Мучительный голос
Джинкс поставила рядом два стула у столика на балконе и развалилась на них, закинув ноги на выступ стены и греясь на солнце. Две ее синие косы свисали между прутьев вниз на всеобщее обозрение.
- Ты чего творишь!? – воскликнула Вай, обнаружив сестру.
- Кажется, я выкупила прикол с балконами... - сонно проговорила Джинкс, не разлепляя глаз. Она так хорошо пригрелась, что не могла заставить себя сдвинуться с места.
- Немедленно иди внутрь! Тебя же увидят!
Вай осмотрела улицу, нет ли прохожих, указывающих пальцами на разыскиваемую преступницу, и быстро увела сестру в квартиру.
- Чем займемся? – спросила Джинкс, послушно заходя в комнату и лениво потягиваясь. - Я нечасто бываю в Пилтовере, может, придумаем что-нибудь?
- Будешь сидеть тут и держаться подальше от окон, пока Лорис не пригонит лодку и не вернет тебя под надзор Экко, - сказала Вай.
Джинкс хихикнула, решив, что сестра шутит.
Вай только поднялась, на ней была растянутая домашняя майка и нижнее белье. Она прошлась к зеркалу, чтобы оценить, пора мыть голову или пока сойдет. Джинкс подошла к ней и стала расплетать косы, чтобы расчесаться и заплести заново. Когда они последний раз пихались друг с другом возле зеркала, прихорашиваясь утром? Точно, никогда.
- Мне нужно съездить к Кейт, она волнуется, - сказала Вай, посмотрев через отражение на сестру.
Лицо Джинкс не дрогнуло. Она продолжила расплетать косу, но ее взгляд скользнул на полоску со снимками на зеркале, где Вай отжигала вместе с Кейт и какой-то другой розоволосой девицей.
- Потом съездишь, - сказала Джинкс. – Брось, давай сходим куда-нибудь вместе?
Вай не ответила, она решила, что для поместья Кирамманов ее голова все-таки не подходит, и отправилась в душ.
Пока она мылась, в дверь позвонили и Джинкс открыла, нацепив на нос очки-звезды.
- Как жизнь? – спросила она, с интересом осматривая почтальона в форме. В Зауне к ней никогда такие не приходили. Это было забавно.
- Телеграмма для Вайолет, - тощий почтальон с огромными усами и грустными глазами передал девушке бумагу. Прочтя записку от Кирамман, Джинкс улыбнулась ему.
- Я ей передам. Бывай.
Когда Вай вышла из душа, Джинкс как раз смыла пепел от телеграммы в раковину на кухне.
- Ты где?
Джинкс сделала вид, что ищет еду в шкафах, и, обнаружив ее за этим занятием, Вай вспомнила, что в квартире нет ни крошки. Запирать тут сестру на весь оставшийся день, не покормив, показалось ей как-то не по-человечески.
- Ладно, давай сходим поедим, - сказала Вай. – Но ты наденешь капюшон и очки!
Они отправились в любимую закусочную Вай и Лориса, Джинкс пришла от нее в восторг, хотя по меркам Вай ничего толком не съела. Потом сестры немного прошлись по улицам, болтая о всяких пустяках, и так добрели до сквера.
- Ну и как тебе общаться с монахом? – спросила Вай, когда они уселись на лавочке.
Их негласное правило состояло в том, чтобы не говорить о делах Джинкс, но Вай рассудила, что, раз речь идет о каком-то высокодуховном ионийце, вряд ли там что-то незаконное.
Джинкс вздохнула и откинулась на изогнутую спинку лавки, обмякнув. Она закинула голову назад и смотрела на облака сквозь розовые очки.
- Он... очень странный, - сказала она, задумчиво следя за узорами белого газа. – Я никогда таких не встречала. Знаешь, я всегда думала, что это со мной не все в порядке, но он... - она умолкла на полуслове, сжав губы. Вай внимательно следила за сестрой. – И он как будто видит во мне что-то такое, чего я сама в себе не вижу. Что-то... более совершенное, что ли?... хотя это смотря какой линейкой мерить...
Вай понравилось, с каким вдумчивым и сосредоточенным выражением сестра рассуждает о новом знакомом. Она представила себе, как Джинкс сидит где-нибудь на берегу в обществе мудрого узкоглазого старика и тот своими речами постепенно наводит порядок в ее бедовой башке.
- Может, он явился к тебе, как судьбоносный наставник, чтобы ты наконец увидела себя с другой стороны и стала лучше? – улыбнулась Вай. Она знала, какие сказки Джинкс читала в детстве. Они вместе их читали.
- Не знаю, Вай, - ответила та, помолчав. Джинкс говорила очень медленно, обдумывая каждое слово. Ее взгляд скользил по изменчивым линиям облаков. – Но он видит мир совершенно иначе... несет полный бред, но его интересно слушать, знаешь.
«Я говорю тебе вещи, которые куда важнее, но ты не слышишь»
«Слышу и от этого у меня одни проблемы!» - мысленно ответила Джинкс.
- Но, может, мне это и не нужно, - продолжила она, сползая со спинки лавки вниз и шире расставляя ноги. В голове начинала неприятно гудеть. Наверное, от того, что вокруг так много света. – Может, это плохо, что я провела с ним день, а не ушла... Может, будет правильнее, если я разорву сделку и вообще больше его не увижу...
Она натянула капюшон на глаза поверх очков, прячась от солнца.
Джинкс постоянно перебивали нарастающие голоса из головы, но Вай истолковала эти томные паузы и тон, полный сомнений, по-своему. Она вдруг подумала о том, что Джинкс не упоминала сама, старик там или нет, а то, что она говорила, звучало довольно двусмысленно. Неужели она что-то натворила и пришла к ней с Лорисом, потому что теперь боится показаться Экко?
- Ты что, с ним спала!? – воскликнула Вай, не сдержавшись, и пихнула сестру в плечо.
- Чего!? Он старый! - ответила Джинкс, поморщившись от удара. Вай опять не рассчитала силу. – Ему сорокед.
- Всего на пятнадцать лет старше, не такой уж и старый, - возразила Вай. Слова сестры ее успокоили, но не до конца. - Не вздумай уйти от Экко к какому-то ионийцу!
- На шестнадцать. У меня день рождения только через два месяца, - проворчала та. Вай конечно же не помнила, сколько ей лет, так что не помешает еще и дату ей повторить, а то забудет поздравить. – Не беспокойся об этом, - она вздохнула, вытянув одну ногу. - У нас с Экко самая крепкая любовь на свете на всю-всю жизнь, скрепленная общей недвижимостью, производствами и деньгами, на которые можно содержать пару сотен человек.
Лицо Вай вытянулось.
- К тому же, этот монах уже собирается нарушить обеты кое с кем другим.
Джинкс криво усмехнулась, вспомнив, как Кейт улыбалась Джину в музее. Вот ее разнесет, когда она узнает...
Улыбка сошла с лица Джинкс, когда она поняла, что этот псих может убить Кейтлин. В первые секунды после того, как поймала эту мысль, Джинкс всерьез раздумывала, не сказать ли обо всем Вай прямо сейчас, но в конце концов не стала. Во-первых, она вспомнила, что Кейтлин ей не жалко. Если Кирамман-младшую кто-то грохнет, то сделает ей большое одолжение. Во-вторых, какое ее дело? Кейт не маленькая, умеет стрелять из ружья и все такое. Разберется как-нибудь.
Когда они с Вай вернулись в квартиру, на полке лежала записка от Лориса, который, видимо, зашел, пока они гуляли. Он сообщал, что разобрался с лодкой, ее починят через пару дней и вернут, а еще он дошел до лавки «фейерверков» и передал там Экко, что Джинкс выбралась из музея и с ней все в порядке.
- Я поживу у вас, пока лодку не починят? – тут же спросила Джинкс, когда Вай прочитала записку вслух.
Та с сомнением посмотрела на сестру. Все это было странно, она не понимала, почему Джинкс не хочет возвращаться.
- У тебя точно все в порядке? – спросила она. – Вы что, поссорились с Экко?
«Поссоримся. Как только он начнет задавать свои правильные вопросы, а я ничерта не буду знать, что ему ответить» - подумала Джинкс. Но сказала другое.
- Все путем, - она пожала плечами. – Просто хочу... ну, знаешь, сменить обстановку. Мне полезно иногда, - покрутила пальцем у головы.
Вай не поверила, но продолжать допрос не стала. Ей казалось, что Джинкс здесь, потому что ей нужна поддержка, но она никак не соберется с духом рассказать, что именно случилось. На самом деле они отлично провели время сегодня и причин отказывать сестре Вай не видела. Лорис вряд ли будет против, если речь о двух днях.
- Ладно, оставайся. Но я сейчас еду к Кейт, - сказала она, накидывая куртку и поправляя волосы перед зеркалом. – Ложись без меня, я скорее всего сегодня не приду. Лорис на ночном дежурстве, так что увидимся все завтра.
- Ладушки.
Джинкс скинула сапоги и развалилась в гостиной на диване кверху ногами. Она уже предвкушала, как будет предаваться лени, а потом, может, пороется в шкафах и поищет что-нибудь интересное. В голове шумело и внутри живота все сжималось, но она надеялась, что это просто от непривычной еды, воздуха и солнца, и со временем как-то само пройдет.
Вай ушла, Джинкс уже прохаживалась по квартире, заглядывая в укромные места, когда ее скрутило. В голову словно выстрелили, в глазах потемнело, и она пошла в умывальную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой.
- Какого?... – спросила она у своего отражения, щурясь. Она попробовала рассмотреть свое лицо, но то ли стекло было слишком грязное, то ли у нее в глазах двоилось.
Девушка уселась на пол и положила голову на холодный борт ванной, смотря в потолок. Перед глазами начинали мерцать цветные пятна, при желании в них можно было рассмотреть так много интересного...
Один из голосов зашептал у нее за спиной, ей даже показалось, она почувствовала чью-то руку у себя на лбу.
- Свали, - вяло попросила она, поморщившись. Ей уже стало ясно, что не дело ни в еде и не в солнце, ее накрывало, как тогда, когда пропал Экко, хотя она была уверена, что держится просто отлично.
Призраки обступали ее, их голоса набирали силу, все от нее что-то хотели, ругали ее, пытались заставить ее думать о себе всякое.
«Раз. Два. Три. Четыре. Они пугают, но они прекрасны»
«Не остановила, потому что хотела досмотреть до конца»
Лучше всего помогло бы занять руки или отправиться куда-нибудь, но Джинкс заставила себя оставаться на месте.
«Ты должна рассказать! Почему ты молчишь?»
- Кому? – возмутилась она, когда ей начали орать в самое ухо. – К миротворцам пойти!?
«Тебе на самом деле понравилось»
- Сгинь, тебя тут не было!...
Джинкс обнаружила, что стоит, хотя не помнила, как вставала. Она заставила себя сесть обратно на пол и положила голову на ванну, сосредоточилась на холодной поверхности под затылком.
Однажды она уже справилась. Если не слушать, если не говорить с ними, все будет в порядке.
Ей почти стало легче, когда раздался звонок в дверь, от которого голову снова пронзила боль. Разозлившись, Джинкс рывком поднялась и пошла к двери, но прежде, чем открыть, решила все же заглянуть в глазок. Там стояла незнакомая девушка с розовыми волосами, кажется, это она была с Кейт и Вай на тех снимках.
- Вай? – спросила Серафина. Она услышала шаги у двери изнутри квартиры.
- Никого нет дома, - ответила Джинкс, морщась.
Ответ обескуражил Серафину. Пару секунд она молчала.
- А ты тогда кто? – спросила певица.
- А ты?
- Я – Серафина, - с достоинством ответила певица. Ей давно не приходилось представляться, обычно ее все всегда узнавали. – Я подруга Вай, не подскажешь, где она, о таинственный голос из-за двери?
Джинкс моргнула. После имени певицы она не слышала ни слова, все погрязло в криках.
«Предательница!»
«Сама к нам пришла, ты посмотри!»
«Если бы не она, ничего бы не было, ты же это понимаешь?»
«Отпусти одного предателя и они размножатся, как крысы»
«В Зауне один закон для предателей»
Джинкс вынула из своей куртки на вешалке пистолет-шокер, потом резко двинула щеколду и открыла дверь.
- Серафина, которая сдает миротворцам ребят из Зауна? - спросила она, уперев пушку певичке в челюсть.
Серафина увидела девушку с болезненно бледным лицом, налитыми розовым мерцающими глазами и мокрыми синими волосами, встопорщенными у лица. Закричать, когда ствол был у самого ее рта, Серафина не осмелилась и испуганно вытаращилась на психопатку.
- Входи, - Джинкс кивнула головой на вход и отступила.
Серафина испуганно подняла руки и на дрожащих ногах вошла в квартиру. Не убирая от ее лица пистолет, Джинкс закрыла за дверь, задвинула щеколду, а потом повернула в замке ключ так, чтобы механизм заклинило.
- Я... - начала было Серафина. Она знала, что должна говорить, что спасти ее может только ее голос, но тот предательски дрожал от страха. – Я знаю, что поступила плохо, мне очень жаль, давай...
Джинкс как раз засунула ключ в карман узких штанов, а потом резко увела пушку ниже и выстрелила певице в туловище, чтобы не убить сразу. Разряд прошел несильный, но с такого расстояния его хватило, чтобы розоволосая заткнулась и осела на пол, корчась от боли.
- У Вай прикол какой-то, дружить с теми, кто портит мне жизнь? – спросила Джинкс, стаскивая ремень Лориса с вешалки.
Она стянула им руки певички, потом взяла второй и зафиксировала ей ноги, а рот заткнула, повязав вокруг головы полотенце, найденное на кухне. Она делала это автоматически, не задумываясь, как делала уже много раз. Если Серафина сопротивлялась, Джинкс этого не заметила. Или не помнила.
Когда пленница была обездвижена, Джинкс встала над ней, упершись крестцом в комод. Голова по-прежнему болела, а перед глазами мерцали пятна, но уже как будто меньше. Приступы всегда проходят намного легче, если заниматься чем-то полезным.
Джинкс злилась на Серафину, однако искать ее самой не было ни времени, ни желания. Но если певичка сама пришла в руки, то просто отпустить ее означает простить то, что она сделала. Джинкс могла бы понять, будь она просто тупой пилтошкой, которой Экко попался случайно, но Серафина родилась в Зауне и сдала в Омут близкого человека, который пришел, чтобы помочь ей. Его могли застрелить прямо у нее в студии, где он как последний дурак смотрел эту платформу. Может, Экко мог ей простить это по старой памяти, - он сентиментальный, особенно с девушками, - но у Джинкс причин для снисхождения не было. В мире, где она выросла, такое не прощают.
- Что бы с тобой такого сделать, чтобы Вай потом не докопалась? – спросила она вслух, задумчиво постучав стволом по губам. Серафина уже начала приходить в себя и умоляюще смотрела на нее, мыча в тряпку. – Ой, да ладно, а ты думала можно стучать миротворцам на своих и тебе так это оставят?
Серафине было очень жаль, Джинкс видела это по ее лицу, и отвела взгляд. Смотреть на ужимки певички было не интересно. Ей нужно было подумать.
Серафина тем временем заметила снимки на зеркале, висевшие прямо за психопаткой. Там были они втроем с Вай и Кейт, и у Кейт кто-то нарисовал усы и закрасил глаза черным, начеркав сверху них жирные кресты. Дрожь прошла по телу певицу, она вытаращила глаза и завыла, поняв, что с ней может случиться в этот вечер.
Джинкс прикинула, что убивать певицу самой нельзя и калечить тоже, и чем дольше они остаются в этой квартире, тем хуже. Вай этого не простит, если узнает.
«Пусть прогуляется в Заун»
Лицо девушки оживилось. Точно. Можно отвезти Серафину в район Зауна победнее и оставить там, тогда все, что произойдет с певицей потом, уже будет как бы и не вина Джинкс. Предательница же гуляет иногда по нижнему городу, она могла оказаться в трущобах как угодно, тем более, синие до нее уже докапывались.
Джинкс потянулась за курткой Экко и сняла ее с вешалки, обдумывая детали предстоящего путешествия. Конечно, угонять лодку с заложником очень неудобно, но пару раз она с этим уже справлялась. Еще бы голова не болела...
Вдруг в коридоре раздался топот, кто-то подбежал к двери в квартиру, а потом начал открывать замок ключом.
Серафина завыла от облегчения, но Джинкс ткнула ей в лицо пистолет, заставляя умолкнуть. Выглянув в глазок, она увидела Вай. Какого ее принесло сюда?...
Это все меняло. Джинкс стала соображать, как ей теперь выкрутиться, и нашла решение довольно быстро. На самом деле оно было единственное.
- У тебя счастливый день сегодня, - сказала она, глядя на певицу.
Джинкс сняла куртку, повесила ее обратно и опустилась возле Серафины карточки.
- Да что б тебя!... – рычала Вай за дверью, думая, что неверно вставила ключ и поэтому дверь не открывается.
- Значит так, - сказала Джинкс, склоняясь к певице так близко, что они едва носами не касались. Дуло пистолета с острым хекскристаллом вырисовывало узоры вокруг груди Серфаины, пока Джинкс говорила. – Я тебя развязываю, а ты идешь на кухню и делаешь вид, что мы тут мило беседовали. Если Вай ничего не поймет, считай, что мы с тобой порешали. А если поймет... ну, скажем так, сдерживаться мне уже будет не для кого. Как тебе такое предложение?
- Джинкс! – крикнула Вай, и даже из-за закрытой двери это звучало громко. Дверь возле них затряслась, она дергала ручку.
Серафина старательно закивала, глядя в мерцающие глаза психопатки. Джинкс понравился энтузиазм. Она развязала ее руки, потом ноги, помогла подняться и тогда развязала тряпку у лица.
- Отнеси на кухню, повесь на стул у окна, - вручила тряпку Серафине, пока вешала на место ремни.
- Открой дверь! – рявкнула Вай из коридора. – Живо!
Серафина скрылась на кухне, Джинкс вернула пушку в свою куртку и тогда открыла дверь.
- Ты нормальная вообще? – спросила она у сестры, изображая недоумение. – Чего ломишься?
- Где Серафина!?
- Там, - Джинкс указала большим пальцем на кухню позади себя и отошла в сторону, пропуская Вай.
Девушка влетела на кухню, где Серафина сидела за столом с веселым видом.
- Ты в порядке? – спросила Вай, оглядывая певицу.
Джинкс зашла к ним и непринужденно села на стул возле Серафины.
- Да, все хорошо, - ответила та обычным жизнерадостным голосом. – Вот, познакомилась с твоей сестрой... У нее такая энергия... Ву-ух!... – покрутила пальцем у волос, улыбаясь. – Голова идет кругом!
На самом деле возле Джинкс Серафина чувствовала себя так, будто ей в душу налили чернил, она никак не могла избавиться от мерзкого вязкого ощущения. И к этому добавлялась жгущая боль от выстрела.
- Едем к Кейт? – спросила Вай, посмотрев на певицу с сомнением. Она пыталась отыскать на ее лице признаки страха, но Серафина хорошо играла. Ей сделали ясное предложение: если Вай ничего не поймет, Джинкс оставит ее в покое.
- Знаешь, ты езжай, а я, наверное, тут еще посижу, а потом поеду домой, что-то голова болит, - улыбнулась певица. – Но я все равно хочу дослушать историю Джинкс про то, как она сделала свой первый... эм, как эта штука называется?... пулемет, кажется. Ты ее слышала? Очень забавно!...
Джинкс оценила изобретательность Серафины: Вай так удивилась, что почти поверила.
- Точно? Ты не поедешь? – спросила она с сомнением.
- Езжай без меня, все хорошо, - ответила певица.
Вай еще раз осмотрела этих двоих. По лицу Джинкс ничего наверняка нельзя было сказать, она о чем-то задумалась и смотрела в стену. Но таких, как Серафина, она на дух не переносит, к тому же кому как не Вай знать, какая дикая у нее может быть ревность. Что Джинкс точно не стала бы делать, так это рассказывать истории из детства бывшей Экко. Что-то тут было не так.
Кейт наверняка ждет, но Вай решила, что не готова оставлять Серафину наедине с сестрой. Возможно, та пока себя не показала и втиралась в доверие, а на самом деле просто ждала удобного момента. Вай не могла представить, что Джинкс может выкинуть в такой ситуации, но подозревала, что ничего хорошего. А Серафина купилась на ее игру, потому что слишком наивная, чтобы распознать подвох. Лучше остаться с ними и все проконтролировать.
- Тогда я, пожалуй, тоже останусь и послушаю, - решила Вай. Серафина мысленно поблагодарила ее за это решение. – Ну, и что там с первым пулеметом?
Вай скинула куртку на стул и полезла в шкаф, искать, осталось ли та коробка с пивом. Пива не было, пришлось ставить чайник.
Джинкс стала рассказывать про то, как Силко подарил ей на день рождения пушку, которая ей вообще не понравилась, и она решила ее полностью переделать. Наверное, это была плохая идея: когда она вспомнила о Силко, о тех первых годах, о том, как он заботился о ней, в голову опять выстрелило. Джинкс взяла тряпку, которой недавно завязала рот Серафины, и намочила холодной водой. Потом положила ее себе на лоб и глаза, откинувшись на спинку стула. Тогда боль немного отступила, а перед глазами снова появились цветные пятна. Людей в комнате стало как будто больше.
Паузы в речи Джинкс становились все длиннее, она теряла нить своего рассказа. Она как будто говорила с кем-то еще, отвечала на незаданные вопросы, потом останавливалась, будто ее перебивали. Вай с Серафиной сперва решили, что она так шутит, но вскоре поняли, что нет, и переглянулись.
- Ты в порядке? – спросила Вай, глядя на то, как сестра словно отключается, покачиваясь на стуле, откинутом на две задние ножки.
- Голова немного болит, - ответила Джинкс беспечным тоном, различив в общем галдеже голос Вай. – Скоро пройдет.
- Я, наверное, пойду, - сказала Серафина, поднимаясь. Ее чуть пошатнуло, когда она встала, но певице так хотелось убраться подальше, что она заставила себя идти к выходу и не оступаться.
- Я тебя провожу!
Вай вышла за ней и нагнала у лестничной клетки, но Серафина отказалась от ее предложения.
- Все в порядке, не нужно, - сказала она. – Мне надо побыть одной. Я... очень чувствительная, понимаешь? Это из-за способностей.
- Она сделала тебе что-то? – прямо спросила Вай.
Серафина покачала головой.
- Нет. Но я чувствую, как сильно ей плохо, и теперь мне тоже плохо, - ответила она и это было отчасти правдой. - Оставайся, а я поеду сама. Все хорошо.
В конце концов Вай отпустила ее, а когда закрыла дверь и вошла в квартиру, услышала, что Джинкс окончательно размазало: она ругалась на кого-то на кухне, думая, что ее не слышно.
Вай посмотрела в зеркало на свое недоуменное лицо. Джинкс вела себя странно со вчерашнего дня, Вай догадывалась, что у сестры шок после случившегося в музее, но понятия не имела, что отходняк будет такой. Она не представляла, что надо делать с Джинкс в таких случаях. Ее ждала веселая ночка.
Серафина добралась до своей квартиры и, скинув верхнюю одежду с обувью, прошла в комнаты, не включая света. Ее душили слезы, но она держалась, пока не забралась на широкий подоконник у большого окна. Усевшись среди подушек и пледов, она обхватила колени руками и тогда разрыдалась.
Она плакала от страха за себя, от злости за то, что ее обидели, когда она желала всем только добра, от безысходности, от того, какая отвратительная ненависть поселилась в ее душе. Размазывая косметику по мокрому от слез лицу, она давала волю голосу и кричала, если чувства требовали этого, потому что выносить рвущуюся наружу боль было невозможно. Зарычав, Серафина раскидала подушки с подоконника, а потом осела на пол, обнимая себя за плечи и заходясь судорожными всхлипами.
- Это не я... - тихо сказала она, гладя себя по плечам. – Я хорошая. Я не такая...
Когда утром ассистентка пришла в квартиру певицы, чтобы приготовить ей завтрак, она с трудом узнала жилье: вещи раскиданы, какие-то сломаны или разбиты. Серафина спала на диване прямо в одежде, свернувшись клубком, на ее лице следы растертой тушь.
- Дорогая! – воскликнула девушка, присаживаясь возле певицы и осторожно пробуждая ее. – Милая, ты как? Фина?
Это был очередной срыв, откат, которые уже случались. Ассистентка отменила все встречи и мероприятия на ближайшие дни, отключила в квартире дверной звонок, зашторила окна. Серафине необходимо было несколько дней побыть в полной тишине и одиночестве.