Испорченный праздник
Раньше общее собрание синих всегда проходило на площади у фонтана с памятником Вандеру, но с тех пор, как количество людей сильно увеличилось, они разделились на группы и собирались по двести-триста человек в самых разных местах. Люди никогда не видели друг друга разом и потому никогда не могли сказать наверняка, кто из них ходит на встречи регулярно, а кто впервые оказался среди них и пытается выдать себя за ветерана.
Иша, Шрам и Лора предпочитали ходить по-старому, к фонтану. Хотя это и было небезопасно, но для них многое значил дух этого места. Сегодня тут было шумно: синие негодовали по поводу новости, которая разносилась по Зауну уже почти неделю, будто Джинкс напала на синих и застрелила одного. По большей части никто в это не верил, но снова и снова всплывал тот факт, что одним из свидетелей был человек по имени Шедди, который знал Джинкс лично, причем ему среди синих доверяли. Сегодня он пришел к группе у фонтана, чтобы они тоже узнали правду о своем так называемом символе.
Иша, стоя у самого памятника, - ее тут все знали и всегда пропускали в первые ряды, - слушала некрасивого лысеющего мужчину с язвами на лице, скривившись. Она заметила, что некоторые смотрят на него с таким видом, будто верят, и ее это разозлило.
- Чушь! – крикнула Иша, не выдержав и перебив его. Шедди умолк и взгляды присутствующих обратились к девочке. – Это не могла быть она, она бы этого не сделала!
- А ты кто вообще?
К Ише выступила вастайи с серой кожей и большими ушами, это была Лора, жена Шрама.
- Она подопечная Джинкс, живет с ней, - ответила она. Ее яркие зеленые глаза с вертикальными зрачками опасно щурились. – Какие доказательства, кроме твоих слов? По-моему, ты просто шумиху тут поднимаешь! Мне кажется, у нас есть вопросы поважнее, нет? – она повернулась к толпе.
Мужчина недовольно ступил к ней, но из толпы вышел Шрам и встал позади Лоры. Она могла не оборачиваться, увидела по лицу заводилы, что он смотрит на ее мужа. Лора обожала, когда Шрам так делал.
- Ну, раз ты с ней живешь, где она была ночью шесть дней назад? – спросил Шедди, обращаясь к Ише. Он-то знал наверняка, что не врет, и если девчонке тут верят, то пусть тоже скажет им правду.
- Так я и сказала тебе о ее делах! - фыркнула Иша. – Ты дурак, что ли?
Иша еще не доросла до привычки читать газеты, но почти все из толпы слышали о том, что шесть дней назад какая-то девица, то ли Джинкс, то ли сумасшедшая подражательница, угнала с соучастником катер и стреляла в береговую охрану Зауна, выкрикивая что-то про розыск. Если на катере в самом деле была Джинкс, значит, она точно была в ту ночь в Зауне и могла сделать то, о чем говорит Шедди.
Иша же вспомнила, что шесть дней назад Джинкс с ними не ночевала, а вернулась никакая. А потом Экко был на нее очень зол. Эти воспоминания обеспокоили девочку, она поняла, что что-то той ночью все-таки случилось.
Эти мысли отразились в ее задумчивом взгляде и Шедди заметил эту перемену в лице ребенка, потому что ее-то как раз и ждал.
- Что, припоминаешь что-то? – ехидно спросил он. – То-то же! Уверен, в ту ночь она была не с тобой. С ней был тип с механической рукой, иониец, и судя по тому, сколько бухла они набрали и что потом творили, ночка у них была жаркая.
Иша вспомнила заказчика, с которым Джинкс так подружилась, что они даже ссорились из-за него с Экко. Поняв, что имеет ввиду этот синий, девочка сморщилась и тряхнула головой, отгоняя от себя мерзкие картины. Джинкс не могла так поступить.
Иша молчала, и ее молчание многих обеспокоило. Те, кто ее знал, поняли, что слова Шедди заставили девочку сомневаться, иначе она уже нашла бы пару ласковых для этого типа.
- Идем отсюда, - сказала Лора, положив руку Ише за плечо и чуть потянув к себе. – Сегодня ничего важного здесь не скажут, - она наградила говорившего пронзительным взглядом, а когда тот засмотрелся на ее лицо, зашипела, показав клыки, чтобы он вздрогнул.
Они стали выбираться из толпы, несколько других поджигателей тоже пошли за ними, но были и такие, кто решил остаться. Лора с Шрамом переглянулись, пока выходили. Они оба подумали об одном и том же: грядут большие проблемы.
Когда они вернулись в деревню поджигателей на досках, уже стоял вечер и праздник под деревом был в самом разгаре. Выдвинули столы, на которые все принесли еды, кто какую нашел, развесили между веток флаги, из музыкального автомата звучал последний хит со свежих пластинок, Экко в новой зеленой рубашке стоял возле него и наигрывал на клавишах свои импровизации.
Джинкс сегодня оделась по-особенному. На ней была юбка выше колен из фиолетовой переливающейся ткани с золотыми вертикальными полосами, сверху открывающий живот розовый топик с золотыми узорами и воздушными полупрозрачными рукавами по локти, на руках и шее новые украшения, наверняка подарок. Она заплела косы чуть посложнее и добавила на лицо блесток, так чтобы все вокруг сразу понимали, в честь кого сегодня гуляют.
Джинкс танцевала, держа на руках Вихря, четырехмесячного ребенка Шрама и Лоры, так, будто он ее партнер. Девушка обычно сидела с ним, если находилась в деревне, когда вастайи уходили на собрания. Они следят, чтобы Иша не устроила революцию, она следит, чтобы их мелкий не помер. Все честно.
- О, быстро вы сегодня! – весело сказала девушка, пританцовывая под музыку и держа маленький кулак ребенка в своем, как в вальсе. Вихрю нравилось, как Джинкс раскачивалась из стороны в сторону, и он улыбался. – Как прошло?
По лицам пришедших было видно, что их что-то беспокоит, даже Иша смотрела на нее как-то странно.
- Ты стреляла в одного из наших шесть дней назад? – спросила Лора, решив не тянуть с тем, что их всех беспокоило.
После этого вопроса улыбающееся лицо маленького вастайи, на которого смотрела Джинкс, перед ее внутренним взором разнесло синей вспышкой в кровавое месиво, девушка тут же зажмурилась. Джинкс застыла на месте, чтобы ненароком ничего не сделать мелкому, нигде не сжать или не напугать его. Вихрь понятия не имел, что с ним случилось в ее голове, и продолжал улыбаться.
- Ты можешь не говорить со мной об убийствах, когда я держу твоего ребенка, Лора!? – возмущенно попросила Джинкс, быстро отгоняя наваждение. Она открыла глаза и аккуратно передала вастайи ее сына. Все праздничное настроение было моментально испорчено.
Джинкс осмотрела приблизившихся к ней поджигателей с собрания, все они ждали от нее объяснений. Экко у автомата заметил, что происходит что-то странное, и решил подойти к ним.
- До меня и моего заказчика докопались семеро пьяных ублюдков, - начала Джинкс. - Они хотели подраться, теснили нас. Один начал меня оскорблять, я попросила извиниться, но он продолжил. Я его вальнула, и тогда мы смогли уйти. А теперь можно я наслажусь своим праздником и не буду ни перед кем оправдываться? – она расставила в стороны руки, демонстрируя новую красивую одежду из дорогих легких тканей, какой у нее отродясь не было. Подарок Экко. - Спасибо!
- Ты знал? – спросил Шрам у подошедшего Экко. Он выглядел слишком спокойным, для него это явно не было новостью.
- Знал, - ответил тот.
Джинкс уже ушла к столу, чтобы налить себе чего-нибудь, но в воздухе все равно разлилось ощутимое напряжение. Поджигатели переглядывались, не понимая, как относиться к услышанному.
- Все паршиво, Экко, - сказала Лора, покачивая сына. – Они это раздувают, как могут. Какой-то придурок ходит по собраниям и трет, что Джинкс убила нашего. Его слушают, потому что он когда-то работал на Силко и знал ее, а еще потому, что людям, мать их, интересно такое слушать.
- Надо будет найти этого болтуна и разобраться с ним, пока не переросло во что-то серьезное, - подытожил Шрам.
Если бы стреляла другая девушка из Зауна, оказавшаяся против семерых, реакция людей была бы совсем другая, но это была Джинкс, которая стреляла в синего, перед этим открыто послав их всех с их ожиданиями насчет нее. Никто из тех, кто слышал эту историю, не думал о том, что Джинкс на самом деле не должна была вести сложные переговоры и подбирать слова с теми, от кого чувствовала угрозу. Все думали только о том, что она стреляла в человека, который готов был идти за ее именем, если бы она только позвала. Даже те из поджигателей, кто знал ее лично, - знал, что она не была бы Джинкс, если бы позволяла какой-то швали цепляться к себе, неважно, по какому поводу, - испытывали смешанные чувства.
Ишу признание Джинкс оглушило, она все никак не могла уложить это в голове и пошла к столу за ней. Девушка налила себе чего-то из первой попавшейся бутылки и выпила залпом полстакана, надеясь, что это поможет вернуть легкое и веселое настроение, в котором она пребывала весь день. Не помогло.
- Чего, Иша? – спросила она, обнаружив стоящую рядом девочку, у которой был такой вид, будто она чем-то очень недовольна.
Иша неодобрительно посмотрела на стакан с выпивкой в руке Джинкс.
- Что ты в ту ночь вообще делала в Зауне? – спросила она.
Вай, Экко, Рената... теперь еще и Иша разговаривает с ней этим тоном? Джинкс застонала и закатила глаза, запрокинув голову.
- Ничего я не делала, ясно? Повеселилась немного с Джи... с заказчиком! Отметили, что он теперь двурукий. Покатались на катере.
- Зачем!? – крикнула Иша, не выдержав и взмахнув руками.
По дороге обратно она слышала от взрослых поджигателей другие подробности о той ночи, и просто не могла представить, как можно было все это сделать. До сих пор все, что Джинкс делала, вполне увязывалось с образом героини Зауна, но убийство синего? Если она слетела с катушек настолько, что сделала это, то где вообще в ее голове границы? Есть ли они хоть для чего-то, хотя бы для их семьи? Иша поняла, что не знает, и теперь ее пугало, что даже слова Шедди про ионийца могут быть правдой. Ее прорвало:
- Ты столько натворила!... Ты стреляла одного из синих, а они бы тебя никогда не тронули!... И зачем тебе этот иониец вообще!?... Ты просто напилась и тебе опять крышу снесло... ты просто... ты...
Иша хотела объяснений, хотела, чтобы Джинкс убедила ее, что все вовсе не так. Но та только выгнула бровь и смотрела, как девочка пытается подобрать слова и никак не может. Не отрывая от Иши взгляда, она как следует отпила из своего стакана, и у девочки от этого жеста словно речь отшибло. До нее дошло, что все бесполезно: Джинкс не испытывала ни капли вины из-за случившегося и меняться не собиралась. И, что самое неприятное, объяснять ничего Ише она тоже не собиралась. Может, попробовала бы объяснить, если бы Иша не начала бросаться обвинениями и орать, но Джинкс это разозлило, и вместо этого она молча развернулась и ушла под ошеломленным взглядом девочки.
Сегодня был ее праздник и ей хотелось просто радоваться в кругу друзей, а не выслушивать обвинения в том, что она не соответствует чьим-то ожиданиям. Джинкс и не стремилась в героини, это они навязали ей этот образ и теперь с чего-то решили, что она должна быть такой, как они хотят. А она никому ничего не должна.
Она пошла к Экко, вот он точно не станет действовать ей на нервы. Он все еще о чем-то говорил с поджигателями, Джинкс дождалась, пока они от него отстанут, и взялась за него сама. Взяв его за руки, она утянула его танцевать в толпу.
Когда они отошли подальше от тех, с кем он говорил, Экко коротко описал ей мысли Шрама и Лоры.
- Мы разберемся с болтуном, - пообещал он.
- Уже поздно, - она косо посмотрела на группу поджигателей, вернувшихся с собрания. Они бросали враждебные взгляды на нее, а теперь и на Экко, который говорит и танцует с «убийцей», как ни в чем не бывало. – Шедди не сечет, когда пора заткнуться, надо было стрелять в него сразу, как он узнал меня. Мягчаю, что ли?
- Они отойдут, когда обдумают все, - сказал Экко, поворачивая ее к себе от синих. - Не переживай о них.
Он был уверен, что напряжение развеется само по себе, как только поджигатели обсудят случившееся между собой. Те, кому нравилось считать себя синими, были в меньшинстве, и среди них было еще меньше тех, кто так легко поддавался влиянию ораторов с улиц. Если кто-то из них начнет открыто выступать против Джинкс, другие быстро вправят им мозги и объяснят, где свои, а где чужие и почему.
Остаток вечера Джинкс старалась быть веселой и делать то же, что и до этого, но получалось как-то с надрывом, потому что новость пошла по людям, многие говорили с ней натянуто, а еще начинали пялиться. Она пыталась брать пример с Экко и не заморачиваться, хотя это было непросто.
- Ты такая красивая сегодня, - произнес Экко, прижимая девушку к себе во время танца и утыкаясь носом в ее шею. Ему голову сносило от того, как на ней сидит эта полупрозрачная ткань.
Джинкс погладила его по голове, запрокинула голову, улыбаясь от удовольствия, и тут же обнаружила что на них устремлена пара десятков осуждающих взглядов с разных сторон. Кто-то сидел на дереве, кто-то смотрел со своего балкона, некоторые из-за столов. Многие в деревне продолжали веселиться и заниматься своими делами, но эти взгляды синих сверкали из-за каждого куста. Джинкс стало не по себе, и она чуть тряхнула Экко, обращая его внимание не происходящее.
Он обвел взглядом своих людей и те, встретившись с ним, тут же отворачивались. Решив, что вряд ли этого хватит надолго, Джинкс потянула Экко прочь с площади, и он пошел за ней.
- Я не хочу там больше оставаться, - призналась она, когда они встали за мастерской, где их никто не видел. Музыка звучала издали, слов песни было не разобрать.
Экко посмотрел на ее расстроенное лицо с блестками на щеках. Он собирался хоть на сегодняшний день забыть о том, что у него полно проблем, и провести праздник, как нормальный человек, но здесь, похоже, им это сделать не удастся.
- Тогда украдем у них торт и уедем вдвоем в ущелье? – предложил Экко. Джинкс кивнула, просияв от восторга: это была лучшая идея на свете.
- Мальчик-спаситель спасает праздник, - хихикнула она, пока они, прихватив с собой еду и напитки, незамеченными пробрались в сарай со скайбордами.
- Мальчик-спаситель остается в деревне, - заявил Экко, снимая один с аккумуляторов. Собственная идея сбежать от всех хоть на вечер нравилась ему все больше. – К черту ответственность, мы зажжем там так, как здесь никому и не снилось!
- Мы не будем кататься на катере, - на всякий случай предупредила Джинкс. Энтузиазм Экко немного ее напугал. Он ведь не собирается доказывать ей, что с ним можно оторваться не хуже, чем с маньяком из Ионии?
Они ускользнули ото всех и через какое-то время уже развлекались на заброшенном механизме в ущелье под музыку, которая нравилась только им двоим.
На километры вокруг не было ни одной живой души, полная свобода. Делай, что хочешь и как хочешь, говори, что хочешь, можно даже кричать и никто не услышит, - после жизни в деревне, где все знают о каждом твоем шаге, это опьяняло сильнее выпивки, которой они тоже взяли достаточно. Они позволили себе быть такими безумными, какими хотелось, особенно Экко. Его накрыло сразу, как только он разрешил себе вечер свободы и оказался недосягаем для взглядов своих людей. Воспоминания о той части праздника потом шли урывками.
Яркая картина, которая вставала первой: нужно было зажечь свечи, и Экко решил, что использовать для этого старый огнемет отличная идея. Он устроил пожар. К счастью, в ущелье хранился огнетушитель. Торт по большей части уцелел, так что праздник продолжался.
Еще воспоминание: они запускают цветные бомбы вверх и стреляют в них, соревнуясь в точности, - это вместо праздничных фейерверков. Экко стрелял просто ужасно и постоянно мазал, вызывая у Джинкс взрывы высокомерного хохота. В конце концов одна из запущенных им гранат, которую он не успел разбить пулей в воздухе, все-таки упала на лопасть и взорвалась, измазав все вокруг красителем и уничтожив несколько ящиков со старьем.
Потом играли в свою версию бейсбола, битой Экко работал лучше и посылал в воздух все, что под руку попадалось, а Джинкс, стоявшая на другой лопасти дома-механизма, должна была успеть выстрелить в предмет, пока он летит, лучше всего несколько раз. Когда Экко схватил старый сломанный микрофон и уже собрался запустить его вверх, Джинкс закричала, чтобы не смел его кидать, потому что там нужно только подпаять один старый провод и будет как новый. Чем они и занялись. А потом Джинкс вспомнила, что всегда хотела петь. И пусть слуха и голоса у нее не было, зато она была уверена, что, если кричать погромче, оно само как-то получится. Экко не мог это слышать и, отобрав у нее микрофон, запел сам, показывая, как надо. Он хотел, чтобы она повторила с ним, но, впервые услышав, как звучит его голос, когда он поет, Джинкс умолкла от изумления и не стала мешать, жестом прося продолжить. Он не делал ничего сложного, но пел настолько искренне, что Джинкс казалось, будто она слышит его душу. Она догадывалась, кто научил его петь так, но в тот момент ей стало на это все равно, она чувствовала себя самой влюбленной фанаткой на свете.
Позже, когда выплеснули из себя всю дурь и сил больше ни на что не было, они просто устроились рядом в палатке. Джинкс сидела в подушках под фонариками, вытянув ноги, а Экко лежал наискосок, устроив голову у нее на коленях. По большей части они оставались одеты, но были порядком потрепаны, со следами гари и в цветных пятнах от той упавшей гранаты. Они говорили о всяких пространных вещах, о чем-то что было давно или о том, что их беспокоит сейчас, просто слушали друг друга, не перебивая, или поддерживали, если требовалось. Это был лучший праздник, который Джинкс помнила.
- Не могу не думать о том, что мы делаем что-то не так, - признался Экко, разглядывая цветные лампочки под пологом. Джинкс следила за тем, как свет играет на его коже, как красиво скользят в больших темных глазах цветные искры. – Иша увидела университет и все, о чем она подумала, это кража? – он взмахнул рукой, недоумевая. - Мне казалось, ей всего хватает, и она может задуматься о чем-то большем. Может, ей не надо работать в лавке, пусть лучше больше учится? – посмотрел на Джинкс.
- Она жива, значит, мы все делаем как надо. Остальное – ее забота, - ответила она, поправив пальцами его волосы в белых дредах, чтобы лучше видеть его лицо. Как по ней, Экко слишком старался, но вряд ли был способен прекратить. – Ты был старше, когда увидел в лавке Бензо Джейса и подумал ровно о том же, о чем и она: как бы его обчистить! Она не вырастет хуже нас из-за того, что сперла у Талиса пару отверток. С этого и начинают лучшие изобретатели в Зауне, если задуматься, - она подмигнула, положив руку ему на грудь.
Экко промолчал. Девушка видела, что легче ему от ее слов не стало, и предприняла еще одну попытку.
- Думаю, она уже лучше нас, Экко. Мелкая зануда отчитывала меня сегодня, ты представляешь?...
- Я сказал при ней Джейсу, что она моя дочь.
Джинкс умолкла на полуслове. Она опустила удивленный взгляд на Экко, тот перевернулся и приподнялся на локте, чтобы тоже смотреть на нее.
- Ну и... а она что? – спросила девушка. Сердце забилось как-то чаще, ответ Экко показался ей ужасно важным.
- Она сделала вид, что не услышала, - произнес он.
Они смотрели друг на друга пару секунд, пока это знание укладывалось между ними, а потом Джинкс вздохнула и опустила голову, коснувшись лбом его лба.
У Экко была потребность заботиться и оберегать, он хотел стать для кого-то тем человеком, которого в свое время не хватило рядом ему, словно это могло каким-то образом исправить прошлое, до сих пор саднящее у него внутри. То, что Иша так ничего ему и не ответила, наверняка разбило ему сердце, хотя вряд ли он станет любить ее меньше после этого.
- Может, сходим к доку? – предложила Джинкс, собравшись с духом.
Она смотрела в печальные карие глаза Экко и в момент, когда он понял, о чем она говорит, и они оживились, ей и самой показалось, что идея на самом деле неплохая.