средства.
Ему уже стало ясно, что стройка подобного масштаба невозможна без помощи того, кто знает, как вести дела в Зауне. Обворовать «пилтошек», нагреть Кирамманов – это дело чести для каждого заунита. Но пусть только они попробуют сунуться на склад с эмблемой Гласк под охраной ее людей или перетасовать цифры перед ее юристами. Одно ее имя сработает на них отрезвляюще. Тобиас хотел донести это до дочери, но Кейтлин мгновенно вспыхнула.
- Рената!? – крикнула она, сорвавшись. – Ты уже зовешь ее по имени?
- Кейт, успокойся...
- Знаешь, что она сделает? Она нацепит свою фамилию на каждую отвертку и донесет до каждого, что без нее ничего бы не получилось! Перетянет все на себя, так что никто и не вспомнит, кто это начал! С ней я не смогу принять сама ни одно решение. Ее не будет в этом проекте!
- Кейт, вы уже снесли старые здания, если стройка заморозится, людям придется селиться на развалинах! Пусть Рената использует проект, чтобы укрепить репутацию, это ведь даже не покроет ее вложения. Пусть, если в итоге люди все же получат жилье. Разве не это самое важное?
- Стройка не заморозится! Я найду другие способы справиться, свяжусь с кем угодно, но только не с ней!
Кейт встала, задев стол, так что фарфоровые чашки зазвенели о блюдца, и ушла из гостиной быстрым шагом.
Ей не с кем было связаться. Кейт уже обратилась ко всем, к кому могла, и большинство из них были разочарованы ее результатами, в Пилтовере все махали ей руками и желали удачи с отличным проектом, но никто не хотел иметь с ней дело. В Зауне она даже не пыталась искать, она понятия не имела, кто там есть кто. У Кейт осталась только она сама, а как известно, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, делай это сам.
Кейтлин спустилась в Заун и взяла под личный контроль все, до чего могла дотянуться. Джейс и Шула разделили между собой ее обязанности в совете, сочтя, что ей в самом деле важнее сосредоточиться на работах в Зауне – сейчас как никогда стоило напомнить нижнему городу, что Пилтовер готов вкладываться в него и не оставит простых людей без помощи. Все трещало по швам, но вдруг Кейтлин сотворит чудо? Они на это надеялись. А еще это была возможность обставить предстоящий уход Кирамман из совета мягче – об этих планах, Кейт, разумеется, не знала, когда ее отпускали.
Личное присутствие Кейтлин на решении каждого серьезного вопроса, ее тяжелый голос, пронизывающий взгляд и смекалка дали свои результаты уже через неделю, и это приободрило ее. Если раньше любые ее усилия отражались в едва заметных колебаниях цифр на бумагах, то теперь это были люди, идущие на работу ровным строем, растущие котлованы и дренажи, ровные ряды складов, полные всего необходимого.
Кейтлин погружалась глубже в детали стройки, опускалась даже до уровня управляющих по закупкам личного инвентаря для рабочих, если там что-то шло не так и требовался контроль. Она направила все свое внимание и энергию на удержание сотен сложных процессов в нужном направлении, весь ее мир теперь сосредоточился там.
Спустя полтора месяца такой жизни ее утро начиналось в крошечной квартирке, которую она сняла недалеко от стройки, чтобы не тратить время на переезд между городами на фуникулере. Она убирала волосы в низкий хвост, даже не глядя в грязное зеркало, на ходу чистила зубы и натягивала одежду, выискивая среди вещей те, которые еще не окончательно затвердели от бетонной пыли. Ей нравилась ее новая грубая куртка, которую она нечаянно украла у кого-то из строителей, но не помнила у кого и потому не могла вернуть. Перекинув через плечо сумку, зацепив за пояс строительную каску и сунув в кобуру под курткой пистолет, она выходила на улицы Зауна, мгновенно сливаясь с толпой: если кто-то здесь и помнил советницу Кирамман в лицо, в этой девушке с каской на поясе, в потрепанной грязной одежде и с напряженным лицом без макияжа ее бы не узнали.
- ...Что значит, они ушли!? Кто разрешал им уйти? Работы согласованы, аванс выплачен, мы опаздываем на неделю, какого, мать их!?...
Уже спустя полчаса она стояла и орала на прораба, который сообщил ей, что бригада, которая должна была укладывать арматуру, ушла на другой проект и будет готова вернуться только через полгода. Звучало, как полный бред, но подобное происходило каждый день: стройка - это вечный хаос. Погрузившись в него, Кейт не понимала, как люди вообще смогли выйти из пещер и построить город вроде Пилтовера. Как был возведен Заун, для нее оставалось полной загадкой.
Дело оказалось вот в чем: пришло сообщение, что поставка последней партии арматуры задерживается на месяц, поэтому арматурщики, у которых через две недели должен был начаться новый проект, решили, что раз не смогут закончить у них, то лучше пораньше начнут этот следующий проект и ушли туда. Просто потому, что так решил их бригадир. Без всякого согласования.
Следующий час Кейт тряслась на скрипящем заунском экипаже по дороге в офис компании, с которой они заключили контракт на работу. Движение было просто ужасное, из-за кучи нелегальных построек и телег уличных торговцев стояли пробки, было не проехать и, плюнув, Кейт выскочила из экипажа. Остаток пути прошла пешком, расталкивая особо наглых прохожих плечами, а других разгоняя от себя одним только взглядом. С тех пор, как испуганная девочка из Пилтовера пробиралась по этим улицам следом за Вай, прошла целая вечность.
Она столкнулась плечом с каким-то калекой на металлических ногах и с искусственной рукой, и он едва не упал. Кейт не глядя потянула его за здоровую руку, ставя на место, и продолжила свой путь.
- Они должны приступить завтра же, это понятно!? – почти кричала она, нависая над рабочим столом перепуганного вастайи. - Материала достаточно для того, чтобы начать, а остальное будет до конца оговоренного срока, они все успеют. Если завтра не приведи небо их не окажется на объекте, ваша шарага взлетит на воздух, а все, кто нарушил контракт со мной, отправятся в Омут прямо из постелей!
Из уст Кейтлин Кирамман не было угрозы правдоподобнее, вастайи испуганно кивал и по его глазам она видела, что люди придут. Да, контракт был заключен не с Кирамманами, но, когда Кейт являлась «проконтролировать лично», это всегда становилось неважно. Любой жест против проекта она воспринимала как жест против себя лично и давала понять это каждому.
Первое время она по инерции пыталась быть вежливой. «Ну, вы понимаете, мы все-таки заключили договор, и мы с нашей стороны надеемся, что вы сдержите свою часть, а мы свою, и наше сотрудничество будет самым лучшим на свете...» - как-то так надо было вести переговоры в Пилтовере, приправляя их сладкой улыбочкой и дружескими рукопожатиями, а лучше поцелуем в воздух у щеки. В Зауне так не работало, Кейт быстро это поняла и новые правила игры ей понравились.
Вырвавшись из этого офиса, она пустилась на окраину города, где находился металлургический завод, который задержал поставку арматуры. Здесь уже были люди наглее и хитрее. Их одним только криком было не взять.
- Советница Кирамман, какой приятный сюрприз. Что вы предпочитаете в это время дня? – скользко улыбался ей тип в пиджаке с попугаями. Он был чуть старше нее самой.
- Я хочу знать причину задержки. Четыре дня назад все было в порядке, и вы уверяли, что мы получим заказ полностью, - проговорила Кейтлин, отхлебывая водянистый пережаренный кофе. Пить воду в Зауне идея так себе, кофе и чай, как правило, были на редкость паршивые, но переходить к алкоголю Кейт предпочитала не раньше двух дня.
- Наверное, произошла какая-то путаница! – улыбнулся он. – Мы не могли пообещать вам такое количество, у нас уже все было расписано.
Кейтлин выложила перед ним подписанные и заверенные договора с четкими цифрами, а поверх них накладную, где стояли совсем другие, на треть меньше. Ничуть не смутившись, он достал из одного из футляров и положил перед ней свою копию договора, где стояли цифры из накладной с поддельными подписями и печатями.
- Не могу понять, как такое могло произойти, наверное, ваши люди плохо проверили документы, которые подписывали, - проговорил он с напускной задумчивостью. – Я вижу, вы растеряны и расстроены, и в этом нет ничего удивительного, подобные казусы всегда огорчают. Но не переживайте, я готов пойти на встречу! Скажем мы могли бы пустить прокатные станки сверхурочно и доставить вам остаток уже через две недели, но придется доплатить: люди не могут перенапрягаться за даром, вы же согласны?
Кейтлин не подписывала эти бумаги, потому что не могла контролировать вообще все, но она точно знала, что сейчас ее пытаются обмануть. Он отдал кому-то другому ее арматуру, получив «надбавку» за срочность, а документы переделал, как ему было удобно. Она могла подать на него в суд, дождаться экспертизы договоров, но все это займет не меньше полугода, а у нее этого времени не было.
Она посмотрела в глаза лжецу. По какой-то причине он полагал, что она проглотит любую чушь, которую он пожелает ей скормить. Наивная пилтошка, так он ее, наверное, видит? Или что ей деньги карман жгут и ей проще переплатить, чем разбираться с ним? Для Кирамманов сумма на самом деле была ничтожная. Но эти ничтожные суммы уже выросли в долги.
Оружие у Кейт забрали на входе в здание завода, но наглеца это не спасло. Она вмазала ему кулаком в челюсть, приложила головой об стол и вывернула руку за спиной, а потом приставила к его глазу вычурный нож для вскрытия писем, который заприметила на столе. Было ли это слишком? О, да! Пусть подает на нее в суд и, может быть, выбьет через пару лет компенсацию морального ущерба. Если докажет, что такое вообще было.
Те, с кем Кейт уже приходила решать вопросы лично, в повторные встречи не находились с ней в комнате один на один, всегда приглашали свою охрану. Но на самом деле повторных встреч обычно не требовалось – все, по кому она прошлась, начинали верить, что «спит с ружьем» это не метафора. С Кейтлин Кирамман лучше не связываться.
- У меня нет на тебя времени! – процедила Кейт, выворачивая его руку так, чтобы он застонал от боли в суставах. – Куда увезли мой заказ!?
Он сказал ей, куда, - попробовал бы не сказать. Как выяснилось, арматура понадобилась баронессе Кадди. Поджигатели разнесли один из ее складов в пыль и теперь она в срочном порядке скупала материалы на строительство нового, пока участок не выкупили из-за простоя.
Кейт отправила телеграмму в Пилтовер и через пару часов пятнадцать вооруженных бойцов из личного состава Кирамманов прибыли к другому складу баронессы, куда доставили арматуру с завода. Туда же подлетели грузовые дирижабли со стройки.
- Произошла ошибка, к вам попал товар, принадлежащий мне. Мы здесь, чтобы его забрать, - объяснила Кейтлин сторожиле в будке пропускного пункта, которая стояла перед укрепленным забором вокруг склада. – Открывайте ворота.
Сторож раскрыл было рот, чтобы сказать, что не имеет права пускать на территорию посторонних. На стенах уже собирались встревоженные вооруженные охранники склада, но их было меньше, чем людей Кейт, и оружие и подготовка у них были хуже.
- Открывайте ворота, - повторила Кейтлин ледяным тоном, когда старик замешкался.
Сторожила нервно сглотнул и кивнул, двигая рычаг. Он включил барахлящий микрофон и передал слова Кейт людям внутри территории, чтобы они не мешали. Перестрелки с Кирамман им тут не нужны были.
Механизмы заработали и ворота распахнулись, пропуская внутрь Кейт и ее людей, а работники склада уже вышли на площадку для посадки и подавали сигналы ее грузовым дирижаблям, помогая встать. Спустя время Кейтлин стояла и смотрела, как грузовые машины перевозят на них арматуру из склада баронессы Кадди. Если смотреть с юридической точки зрения, Кейт сейчас обкрадывала химбаронессу. Что ж, пусть приходят в суд, у Кирамманов тоже есть юристы.
К пяти вечера арматура была там, где должна была оказаться еще ранним утром, а рабочие, которые собирались кинуть их на полгода, в итоге опоздают всего на сутки. Семь часов беготни, вызов личного состава, угрозы и физическое насилие – и Кейт даже не вышла в ноль, она все еще теряла неделю и один день. И пока ее не было на стройке, по швам разошлось в других местах, так что, нацепив каску, она пустилась в новые дебри.
Один из бригадиров поделился с ней сэндвичем, который приготовила его жена, и Кейт проглотила его, не отрываясь от работы, - это было первое, что она съела за день. Она измазалась острым соусом и кое-как ополоснулась из городской колонки, куртка и рубашки теперь были мокрые и к ним липла пыль, но ее это не волновало.
Как-то она стояла внизу котлована и размечала баллончиком секции для опалубки вместе с мастером и рабочими: она хотела проконтролировать, что простые люди из Зауна, которые будут выполнять эту работу, действительно уяснили инструкции и понимают, что, как и где должны будут делать с завтрашнего дня.
- Советница Кирамман, - окликнул ее один из рабочих со спины, когда они уже закончили и расходились.
Кейт удивленно обернулась к нему. Худой мужчина с трехдневной щетиной и большими серыми глазами смотрел прямо на нее, переминаясь от неуверенности.
- Да? – спросила она.
- Вы, меня, наверное не помните... - робко улыбнулся он, сжав пальцы рук. – Я Кви. Мы с вами встретились на концерте той певицы, на сцене. Припоминаете?
Глаза Кейт широко раскрылись: она его вспомнила. Это тот нелепый парень с синими волосами, которому она лично предложила работу.
- В общем, это... я... ну... спасибо хочу сказать, - произнес он, запинаясь. – Меня правда сразу взяли, как я про вас сказал. Выплачивать стали сразу, научили всякому. Я уже месяца как руковожу ребятами. Их правда трое только, но это пока испытательный для меня, как ну... начальника, в общем. Говорят, я хорошо справляюсь. Хочу сказать, вы изменили мою жизнь. Спасибо еще раз.
Он зачем-то поклонился ей и собрался уйти, но Кейт остановила его, сжав плечо.
- Спасибо, что пришли в пункт записи, Кви, - сказала она, глядя ему в глаза. Он даже представить не мог, что для нее значили его слова, они спасали Кейт так же, как его спасала эта работа. Хоть кто-то был ей действительно благодарен за то, что она делает, а не открещивается от нее равнодушной похвалой за энтузиазм.
Посмотрев в лицо советницы, Кви увидел, что перед ним потерянная одинокая женщина, которая почему-то спустилась из золотого верхнего города сюда. И вряд ли потому, что у нее все хорошо. Ему стало жаль ее.
- Я знаю, вы даже в Заун переехали, с ног сбиваетесь, - проговорил он неуверенно. Кейт кивнула, ободряя его. – Понимаю, что мы... такие как я... мы просто грязь под вашими ногами... но, вам, наверное, одиноко тут?
Кейт слабо улыбнулась. Она не видела никого из знакомых, кроме Вай, а в Пилтовере была в последний раз чуть меньше месяца назад.
- Мы с ребятами идем посидеть после смены. Пить не станем, не думайте, завтра будем свежи, и все сделаем! Может, сходите с нами?
Кейтлин с радостью согласилась, и не только затем, чтобы проконтролировать это «пить не станем». Наверняка были доводы против того, чтобы выпивать со вчерашними бездомными синими, но она не стала думать над этими доводами ни секунды: увидев Кви и услышав от него эту благодарность, Кейт захотела увидеть людей, ради которых делает все это, узнать, чем они живут, о чем волнуются, что их радует – почувствовать их.
Ее появление в кругу знакомых Кви перепугало всех и за липким столом в кошмарной дешевой наливочной стояло тяжелое молчание. Тогда Кейт рассказала работягам похабный анекдот, который когда-то в миротворческих казармах заставлял ее краснеть до удушья. Услышав подобное от советницы, мужики ошалели, а потом зашлись таким оглушительным гоготом, что на них стали оборачиваться. После вечер пошел получше.
Настойки легли как надо, но Кейтлин, взяв веселый командный тон, ровно в десять вечера вывела своих людей из наливочной строем. Она велела им отправляться по домам, выспаться и завтра показать класс, и они, ободренные таким напутствием, весело отдали ей честь, как она их научила.
В приподнятом настроении Кейт отправилась к себе в квартиру. Ей тяжело было сдержать счастливую улыбку и на улицах Зауна на нее косо смотрели, - думали, что обкуренная, и следили, не пристанет ли она к ним.
Какой-то тощий тип ниже ее на две головы вынырнул к ней из подворотни и предложил купить дурь. Кейт наклонилась к нему, продолжая немного пьяно улыбаться, и, заговорщески обняв его за плечо, достала из внутреннего кармана жилетки свой значок советницы и показала ему. Парень прочел фамилию, ощутимо напрягся и испуганно посмотрел на Кейт. Он, должно быть, подумал, что проведет остаток жизни в Омуте. Она встретила его взгляд, потом похлопала по плечу и отпустила, убирая значок обратно. Все молча. Парень припустил с улицы так быстро, как мог: на этой линии он никогда больше не появится, Кейтлин не сомневалась.
Наблюдая за тем, как он убегает, Кейт краем глаза заметила, что в подворотне, где он стоял, кто-то давно нарисовал граффити с Джинкс. Развевающиеся синие косы, одухотворенный взгляд, поднятая рука. Наверняка тот, кто это рисовал, никогда не видел психопатку вживую, Кейтлин рассматривала эту картину и непроизвольно хмурилась.
Вдруг она вспомнила, что у нее в сумке есть баллончик с краской, которым она размечала секции на стройке. Они прижала ладонь ко рту, пораженная этой мыслью: это же глупое ребячество, она не станет заниматься такой ерундой!... Но ее рука уже тянулась к сумке.
Неуверенно взяв баллончик, Кейт робко нарисовала Джинкс усы – ничего другого просто не придумала. Белая строительная краска смотрелась как-то по-дурацки рядом с дерзкими яркими росчерками заунской шпаны, но выбора у Кейт не было. Усов ей показалось мало и, сдерживая нервное хихиканье, она нарисовала Джинкс монобровь, а потом закрасила ее косы, будто психопатку обкорнали под солдата.
Ошалев от собственной дерзости и вседозволенности, - на удивление, никто еще не сбежался и не тыкал пальцем в советницу, уродующую стены Зауна, - Кейт вывела баллончиком под изображением «Джинкс отстой, Пилтовер рулит!».
Кейт выбежала из того переулка, давясь от смеха, собственная выходка привела ее в такой бешеный восторг, что в ушах звенело. Она никогда такого не делала, потому что не могла себе позволить подобного поведения даже в мыслях. Но это был Заун. Город скрывал тебя от зорких глаз и прощал все грехи, свободы здесь хватало на всех, как в Пилтовере света и чистого воздуха. Кейтлин вдыхала ее полной грудью, пьянела от нее, но никак не могла надышаться.