Тающий след
После дня, полного забот, Кейтлин вернулась в поместье. Она собиралась отправиться в свою комнату, переодеться, а потом попробовать раздобыть у кухарки что-нибудь на ужин, но заметила свет в гостиной и зашла туда, чтобы поздороваться.
Шан Ли сидел на диване и читал газету, на его носе устроились крошечные очки с круглыми стеклами.
- Добрый вечер, дядя, - учтиво поздоровалась Кейт, чуть наклонившись, как принято в Ионии.
- Добрый вечер, родная, - проговорил он, подняв взгляд от газеты и улыбнувшись племяннице. Шан Ли смотрелся безобидно и по-домашнему в простом халате и этих очках, однако Кейт почувствовала в его тоне слабый холодок. – Ты сильно устала? Я бы хотел обсудить с тобой одно дело.
- Конечно, я загляну к тебе, как только немного приду в себя, - улыбнулась Кейт.
Позже она зашла в комнату дяди. До сих пор она тут не бывала и, устроившись в предложенном им кресле, с интересом осматривалась. Шан Ли занял лучшую гостевую спальню, его вещи, необычные для пилтоверского интерьера, заметно преобразили ее, но Кейт так казалось даже уютнее. Его тяга к статуэткам и незнакомым ей картинам напоминали ей о жилье Джина.
- Помнишь, ты спрашивала про Джина? – спросил Шан Ли.
Кейт разыграла на лице задумчивость, а потом кивнула. По его остро блестящему взгляду ей стало ясно, что что-то не так.
- В чем дело? – спросила она, насторожившись.
- Я подозреваю, что его убили, - сказал Шан Ли, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Его никто не видел уже больше недели, его жилье пустует.
У Кейт неприятно засаднило в груди, когда она услышала об этом. Прошло четыре месяца с тех пор, как она видела его в последний раз, но забыть его полностью она за это время так и не смогла.
- Тебе стоит заявить о его пропаже, чтобы начали расследование. Если его убили, это серьезное преступление, тем более против иностранца из делегации, - сказала она, встретив взгляд дяди. – Я позабочусь, чтобы этому делу уделили достойное внимание.
Шан Ли слышал о том, на что способна его племянница, и ее неожиданный интерес к одному из его людей, который потом пропал, не мог не вызвать подозрений. Но по ее тону он понял, что она, ее ружье и обостренное чувство справедливости непричастны к исчезновению Джина.
- Нет, Кейт, если он погиб, его смерть расследовать ни к чему, - сказал Шан Ли, заметно расслабившись. – Но, если он жив, валяется в каком-нибудь благотворительном госпитале или сидит за решеткой, его надо найти и вытащить оттуда. Ты сможешь с этим помочь, не устраивая шума?
- Сделаю все, что в моих силах, - пообещала Кейт.
- Просто пусти своих людей по больницам и тюрьмам, Кейт, тебе это будет сделать легко, и это все, о чем я тебя прошу, - уточнил Шан Ли, уловив в ее взгляде слишком твердую решимость. – Не копай глубоко. Джина могло нагнать его прошлое, а это прошлое ни к чему вытаскивать на свет, оно может навредить мне. Понимаешь, девочка?
Кейт понимала.
Шан Ли дал ей подробное описание своего человека, но, прежде чем отдать его сыску, Кейтлин дополнила его своими деталями, более подробными. Она приготовилась ждать известий, хотя чутье заранее подсказывало ей, что их не будет.
***
Знакомый запах растревожил ноздри, пробуждая Варвика ото сна. Он поднялся со своего лежбища, тряхнув мордой, словно это могло отогнать наваждение, но оно не отпускало и тянуло его за собой наружу. Громко фыркнув, монстр потянулся и размял тело, неповоротливое после сна, а потом тяжело оттолкнулся мощными лапами и помчался из шахт, набирая скорость с каждым прыжком. Он несся за следом, который горел в его сознании, словно алые ленты, тянущиеся прямо к цели.
Запах привел его на берег залива, всего в нескольких сотнях метров от шахт. Там лежало окровавленное тело и Варвик склонился над ним. Лицо Джина скрывала маска, но чудовищу не нужно было видеть его, чтобы понять, кто перед ним: безумец, что крутился возле его семьи, готовился испустить свой последний вздох. От одного вида голой кожи, мягкой и податливой, рот наполнился слюной, и Варвик раскрыл пасть, позволяя ей вытечь на песок. Он не станет жрать друга своей дочери. Хотя искушение было.
Варвик сел на землю и, подняв свою лапу, разодрал ее зубами, а потом щедро полил кровью раны на плече и ногах Джина. Затем разодрал его маску металлическими когтями и дал ему напиться.
Джин закашлялся, когда ему в рот хлынула вязкая соленая субстанция, ему пришлось проглотить, чтобы не задохнуться, но в сознание он полностью так и не пришел.
- Приятного аппетита, - пророкотало чудовище, наблюдая, как безумец страдальчески морщится.
Потом Варвик подхватил его и, перекинув через плечо, неуклюже отнес в свое логово, придерживая настоящей лапой.
***
Камилла проснулась и села на своей кровати, резко выдохнув. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, где она находится и что вокруг нет никакой опасности.
Она свесила ноги вниз и закрыла глаза, растирая лицо руками. Феррос не помнила, когда в последний раз видела кошмары. Обычно ее воображение не могло превзойти то, с чем ей приходилось сталкиваться в реальности, но не в последнее время. В последнее время ей казалось, что привычный мир, который она знала всю жизнь, на самом деле вовсе не такой, каким она его видела.
- Ты веришь в демонов? – спросила она, когда они с Талисом пили утром кофе в общей университетской столовой.
Помимо них здесь собрались особенно ранние пташки: пожилые профессора, которым нечем было занять утро, кроме работы, студенты, которые и не ложились этой ночью, да те, кто заканчивал ночные смены в лабораториях. Вообще-то они вдвоем могли бы завтракать на собственной кухне Джейса или в секретной лаборатории, но обоим нравилась атмосфера этого места. Здесь они могли почувствовать себя самыми обычными людьми, частью общества, которое защищали и от которого на самом деле были очень и очень далеки.
Вопрос Камиллы удивил Джейса. Он приподнял брови, оторвавшись от тарелки с завтраком, но ответить не успел, потому что у него был набит рот.
- Когда мы с отцом управляли шахтами в Шуриме, местные из пустынных племен рассказывали легенду, - проговорила Камилла, не дождавшись ответа. – Однажды люди разорили гробницу древнего царя и забрали себе сокровища, среди которых был золотой скипетр с рубином. Артефакт продали быстро, но после он ни у кого не задерживался, каждый новый его владелец умирал. Кто-то погибал от несчастного случая, кого-то убивали, кого-то поражала болезнь. Ни один не прожил дольше года. В конце концов артефакт выбросили в реку, надеясь таким образом разрушить проклятие, и в ту же ночь из вод вышли кровожадные тени. Они нападали на всех, кто попадался им на пути, и к рассвету на всем побережье не осталось ни одного выжившего. Их тела были иссушены, словно мумии, их глазницы пустовали, языки были съедены, а лица застыли в последнем беззвучном крике. С той ночи люди опасались ночевать у реки, хотя демоны, напившись однажды крови, больше не выходили. Однако многие считают, что они так и остаются на самом дне русла, по-прежнему стерегут заветный скипетр и ждут, пока сеть какого-нибудь незадачливого рыбака не вытянет сокровище на поверхность и круг смертей не начнется по новой.
Джейс сидел, словно пригвожденный к стулу. Отзвуки хекстековых механизмов в размеренном голосе Камиллы довольно странно сочетались с небылицами о древних проклятиях, которые почему-то занимали ее мысли этим утром.
- Что с тобой, Камилла? Неужели ностальгия по юности? – улыбнулся Джейс, опомнившись от удивления. – Не замечал за тобой подобного.
- Дело не в ностальгии, - ответила она, скользнув по мужчине холодным взглядом. Джейс дразнил ее, а ей это не нравилось.
- Демоны могут существовать. По крайней мере я много об этом читал, - сказал он, постаравшись отнестись к ее словам так серьезно, как мог. – Но я сомневаюсь, что они есть в Пилтовере. Почему тебя это беспокоит?
Камилла и рада была бы ответить на этот вопрос, но гордость не позволила ей, воплощенному чуду хекстековых инноваций, признаться мистеру Прогрессу в том, что ее одолевают страхи перед необъяснимыми вещами.
- Дурные сны, - ответила она сквозь зубы.
Джейс воспользовался этим объяснением, чтобы в очередной раз уговорить ее провести полное отключение на несколько дней, чтобы он мог заменить кристалл, в котором после выстрела появилась крошечная трещина. Но Камилла знала, что дело тут не в барахлящих системах. Просто она все еще человек и ей свойственно видеть кошмары, вот и все.
Все это шло от расследования убийств в музее. Дело встало намертво с самого начала, словно было проклято. Гласк пообещала ей очевидца, а она словами не бросается, но в последний момент с ним, видимо, что-то случилось, и если тогда Камилла не придала этому значение, то теперь была почти уверена, что его постигла та же участь, что и всех, кто был каким-то образом связан с этим посохом. Он по той или иной причине погиб.
Когда произошло убийство в лавке антиквариата, которое сдвинуло события с мертвой точки, Камилла не сомневалась, что это работа человека. Ионийские кланы славятся своей жестокой и бескомпромиссной местью, их убийцы способны и не на такое. Но чем глубже она погружалась в тесно сплетенные межклановые распри, тем больше странностей замечала, тут и там мелькали маги, запретные книги, тайные знание, ордена, ритуалы. А потом она оказалась на том судне и то, что открылось ей и ее отряду, погибшему спустя минуты после увиденного, невозможно было ни осознать, ни забыть. Камилле до сих пор казалось, что это была не реальность, а гротескное видение из чьего-то кошмара, дурман, наваждение. Этого просто не могло быть. Человек не мог сотворить такое. Когда думала об увиденном, Камилла буквально чувствовала, как истончается ее связь с реальностью. Иногда, особенно когда просыпалась после кошмаров, ей даже казалось, что она на самом деле так и не выбралась оттуда, а лежит на дне залива под обломками и все, что она видит и якобы делает, это игра ее сознания, запертого в поврежденном механическом теле.
Потом, когда погружалась в дела, равновесие возвращалось к Камилле и она начинала мыслить здраво. Она говорила себе, что не знает всего об этом мире, она не посвятила жизнь изучению аркейна или подобных ему сил, и она не может знать, что видела. И она не обязана. Ее работа – прекратить череду смертей и вернуть украденную у Пилтовера реликвию на место. Например, отыскав того, за кем гналась в ту ночь. Вот, чем она должна заниматься, а не пытаться объяснить необъяснимое.
У Камиллы не было ни единой улики, которая указывала бы на то, что мужчина в плаще и маске, которого она настигла в ту ночь, не был случайным прохожим, но чутье и здравый смысл подсказывали ей, что он важен.
Его ступни, оставшиеся лежать на мостовой, были изучены, заморожены и приобщены к делу о взрыве на судне. Любопытное совпадение: размер ноги совпадал со следом из музея. Но рисунок подошвы был другим, так что серьезной уликой их назвать было нельзя. Об исчезнувшем по ступням удалось выяснить только то, что он был мужчиной со светлой кожей, который хорошо ухаживал за ногтями.
Камилла знала наверняка, что он выжил и выбрался из воды, потому что на следующий день после их столкновения сообщили о краже катера в сотне метрах от места, где она отпустила своего пленника. Значит, он доплыл до одной из лодок и угнал ее. Позже миротворцы опросили рыбаков, которые были на воде в то утро, и многие из них видели человека в черной маске, который направлялся на катере в Заун. Чем ближе он подъезжал к нижнему городу, тем сложнее было отыскать вменяемых очевидцев, и в конце концов его след растворился в небытие. Побитый катер нашли у перекупщиков спустя неделю, и к тому моменту он столько раз был украден, что отыскать, где его бросил тип в маске, было уже почти невозможно. Однако Камилла справилась, она разыскала банду, которая ограбила безногого в маске.
- Он сдох на том берегу, клянусь! – говорил, срываясь на писк, один из них. Забавно, что происходит с мужскими голосами, когда горло оказывается вблизи от ее протезов. - Клянусь, он точно был уже мертв!...
- Где протез? – спросила Феррос, нависая над ним и его дружками в одной из подворотен Зауна. Один из них лежал мертвый, она вспорола его вдоль туловища, чтобы его вид заставил этих уличных крыс оставаться на месте и отвечать на ее вопросы.
На протезе должно было сохраниться клеймо, Камилла могла бы отыскать мастерскую и выяснить через нее личность убитого.
- Его украли! – пискнул главный. – Мы хотели его продать, но не успели, на нас напала целая банда и забрала его.
- Как они выглядели?
- Как бугаи с битами!
- У одного был нож, - добавил второй. – У другого пистолет.
Они клялись, что оставили тело на берегу. Камилла пришла к тому месту. Видимо, за все дни здесь никто не побывал, потому что следы были не тронуты. Она в самом деле обнаружила на песке темные пятна крови и осколки механического протеза, а еще отпечатки гигантских лап, которые вели отсюда прямо в направлении к логову Варвика.
Камилла двинулась по ним, неловко переступая на лезвиях по смеси песка, мусора и земли. Когда цепочка оборвалась у мощеных бордюров древних улиц, оставшихся еще со времен Шуримы, следов стало невидно, но Феррос и так знала, где обитает справедливость Зауна. Несколько раз они уже сталкивались и оба, мягко говоря, не получали от этих встреч удовольствия.
Камилла ступила под своды шахты, но не прошла и десяти метров, как услышала скрежет когтей о землю: Варвик услышал ее и бежал проверить, кто посмел сунуться на ее территорию. Она не собиралась нарушать дозволенных границ, - схватка с монстром в ее планы не входила, - поэтому остановилась и стала ждать.
«К ноге, песик» - подумала она, мрачно улыбнувшись.
- Феррос, - процедил он, когда остановился возле стальной тени. Кровь, хекстек и тонкий шлейф хорошего чая. От запаха ее тела, отравленного модификациями, ему ноздри щипало и кололо язык, словно он пытался жрать провода. Варвик предпочитал обходить этот запах стороной.
- Несколько дней назад на берегу возле твоего логова лежал человек без руки и ног, - проговорила Камилла, смотря на отвратительное чудовище. И кому только в голову пришло сотворить подобное уродство? – Мне нужно знать, что с ним случилось.
Варвик молчал, глядя на нее разноцветными глазами так, будто не понимал ни слова. Но Камиллу ему было не одурачить: она знала, что это существо разумно и даже способно к речи.
- Ты сожрал его? – спросила она, решив упростить вопрос. - Да или нет?
- Что он сделал? – спросил Варвик.
- Он стрелял в меня.
Вечная вражда, Заун против Пилтовера, Варвик не собирался помогать Феррос, тем более если речь идет о ее личных обидах. Морда чудовища растянулась то ли в оскале, то ли в зловещей улыбке, между его острых зубов потекла слюна: чем дольше он оставался возле Феррос, тем сильнее ее запах бередил его чувства.
Камилла раздраженно скользнула лезвием по камню: она теряла терпение.
- Сожрал, - ответил Варвик, сглотнув.
- Где остатки его протеза? – спросила она. Варвик продолжал смотреть на нее так, словно размышлял, вцепиться или нет, и она фыркнула, отвернувшись. С кем приходится работать! - Не станешь же ты заявлять, что проглотил и металл тоже? – возмутилась она.
- Из протезов выходят отличные зубочистки, - произнес он, ступив к ней. Камилла не стала отходить назад, но из щелей на механизмах ее протезов пошел свет: она копила энергию на случай, если придется прыгать. Варвик почувствовал ее страх и зарычал. – Уходи, Феррос. Твой запах раздражает меня!
Камилла возмущенно вскинула брови: так ее еще не оскорбляли, и главное кто! От самого Варвика несло за милю. Что ж, она и сама не собиралась задерживаться здесь дольше необходимого.
Итак, ее подозреваемый растворился в утробе заунского монстра вместе со всеми ответами. Он мог знать что-то о посохе, мог быть причастен к взрыву, а мог оказаться на той улице случайно – хотя в последнее слабо верилось. Камилле пришлось смириться с тем, что она этого не узнает.
Она продолжила искать следы по делу о краже посоха, но оно странным образом преобразилось после взрывов на судне. Связи, которые раньше проявлялись четко, как нити паутины на свету, внезапно растаяли, и то, что казалось единым целым, вдруг рассыпалось на части.
Погрязнув в парящих вокруг нее домыслах и догадках, Феррос вновь потеряла нить и подумала, что настало время вернуться к самому началу. Мысли о демонах по-прежнему не давали ей покоя, она решилась испытать и эту ветвь расследования.
Улучив свободный вечер между другими делами, требовавшими ее внимания, Камилла заглянула в особняк профессора Лимера, дяди Эзреаля. Почтенный ученый был весьма удивлен, когда дворецкий сообщил ему о необычной гостье, однако принял ее. Попробовал бы только не принять.
- ...О, боюсь, этого мальчишку почти невозможно застать дома! – нервно улыбался тощий старик, чьи белые космы торчали во все стороны. – Он все время где-то шатается, сейчас тут, потом там. Я бы очень хотел вам помочь, но я понятия не имею, ни где он, ни когда вернется, ни вернется ли вообще. Может, он уже уехал на раскопки в Иштале, кто его знает?
- Когда вернется, сообщите ему, чтобы пришел в участок на повторный допрос, - велела Камилла. – Это не просьба.
Она вышла из дома, не слишком заботясь о том, чтобы ее лезвия не поцарапали паркет или не разодрали дорогой ковер. У нее не было настроения быть любезной. Мальчишка притащил в Пилтовер драконовый посох, из-за которого погибли уже десятки людей. Эзреаль должен иметь представление о том, чем эта вещь может являться на самом деле. Как знать, может орда разъяренных теней уже ведет свою кровавую охоту в Пилтовере и Зауне, пока Камилла пытается выслеживать несуществующих преступников.