Джин и Джинкс зажигают в Пилтовере
В археологическом музее Пилтовера большой день – гильдия исследователей открывает новую выставку, посвященную Ионии. Коллекция артефактов, раскрывающих тайны истории и таящих в себе крупицы древней магии, обещали увлекательное путешествие, но главной интригой была находка талантливого молодого исследователя. Он называл себя Джарро Перышко, но псевдоним не прижился и все всегда звали его просто Эзреаль.
В честь открытия выставки должна была пройти конференция, на которой несколько высокопоставленных лиц Пилтовера поприветствуют ионийскую делегацию, после чего Эзреаль расскажет о своем путешествии.
Желающих посмотреть было так много, что очередь тянулась еще с улицы. Среди обывателей внимание привлекала необычная пара: низкая девушка из Зауна и высокий иониец в богатой одежде.
Сегодня Джин выглядел приличнее, чем на пристанях. Он пригладил черные волосы назад, воспользовавшись помадой, подвел нижние веки тушью. На нем был бордовый жилет из плотной ткани и темно-лиловые свободные штаны с поясом, схваченные ниже колен высокими сапогами. Белый плащ из переливающегося светлого материала скрывал его увечье.
Джинкс, стоявшая рядом с ним, посчитала взглядом монеты, нанизанные на веревку, и, убрав их в подкладку куртки, обняла однорукого за плечо.
- Итак, на сегодня я твой самый лучший друг! Расскажи мне все, что у тебя на душе, проведи меня через храм своих мыслей!... - она копировала его интонации.
Джин раздраженно закатил глаза, стряхнув с себя ее руку.
- Не трогай меня.
Наконец, очередь продвинулась, и они вошли в музей. Джинкс заметила в коридоре яркую афишу с Эзреалем и его новой находкой в Ионии.
- Ого, мы и белобрысого увидим? Вот это удача!
«Дело не в удаче» - подумал Джин.
Пару дней назад ему показалось хорошей идеей взять девицу с собой, но теперь он сомневался. Ее неуместное веселье раздражало, как и нелепый вид: в Ионии пучки носят только пятилетние.
Тут его взгляд упал на начало очереди и то, что он увидел, заставило его губы недовольно сжаться. Перед входом в залы музея стоял десяток вооруженных миротворцев, трое из которых тщательно досматривали каждого, кто проходил внутрь.
Джинкс из-за роста не могла видеть, что ему не понравилось, и вытянулась из очереди в бок. Теперь она тоже увидела миротворцев и ей это тоже не понравилось.
- Хм. Подержишь мою куртку, пока мы не пройдем? – попросила она, покосившись на Джина. - Думаю, с узкоглазыми они будут помягче.
Иониец понял, что она имеет ввиду.
- Ты что, взяла с собой оружие? – процедил он сквозь зубы, стараясь, чтобы их не услышали.
- А ты что, нет? – спросила она удивленно, но Джин различил сарказм.
- Идем отсюда.
Они вышли из музея на улицу, и иониец повел ее мимо здания. Они зашли в подъезд соседнего, поднялись по лестницам на третий этаж, прошли сквозь него и спустились снова, оказавшись во внутреннем дворе. Джин шел с уверенностью, какой точно не ожидаешь в городе от иностранца, и Джинкс становилось все любопытнее.
В конце концов они вышли к заброшенному закрытому дворику, который граничил с одним из внутренних дворов музея. Оставалось только перелезть через кованые прутья забора.
Джинкс взлетела вверх и спрыгнула, так что при приземлении в ее куртке брякнул металл. Девушка с любопытством посмотрела, как будет справляться однорукий.
Он подтянулся на руке, так что на желтоватой коже заиграли внушительные мускулы, а недостаток равновесия компенсировал, сумев опереться носками сапог с мягкой подошвой о железный прут. Сильный толчок и изящный прыжок вверх, словно птица вспорхнула с куста. Джинкс решила, что попробует повторить трюк при случае – выглядит эффектно.
Когда Джин прыгал, Джинкс заметила увесистую сумку, перекинутую наискосок через его туловище. До сих пор ее скрывал плащ. Когда иониец приземлился, изнутри ее послышался удар друг о друга металлических деталей.
- Что это у тебя там?
- Инвентарь для танца, - ответил Джин, выпрямляясь и поправляя волосы, которые немного растрепались после прыжка.
- Ага, как и у меня в куртке, - Джинкс сложила руки на груди и выгнула бровь. Иониец знал про идеальный отходной путь. Девушка была абсолютно уверена насчет того, для какого случая подготовилась бы к походу в музей так же, как он. – Мы туда на древние безделушки идем смотреть или что?
- Смотреть. Внимать. Прикасаться к великому, - Джин загадочно улыбнулся одной из своих странных улыбочек. От нее так и веяло неприятностями.
Они смотрели друг другу в глаза пару секунд, а потом Джинкс усмехнулась и, покачав головой, опустила взгляд. Когда она посмотрела на ионийца исподлобья, на ее лице играла злобная улыбка.
- Как тебя зовут? – спросила она. Про клиентов такое лучше не знать, но для совместного дела нужны отношения поближе.
- Хада Джин.
«Почти что тезки, - подумала Джинкс. – Сойдет».
Они вошли в здание и, пройдя, по помещениям для персонала, выбрались в выставочные залы. Здесь уже вальяжно прохаживались отстоявшие очередь гости, осматривая экспонаты и обсуждая предстоящую конференцию. Заунка и иониец слились с толпой.
На одном из открытых стендов Джинкс увидела коллекцию жутких масок из бронзы, кожи и ярких расписных тканей. Их части просто идеально смотрелись бы на кусачках!
«Нам это нужно!» - прошелестел голос Майло за ее спиной.
- Интересно, сколько дадут в Омуте, если просто схватить их и убежать? – пробормотала Джинкс, остановившись перед ними с задумчивым видом.
- Не отвлекайся! – Джин взял повел ее дальше, девушка послушно пошла за ним, но свернула шею, продолжая смотреть на потрясные маски.
Он привел ее к стендам с ритуальными чашами, плавные линии на которых сперва казались хаотичными, но в глазах ионийцев, видимо, имели особое значение. Джин прочел ей целую лекцию о символах.
- Ветер и пламя, ты видишь? – говорил Джин, указывая ей на очередную чашу. – А здесь?
- Ну даже не знаю... - Джинкс вздохнула. Кроме них в этой части выставки людей не было, потому что эти чаши – скука смертная. – Земля?
- Точно! Ты начинаешь понимать.
Девушка довольно поджала губы: угадала.
Они бродили по выставке, изучали предметы быта монахов, резьбу, ритмы узоров разных эпох, материалы и их сакральный смысл. Джинкс зарисовывала в блокноте то, что что Джину нравилось, и помечала то, что не нравилось. Поток его сознания постепенно обретал форму в ее мыслях, а потом в помещениях раздался сигнал – начиналась конференция.
Джинкс вопросительно посмотрела на ионийца. Они сопрут что-нибудь, пока все будут заняты выступлением, или ей все-таки удастся поглазеть на Эзреаля? Вместо ответа Джин пошел в зал со сценой за остальными гостями.
Они встали в пестрой толпе, почти не выделяясь. Иониец сумел провести их в четвертый ряд.
- Тебе хорошо видно? – спросил он с неожиданным вниманием.
- Я не настолько мелкая, - проворчала Джинкс, вставая так, чтобы смотреть на сцену между голов двух мужчин спереди.
В какой-то момент все умолкли, на сцену вышел ведущий и начал пресную речь о том, как в Пилтовере все рады ионийской делегации и как восхищаются их культурой. После него выходили другие, для Джинкс они все слились в одну нудную личность: она не слушала и развлекалась тем, что разглядывала собравшихся в зале. Тут были и вастайи, и приезжие, и простые горожане, были даже некоторые из Зауна. Джинкс заметили нескольких синеволосых, чьи волосы были явно выкрашены. При этом и знатных тут хватало. Сегодняшняя выставка собрала действительно всех.
Тут со сцены раздался голос, который заставил Джинкс обернуться. Она увидела Кейтлин Кирамман собственной персоной, в платье на ионийский манер и волосами, заколотыми палочками. Прическа при этом была та же, которую Джинкс как-то пыталась сделать себе, только вот Кейт она действительно шла.
Джинкс поправила очки-звезды на носу, чтобы они наверняка закрывали собой верхнюю половину лица, а потом небрежным движением накинула на голову малиновый капюшон топика, чтобы синий цвет волос не привлекал лишнего внимания.
Джинкс разглядывала Кирамман. Наблюдала за тем, как меняется ее лицо, когда она обращается к людям, как играет ее голос. Она заметила, что юбка платья с разрезом скрывает поврежденную ногу, на щиколотке которой поддерживающая металлическая конструкция.
Кейтлин говорила и ее взгляд скользили по толпе, когда она снова почувствовала на себе чье-то внимание, жгущее кожу, как прицел. В горле мгновенно пересохло, но девушка продолжала свою речь, убеждая себя, что этот страх существует только в ее голове и реальной угрозы на самом деле нет.
На миг ей показалось, что она видела в толпе Джинкс, но, когда Кейт вернулась в то место взглядом, не обнаружила никого, похожего на психопатку. Она вонзила ногти в ладонь, наказывая себя за то, что снова поверила в свои страхи, но тут заметила высокого ионийца. Она сразу узнала его.
Джин мягко улыбнулся ей и поднял изящную ладонь, чуть пошевелив пальцами. Кейт задержала на нем взгляд чуть дольше, чем на остальных, и тоже улыбнулась, продолжая свою речь. От этой неожиданной поддержки ей стало легче. Интересно, он тут из-за выставки или пришел ради нее? Какие глупые мысли, у него может быть полно причин быть здесь...
Джинкс видела, как Кейт смотрела прямо на нее и не узнала, и от этого восхитительного чувства сердце забилось чаще, разгоняя по крови сияние. А потом она заметила, как Кирамман улыбается ее однорукому приятелю, а тот еще ей машет.
- Это что было? – с ухмылкой спросила Джинкс, пихнув его плечом.
- Мы идем в театр на днях, - признался Джин, не сводя с Кейтлин взгляда, восхищенного и выжидающего одновременно.
- Ты ведь в курсе, чем она занимается? – уточнила Джинкс, имея ввиду, что Кейт спит с ружьем и в сладких снах отстреливает таких, как они с Джином.
- Вполне, - ответил Джин, решив, что девушка говорит о разнице в положении в обществе между ним и советницей Пилтовера. – Так даже интереснее.
Кейт закончила речь, ей зааплодировали. Джинкс тоже похлопала, хотя не помнила ни слова, а потом увидела, как на сцену поднялась Вай и помогла хромоножке спуститься. По такому случаю сестренка даже вырядилась поприличнее и уложила волосы, на ее руках были перчатки – сегодня она выступала в роли личного телохранителя. Джинкс еще никогда не видела Вай более похожей на пилтошку, чем сейчас, и ее взяла старая злость. И эту злость только подогрело то, как аккуратно сестра вела под руку стерву, которая стреляла в Джинкс три дня назад.
Она сжала рукоять пистолета под курткой, потому что ей захотелось ощутить под пальцем привычный курок. Она стала играть с рычагом блокировки, то снимая ее с приятным щелчком, то устанавливая.
- Чего мы ждем? – спросила Джинкс у своего напарника.
- Терпение, - пророкотал он. – Ты, кажется, хотела увидеть мага?
- Не так уж и сильно, если задуматься, - девушка пожала плечами.
- Ты его увидишь.
Они простояли все выступления подряд, слушали каждого пустозвона, пока после изнурительных монологов на сцену под световые эффекты и музыку не вышел молодой исследователь в походной одежде, которая была слишком чистой для той, которую на самом деле использовали. От его манеры держаться, напомаженных золотистых волос и самовлюбленной улыбки у Джинкс челюсть свело, но посмотреть на знаменитость все равно было интересно. Она никак не могла понять, что за голубые мерцающие штуки у него на щеках.
Эзреаль рассказал о своем последнем путешествии, напоминающем третьесортный приключенческий роман с кучей клише. Его история поражала, только если хватало глупости в нее поверить. Все присутствующие были в восторге.
- Пустышка, - заметил Джин, и Джинкс согласно кивнула.
Публика восторженно аплодировала и кричала, когда искатель приключений наконец представил найденный в Ионии драконовый посох, символ власти древних императоров.
Увидев эту дорогущую палку из красного дерева, слоновой кости и золота, инкрустированную драгоценными камнями, Джинкс оживилась.
- Как думаешь, эта штука магическая или просто дорогая? – тихо спросила она.
- Она бесценна, - ответил Джин.
В Пилтовере все покупается и продается, они говорят об уважении к чужим культурам, но за этими словами скрывается только равнодушие и жажда наживы. Джин не считал себя ярым патриотом, но были вещи, которые вызывали праведный гнев даже в нем. Например, вид священной реликвии на безвкусном стеклянном стенде, выставленной на потеху зевакам, которые даже не могут осознать, что видят. Эта вещь не должна принадлежать Пилтоверу.
Джин осмотрел собравшуюся толпу, приникшую к сцене. Рука ионийца скользнул под плащ, в сумку, и он незаметно вытащил оттуда металлический цилиндр размером чуть больше ладони. Он бросил его на пол под ноги третьему ряду стоявших. Когда цилиндр ударился о паркет, внутри него сработал механизм, открылись затворы на верхних частях и из круглых отверстий вырвался фиолетовый газ. Он шел под давлением и заставил цилиндр подлететь в воздух на человеческий рост.
Джинкс с интересом наблюдала, как странное устройство ударилось в мужчину, который все время загораживал ей обзор. Сработала пружина в верхней части цилиндра, и он отскочил от мужчины, полетев в другого, на втором ряду.
Толпа удивленно расступалась, Эзреаль на сцене умолк – никто не понимал, что происходит. И тут первый цилиндр отскочил в третий раз и настиг четвертую жертву. Джинкс увидела, как металлический корпус взорвался, разнеся грудь и лицо женщины в кровавое месиво. Жертва даже не успела крикнуть.
- Ах, вот бы она была разноцветная... - тихо вздохнул Джин, глядя на свою работу. Люди вокруг жертвы, осознав, что произошло, зашлись визгом, словно стройный хор, которому дирижер отдал сигнал палочкой
Джинкс покосилась на ионийца, утерев большим пальцем красную каплю с щеки так, что кожа оттянулась.
«Вот дерьмо» - подумала она.
Джин уже отошел к другой части ряда, он бросил на пол второй такой же цилиндр, затем приготовил третий.
Паника охватила зал, люди кружились и сталкивались, пытаясь выбраться из помещения, крики звенели в ушах. Раз. Два. Три. Второй цилиндр ударился о девушку-ноксианку и отскочил. Следующим стал ее спутник, высокий красивый мужчина. Взрыв.
Краем глаза Джинкс заметила вспышку на сцене, она посмотрела туда и увидела, что Эзреаль исчез. Потом где-то в зале сверкнул желтый свет, и маг появился прямо в толпе. Он вскинул руку в массивной перчатке и поток аркейна разнес третью гранату, так что вместо четвертого удара та разорвалась в воздухе, не причинив никому вреда. Но по людям уже прыгали еще пять.
Джин продвигался по залу, никем незамеченный. Танцующие гранаты порхали в толпе, ударяясь о тела, каждая искала свою жертву. Раз. Два. Три. Взрыв. Раз. Два. Три...
Держа руки в карманах и переступая ногами на четыре счета, Джинкс огибала рвущихся из зала людей и уходила от цилиндров. Ей нужно было следить за всеми устройствами поблизости и считать, чтобы не попасться под взрыв, но это было несложно – сияние звенело в крови, мир вокруг словно замедлился, и она могла видеть каждую деталь происходящего.
Джин наблюдал за ней со стороны. Одна из гранат попала в Джинкс и оттолкнулась от ее груди, и та с интересом проводила ее взглядом. Отпрыгнув, сверкающий цилиндр пронесся над головами людей, девушка, кружась, прошла прямо под ним, подняв голову. Три. Взрыв. На этот раз это был вастайи с рогами. Джинкс двинулась дальше.
Джин понял, что она почувствовала. Он оказался возле нее, их взгляды пересеклись, когда они плавно обогнули друг друга, двигаясь в заданном ритме. Иониец улыбнулся, выбросил через плечо очередную гранату, а потом они с девушкой разошлись, как при смене партнеров в кадрили.
Пока толпа стремилась вон из зала, преследуемая десятком устройств, Джинкс наблюдала за представлением, но краем глаза следила за Вай и Кейтлин. Вай вывела пилтошку, а сама ринулась обратно к людям, чтобы помочь. Если ей удавалось, она разбивала гранаты перчатками или защищалась от них хекстековым полем, но по большей части отталкивала менее внимательных гостей от устройств, готовых к четвертому удару.
Джинкс видела, как один из цилиндров ударился три раза и полетел к Вай со спины. Вытащив из куртки пистолет, Джинкс выстрелила, и пуля разорвала гранату в воздухе прямо над головой сестры.
Вскрикнув, Вай закрыла голову руками и обернулась. Ее оглушило, но на долю секунды она заметила Джинкс с пушкой в руке, и ее лицо вытянулось. В следующий миг Джинкс уже пригнулась и скрылась за толпой.
Услышав глухой удар тяжелой ткани, она обернулась к сцене и обнаружила, что упавший занавес закрыл сцену и стенд с посохом. Значит, делать тут больше нечего. Кружась в толпе и подстраиваясь под ее хаотичные движения, Джинкс незаметно пробралась к галереям с ионийской выставкой.
Когда она выбралась на укромный двор, чтобы свалить из музея ко всем чертям, Джин ждал ее там. Вместо очков на лице Джинкс красовалась ионийская маска, которой было не меньше шестисот лет, и Джин закатил глаза.
- Что? – спросила та, окинув взглядом посох, чуть выпирающий из-под плаща за спиной ионийца. – Я тоже хочу сувениры.
Он ничего не ответил и прыгнул через забор. Девушка последовала за ним, попробовав повторить его трюк с упором в столб. Но куртка стала сильно тяжелее после похода в музей и мешала, поэтому ничего не вышло. Джинкс чуть не насадила себя на острые вершины штырей и просто неуклюже свалилась на землю.
- Тебе не хватает баланса, - заметил иониец, когда она поднялась с земли, отряхивая испачканные в земле руки в перчатках без пальцев.
Они вышли на улицы, никем не замеченные, и там Джинкс все же сняла маску, убрав ее к другим находкам в сумку.
Прохожие на бульваре, среди которых они оказались, еще ничего не подозревали о произошедшем в музее. После шоу Джин чувствовал необыкновенную бодрость и шагал, едва не пританцовывая. Весь мир смотрелся ярче, а этот город, вечно залитый золотым светом, выглядел прекрасным как никогда. Ему даже казалось, он слышит пение птиц.
Джин посмотрел на свою спутницу. Девушка не выглядела напуганной, ему это понравилось.
Заметив на себе его довольный взгляд, Джинкс чуть вскинула брови и плавно отвернулась в сторону.
На самом деле она понятия не имела, что ей теперь со всем этим делать. До сих пор с подобными психами она общалась только глядя в зеркало, но та собеседница до такого уровня явно не дотягивала.
- Хочешь меня о чем-то спросить? – предложил Джин, улыбаясь.
- Ну и... э-э... и давно ты этим занимаешься? – спросила она, неловко потерев шею.
- Дай подумать... с двадцати... значит, двадцать лет, - сообщил иониец, прикинув числа. – Но на последние пятнадцать лет пришлось сделать вынужденный перерыв.
- Сидел, что ли? – спросила Джинкс, вспомнив про слова Экко о выпущенных из тюрем Ионии преступниках.
- Скорее обретал духовный путь. Я находился в монастыре в Тууле.
Она поджала губы. Пятнадцать лет в монастыре. Это кое-что объясняет. Не все, но... кое-что.
- Расскажешь, как это было? – спросила она.
Джин пребывал в приподнятом настроении, поговорить ему как раз хотелось, а о себе так особенно. Он начал свою историю, а пока он рассказывал, они вышли к набережной и двинулись вдоль воды.
Хада Джин был простым рабочим сцены в странствующем театре Ионии, шел по стопам отца, а потом обнаружил в себе страсть к особенным постановкам. Его работы были так ярки и необычны, что спустя год по его следу двинулись охотники за демонами – никто в Ионии не мог представить, что подобное может сотворить человек. Великий мастер Кусе из ордена Кинку охотился за Джином вместе со своими лучшими учениками целых четыре года, но, когда маньяка поймали и узнали, что он не принадлежит миру демонов, его не стали убивать. Вместо этого отправили в храм, где Джин пятнадцать лет совершенствовался в обществе монахов, постигая многие дисциплины и задумывая сотни новых постановок.
Джин не стал рассказывать о том, как оказался на свободе и откуда у него деньги. Джинкс не стала спрашивать.
К закату они устроились на безлюдном берегу. Тяжелая куртка валялась на камнях, рядом с ней лежал аккуратно сложенный белый плащ и драконовый посох. Джин и Джинкс бросали камни в воду.
- Я развлекаюсь, если попадается возможность. Но это просто пробы пера, я еще не готов к настоящему дебюту, - говорил Джин, кинув гальку так, что она отскочила от поверхности воды двенадцать раз, оставив круги на идеальном расстоянии друг от друга. Он бросил так уже трижды. – В Тууле я закалил и оформил свою душу. Сюда я приехал, чтобы подогнать под нее свое увечное тело. Я ищу... ищу свой облик.
- Хочешь стать демоном, которым тебя считали? – спросила Джинкс, тоже бросая камень. Жалкие четыре раза. Она должна побить его!
- Я не демон, Джинкс, - ответил иониец. – Я великий творец. Мои работы вызывают массу вопросов, но не дают ответов...
- Это уж точно! – тихо фыркнула девушка. Джин простил ей это: нельзя постичь и принять его гений за один день. Но он видел в заунке потенциал и готов был мириться с некоторыми шероховатостями.
- ...поэтому так пугают, - продолжил он, вставая возле нее и помогая принять более сбалансированную стойку. Отвел ее руку назад, выпрямил спину. - Но они прекрасны. Ты должна понять меня, я слышал о том, что ты делала. Ты знаешь это чувство, когда ты – это нечто большее, чем ты сама. Когда становишься частью великого замысла, рукой судьбы, творящей историю
Джинкс понимала, о чем он. Но она видела все это совсем иначе.
- Знаешь, когда-то за мной следовали вороны, куда бы я ни пошла, - проговорила она, послушно вставая, как он показал, и бросила очередной камень. Восемь. Мало. – Все, кого я любила, умирали, и я думала, что проклята. Или даже что проклятие – это я сама. А черные птицы тому подтверждение.
Джина заинтересовали ее слова. Когда-то он тоже думал, что проклят, пока не понял, что это дар.
- А потом до меня дошло, - девушка ухмыльнулась, глядя на воду.
- Что? – спросил он.
Джинкс снова встала, как он показывал, и бросила камень, но оступилась, не рассчитав замах броска. Три.
- Что вороны летали не за мной, а за падалью, - ответила она. – Я же стреляла во все, что движется!
Швырнув следующий камень без всякой подготовки, она выхватила с пояса пушку и выстрелила в него. Попала. Раздробленная галька осыпалась в воду, от осколков на глади разошлись и пересеклись шестнадцать кругов, а потом они смешались с рябью от ветра.
- Не было никакого проклятия, - сказала Джинкс, довольная своей работой. Она присела на бедро и лихо закинула руку с пистолетом на плечо, повернувшись к Джину. – Просто жизнь – это хаос.
Джин с интересом смотрел на пушку, и девушка дала ему ее.
- У судьбы нет плана, ей не нужна рука. Нельзя предсказать, что произойдет дальше с тобой или с теми, кто рядом, - продолжила она, показывая ему, как работает пистолет. – Зато можно вовремя выстрелить. А иногда можно выстрелить просто так и посмотреть, что будет.
Она прошлась по берегу и собрала оказавшиеся неподалеку бутылки и мусор, расставила находки в ряд чуть поодаль. Потом вернулась к ионийцу, помогала ему принять правильную позицию и прицелиться.
Джин спустил курок, отдача повела его руку в сторону, и пуля пролетела мимо бутылок, уйдя в сторону на целый метр. Он попробовал еще раз и снова промахнулся.
- У тебя со зрением как? – спросила Джинкс, скривив губы. Она еще ходить не умела, но уже тогда лучше стреляла, если верить словам матери.
Недовольно нахмурившись, Джин закрыл один глаз и прицелился снова, готовя мышцы руки к отдаче. Он сосредоточился и спустил курок, бутылка разлетелась на сотни замерцавших в золотом закате осколков.
Незнакомое чувство екнуло в его груди, дыхание перехватило. Вот был бессмысленный мусор, уродливый в своей целостности, секунда, и его воля обратила все в сверкающий хаос, прекрасный по своей сути. Джин выстрелил снова и снова попал, стекло брызнуло в лучах солнца. Он понял, что, если закрывать один глаз, глубина мира перестает мешать ему, все становится предельно просто и сводится до двух главных вещей – он и его цель.
Джинкс заметила, как поднимается его грудь, как увеличились зрачки. Он почувствовал.