Детские травмы
Джинкс вошла в квартиру на дереве с рассветом, держа в руке коробку с обещанным мороженым и стараясь не греметь металлом в мокрой куртке. Экко и Иша спали, причем последняя развалилась на кровати на месте Джинкс в позе звезды, отогнав парня на самый край. Оба лежали в одинаковых майках с рисунками и желтых шортах – Экко сшил такие и Джинкс тоже, чтобы они втроем были как одна стая.
Глядя на этих двоих в первых солнечных лучах Джинкс забыла, как ей на самом деле плохо, но ненадолго: ее снова скрутило и она поспешила в умывальную.
Когда Экко встал, он не увидел Джинкс ни рядом с собой на кровати, ни на кухне, ни на балконе. Он уже решил, что она не сдержала обещание и осталась в Зауне, но потом увидел свою куртку, сброшенную на пол, и грязные следы в ванную. Когда он подошел и поднял свою вещь, то поморщился: куртка воняла так, будто ее стирали в заливе. Проще выкинуть, чем вывести этот запах. Экко нахмурился.
- Джинкс?
Он подошел к умывальной и постучал, а потом открыл дверь. Девушка сидела на полу, вытянув руки на согнутых коленях, и смотрела перед собой болезненным взглядом, ее косы свились в кольце на полу вокруг нее. Она уже вымылась и переоделась в домашнее, но по ней было видно, что прошедшая ночь ее еще не отпустила.
- Сколько вы выпили? – спросил Экко, весело изогнув бровь и упершись плечом в дверной косяк. То, что он не пошел и теперь был свеж и бодр, как птичка по утру, а она похожа на вурдалака, здорово поднимало ему настроение.
- Я не помню, Экко, - простонала Джинкс, растирая лицо. Она знала, что должна рассказать ему сразу, иначе потом не заставит себя, поэтому, вздохнув, начала припоминать. Ее голос звучал тихо и хрипло. – Кажется, я в кого-то стреляла. Мы угнали катер. А еще до этого... В общем, до нас докопались синие и мне пришлось отстреливаться. Одного завалила. Возможно, они меня узнали... Ладно, они точно меня узнали, хотя лица не видели.
Приподнятое настроение Экко как рукой сняло. У них был негласный договор, что она рассказывает ему все, не таясь, а он не выходит из себя. Она свою часть выполнила, и теперь была его очередь. Онемев от услышанного, Экко смотрел на девушку, сидящую на полу, и под его взглядом она даже бровью не повела: Джинкс было слишком плохо, чтобы изображать чувство вины или хотя бы сожаление. Ее опять начало тошнить, хотя уже давно было уже нечем. Чтобы она еще хоть раз взяла еду с заунских улиц...
Экко вышел, налил себе стакан воды и какое-то время стоял на балконе, осмысляя услышанное. Когда он почувствовал, что в голове появились связные мысли, состоящие из чего-то кроме ругательств, он вздохнул и, бросив напоследок взгляд на просыпающуюся деревню, - этот вид всегда наполнял его силами и умиротворением, - вернулся внутрь.
Джинкс уже выбралась из умывальной и лежала на кровати, Иша проснулась и весело наблюдала за ее страданиями, сидя рядом.
- Мне так плохо, что я даже голосов не слышу... - простонала девушка, заметив Экко. Он с раздражением подумал, что теперь она будет притворяться полумертвой, чтобы избежать выволочки. – Я сегодня отсюда не вылезу, пожалуйста, придумайте что-нибудь в лавке.
- Зиггс уехал из города, - с улыбкой напомнила Иша, потыкав ее пальцем в серо-зеленую щеку. – Но вообще я и одна справлюсь, я все сама знаю!
- Иша, ты можешь позавтракать у Шрама и Лоры? – попросил Экко.
От его тона девочка втянула голову в плечи, хотя ни в чем не была виновата. Она поняла, что это значит, и сочувственно посмотрела на Джинкс, прежде чем уйти вниз. Видимо, она опять что-то натворила, и сейчас Экко будет на нее орать.
Когда Иша ушла, он потребовал рассказать все в деталях, и Джинкс могла хоть предсмертные судороги изобразить, он не собирался отставать от нее, пока она не выложит всю правду о случившемся. Все оказалось паршиво, но не так плохо, как могло бы быть.
- Может, и обойдется, - сказал он задумчиво, когда она закончила.
В Зауне каждый день стреляют и каждый день находят трупы, эта стычка не должна никого заинтересовать, к тому же лица Джинкс не видели, а в слова пьяных придурков о том, что это была она, поверят немногие. То, что они с ионийцем украли из той лавки бутылки с выпивкой, даже отведет подозрение – в такое поведение героини Зауна точно никто не поверит.
А вот выходка с катером намного опаснее, она может обернуться тем, что подстегнет миротворцев и они снова начнут виться возле лавки и других мест в Зауне, где ожидают увидеть Джинкс.
- Следующий месяц только деревня и мастерская, я сам буду тебя забирать и привозить, - сказал Экко в конце концов. Он говорил спокойно, но Джинкс понимала, что он будет злиться на нее еще очень долго, и ей придется постараться, чтобы он простил ее.
- Так точно, босс!... – она попробовала отдать честь, но ее рука бессильно упала на подушку. – Экко? - она окликнула его, когда он уже встал и одевался перед тем, как отправиться с Ишей в Заун. - Мороженое в камере. Я не забыла.
- Это не делает тебя лучше, - сказал он, завязывая дреды в пучок.
- Я знаю.
***
- ...Я все знаю, Экко, мне не нужно повторять десятки раз, словно я дитя неразумное! Мне больше трехсот лет, в конце концов, - говорил Хеймердингер, устраиваясь за прилавком в «Лучших фейерверках Зауна». Он согласился оформить лавку на себя, но до сих пор его не пускали здесь работать, это было просто возмутительно! – Иди по своим делам и ни о чем не волнуйся.
- Я проконтролирую, - пообещала Иша. Она стояла, упершись плечом в один из стеллажей, чтобы выглядеть круто.
- Если что-то пойдет не так, просто закройтесь раньше и возвращайтесь домой, - попросил он, уходя.
- И почему он такой недоверчивый? – удивился йордль, когда Экко вышел и за ним звякнули колокольчики.
- Он всегда такой, - ответила Иша. – Лора говорит, это детские травмы.
Они с Хеймердингером остались одни и смотрели друг на друга пару секунд. Потом йордль достал из своего сюртука список и, натянув очки на резинках, стал читать план работ на день.
- Итак, юная леди, у нас полно дел! Согласно моим расчётам, если не отойдем ни на шаг, справимся на пять процентов быстрее, чем Зиггс! Приступим.
Дальше Хеймердингер гонял Ишу по поручениям, а сам делал все не так, как нужно, потому что слишком старался. Например, он решил обновить ценники по новой системе с цветами и три часа выводил каллиграфические цифры на каждом, пока Иша одна убиралась в зале, потом красила и собирала в коробки патроны, а потом раскладывала привезенный Экко груз. Она только-только присела отдохнуть, когда профессор вернулся с ценниками, которые теперь надо было обновить по всей лавке.
Это было невыносимо: с Зиггсом они давно все делали слаженно без всяких планов, а с Хеймердингером Ише было даже не поболтать толком, он ведь был еще и ее учителем.
- За рутинной работой самое лучшее – это повторять законы! – заявил он, пока они расклеивали ценники. – Расскажи-ка мне, Иша, почему в сообщающихся сосудах жидкости всегда стремятся к одному уровню?
К четырем часа дня девочка чувствовала себя совершенно измотанной. Она выбралась из лавки и уселась на табуретке на улице, чтобы немного перевести дух: привычное гудение толпы и грохочущая музыка из других лавок после голоса профессора успокаивали.
Она сидела, покачивая головой в ритм басов, и наблюдала за разношерстными прохожими, когда вдруг увидела среди них мальчика в капюшоне, который шел и смотрел прямо на нее, свернув шею. Они с Калебом не виделись уже больше трех лет, - целая вечность для десятилетних, - но мгновенно узнали друг друга.
Иша подскочила с места и побежала к нему.
- Это правда ты! – воскликнул он, когда она встала рядом. – Я думал, мы уже никогда не увидимся!
Девочка улыбнулась и обняла его, он тоже ее обнял и даже попробовал приподнять, но пока силенок ему не хватало.
- Ты так выросла, Иша, - сказала его мама, усталая женщина с темными волосами и добрым лицом. Она смотрела на девочку с печальной, но благодарной улыбкой.
За годы, что они не виделись, Иша вытянулась и окрепла, по ней было видно, что она хорошо ест, у нее был здоровый цвет лица и румянец – большая редкость для детей в Зауне. Волосы она по-прежнему красила в синий, в основной массе они все так же разлетались во все стороны вокруг головы, но косичка под затылком доросла до низа лопаток. На Ише была хорошая одежда, сшитая точно по ней, разрисованная майка, куртка из плотного песочно-зеленого материала, на ногах просторные штаны, сужающиеся на голенях, и тяжелые ботинки. На ее одежде было множество нашивок, рисунков и забавных деталей вроде подвесок.
Женщине, как и любой матери в Зауне, при веди Иши стало не по себе. Этого ребенка обожали и давали ему все самое лучшее, заботились о нем так, как большинство заунок никогда не сможет позаботиться о собственных детях.
- Неужели ты здесь одна? – спросила она.
- Да, - гордо ответила Иша. Она указала на лавку позади себя, выпрямив спину. – Я управляю магазином сестры, пока ее нет.
- Не сомневаюсь, что так оно и есть, - рассмеялась женщина, взглянув на девочку, которая всегда была не по годам смышленой. – Как она? После того, как вы ушли из общины, многое случилось...
Иша подружилась с Калебом, когда они с Вай, Джинкс и Вандером жили в общине Виктора. Они с мальчиком отлично проводили вместе время, играя с другими детьми и помогая взрослым в простой работе вроде плетения корзин. Для Иши эти месяцы среди причудливых домов и людей с блестящими отметинами на теле стали одним из самых счастливых воспоминаний: все, кто ее окружал там, были добрые, никто не говорил лишнего и не делал ничего по глупости, не было ни жадных, ни слабых, ни завистливых. На самом деле Иша не очень хорошо понимала, почему они с Джинкс ушли оттуда, но она и не задумывалась над этим вопросом глубоко – ей нравилась ее жизнь.
Иша коротко рассказала Калебу и его маме о том, что у них с Джинкс все хорошо, а Вай вышла замуж и теперь живет в Пилтовере. Она не упоминала ничего из того, что посторонним об их семье знать не следовало, однако ее ответ женщине все равно понравился – она была рада узнать, что у милых девушек все идет неплохо несмотря на все громкие новости.
- А мы теперь живем в другом месте, - сообщил Калеб. – После того, как Виктор ушел, в общине стало тяжело и нам пришлось вернуться в Заун. Но я больше не болею и даже поступил в подмастерья! А еще у меня есть ручной тритон, его зовут Стенли и он светится в темноте.
Иша с восторгом слушала о новой жизни друга, а потом его мать сказала, что им пора уходить.
- Придешь ко мне еще? – спросила Иша с надеждой.
- Боюсь, не получится, Иша. Калеб не может ходить один, - сказала его мама. – Это небезопасно для него.
Девочка с досадой поняла, что теперь им снова придется разлучиться неизвестно на сколько, но потом ей в голову пришла идея.
- Можно я отлучусь на пару часов, профессор Хеймердингер? – попросила Иша, залетев в лавку. – Я зайду к своему другу, чтобы узнать, где он живет. Пожалуйста! Иначе мы с ним никогда больше не увидимся.
- Ох, я и не знаю даже...
Экко ничего не упоминал о том, можно ли Ише отлучаться, но огромные светло-карие глаза девочки так и сияли умоляюще: Иша знала, как это правильно делается, потому что бесконечно тренировалась на своих старших.
- Зиггс мне никогда не разрешает, потому что не может один справиться, но вы же другое дело, да? – спросила она.
- Ах ты маленькая хитрюга! – йордль рассмеялся и погрозил ей пальцем, но она видела, что все равно Хеймердингер просиял от удовольствия, хоть раскусил ее трюк. – Ладно, Иша, иди. Но я прошу тебя, вернись до того, как придет Экко.
- Так точно! Спасибо!
Вечером, когда Экко вернулся в лавку за Ишей и Хеймердингером, йордль общался с покупателем:
- Пушки? Никто больше не берет пушки, это не инновационно, для них нужны люди, а люди ненадежны! Супер-эффективные автоматические турели на хекстеке - вот мое предложение! Оснащенные датчиками движения, они будут поражать только нарушителей, и никто не пострадает, если не будет стоять столбом в контролируемой зоне, вы сэкономите на юристах... О, привет, Экко!... так о чем это я?...
Покачав головой, Экко улыбнулся и прошел мимо. Он не стал мешать Хеймердингеру нести в народ свои изобретения и решил отыскать Ишу.
- Все, едем домой! - проговорил он, спускаясь в хранилище. – Ты готова?
Но девочки нигде не было. Хеймердингер взял свой заказ и попрощался с покупателем, и как только человек вышел, Экко подошел к йордлю.
- Где Иша, профессор?
Хеймердингер только теперь вспомнил, что девочка так и не вернулась: без нее он слишком увлекся новым для него процессом общения с клиентами. Йордль не смог сказать Экко ни где она, ни что за друг, к которому она пошла, ни даже в какую сторону.
- Уверен, с ней все в порядке, она просто загулялась и скоро придет, не переживай так! – попросил он, следуя за парнем, но тот уже вылетел наружу с таким видом, будто кого-то убили.
Экко пошел по улице, спрашивая продавцов из соседних лавок, не видели ли они Ишу. Местные девочку знали и в конце концов он смог отследить ее путь от самой лавки: она ушла за много километров, в бедный район, полный всякой швали.
Отыскав нужную дверь в хлипком многоквартирном доме, Экко даже не стал стучать, просто саданул по ней как следует ногой, и она отлетела в сторону, врезавшись в стену.
- Иша!? – крикнул он, бросаясь искать по комнатам. Грязные занавески вместо дверей, запах плесени и сырости, мебели почти нет, а в комнатах полно обезображенных сиянием, доживающих последние месяцы.
Он нашел Ишу в компании мальчика, они играли со светящимся тритоном, устроившись за занавеской в метре от наркоманов. Ублюдки с иссохшими пораженными телами с улыбкой наблюдали за играющими детьми, один даже говорил с ними. У мальчика, с которым играла Иша, вся рука и половина головы была в переливающихся отметинах – это был один из обращенных Виктором. После того, как мутант перестал поддерживать свою общину, его людям пришлось вернуться туда, откуда они выползли, и по большей части лучше их жизнь так и не стала.
Никакой опасности с виду не было, но для Экко открывшаяся картина была все равно что выстрел в голову. Он вытащил Ишу из того дома, не обращая внимания на ее сопротивления, не слушая ни слова из того, что она говорит. Он знал, что сорвется, если начнет разговор сейчас, и потому держал челюсти плотно сжатыми, пока вел девочку обратно к лавке.
Однако Иша была не из тех, кто так легко подчиняется непонятным правилам. Экко сжимал ее руку так сильно, что ей было больно, и тащил за собой, так что она чуть не падала. Поняв, что ее не слышат, Иша до крови укусила его за руку над перчаткой и отскочила в сторону, как только ее выпустили. Экко попытался схватить ее за руку снова, но Иша уже убегала от него на улицы.
Z-привод был создан не для таких ситуаций, однако Экко был слишком зол, чтобы думать о собственных правилах. Он вернулся на секунды назад и, пригнувшись, успел схватить Ишу за лицо прежде, чем та его укусила, при этом не выпуская ее руки.
- Что с тобой!? – рявкнул он, чуть тряхнув ее голову, которую держал за щеки так крепко, что у девочки не было никаких шансов вырваться. – Ты хоть понимаешь, кто эти люди!? Мы рискуем жизнями и работаем до кровавых мозолей каждый день, чтобы обеспечить тебе нормальную жизнь подальше от этих ублюдков, а ты сбегаешь прямо к ним в лапы!?
Иша впервые видела его таким: искаженное лицо, глаза так широко раскрыты, что она видела налитые кровью темные белки, зубы оскалены. Но она не испугалась, вместо этого оскалилась сама и, зарычав, попробовала вырваться или укусить, тогда Экко сжал еще сильнее, до боли, и ей пришлось замереть, чтобы не сломать кости.
- Ты больше не пойдешь туда! – крикнул он, нависнув над ней. – Это ясно!?
Он держал ее, пока из ее глаз не брызнули слезы и она не кивнула. Тогда Экко отпустил ее лицо и повел за собой к лавке. Больше Иша не вырвалась, она быстро утерла глаза и нос, чтобы он не заметил, и до возвращения домой не сказала ни слова.
Хеймердингер видел по своим спутникам, что что-то случилось, но лезть не решился: по взгляду, который бросил на него Экко, йордль понял, что не должен был отпускать девочку, что из-за его разрешения с ней могло случиться что-то очень плохое.
Оказавшись в квартире на дереве, Иша побежала в свою комнату и закрылась там, даже не поздоровавшись с Джинкс, которая ждала их у стола – она решила превзойти саму себя в этот день и приготовила им всем на ужин яичницу, куда набросала всего, что нашла в шкафах и холодной камере.
Девушка проводила Ишу удивленным взглядом, потом посмотрела на Экко, у которого был такой вид, будто он убил кого-то или готов сделать это прямо сейчас. Она хорошо знала этот взгляд.
- Так, выкладывай.
Экко устало опустился на стул перед ней, но ничего говорить не стал. Он молча принялся за еду, а поев, ушел работать в мастерскую. Джинкс пришлось идти стучаться к Ише, чтобы узнать, в чем дело: обычно эти двое обожали друг друга, и девушка даже представить не могла, что могло произойти между ними.
- Он вел себя, как чокнутый, - говорила Иша. Они с Джинкс сидели на ее кровати в обнимку. – Просто ненормальный!... Чуть челюсть мне не сломал!
- Но он прав, Иша, - девушка подняла ее лицо к себе, чуть тронув подбородок. – Ты не должна была уходить, ничего не сказав. И не должна была оставаться в том доме. Мы не просто так ушли из Зауна...
- Я это уже слышала! – резко крикнула она, отстранившись и толкнув Джинкс в бок. – Но это же Калеб! Ты его знаешь, вы с Вай общались с его мамой. Он же нормальный!
Джинкс не была уверена, что те, кого коснулся Виктор, могут считаться нормальными. Экко рассказывал ей кое-что о том, что на самом деле с ними творил мутант – он не лечил их, он замещал утраченное самим собой.
- Я не уверена, Иша, - проговорила она, подумав. – Тогда я не все знала.
- Ты его даже не видела с тех пор! Откуда тебе что-то знать!?
- Экко говорил с тем, кто создал Виктора, они вместе изучали эти силы и к чему они могут привести, - рассказала Джинкс. Вообще-то она мало знала, Экко не любил обсуждать то время на трезвую. - Калеб подчинен Виктору, все, что он делает, мутант делает вместе с ним, и если он что-то прикажет Калебу, тот это совершит не задумываясь, потому что не принадлежит сам себе...
- Ты не можешь этого знать, это бред! - сказала Иша. - Ты просто всегда встаешь на сторону Экко, даже против меня уже готова встать, лишь бы угодить ему! Иначе, - какой ужас, - он перестанет разгребать все твои проблемы вместо тебя!
Рот Джинкс так и остался открытым: такого она не ожидала. Не от Иши.
- Повторишь? – спросила она, испытующе глядя на девочку. Иша видела, как глаза Джинкс наливаются сиянием, и поняла, что это не к добру. Она уже пожалела о том, что сказала, но была слишком напугана, чтобы извиняться.
- Уходи, - попросила девочка, отворачиваясь. Она чувствовала, что вот-вот расплачется от страха и обиды, но не хотела плакать при Джинкс. Плачут только слабые. – Не хочу разговаривать.
Изнутри Джинкс поднималось сильное желание что-нибудь ударить, но она заставила себя сдержаться. Она вышла из комнаты, грохнув дверью, Иша слышала, как она закричала от ярости и со всей силы пнула что-то, так что стекло зазвенело. Девочка сжалась на кровати, уткнувшись лицом в подушку.
Джинкс вышла на балкон, тяжело дыша, она старалась вдыхать и выдыхать ритмично, как учил Джин, но выходило слишком быстро и порывисто, так что заболело горло. Однако на холодном воздухе она со временем смогла успокоиться и когда почувствовала, что ее отпустило, спустилась в мастерскую.
Экко сидел на своем месте над инструментами и осколками зеленых кристаллов. Он не работал, смотрел в пространство перед собой – по его лицу несложно было догадаться, о чем именно он думал.
Джинкс остановилась возле него, упершись в столешницу и сложив руки на груди.
- Иша мне рассказала, - произнесла девушка и Экко поднял на нее мрачный взгляд. - Может, разрешить им видится в лавке? – предложила она осторожно. – Иша привязана к Калебу, в общине они были неразлучны. Он, вроде, не плохой. И родители у него нормальные... слабые просто.
- Зачем? – зло спросил Экко. – Чтобы она привязалась к нему еще больше?
Джинкс сперва не поняла, о чем он, а потом до нее дошло, и она отвернулась, с шумом выпустив из ноздрей воздух. Они вот с Экко просто отлично привязались друг к другу в детстве.
Правда в том, что ты вырастаешь и Заун гнет тебе хребет, пока ты не сломаешься или не эволюционируешь в монстра; он калечит всех твоих ровесников, пока вокруг тебя не останутся либо сломленные, либо звери. И среди них ты выберешь того, с кем у вас был хоть какой-то общий свет в прошлом. Джинкс с Экко могли оставаться вместе только потому, что в самые черные времена видели тех двух беззаботных детей за теми, кем оба стали.
- Ише не нужен получеловек, - сказал Экко. – Она встретит другого. Здесь, среди наших.
Джинкс понимала, что он прав, но что-то в этом решении продолжало ей казаться неправильным. Она задумчиво закусила губы, пытаясь отыскать верную мысль.
- С какой стати мы решаем за нее? – спросила она в конце концов. – Кто мы такие вообще? Мы даже не ее родители.
Экко фыркнул и отвернулся. Иногда он думал, что они могли бы ими быть. Если бы Джинкс ушла от Силко, когда он позвал ее за собой в тот раз. Да, в пятнадцать это было бы слишком рано, но возможно. Они бы справились.
- Она с ним больше не увидится, - сказал он. – Мы должны объяснить ей это ради нее же. Найдем верные слова.
Он посмотрел на Джинкс и та кивнула, положив руку ему на плечо. Она вставала на его сторону не потому, что боялась потерять его. Она давно знала, что не потеряет. Просто она верила в него больше, чем в кого бы то ни было в этом мире.