Аркейн. Блики в витражах

Кейтлин заметила, что у ее спутника нет руки, только когда им принесли вторые блюда и он не смог взять нож с вилкой. Джин сидел над незнакомыми столовыми приборами в некотором ступоре и пытался сообразить, как ему справиться с блюдом и не выглядеть при этом глупо.

- Я помогу, - предложила Кейтлин, опомнившись, и пододвинула его тарелку к себе.

Она стала нарезать для него овощи и мясо, чувствуя, как заливается густой краской. Как она могла не заметить раньше?... В воздухе над их столом разлилась такая сильная неловкость, что, когда Кейт пододвинула к мужчине тарелку, они даже посмотреть друг на друга не смогли.

Джин отвел взгляд и сжал губы в плотную линию. У него пропал аппетит. Все должно было случиться иначе, он идеально спланировал каждый этап вечера, а теперь все испорчено из-за того, что он не учел такую мелочь, как иноземные приборы. Он видел, как девушка переменилась в лице, когда обнаружила его увечье, и понял, что это провал. Ему не нужна была сиделка, не нужны были жалость и сочувствие, он хотел восхищения. Продолжать не было никакого смысла.

- Прошу прощения, я вижу, что смутил вас, - проговорил он, учтиво глядя на Кейтлин. – Мне было приятно провести с вами время, но, полагаю, мне лучше уйти.

Он встал, оставив на столе плату за них обоих, и пошел к выходу.

Кейт сидела, плотно стиснув пальцы рук на коленях и сгорая со стыда. Она была так очарована, что ей даже в голову не пришло задуматься, почему он носит плащ таким странным образом! Она выставила себя полной идиоткой, теперь он наверняка решил, что она из тех, для кого люди делятся на полноценных и неполноценных.

Увидев за окном, как фигура в черном плаще удаляется от ресторана, она опомнилась и поспешила за Джином. Она вышла следом за ионийцем, держа в руках свое легкое пальто, благодаря обезболивающим ей удалось нагнать его быстрым шагом, почти не хромая.

Услышав стук каблуков, Джин остановился и обернулся. Он был удивлен, увидев спешащую к нему девушку.

- Простите меня, - попросила Кейтлин, остановившись возле него. – Это было невежливо.

- Отнюдь, ваша реакция вполне закономерна.

- Мы чудесно проводили время, и я уверена, что мы сможем вернуть в этот вечер прежнюю атмосферу, вы не против? – спросила она, улыбнувшись. Ей не было его жалко, она не испытывала к нему отторжения, она просто удивилась. Кейт попыталась выразить это.

Встретив ее взгляд, Джин поверил, что для этой пьесы еще не все потеряно, и это ободрило его. Они пошли дальше вместе.

- Я потерял руку во время несчастного случая на одной из постановок в Ионии, - сообщил он. – Я уже отыскал подходящего мастера в Пилтовере и вскоре верну своему телу прежнюю симметрию.

- Наши специалисты не знают равных, - сказала Кейтлин. – Уверена, они смогут сотворить для вас настоящее произведение искусства.

Кейт не стала задерживать разговор на этой теме и плавно увела его на прошлое Джина, связанное со странствующим театром. Они уже обсудили, что его отец был драматургом, и ей интересно было узнать больше о такой жизни. В предложенной теме Джин мог легко проявить себя, он рассказал несколько интересных историй, а Кейтлин была само внимание, так что инцидент за столом быстро растворился в прошлом.

О внутренних переживаниях артиста Джин мог рассуждать бесконечно, и для Кейт это был все равно что глоток свежего воздуха: совсем другая жизнь, наполненная совершенно иными вещами.

- Человеческие страсти и слабости – необъятный простор для творчества! - говорил Джин, увлекшись. Они шли по темнеющему парку. – Герой желает нечто такое, чего не в силах достичь, и каждая такая борьба прекрасна, потому что обречена, но полна надежды. Болезненный контраст уже заложен в эту тему, но если добавить деталей, она распустится, словно цветок, каких героев не выбери...

Кейтлин наблюдала за ним с легкой улыбкой. Она уплывала за его речью, наслаждаясь переливающимися интонациями и рисуемыми им образами, как хорошей оперой. Обернувшись к ней на миг, Джин увидел, как она на него смотрит, и не смог отвести глаз. Для артиста нет большего счастья, чем восхищенный зритель.

- Это удивительно, что нас всегда трогают сюжеты, которые меньше всего похожи на настоящую жизнь, вам не кажется? – сказала Кейтлин, когда он умолк на полуслове, засмотревшись. Она пошла чуть левее, чтобы они свернули на тихую дорожку к озеру. Джин направился за ней. Увлеченный беседой и своей спутницей, он не заметил смены маршрута.

- Любую жизнь можно обратить в прекрасную историю, - заметил он с таинственной улыбкой. Он знал верный способ сделать это.

- В жизни любая борьба, которую питает надежда, обречена на поражение. По крайней мере, таково мое мнение, - сказала Кейтлин, ее голос приобрел звучность и бархатистость, гармонирующую с речью Джина. – Надежду стоит заменить твердой и ясной целью, вот верный способ обрести желаемое.

- По вам и не скажешь, что вы такой закоренелый прагматик, Кейтлин, - заметил Джин.

- Зато я очень страстный прагматик, - улыбнулась она.

Они вышли к тихой набережной у озера, огороженной от парка кустами гортензии с тяжелыми гроздьями фиолетовых цветов. Лунный свет падал на легкую рябь воды, свежий ночной ветер омывал их цветочными ароматами.

Джин остановился возле девушки, любуясь местом, к которому она их вывела. Оно было превосходно, даже лучше того, что он для них приготовил. Иногда легкая импровизация идет на пользу всей пьесе, но тут все зависит от мастерства исполнителей.

Он опустил взгляд на свою спутницу, она любовалась озером, но чуть повернулась к нему, заметив, что он смотрит. Ее голубые глаза сверкали уверенностью мастера: она привела их сюда отнюдь не случайно. Джин улыбнулся. Похоже, у него появился соавтор, а предложенная сцена так хороша, что ее стоит поставить раньше запланированного.

Джин шагнул к девушке и бережно обнял ее спину, поворачивая к себе. Когда они встали ближе, Кейтлин положила руку ему на плечо и они поцеловали друг друга.

От прохожих их закрывали кусты чудесных гортензий, и Джину было даже жаль, что никто их не видит: он чувствовал, что они оба сейчас прекрасны. Он касался девушки легко и нежно, как касался бы хрупкого цветка, и постепенно она распускалась перед ним, как бутон под солнцем. Она так живо откликалась и так тянулась к нему, что он в самом деле чувствовал себя ее солнцем.

От мужчины пахло незнакомым Кейт ароматом масел, пряный и терпкий запах с древесными нотами. Она ощутила едва заметную шероховатость на его подбородке, провела пальцами по жестким волосам на затылке, почувствовала запах его дыхания. Во время поцелуя Кейтлин изучала, как он движется, как пахнет, как дышит, подмечала малейшие детали. Она была восхищена образом, который он для нее создал, и теперь страстно желала, чтобы со сцены к ней вышел живой человек, которого можно ощутить возле себя.

Джин почувствовал, что импровизация набирает обороты и он теряет контроль над собственной пьесой. Он отстранился, чтобы перевести дух и переосмыслить свои намерения на этот вечер, и Кейтлин тоже отстранилась, слегка ослабив хватку.

Они смотрели друг на друга, Кейт изучала его черты.

- Я еще планировала закончить несколько важных дел сегодня, - сказала она, когда пауза затянулась.

Подвижное лицо мужчины переменилось, когда он понял, что она собирается уйти. Кейт выждала время, чтобы он как следует пожалел о разлуке, а потом аккуратно подняла руку от его груди. Джин сперва решил, что она собирается отстраниться, он попробовал удержать ее рядом, но Кейтлин только провела пальцем по его скуле, словно придирчивый скульптор, и пристально посмотрела на его губы.

- Я собираюсь их проигнорировать, - сообщила она, подняв взгляд.

Поняв, что это была игра, Джин испытал восторг.

«Превосходно сыграно!» - подумал он, целуя девушку и прижимая к себе куда теснее.

Они пришли в его квартиру в доме у музея. Кейтлин была впечатлена видом жилища, она ожидала увидеть холостяцкую берлогу, запыленную и почти без вещей, но ее встретила студия с лаконичной обстановкой в смешанном стиле.

- Давно ты живешь в Пилтовере? – спросила она, проходя по комнате.

Простой стол у окна с видом на музей, низкая кровать без изысков, ионийская посуда у раковины на небольшой кухне. Каждый угол был устроен просто, но функционально и со вкусом. Кейтлин понятия не имела об ионийском искусстве расположения вещей и потоках ци, но интуитивно ощущала в обстановке некую закономерность и ее ум отдыхал в этом целостном и гармоничном пространстве.

- Я приехал раньше своих покровителей на несколько месяцев и успел устроиться, - сказал Джин, проходя за ней. – Мне нравится это место, район в самом центре, но довольно тихий.

Кейтлин остановилась у окна, глядя на здание музея. Ее челюсти сжались, но лицо сохраняло спокойное и серьезное выражение.

- Ты был там, - проговорила она, когда иониец подошел и встал возле нее.

- Ужасная трагедия, - произнес Джин. – Мне повезло выбраться живым.

Кейтлин ничего больше не сказала. Она отошла от окна, ее взгляд задержался на кровати, застеленной алым покрывалом с золотой вышивкой. Потом обратился к двери в ванную.

- У тебя не найдется чистой рубашки? – спросила она, посмотрев на Джина.

Он предложил ей свой шелковый халат цвета вина, и когда Кейтлин вышла в нем из ванной, его глаза широко раскрылись. Она намеренно оставила ворот чуть более распахнутым, чем могла, а волосы убрала на одну сторону, открывая плечо, чью белизну подчеркивал цвет ткани.

Пройдя мимо него, Кейтлин села за стол и посмотрела на небо, где уже виднелись звезды. Джин засмотрелся на нее. Потом опомнился, чуть мотнув головой, и отправился в ванну сам. Когда же он вышел, девушка уже сидела на кровати.

Джин был в просторных домашних штанах, его искалеченное плечо закрывало накинутое полотенце. Он сел возле Кейтлин. Она посмотрела на него и плавно стянула ткань, открывая впадину со старым шрамом на месте плеча. Под ее изучающим взглядом Джин напрягся и даже чуть отстранился, когда она коснулась шрама, но Кейт продолжила осматривать его. Она перевела взгляд на грудь мужчины, на рельефный живот, потом на лицо. Глядя Джину в глаза, она чуть тронула ворот своего халата на плече, позволив шелку соскользнуть вниз.

Он приготовился увидеть тело девушки из высшего света, чистое и хрупкое, как фарфоровая ваза, но перед ним сидела воительница с четко очерченными мышцами тренированного бойца. Джин обнаружил множество белесых шрамов и свежие заживающие раны на руках и локтях, только теперь заметил гематому на щиколотке. Он с удивлением посмотрел на девушку, поняв, что она получила травмы уже после их первой встречи. Где она побывала и зачем? На его вопросительный взгляд Кейт только чуть повела бровью, слабо улыбнувшись: «тебя это смущает?».

Джин дотронулся до ее ключицы и повел руку вниз, едва касаясь кожи пальцами. Он изучал рисунок шрамов на ее теле, словно золотые трещины на сосудах кинцуги.

«Первоначальная роль слишком проста для нее, но, клянусь, я готов переписать сценарий!» - подумал Джин, склоняясь к ней. Девушка поцеловала его шею и, вдохнув его запах, потянула ближе к себе.

Кейт не смущало его увечье, но трогало, как Джин его стыдится и как изобретательно подходит к каждому движению, чтобы утрата ни на что не влияла. Она наслаждалась их близостью, его гибким и сильным телом и постаралась, чтобы он перестал думать о том, что недостаточно хорош, и почувствовал, что в ее глазах он прекрасен. Ей это удалось.

Позже, усталые и наполненные друг другом, они сидели на подоконнике у окна. Ночью никто снаружи не мог видеть, что на них нет ни лоскутка ткани. Джин обнимал девушку и любовался, как лунный свет падает на ее тело, а Кейтлин, привалившись спиной к его груди, неотрывно смотрела на здание музея, залитое ночным светом.

- О чем ты думаешь? – спросил он, обнаружив, что все ее внимание теперь там. Он видел в тот день, что Кейтлин вывели из зала после первого же взрыва, и знал, что она ничего не видела.

- Я жалею, что меня там не было, - ответила она прохладным непроницаемым тоном, за которым могло крыться что угодно. Джин уже уяснил, что хрупкий мотылек на деле оказался полярной волчицей, и ее слова заинтриговали его.

- Почему? – спросил он, погладив ее плечо и вдохнув запах волос. Теперь он тоже обратил взгляд на здание, вспоминая свою прекрасную авангардную постановку. В нем пробуждалось прежнее вдохновение.

Кейтлин не ответила, она чуть наклонила голову, чтобы Джин мог поцеловать ее шею, и продолжила смотреть на музей. Ни к чему вываливать на артиста то, чем она живет. Она здесь не за этим.