Танец на лезвиях
В северной части Синей линии в нижнем городе было необычно пусто: там сгрудились миротворцы. В большинстве люди старались прошмыгнуть мимо, чтобы те не обращали на них внимания, но многих любопытство подстегивало подходить чуть ближе. Очевидцы говорили, что в толпе миротворцев стоит сама Камилла Феррос.
В антикварной лавке лежал изуродованный труп ионийца, его грудная клетка была разрублена и окровавленные ребра раздвинуты, словно распустившийся цветок. По невероятному количеству крови вокруг было ясно, что скорее всего это сделали с ним, пока он был еще жив. Не все миротворцы могли выдержать это зрелище, но Камиллу оно не трогало.
Она осмотрела искаженное последним страхом лицо убитого мужчины, потом взглянула на его руки. Он не сопротивлялся, его костяшки были целы, ногти чистые – насколько они могут быть чистыми у заунита. В правой руке он сжимал небольшой предмет. Окоченение еще не полностью схватило его тело, и, опустившись на одно колено, Камилла разжала пальцы. В них лежала крошечная статуэтка из розового нефрита в виде слона. Агент мгновенно узнала одну из сорока четырех вещей, украденных из музея археологии.
Аккуратно взяв фигурки в руку, обтянутую серой перчаткой, - ни к чему людям вокруг видеть, во что годы работы превратили ее некогда изящные кисти, - Феррос поднесла ее к глазам и, двинув веками, осмотрела в новом свете. Полно отпечатков. Один из них может быть тем, что им нужен.
Убитый торговец был связан с ионийским кланом Синих Воронов, они обосновались в Пилтовере около десяти лет назад и Камилле было хорошо известно об их делах в подполье. Их глава, Фань У, слыл ярым патриотом, хотя его радикальное видение традиций, граничащие с помешательством, не смогли принять даже в самой Ионии. Он был первым, кого Камилла заподозрила в причастности к произошедшему в музее, потому что Фань У больше, чем кого бы то ни было, могло разозлить то, что ионийская реликвия теперь принадлежит Пилтоверу из-за вора-Эзреаля. Разозлить настолько, что он решился на такую откровенную демонстрацию. Тем не менее до сих пор никаких улик, связывающих его клан с этим делом, обнаружить не удавалось.
Нефритовая статуэтка в руке убитого торговца заставила миротворцев обратить внимание на несколько его последних сделок, среди которых обнаружилась одна весьма подозрительная. Камилла с отрядом устроили облаву на один из закрытых притонов в Зауне и накрыли группировку наркоторговцев, отправляющих товары в Ионию. Завязался тяжелый бой, нескольких миротворцев убили выстрелами, но Феррос устроила настоящую резню, так что ни один из членов группировки не покинул здание сам: их либо выводили в наручниках, либо выносили в плотных черных мешках.
Стоя на улице и удовлетворенно наблюдая за тем, как их грузят в бронированные миротворческие повозки, Камилла чуть барабанила пальцами по своему плечу. Наконец-то вставшее дело двинулось с мертвой точки.
Читая об аресте своих конкурентов в газетах, Шан Ли довольно улыбался. Джин, наконец-то, взялся за работу, и в этот раз действовал с размахом. Феррос как таковая Шан Ли уже не волновала, но устроенный спектакль не только отводил миротворцев как можно дальше от их собственного клана, но и заставлял власти работать на их интересы.
То, что Джин прочел о деле в кабинете Кирамман, позволило ему понять, как дело в музее выглядит в глазах следователей, и теперь, зная собранную ими же подноготную Синих Воронов, подстраивал все так, что миротворцы смогли отыскать то, что желали видеть с самого начала. Джин вел их по намеченному пути, подбрасывал бумаги и фальшивые письма, иногда оставлял таинственные послания на телах, чтобы было похоже на ритуальную месть, какую практикуют в Ионии. Добавлял щепотку мистики, так что пара слабонервных новобранцев даже отказались участвовать в деле. В их глазах и в глазах Феррос все выглядело так, будто кто-то попробовал выкупить драконовый посох, и он пошел по рукам, потому что каждый новый его владелец вскоре погибал страшной смертью. Потом посох переходил новому и вскоре губил и его тоже, словно нес на себе страшное проклятие. Феррос следовала по цепочке из изуродованных трупов ровно туда, куда ее вел Джин, уничтожая по дороге врагов Шан Ли, в то время как реликвия, за которой она гналась по Зауну и Пилтоверу, покоилась в его личном хранилище.
В одной из зачисток миротворцы обнаружили документы о продаже драконового посоха с адресом покупателя. По ним выходило, что только этим утром его выкупил один из пилтоверских вельмож, славящейся дурной тягой к скупке артефактов с черного рынка. Поговаривали, он был магом и практиковал это искусство не самым достойным образом. Следователи во главе с Камиллой пришли в его дом уже через несколько часов, но тот оказался пуст. Хозяин лежал на кровати в своей спальне, его грудная клетка была вскрыта. В его руке была зажата статуэтка дракона из белого нефрита.
На его столе обнаружили письмо с угрозой, доставленное буквально несколько часов назад. Некто требовал отправить посох в Ионию на указанном судне, иначе будут последствия. Возможно тот, кто убил мага, забрал посох и все же принес его туда. В письме было сказано, что судно отбывает в два часа ночи, - это должно было произойти через сорок минут, - и Камилла немедленно отправилась туда вместе с отрядом миротворцев.
Одной из молодых сотрудниц, работающих над делом, поручили подготовить разрешения на обыск судна, и она обнаружила странности, когда пришла в здание управления на верфи и запросила документы. Нужное судно стояло на пристанях, но было не на ходу уже несколько месяцев, за неуплату налогов власти Пилтовера его конфисковали, но пока не передали новому владельцу. На нем просто не могли ничего никуда увезти, оно точно не дошло бы до Ионии. Поняв, что что-то не так, девушка поспешила к пристаням, чтобы предупредить отряд. На счету была каждая минута, потому что Камилла не терпела промедлений – ей было проще отстоять перед законом ордер, который почему-то часто выдавался на пару часов позже, чем Феррос приступала к зачистке, чем упустить из-за волокиты свою жертву.
Когда экипаж с миротворческими эмблемами, который взяла девушка, на скорости выехал к стоянке судов, там было пусто. Осмотревшись, она не заметила вокруг ни души, стояла полная тишина. Камилла и отряд в засаде и следят или уже зашли внутрь? Девушка пошла было к судну, но ее остановил голос позади.
Обернувшись, она увидела высокого мужчину в плаще, вышедшего из темного переулка. Его голову обтягивала зловещая черная тканевая маска с прорезями для глаз.
- Любишь фейерверки? – спросил он, после чего девушка услышала металлический щелчок из-под его плаща.
В этот момент изнутри судна раздался взрыв. Доски корпуса у кормы взбухли, пока часть из них не лопнула, разлетаясь в воздухе щепками и выпуская наружу клубы мерцающего розовыми искрами дыма. Взрыв был такой силы, что поднял волны, от которых закачались соседние суда. Потом раздался еще один и средняя часть судна разлетелась вдребезги.
Девушка поняла, что происходит, ее рука потянулась к оружию, но, пока она смотрела на взрыв, Джин уже приставил пистолет к ее голове и теперь выстрелил. Третий взрыв – и те из миротворцев внутри, кто мог уцелеть и подниматься по лестницам на палубу, должны были превратиться в кровавый туман.
Джин любовался серыми клубами, переливающимися едва заметными мерцающими частицами. Он мысленно досчитал до четырех и сдвинул четвертый рычаг на небольшом устройстве, приводя в действие главную связку. Судно взорвалось полностью, звуковая волна пронеслась по городу, Джин едва успел закрыть уши, чтобы его не оглушило, и тем не менее в голове неприятно зазвенело. Он пронаблюдал, как полыхнуло пламя, моментально охватившее корпус, потом сильным броском отправил устройство в воду, и, развернувшись, пошел прочь с пристаней.
Финал этой истории ему наблюдать не довелось, но он знал: то, что Камилла и миротворцы увидели, спустившись в трюм, заставило их души петь. Этого было достаточно, чтобы по его телу разошлась теплая волна удовлетворения.
Джин уходил в темноту и из-за звона в ушах не слышал, как в последний миг со стороны полыхающего судна в причала врезались два стальных троса. Из клубов дыма на них вылетела Камилла, она упала на доски, задыхаясь и кашляя. Изрешеченное защитное поле вокруг ее туловища и головы, спасшее ее от огня, медленно распадалось в воздухе. Вся она была в гари, ее одежда обожжена, кожа на оголенных руках и лице местами пузырилась от ожогов, серебристые волосы растрепались и пряди выбились из прически.
Приземлившись на доски, Камилла подняла взгляд мерцающих хекстеком глаз и тут же увидела сквозь дым труп девушки миротворца, лежащий на мостовой, а сразу за ним мелькнувший в тенях переулка плащ. Незначительное колебание темноты всего долю секунды, словно в глазах помутилось, но Камилла не стала размышлять над увиденным.
Резко выдохнув, она запустила сердце на полную, хекстек пробежал по системам, наполняя их энергией, из механических суставов ног с шипением вышел дым, и, когда внутри скопилось достаточно силы, Камилла заставила свое тело подняться и броситься вперед. Струи пара тянулись в холодном ночном воздухе за ее раскаленными протезами, пока она бежала, – скорее летела, - за удаляющейся фигурой.
Джин услышал лязг лезвий о камни позади, но не понял, что это за звук. Два крюка врезались в стену прямо над ним, он едва их расслышал, но обернулся, готовя пушку, и выстрелил еще до того, как заметил цель. Он промахнулся, потому что ожидал преследователя на уровне своего роста, но Камилла опускалась к нему сверху.
Она впечатала его фигуру в землю одним мощным ударом, от неожиданности Джин выстрелил снова, не целясь, но попал ей в ногу и пуля отрекошетила в камни мостовой, оставив лишь опаленную вмятину на стальном бедре. Камилла попыталась вырвать пистолет из его руки, но та оказалась искусственной и держала крепко, обычные приемы не причинили кисти никакого вреда.
Джин ударил ее в лицо и попробовал скинуть с себя, ему удалось подтянуть под себя ноги и, изогнувшись, он смог выбраться из-под Камиллы. Отпрыгнув подальше кульбитом, достойным циркового артиста, он приземлился в нескольких метрах и выстрелил в мерцающую грудь своей противницы, потому что это была самая заметная мишень в темноте. Джин надеялся, что, повредив источник ее сил, нейтрализует все тело, но пуля отскочила от хорошо защищенного хекстекового сердца.
Удар вызвал в теле Камиллы сбой, сковав ее движения на пару секунд, и это дало Джину еще одну попытку, чтобы выстрелить, на этот раз он стрелял в голову. Он прицелился как следует, закрыв один глаз, но в момент, когда он уже нажал на курок, вокруг туловища и головы Феррос сомкнулось шарообразное защитное поле ярко-оранжевого цвета. Пуля отскочила от него, образовав в покрытии брешь, однако, так и не разрушив его полностью.
Поняв, что не справится, Джин развернулся и побежал, что было прыти. Придя в себя после удара в сердце, Камилла прыгнула за ним.
Он слышал, как ее лезвия бьют о камень, это был звук настигающей его смерти. Джин чувствовал, как его тело парализует ужас, но заставлял себя двигаться так быстро, как мог. Он пропустил несколько переулков, а потом обогнул здание и свернул в довольно узкий, зная, что здесь ей будет не развернуться.
Джин уже сообразил, что в любом случае не убежит далеко, но вряд ли стальная тень сможет последовать за ним в воду. Поэтому теперь он стремился обратно к причалам, но как можно дальше от взрыва – к устроенному им пожару уже наверняка стеклась охрана и миротворцы из соседних кварталов.
Иониец бежал быстро, но Камилла была быстрее, лязг ее лезвий становился все ближе. Джин бросил через плечо одну из припасенных гранат, но этот взрыв задержал ее только на несколько секунд – чтобы перепрыгнуть его, оттолкнувшись от стены, приземлиться и пуститься в погоню дальше. Камилла знала, что эти секунды не спасут его. Джин нет.
Когда он выбежал из переулка и уже бросился к воде, у Камиллы наконец появилось пространство для маневра. Железные тросы врезались в камень в нескольких метрах перед Джином, механизмы в бедрах с треском заработали, и Камилла за секунду преодолела все расстояние, приземлившись на пути преступника. Она встала на одно лезвие и крутанулась на нем, плавно, словно в танце, вытягивая второе. Джин бежал на такой скорости, что не сумел вовремя затормозить и развернуться, поэтому оказался возле Феррос как раз тогда, когда она рассчитывала. Мгновение в мгновение.
Острейшие лезвия рассекли его ноги под разными углами, и вместо того, чтобы продолжить бег, Джин по инерции полетел вперед прямо на мостовую. Он не понял, что произошло, и решил, что споткнулся, поэтому тут же попробовал прыгнуть и побежать дальше, но почему-то не смог. Боль еще не настигла его.
Запустив зарядившееся поле, которое тут же отразило очередную пулю, Камилла неспеша поднялась и пошла к лежащему на спине преступнику.
Джин тяжело дышал, глядя на возвышающуюся на лезвиях фигуру стальной тени. Ее глаза мерцали в темноте безжизненным голубым светом. Искусственная рука Джина сжимала пистолет, но он уже понимал, что пушка ему не поможет, и инстинктивно пытался отползти назад. Из его искалеченных ног на камни вытекала кровь, хотя он еще не знал этого.
Камилла взяла с пояса свой шокер, но он оказался непригоден – видимо, расплавился еще на судне. Отбросив бесполезный хлам, она пошла на риск, убрала поле и прыгнула к лежащему, сцепилась с ним и в схватке придавила его механическую руку к земле коленом, а потом несколько раз ударила кулаком в голову, пока он не обмяк.
Кисть, которой она врезала ему в череп, неприятно засаднило, и Камилла встряхнула ее. Его механическая рука не желала расставаться с пушкой даже когда он потерял сознание, поэтому Феррос пришлось разнести пистолет точным ударом лезвия вместе с большей частью искусственной кисти. Опустившись на колено, Камилла сцепила пойманному руки чуть оплавленными наручниками, потом разорвала его штанины и крепко перетянула культи ног – она же не хотела, чтобы этот ублюдок умер от потери крови раньше, чем она усадит его за решетку.
Камилла попробовала стянуть с него маску, чтобы полюбоваться на лицо, но та не снималась – он крепко зашил ее вокруг шеи, так что можно было только срезать. Что ж, у них еще будет время познакомиться на допросах.
Системы барахлили, Камилла чувствовала, что этот рывок дался ей непросто, - Талису будет работенка. Она тяжело поднялась и, схватив пойманного за наручники, поволокла его по набережной в сторону, где уже мерцали огни экипажей: там пытались потушить пожар, перекинувшийся на соседние суда.
Джин пришел в себя и застонал. При каждом выступе, на который он натыкался, он ощущал резкую боль в настоящем плече, а искусственное вместе с внутренним каркасом тянуло спину и грудную клетку, - ему казалось, будто из него хотят вырвать четверть туловища. Открыв глаза, он увидел свои ноги и закричал.
Камилла криво улыбнулась от этого звука. Она шла, с трудом перенося на лезвиях свое тело, отягощенное грузом. Ей осталось совсем немного до того, как можно будет позволить системам выключиться.
Джин понял, что это конец. Все, что с ним будет происходить дальше, это худший из ночных кошмаров, его ждет жизнь в несвободе, искалеченное тело не позволит ему сбежать. Он должен умереть до того, как окажется заперт, иначе его существование обратится в бесконечную пытку.
Он слышал лязг смертоносных лезвий прямо у себя за головой, идея пришла сама собой. Его механическая рука была сильнее рук Камиллы, и он резко потянул ее к себе, заставляя Феррос оступиться. Она не сумела удержать баланс и повалилась спиной назад, прямо на пленника, а ее руки, сжимающие наручники, оказались у нее позади и кисти опасно вывернулись, ей пришлось разжать их, чтобы их не вырвало под давлением ее собственного веса. Джин собирался броситься головой под ее протезы, чтобы покончить со всем разом, но, почувствовав, что руки свободны, он притянул их к себе, со всей силы прижав наручники к лезвиям на икрах Феррос. Цепь с искрами врезалась в острейший металл и лопнула. Джин оказался свободен.
Плохо соображая, что делает, он поднялся на руках и по привычке попробовал встать, но не смог. Феррос уже села и тянулась к нему, и он ушел от ее рук, сделав кувырок назад. Камилла удивленно вздохнула: она что, преследует, циркового гимнаста? Она поднялась и, пошатнувшись, бросилась к нему, но на одном кувырке Джин не остановился, извиваясь в гротескных прыжках и увертках, кое-как балансируя на руке и поврежденном протезе, он переносил свое тело к воде, зная, что его судьба зависит от того, как быстро он сможет добраться туда.
Камилла схватила его ногу, когда он уже ушел под воду, и потянула на себя, но он уперся второй культей в причал и, оттолкнувшись от него, устремился в глубину, утягивая Феррос за собой. Она упала грудью на берег и попыталась все же вытянуть свою добычу, но он, похоже, вцепился в столб для привязи и тянул себя по нему вниз.
Джину было все равно, задохнется он или нет, он не собирался гнить за решеткой, - лучше пойти на корм рыбам, - и потому тянулся ко дну изо всех сил. Механическая рука была в десятки раз крепче, послушнее и сильнее настоящей, и она спасла ему жизнь. Камилла почувствовала, что не справляется, она знала, что не выплывет, если окажется в воде, но отпускать добычу так просто не собиралась. Тросы вылетели из ее бедер и крюки намертво вцепились в камни мостовой позади, механизмы заработали и рывком потянули ее назад. Этой силы должно было хватить для того, чтобы вытянуть и Камиллу, и ее добычу, но руки Феррос оказались намного слабее. В воде пальцы соскальзывали с искалеченной ноги преступника, Камилла цеплялась за него, рыча от бессилия и ярости, но в итоге он все же вырвался и тросы потянули ее назад одну.
Почувствовав, что свободен, Джин погреб прочь, что было сил. Он извивался всем телом, набирая скорость, словно дельфин, грудь жгло изнутри нестерпимое пламя, но он встречал его с радостью, – оно означало, что он все еще волен сам выбрать свою смерть.
Он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, и чуть не захлебнулся, потому что маска удерживала воду у рта и носа, а потом облепила лицо, не давая сделать вдох. Кое-как откашлявшись и тяжело дыша ртом, Джин обернулся и увидел, что отплыл далеко от пристаней. Это открытие придало ему сил: возможно, для него не все потеряно. Нырнув снова, он устремился в сторону катеров в сотне метрах от места, где должна была остаться Феррос. Когда он добрался туда, то уже едва двигался от слабости и кровопотери, но заставлял себя оставаться в сознании. Он подплыл к самому легком катеру, укрытому чехлом, и, забравшись под материю, из последних сил подтянул свое тело на борт и повалился на дно.
Боль стремительно настигала его, импульсами расходясь от ног по всему телу, раны жгло от солоноватой воды залива. Джин слышал снаружи шум мотора, - возможно, шумело в ушах, а возможно, Феррос пересела на один из катеров, что был ближе, и теперь пыталась найти его. Он затаился на дне под пологом, всеми силами стараясь оставаться в сознании. Похже, ему это не удалось, потому что когда он открыл глаза в очередной раз, шум катера уже стих.
Осторожно выглянув из-под полога, Джин обнаружил, что все еще стоит ночь и кругом никого. Вдалеке еще полыхало пламя пожара, устроенного им.
Преодолевая слабость, Джин скинул с катера чехол и смог завести, вспомнив, как они с Джинкс угоняли похожий. Он не мог отправиться к людям из клана Шан Ли, просто не сумел бы до них добраться, оставшись незамеченным, - он не сомневался, что к утру уже весь город будет искать однорукого со свежеотсеченными ногами. Но Джин знал, где еще сможет найти помощь. Он только надеялся, что ему хватит сил привести катер так далеко.
Он вел свой транспорт по воде, изредка встречая ранних рыбаков. Они заинтересованно провожали его взглядом из-за маски, но по большей части не обращали внимания. Один раз Джин потерял сознание и чуть не врезался в одного из них, но крики привели его в чувства, и он вовремя повернул руль, обдав рыбака зловонными брызгами.
Он почти поверил в то, что доберется, когда катер начал сбавлять ход, несмотря на то, с каким усилием Джин жал коленом на педаль. Заканчивалось топливо.
К тому моменту он миновал границу Пилтовера и Зауна и почти проехал последний. До тайного грота, где Джинкс обычно бросала лодку, когда отправлялась в шахты, оставалось всего несколько сотен метров, но Джин знал, что, если застрянет на воде, течение отнесет его в открытое море. Запаниковав, он направил катер прямо к берегу, заваленному мусором.
Когда нос катера с треском врезался в камни, Джин испытал некоторое облегчение, - по крайней мере теперь он сможет добраться до земли. Он еще не придумал, что делать дальше, и просто переводил дух от нахлынувшей от толчка дурноты, когда с берега к нему вышла группа людей. Они заметили его еще с воды и были приятно удивлены тем, что странный тип приехал прямо к ним в руки.
- А че в маске? – ухмыльнулся один из них, рассмотрев Джина. – Типа уродливый?
- Глянь, ему ноги отрезали!
- Тяжелая ночка, а?
Джин нажал на педаль, но катер только заскреб днищем по камням, пытаясь продвинуться вперед, – заднего хода не было. Тогда Джин кое-как выбрался с сидений и заковылял к воде. Пока бандиты добирались до него по камням и мусору, он сумел нырнуть под воду. Только вот эти, в отличие от Феррос, намокнуть не боялись, и пустились следом. Рука Джина, стоявшая целое состояние, стоила того, чтобы погоняться за ним.
Джин пытался отбиваться, но был слишком слаб, под водой его схватили и вытащили на сушу, словно огромную рыбу. Чтобы не брыкался, ему несколько раз врезали по голове, а уже на земле прошлись ногами по туловищу, выбивая дух.
Пока одни придавливали Джина земле, другие сдирали с него все, что можно. Лежа на камнях лицом в грязном песке, он чувствовал, как по нему шарят чужие грязные руки, а потом, когда они забрали все, что смогли снять, кто-то стал пытаться вырвать искусственную руку. Они скорее нашли бы способ отрезать Джина от нее своими перочиными ножами, чем оставили бы его в покое только потому, что не отыскали нужных рычагов. Именно за это они вскоре и принялись, поняв, что так просто протез не снимут.
Джин не позволял себе издать ни стона, крепко стиснув зубы. Сбежать от Феррос, чтобы погибнуть от заунской шпаны... думал ли он когда-нибудь, что закончит свою жизнь так?
Он закрыл глаза и обратился внутрь себя, спасаясь от боли и сожалений в месте, которое показали ему монахи. Его охватил светлый покой и смирение, когда он подумал, что скоро его разум навсегда растворится в небытие и сольется со вселенной. По крайней мере, он погибнет свободным, а его работы будут жить в умах людей еще десятилетия или даже дольше.
Когда он в последний раз пришел в сознание, то вокруг уже было тихо. Джин чувствовал резкий запах собственной крови, вытекающей из раскуроченного плеча и ног. Его окружали только шум волн о камни и крики морских птиц.
Джин попробовал перевернуться на спину, оттолкнувшись здоровой рукой, и у него это получилось. Серое небо Зауна пропускало первые солнечные лучи, рассеивая их в буро-зеленых клубах. Джин смотрел на эти причудливые узоры и вдруг рассмеялся от охватившей его легкости и свободы. Его смех становился все тише, он не заметил, как закрыл глаза и плавно погрузился в мягкие объятия темноты.