В плену страха
Джин спускался по каменной лестнице ко входу в шахты и еще издали заметил огни факелов. На одном из жертвенных столбов перед лазом на ремнях висел человек, он дергался и умолял о пощаде, но собравшиеся вокруг оставались равнодушны к его просьбам. Они стояли между подожженных высоких факелов и ждали.
Когда Джин в первый раз увидел расправу, то не осмелился мешать действу и укрылся, чтобы посмотреть, но с тех пор он попадал на подобные представления так часто, что они ему приелись. В этот вечер он просто спустился с лестницы и отправился мимо всех к шахте.
- Э, ты кто такой!? – окликнул его один из головорезов, когда заметил.
Джин продолжил свой путь, не обернувшись. Но его чистый дорогой плащ и осанка, как у знатного, уже привлекли внимание и отпускать его так просто бандиты уже не собирались.
- Че, думаешь, такой важный, что можно не отвечать?
Джин остановился, его искусственная рука под плащом легла на рукоять пистолета. Бандиты приближались, собираясь окружить его и прижать к стене, их было пятеро. Отвратительная композиция, один из них точно лишний. Только вот у них тоже есть пушки.
- Может, разойдемся миром?... – предложил Джин, сделав испуганное лицо и даже чуть сгорбившись и подняв настоящую руку.
Его игра заставила их поверить, что он готов отдать им что-то.
- Кошелек, - крикнул один из них. – И плащ тоже давай!
Джин поспешно закивал, он сунул руку в сумку через плечо и нащупал танцующую гранату. Он кинул ее под ноги тому, кто стоял с краю, так, чтобы она начала свой путь точно по ряду. Те подумали, что это недолетевший кошелек, потому не среагировали вовремя. А в следующие секунды, когда они пытались понять, что это за прыгающая штуковина, Джин вытянул из-под плаща искусственную руку с пистолетом и несколько раз выстрелил. С каждым выстрелом он делал плавный шаг в сторону входа в шахты, чтобы бандиты не успевали прицелиться в него. Он держал один глаз закрытым, потому что иначе попадал хуже. В голове у него зазвучала приятная музыка.
Из прохода послышался скрежет когтей о землю, Варвик выпрыгнул оттуда еще до того, как граната встретила свою четвертую жертву. Человек взорвался прямо перед монстром, забрызгав тому морду.
Джин прекратил стрелять, чтобы случайно не попасть в огромное чудовище: оставшиеся в живых бандиты уже не представляли для него угрозы, только заслышав Варвика, они повалились на землю, стараясь, чтобы монстр их не заметил и в первую очередь бросился на выскочку в плаще.
Опьяненный видом крови, Варвик вгрызся в растерзанный гранатой труп и, вырвав кусок плоти, заглотил его, не жуя. То еще зрелище. Потом он обратил на Джина безумный взгляд горящих разноцветных глаз.
- Приятного аппетита, Варвик, - пожелал иониец, поклонившись и отведя плащ в сторону рукой, в которой сжимал пушку.
Джин решил оставить монстра развлекаться и направился ко входу, но Варвик вдруг преградил ему путь.
- Не сегодня, - вышли рокочущие слова из его пасти. – Уходи.
- В чем дело? – удивился иониец.
Бандиты, залегшие на землю, пораженно смотрели на то, как тип в дорогом плаще кланяется монстру, у которого между зубов можно было разглядеть красные волокна человеческой плоти, а потом еще беседует с ним, недоумевая, почему нельзя пройти в его логово.
- Она не придет, - сказал Варвик и развернулся к столбу с жертвой, всем своим видом показывая, что Джину пора уходить.
Сегодня босс Джинкс должен был доставить запчасти и материалы, которые Джин заказывал у него. Он планировал провести этот день за работой в кузнице, необходимо было закончить приготовления как можно скорее, и весьма некстати, что именно сегодня доступ в мастерскую оказался закрыт. Однако вряд ли в мире существовал более неподкупный страж, чем Варвик.
- Что ж, до встречи, - попрощался Джин, разворачиваясь и уходя.
Он заглянул в лавку «лучших фейерверков», чтобы узнать наверняка, почему вдруг Джинкс нет и когда она планирует там быть.
- Завтра будет, - нехотя сообщила ему девочка, смотря при этом довольно враждебно.
- Надеюсь, все в порядке? – поинтересовался Джин, чтобы прикинуть риски того, что и завтра может зря спуститься в нижний город.
- В порядке, - ответила Иша, едва удерживаясь от того, чтобы не спародировать его интонации. Иониец даже не подозревал, сколько из-за него проблем, и потому его забота еще больше раздражала. – Вообще не лезь к ней, ясно? Она занята.
Джин вскинул брови и улыбнулся этому неожиданному обвинению.
- И в мыслях не было.
Посмотрев на Ишу, чуть склонив голову, он вдруг понял, кому расписывал ту лодку. Подметив детали на одежде девочки, похожие на те, какие были у Джинкс и ее босса, он убедился, что она и есть та подопечная.
- Понравился дракон на лодке? – спросил Джин, склонившись к ней и упершись руками в колени. Иша чуть вздрогнула под его улыбкой: откуда он знает? – Я старался.
Насладившись переменой в ее лице, Джин потрепал настоящей рукой ее мягкие пушистые волосы, а потом ушел.
Он вернулся в Пилтовер и провел оставшийся день, слоняясь по городу. В прежнее время он занял бы вечер встречей с Кейтлин, и теперь ему не хватало такой возможности. Пока шел по парку с озером, он даже подумал о том, что, может, простить ей ту выходку и попробовать возобновить их увлекательную игру, но быстро отогнал эту мысль. Потом, правда, вышел к зданию совета и остановился в тенях аллеи, просто наблюдая за выходом.
Он стоял, пока не начало темнеть, а потом увидел, как погасло окно в кабинете Кейтлин. Через какое-то время она вышла из дверей здания и встала на тротуаре. Джин наблюдал, как она остановила проезжающий мимо экипаж и села в него. Когда механическая повозка скрылась в конце улицы, он тоже отправился к себе. Его охватило разочарование, словно он был хищником, который вышел на охоту, но не поймал даже дохлой мыши.
Джин ненавидел незавершенность, но приказал себе покончить с этим неоправданным риском и не собирался отступать от своего решения даже под давлением внутреннего критика. Тем не менее, произошедшее сильно повлияло на него.
Джин полагал, что давно оставил в прошлом то трясущееся от страха ничтожество, которое поймал мастер Кусе, но те несколько минут в наручниках показали, что это не так. Он был неуловим, но отчаянно боялся быть пойманным, и этот страх питался каждым новым решением, каждым новым действием, которое Джин предпринимал для того, чтобы не следовать за своими порывами. Страх убивал саму идею всего его дела, его необходимо было выжечь, искоренить, выкорчевать из собственной души, только Джин не знал, как именно.
- Похоже, меня опять настиг творческий кризис, - пожаловался он, лежа на диване в шахтах. Работать совершенно не хотелось, все казалось глупым и бессмысленным, и потому он валялся, поигрывая пальцами искусственной руки с магнитным ключом.
- Да неужели? – едко спросила Джинкс, закопавшаяся с очередным срочным заказом.
К новому проекту с оружием они с Джином еще не приступили, потому что он никак не мог придумать, что ему нужно, - его идеи противоречили сами себе, - и Экко разрешал ионийцу тут торчать только при условии, что он хотя бы помогает. Но Джин даже свою работу не делал, не то что их поручения.
Джинкс сидела за одним из столов, на ее лбу был обруч со специальными линзами. В последние дни ее глаза постоянно мерцали и это усложняло работу с оптикой, на материале мерещились розовые пятна там, где их нет. Выругавшись, она сняла прибор и растерла лоб, где осталась красная отметина. Пора было передохнуть.
- Выкладывай, что там у тебя, - велела она, подняв на стул одну ногу и откинувшись на спинку, чуть покачиваясь.
- У тебя бывало такое, что тянет к чему-то заведомо разрушительному, ты берешь себя в руки и останавливаешься, но из-за этого чувствуешь себя жалким и никчемным и это чувство никак не проходит? – спросил Джин размеренным тоном, плавно покачивая магнитным ключом.
Джинкс задумалась.
- Нет, знаешь, я всегда шла к разрушительному до конца, - ответила она с некоторой гордостью. – Голос разума в моменте как-то теряется за другими.
Джин недовольно покосился на нее. Ему было не до шуток! Да и что она может понять, эта мутантка из Зауна, у которой вместо крови наркотик? Глупо было даже пытаться объяснить.
- Но было время, когда я чувствовала себя жалкой и никчемной постоянно, - сказала она, вспоминая. На самом деле и теперь накатывало, но тогда было намного хуже. – Тогда кое-кто важный для меня сказал, что я должна позволить слабому человеку внутри себя умереть и дать место кому-то другому, сильному, в ком нет страха. Это был... как ритуал, наверное.
Джин заинтересованно обернулся к ней, слушая.
- Мы пришли к заливу в заунской гавани ночью, зашли в воду по пояс, - как только он приготовился к серьезному рассказу, она крутанулась на кресле, зажав косы в поднятой вверх руке, чтобы тоже завертелись. - Он толкнул высокопарную речь, а потом...
- Что именно он говорил? – недовольно перебил ее Джин. - Ты всегда упускаешь важные детали!
Джинкс все же все-таки прекратила дурачиться и нехотя остановила кресло. Похоже, Джина и правда накрыло из-за чего-то, он был сам не свой последнее время.
- Ну, он рассказал мне свою историю, - сказала она, подавшись вперед и упершись локтями в колени. – Когда-то его друг предал его и оставил истекающего кровью тонуть в заливе. Он был ранен и уже почти погиб, когда его боль обратилась в ярость и дала ему силы выжить, а после того, как он выбрался, он больше никогда не был прежним. Он стал бесстрашен и безжалостен, заставил этот город подчиниться ему. Его враги и ненавистники либо склонялись перед ним, либо он уничтожал их, - Джинкс мрачно улыбнулась своим воспоминаниям. - В тот вечер он хотел, чтобы я переродилась, как сделал он, чтобы страх никогда больше не мог управлять мной. Он погрузил меня с головой в залив, сказав, что слабая часть меня навсегда останется там, а когда я вынырнула оттуда, все и правда казалось мне иным.
Джин слушал с недоверием, однако эта сцена представилась ему довольно живо.
- И это в самом деле изменило тебя? – спросил он.
- Нет. Но зато я поверила в себя ненадолго, - ответила Джинкс, качнув ногой и выпрямившись. – Страх ушел позже. Когда тот, кто знал во мне только слабого, наконец увидел, кто я такая на самом деле. Как только этот образ растаял в его голове, он исчез и во мне.
Закончив, Джинкс встала и, потянувшись, отправилась в другую часть мастерской. Воспоминания всколыхнули в ней всякое, ей захотелось побыть наедине со своими мыслями.
Джин посмотрел на каменные своды наверху, задумываясь. А вот это уже имело смысл. Заставить трепетать тех, кто помнит твою слабость. Джин множество раз видел, как лица людей искажаются ужасом, который исходит из самого их нутра, и теперь представил, как подобный ужас охватывает двух его преследователей из Ионии. Ничего не вышло. Этого просто не могло быть. Он помнил лица Зеда и Шена так хорошо, будто прошло не пятнадцать лет, а всего неделя, и знал, что эти люди неуязвимы для простых человеческих страхов. Но у каждого из них есть собственная боль, и, если позволить ей расцвести... осмелится ли он последовать за ними и сделать это? Мастера Кусе, который удержал их от убийства Джина много лет назад, больше нет, и если Шен и Зед узнают, что он теперь на свободе...
Только представив, что тогда будет, Джин ощутил нервную дрожь где-то в груди и неосознанно сжал настоящей рукой рубашку у сердца. Это страх трепетал в нем, как запертая птица. Джин лежал, глядя на узор каменистых сводов, словно пригвожденный к месту этим чувством.
Правда состояла в том, что Джин ощущал себя всевластным, пока играл со слабыми и предсказуемыми, но даже одна неожиданная выходка от женщины смогла обратить его в бегство. Он не будет по-настоящему готов, пока не поборет в себе этот страх.
Уходя из Зауна в тот вечер, Джин пришел в гавань, о которой говорила мутантка, и смотрел на мутную черную воду. Попробовать или нет?
Воздух вокруг стоял такой густой, что лип к коже вместе со всеми запахами. Ночная прохлада и сырость пробирала до нутра. И все же Джин разделся и, спрятав вещи, пошел в залив. Голые ступни встречали мусор и осколки, пальцы утопали в вязком иле. Джин двигался осторожно, чтобы не пораниться. Когда зашел так глубоко, что вода доходила до груди, он посмотрел на небо и представил, что отныне ничто не должно испугать его, ибо страх - это его орудие.
Он погрузился в темные воды с головой и оставался там так долго, как позволило ему дыхание, а когда вынырнул, воздух Зауна показался ему мягким и теплым. Холодная зловонная вода стекала по его волосам, лицу и телу, и, когда он открыл глаза, мир и в самом деле стал немного иным. Джин ощутил себя неуязвимым монстром, вынырнувшим из темных глубин этого места, и именно этого ощущения ему так не хватало в последнее время.
Когда он пришел в шахты на следующий день, он почувствовал, что к нему возвращается вдохновение. Его заинтересовали маленькие нефритовые статуэтки в виде животных. Джинкс украла их из музея и расставила на рабочих столах, временами она говорила с ними, пока занималась делами, делая вид, что они ей что-то подсказывают, критикуют или хвалят. Вряд ли для ее странного ритуала ей нужны были все, зато Джин придумал красочный штрих для грядущей постановки.
- Я хочу купить у тебя несколько, – сказал он, разглядывая их.
- Понятия не имею, сколько они стоят, договаривайся с Э... с боссом, - ответила Джинкс, не отвлекаясь от работы.
Двенадцать нефритовых статуэток покоилось в сумке Джина, когда той же ночью он отправился в торговый квартал Зауна. Он, наконец, решился. Наступало время дебюта.