Глава 18. ~ Предложение
День до бала в замке короля...
- Господин Теодор, вот список тех кто будет присутствовать на балу у короля!
- Спасибо, можешь быть свободен.
- Вы все еще хотите её вернуть? В одном я согласен с той девицей, вы не давали ей свободу, теперь же после всего она стала популярна, даже сам король пригласил её. Без вас ей лучше, тут же она словно птица в клетке! - дворецкий сам не осознавая наговорил лишнего Теодору.
- Ты! Как вообще смеешь вмешиваться в это дело, что ты вообще знаешь о её свободе. Здесь в этом замке у неё было всё чего она только пожелает, лишь одно условие было поставлено и лишь один единственный запрет. Сейчас же она из-за своей ошибки среди людей от которых многое зависит. Каждое слово христиан, каждый слух - может погубить её статус. От общества зависит всё, если захочу она останется не с чем и без всех с кем она только могла сблизиться.
- Не горячитесь господин, я лишь высказываю факт. Вы просто через чур нарцисс и хотите иметь над всеми контроль. Мне даже жаль девчушку за всё то время что она провела здесь в этом замке.
- Умолкни! - тихим но пронзающим страхом голосом сказал Теодор дворецкому.
С каждым днем его зависимость на Вивиан росла, скорее был наркотиком, страшный наркотик от которого по немногу он сходил с ума. В душе он знал что перегибал палку, знал что много где был не прав, но как только вспоминал как она предала его - вонзила нож в спину, он сходил сума. Желая лишь отомстить ей, поставить эту дикарку на место, желал лишь видеть её страдания. На долю секунды в памяти Теодора всплеснули картинки, давно позабытые воспоминания о ней. Её жалкое лицо и покрасневшие глаза от слез после аукциона, её не желание жить и разрезами на руках. Каждое воспоминания о её слезах, о её улыбке до боли искренней ломали голову Теодору.
- Черт возьми! Что со мной не так? Почему я её так ненавижу, почему я её не могу отпустить. Все же я рад что она жива - когда в порыве злости и ненависти он пронзил её мечем оставив огромный разрез вдоль её тела он был в замешательстве. Спустя малое время он осознал что она умерла от его рук, и теперь ему больше не вернуть её. Много воды с тех пор утекло, прожитые страдание, ночные кошмары о ней, и осознание чувств к ней. Все смешивалось в один большой и тугой клубок, но лишь сейчас когда она жива и всё былое можно позабыть ибо изменить, он не осознает своих чувств. Возможно стоит прислушаться к дворецкому или же быть снисходительным к ней, все его мысли были в тумане. За всю неделю ожидания бала Теодор провел у себя в покоях в размышлениях с утешительным призом. Его комната была заполнена пустыми бутылками от разных спиртных напитков, его стол был полон окурков и рассыпанного табака.
Теодор медленно опустился на кресло у окна, глядя на замок короля вдалеке. Лунный свет играл на каменных плитах, и в его сердце снова разгорелся пожар, который невозможно было назвать ни ненавистью, ни любовью. Он сжал кулаки, чувствуя, как дрожь проходит по спине.
- Что со мной происходит? - шептал он себе. - Почему каждый вздох, каждый взгляд этой девицы держит меня на грани безумия? Почему я хочу видеть её страдания и одновременно защищать её, оберегать, как... как что-то своё?
Он провёл рукой по холодной стали меча, словно проверяя реальность. Воспоминания о том, как когда-то в порыве злости пронзил её, ударили в мозг, вызывая одновременно вину и непреодолимое желание вернуть контроль. Он осознал - это больше, чем власть. Это жажда владеть, владеть не только её телом, но и её духом, её страхами и радостью.
- Я хочу её видеть живой. Живой, сильной... но только моей. Она не должна уходить, не должна быть свободной от меня. Я буду охранять её, и в то же время... я хочу, чтобы она подчинялась мне.
Внутри него переплетались противоречия. Он знал, что хочет её страданий и наслаждения, покорности и борьбы одновременно. И чем больше он думал о балу, о том, как Вивиан будет стоять среди знати, тем сильнее росло желание быть рядом - не скрытым, а видимым, чтобы каждый шаг, каждое движение её были под его взглядом.
- Я ненавижу и люблю её одновременно. Я хочу видеть её сильной, но чтобы эта сила принадлежала мне. Чтобы никто и ничто не могло коснуться её... кроме меня.
Его пальцы сжали сигару, дым обвивал лицо, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит. В первый раз он позволил себе признать это: Вивиан - не просто объект его власти, она стала центром его мира, источником боли и наслаждения. Он жаждал быть её щитом и её цепью одновременно.
И на мгновение тьма его души осветилась странной ясностью: завтра, на балу, всё начнётся. Она войдёт в зал - и он будет рядом. Чтобы наблюдать, защищать... и владеть.
День бала начался холодным, серым утром. Вивиан стояла перед зеркалом, готовая к выходу. Платье уже лежало на ней - алый бардовый шелк, кружевные вставки, черные ленты, аккуратный бантик на спине. Каждый элемент был продуман: красота и сила в одном. Но сердце её било тревожно - не от волнения перед королём, а от предчувствия, от того, что где-то рядом будет он.
- Я не боюсь, - шептала она себе, сжимая веер в руках. - Но я не позволю ему управлять мной.
По дороге к замку Вивиан чувствовала, как каждый шаг отдаётся в груди: ожидание, напряжение, смесь страха и решимости. Она заметила взгляды прохожих, ощущение внимания росло с каждой милей. Её пальцы сжимали ручку веера чуть сильнее, чем нужно - маленький ритуал самоконтроля.
Когда карета въехала во двор замка, её дыхание замерло. Толпа гостей уже собиралась, звонкие голоса, звон посуды, смех и музыка - всё это казалось фоном к её внутреннему напряжению. И там, у главного входа, он был.
Теодор появился словно из тени, медленно, величественно, словно вся сцена была создана для него. Его взгляд встретился с её взглядом на мгновение, которое растянулось во времени. Вивиан ощутила знакомое острое сжатие в груди: страх, гнев, желание убежать и одновременно неподдельное возбуждение от того, что он снова рядом.
- Не дай ему властвовать, - повторяла она себе мысленно. - Ни взглядом, ни словом, ни жестом.
Теодор слегка улыбнулся, холодно, почти насмешливо, но в его глазах играли огоньки чего-то запретного, притяжения и контроля. Он сделал шаг к лестнице, ведущей во двор, и Вивиан почувствовала, что этот один взгляд уже затронул всё её сознание. Она отвела глаза, стараясь скрыть дрожь в руках, и медленно поднялась по ступеням. Каждый шаг был выверен, грациозен, но внутренне она готовилась к битве - не с мечами, а с его волей, с его взглядом, с тем, кто когда-то пытался сломать её.
Карета остановилась у главного зала, и Вивиан выдохнула, выпрямив плечи. Она вошла, окружённая светом и вниманием знати, но всё ещё ощущала, как тень Теодора словно тянется за ней. И хотя она ненавидела его, хотя каждый мускул кричал: беги, часть её была напряжена, собрана и готова встретить его взгляд - и показать, что теперь она свободна.
Вивиан однажды была на балу с Изабель, но тогда она видела лишь танцы знати и легкие разговоры, лишь сегодня она узнает истинное обличие бала. Не как прислуга, а как гостья.
С самого прихода в замок Вивиан окружали разные аристократы, как и тогда каждый находил себе пару и вели разговоры. Вивиан же как и планировала поднялась к самому королю, вверх по лестнице.
- Извините за мою грубость король! Можно ли мне отнять ваше время за разговором? - с лисьим выражением лица спросила она нагло у короля.
- Присаживайся дитя, поведай ка мне, о чем ты хочешь поговорить со мной? - король был в настроении и с ответами на вопросы старался подшучивать или сохранять приятную атмосферу разговора.
- Ну сперва, хотелось бы поблагодарить вас за приглашение, это большая честь для меня! Как и написано в вашем приглашении вы хотите объявить всем обо мне? Или еще что-нибудь добавить? Понимаете, это мой первый бал, я не знаю ни как реагировать, ни что сказать. Хотелось бы спросить совет или еще что нибудь там... - Вивиан путалась в словах от легкого страха и волнения, но придерживалась этикета и атмосферы разговора.
- Да дитя моё, хотел бы поведать всем о твоем таланте, тебе же будет к лучшему. Раз мы теперь наедине хотел бы спросить или уточнить кое что, не желаешь ли ты присоединиться к нашему королевскому двору?
- Извините, не понимаю о чём вы? - выражение лица быстро сменилось, и её непонимание пугало её.
- Понимаешь ли, у меня есть сын. Уже давно как пришло время подыскать ему невесту, ты девушка с чистой душой, с благими помыслами к тому же ещё и красотка, идеально бы подошла ему. К тому же такой талант как у тебя нельзя просто так упускать.
Однажды Вивиан видела этого принца, он высокомерный уродец желающий лишь власть и деньги. Его лицо напоминало кролика, эти выпирающие зубы... От одной мысли о нем были не приятные мурашки по телу.
- Ну что же вы господин, я не достойна такого предложение, у тому же не стоит забывать о вашей чести. Я ведь без рода девица, обычная христианка, подумайте только что скажут люди! - Вивиан всеми способами пыталась избавить короля от этих мыслей.
- В какой то степени ты права, но всё же. Ты уже достаточно взрослая чтобы связать свою жизнь с кем нибудь. Как говорил ранее я могу даровать тебе брак с кем нибудь из знати, это повысит твой статус и твой талант будет связан с чьей то кровью.
Вивиан отлично понимала что в этом веке такие браки по расчету или из-за происхождения крови были важны. Вот только она была девушкой из 21 века где такое уже давно было не принято, можно было вести свободные отношения.
- Спасибо конечно, но ведь я даже не могу о таком просить, тем более никого из знати не знаю. Я ведь даже не знаю какой статус выше, какой ниже. Я слишком далека от этого мира!
- Знаешь ли, ведь если меня кто попросит связать судьбу какой нибудь знати и тебя, на вряд ли смогу отказать. Будь то барон или граф, рыцарь или герцог. Если ты кому нибудь приглянешься я не смогу упустить возможность связать эти узы, твоя кровь и талант, твоя красота и знания будут очень ценны и я буду обязан не упустить такую возможность.
Вивиан начала осознавать что хоть ее жизнь и стала лучше, все начало подниматься в гору, её ждали новые препятствия и возможные проблемы и трудности.
- Я это понимаю! Буду благодарна за столь щедрый дар от вас! - Её голос опустился и ясно слышалось жалость и нежелание подчиняться. - Могу ли я тогда просить вас, если такое случится - не оглашать это на людях, лучше пошлите письмо с весткой.
- Так уж и быть, я сдержу свое слово и вначале осведомлю тебя о неком предложении письмом.
Закончив этот напряженный разговор Вивиан спустилась обратно по лестнице в низ в зал.
Бал длился ещё не долго, но ощущение были иные, словно сутки все плясали и болтали, но для Вивиан и Теодора время словно остановилось. Сквозь музыку, смех и шелест платьев она ощущала лишь один холодный взгляд, пронзающий её насквозь. Скрипки и арфы звучали так, словно играли только для них, усиливая напряжение между ними.
Их глаза встретились, и сразу стало ясно: это больше не бал. Не танцы и не разговоры знати - это поле боя. Его желание владеть сталкивалось с её решимостью оставаться свободной. Каждый взгляд, каждый жест становился испытанием, проверкой силы и воли.
Вивиан сжала веер, выпрямилась, готовая к любому шагу. Теодор лишь слегка улыбнулся, холодно и безжалостно. В этом молчании, среди музыки и света, они осознали: эта ночь превратилась в арену, где ставки - их чувства, их свобода и власть друг над другом.
Медленно и властно, как перо ворона на ветру Теодор подошёл к Вивиан через зал, сквозь расступившихся гостей, и протянул руку. Его пальцы были твёрды, но изысканно холодны, словно прикосновение металла к коже. Она неосознанно коснулась его ладони, чувствуя, как сила и власть, исходящие от него, пытаются пронзить её решимость.
- Позвольте мне пригласить вас на танец, Вивиан, - произнёс он тихо, но его голос звучал как приказ.
Она кивнула, слегка напрягаясь, удерживая взгляд. Его рука обхватила её талию - не слишком крепко, но достаточно, чтобы почувствовать, что он контролирует центр тяжести. Левой рукой он взял её правую, и пальцы сомкнулись, словно дуга напряжения между ними. Вивиан ощущала, как его дыхание тихо отзывается рядом, и как каждая её мышца невольно реагирует на его силу.
Первый шаг был медленным: он направлял её вперёд, слегка прижимая корпус к себе. Она, напротив, использовала лёгкость и точность: ступни мягко скользили по полу, чуть смещаясь в сторону, словно ускользая из-под контроля. Их ноги едва касались друг друга в нужные моменты, но Вивиан умело играла дистанцией: его ведущая рука чувствовала сопротивление, его взгляд видел вызов, а её тело сохраняло грацию.
Музыка усилилась. Скрипки заговорили звонко и пронзительно. Теодор сделал поворот - правую ногу вперед, левую назад, удерживая её корпус близко к себе, при этом слегка наклонив её в сторону. Вивиан, чувствуя опасное скованное положение, совершила крошечный шаг назад, слегка отводя бедро, но руки их оставались сцеплены, напряжение в пальцах словно передавалось от сердца к сердцу.
Следующее движение: он сделал лёгкий поворот, вращая её на месте. Её левая рука опиралась на его плечо, но локоть оставался немного скованным, тело напряглось - словно пружина, готовая к отскоку. Его правая рука прижимала талию чуть сильнее, следя, чтобы движение не ускользнуло. Она играла с шагами, слегка смещая стопу в момент его поворота, словно проверяя пределы его контроля.
С каждым новым тактом музыка ускорялась. Теодор сделал резкий выпад вперёд, её корпус скользнул в сторону, почти касаясь его бедра, но он успел повернуть её руку, удерживая равновесие. Их дыхание стало слышимым только им двоим: короткие вдохи, тихое трение одежды, мягкий удар каблуков по паркету.
Руки их оставались сцеплены: его правая на её спине, чуть ниже лопатки, левая держала её кисть. Пальцы соприкасались, пальцы Вивиан слегка поджимались, испытывая, насколько далеко она может отвести себя без потери грации. Она стремилась не дать ему полного контроля, мягко уводя корпус, слегка наклоняя бедро, играя шагами и вращениями.
Взгляд их оставался неизменным: холодный, пронзительный, почти насмешливый. Теодор медленно, но уверенно перехватывал инициативу, возвращая ведущую руку в нужную позицию, слегка прижимая бедро и талию. Вивиан пыталась сорвать его контроль, делая неожиданные повороты, но каждый раз он мгновенно реагировал, направляя её движения как на шахматной доске.
Финальный поворот: он сделал широкий шаг, приподнял её слегка на носки, а затем, в последнюю секунду, аккуратно опрокинул в элегантное завершение - как удар мечом в дуэли, но без насилия. Она плавно скользнула на место, слегка наклонившись, и взглянула на него. Его рука всё ещё держала её, но теперь с лёгкой победной усмешкой, которая одновременно манила и пугала.
Тишина повисла на мгновение, музыка стихла, и гости замерли. Это был не просто танец - это был поединок, каждый жест, каждый взгляд и каждое движение превращались в дуэль на мечах. Вивиан ощутила вкус поражения, но внутри бурлила решимость: следующий раунд будет её.
- Черт возьми, что я вообще несу? Какой еще следующий раунд? - От смущения её лицо покраснело, но элегантности ради она пыталась скрыть свои эмоции и лицо прикрывая веером.
В зале стало куда больше шума, делая шаги вперед она отчетливо слышала каждый шепот и каждое слово что молвили о ней и Теодоре. В некой спешке Вивиан отправилась в комнату отдыха, идя по залу в толпе народа она чувствовала усталость, пот по её лицу стекал хоть и незаметно но неприятно для неё же. Тем временем Теодор отправился на второй этаж к королю, да бы побеседовать с ним.
Теодор вошёл в тронный зал, где король уже сидел, слегка наклонившись вперёд и изучая гостя своим проницательным взглядом.
- Расскажи, - начал король, - как прошли твои последние задания? Кто пытался встать на путь, где проявил слабость, кто едва не сорвал планы?
- Все, кто мог создать угрозу, устранены, - спокойно ответил Теодор. - Были ошибки, но вовремя исправленные. Несколько дворян, торговцев и слуг - все больше не представляют опасности.
Разговор короля и Теодора растянулся на долго обсуждая все боевые действия и темные убийства о которых умалчивает государство.
Король кивнул, слегка усмехнувшись, но в глазах промелькнула тьма:
- Вижу. Опасные люди для общества... Но, Теодор, есть кое-что другое, что требует твоего объяснения. Девица... Вивиан. Мне донесли о её шраме и о том, что ты был к этому причастен.
Теодор слегка напрягся, но лицо оставалось холодным:
- Её шрам - лишь след необходимого урока. Я не собирался её убивать. - он скрыл свою лож дабы не навлечь на себя гнев короля.
- Не собирался? - глаза короля сверкнули угрозой. - Понимаешь, она не простая. На её теле шрам, который оставляет клеймо на всю жизнь. Никто из знати не возьмёт её в жёны, а ты смеешь... даже думать о том, чтобы прикасаться к ней? - голос короля стал резким, ледяным. - Никогда.
Теодор наклонил голову, тонко усмехаясь, словно играя с опасностью слов:
- Никогда не говори «никогда», государь. Её нельзя тронуть сейчас, но в будущем... при определённых условиях, когда наши пути сойдутся, она будет моей. Ибо я хочу... чтобы она была рядом, в моём мире, но не сейчас.
Король нахмурился, но в глазах промелькнул интерес, он сменил тон на холодный, оценивающий:
- Смелость и хитрость, Теодор. Но помни: на данный момент ты не имеешь права даже приблизиться к ней. Любое нарушение - будет предательством. Понял?
- Понял, но если уж будут некие обстоятельства то я за себя не ручаюсь - ответил Теодор ровно, но в его глазах блеснула тёмная решимость. - Всё под контролем.
Король, слегка усмехнувшись, сменил тему на более безопасную:
- Ладно. Оставим угрозы и шрамы. Говорят, ваш танец на балу был впечатляющим. Искусство, синхронность... даже мне было трудно понять, кто на самом деле ведёт.
Теодор позволил себе лёгкую, холодную улыбку:
- Танец, государь... это была дуэль, и, пожалуй, она заслуживает большего внимания, чем простые взгляды и поклонники.
Король кивнул, одобрительно:
- Именно. Люди видят праздник, а мы наблюдаем настоящую игру.
Теодор вышел из зала, оставив короля с лёгкой улыбкой и мыслями о совершенстве их танца, а в его собственной душе уже формировались новые планы - тихие, хладнокровные, где Вивиан обязательно займёт своё место... но только когда придёт его час.
Бал постепенно подходил к концу, но зал всё ещё гудел - смех, звон бокалов, скрипки и флейты сливались в единый гул. Шёпоты знати перемежались с мелкими догадками о танцах и взглядах, которые они успели заметить:
- Видели, как он её вел?
- Да, и она не дрогнула ни на мгновение.
- Я бы боялась даже приблизиться.
Вивиан поднялась на балкон, свежий вечерний воздух кружил волосы, и слегка покачивающийся стакан в её руке напоминал о том, что алкоголь всё-таки начал действовать. Она прислонилась к перилам, пытаясь собрать мысли, но шум снизу всё ещё доходил до ушей - разговоры, смех, звон бокалов. Она слабо улыбнулась себе, подумав о том, как странно выглядит всё это великолепие через призму её собственного усталого взгляда.
Внезапно кто-то приблизился сзади. Лёгкое движение тени, и холодный голос прошептал у её уха:
- Ждала меня?
Она вздрогнула, но не от страха - от смеси раздражения и непонятного волнения. Повернувшись, она увидела его - Теодор, стоящий так близко, что она почувствовала лёгкое тепло от его пальцев, едва касавшихся её плеча.
- Ты... неожиданно, - пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Чего хочешь?
- Просто поговорить, - ответил он тихо, его взгляд пробегал по лицу, оценивая каждый оттенок эмоций. - Ты, кажется, расслабилась.
Вивиан усмехнулась слабо, немного пошатываясь на каблуках, и отпила из стакана. Алкоголь слегка расплавил её бдительность:
- Ну... раз уж мы говорим... Я должна сказать тебе кое-что.
Теодор сделал шаг ближе, его рука скользнула чуть сильнее вдоль её спины, но без давления.
- Я слушаю, - холодно, но с едва уловимой мягкостью в голосе.
- Знаешь... я ненавидела тебя, - начала она, слова сначала тихие, затем набирающие силу. - Когда ты был... жесток со мной, когда пытался... Я хотела забыть, не думать о тебе, но... позже я скучала. Даже ненавидя, я не могла выбросить тебя из головы. Ты... пленил мой разум.
На секунду Теодор сжался, его намерение сжечь её словами растворилось. Он ощутил, как нетрезвость Вивиан делает её слова искренними и почти хрупкими.
- Пленил... - медленно повторил он, наклоняя голову чуть ближе. - И после всего, что я сделал... ты всё ещё говоришь это?
- Да, - сказала она, слегка опершись на перила, чтобы удержать равновесие. - Я пыталась бороться, пыталась ненавидеть... Но это невозможно.
Теодор позволил себе лёгкую усмешку, холодную, но теперь с тёплой ноткой, почти скрытой для чужих глаз:
- Ты слишком открыта... слишком честна. Но, пожалуй, в этот момент я могу позволить себе быть немного мягче.
Вивиан чуть улыбнулась, не отнимая взгляд от его лица, а в душе удивлялась тому, что тот холодный и властный человек смог на мгновение проявить тепло. Шум снизу, запахи вина, лёгкий ветер и слабый шёпот музыки создавали странную атмосферу - интимную, опасную и почти доверительную одновременно.
- Слушай, - тихо произнесла она, - даже если я и хочу быть сильной, иногда... твоя тень всё ещё рядом, и я не знаю, как от неё избавиться.
- Тень... - повторил Теодор, чуть наклонившись, чтобы их лица оказались почти рядом. - Ты знаешь, я могу быть и тенью, и светом... в зависимости от того, кто рядом.
Вивиан улыбнулась, отчасти от нетрезвости, отчасти от осознания правды. И на балконе остались лишь они двое - среди смеха и музыки, на грани между ненавистью и притяжением, на поле боя, где единственный закон - честность и признание силы друг друга.
Вивиан слегка пошатывалась, но старалась держать осанку, упираясь одной рукой в холодные перила балкона. Теодор, стоя рядом, не делал резких движений, его взгляд внимательно сканировал каждое её движение.
- Ты знаешь... - начала она, почти шёпотом, - иногда я боюсь того, что чувствую к тебе. Того, как легко ты можешь заставить меня сомневаться... и подчиняться.
- И я боюсь, - признался он, слегка опуская взгляд. - Боюсь, что ты можешь отвернуться в самый неподходящий момент. Что твоя сила превзойдёт мою... и мне придётся признать, что не всё под контролем.
Вивиан усмехнулась, почти беззвучно, но в её глазах промелькнуло что-то уязвимое:
- И я боюсь, что твоя власть над мной... не исчезнет никогда. Возможно я мазохистка, и иногда даже хочу чтобы ты владел мной и моим телом. Даже если я буду стараться быть сильной, твоя тень будет следовать за мной.
- Возможно... - тихо сказал он, - но я не хочу быть лишь тенью. Я хочу... чтобы ты знала, что даже в этой тьме есть место для выбора. Только твоего выбора.
Вивиан сделала шаг назад, слегка теряя равновесие, и выпустила из руки стакан, который со звоном опрокинулся на пол балкона.
- Иногда мне кажется... - произнесла она, голос дрожал от алкоголя и напряжения, - что ты ловишь меня как зверя, а я хочу быть свободной... но не могу.
Теодор склонился чуть ближе, его рука скользнула к её локтю, удерживая, не сдавливая. Его взгляд смягчился, но оставался властным:
- И в этом моя слабость. Я хочу владеть тобой, и вместе с тем защищать... боюсь, что не смогу отличить одно от другого.
Вивиан посмотрела на него, и на мгновение они оба замерли, словно время остановилось. Она почувствовала, как в её словах и действиях есть и страх, и доверие, и слабость.
- Ты... не такой, каким я думала, - сказала она, улыбаясь сквозь дрожь. - Ты... сложнее. И опаснее.
- Сложнее, чем ты можешь вынести, - тихо ответил он. - И да, опасен. Но, кажется, мы оба позволяем друг другу слабину, не так ли?
Вивиан слегка покачнулась, ноги подкосились от алкоголя и усталости, и она едва не упала через перила. Теодор мгновенно подхватил её, одной рукой обхватив талию, другой поддерживая плечо.
- Осторожно, - сказал он, голос низкий и тёплый. - Я здесь.
Она посмотрела на него, сердце забилось быстрее, и, несмотря на всю уязвимость, её губы чуть дрогнули в улыбке:
- Спасибо... - шепнула она. - Спасибо, что не отпускаешь.
Он лишь кивнул, не отводя взгляда, и в тишине балкона, среди шума зала внизу, они оставались на грани: между страхом и притяжением, властью и мягкостью, тьмой и искренностью.
Теодор держал Вивиан у перил, его тёплое прикосновение и взгляд смягчали ледяную маску, которой он обычно окутывал себя. Несколько мгновений они стояли молча, слушая гул бала внизу, пока дыхание не начало успокаиваться.
- Знаешь... - начал он тихо, почти шепотом, - я давно хотел сказать это... но не мог. Я... пожалел о многом. О том, что пытался... - он чуть сжал челюсть, - убить тебя.
Вивиан моргнула, не ожидая такого признания. Его голос, обычно такой холодный и властный, звучал иначе - почти человечески.
- Я был зол, когда ты сбежала от меня, - продолжил он, слегка наклонившись, чтобы их лица оказались на одном уровне. - Злость... ненависть... всё смешалось с... страхом. Страхом потерять тебя. Даже когда думал, что ненавижу, я боялся, что ты исчезнешь навсегда.
Он сделал паузу, взгляд скользнул к её лицу, будто проверяя, как она воспримет эти слова.
- И тот танец... - его губы чуть приподнялись в редкой усмешке, - он был... невероятен. Ты пыталась забрать контроль в свои руки, я пытался вести... и, кажется, мы оба проиграли и выиграли одновременно. Никогда не забуду, как твои глаза держали меня так же крепко, как твои руки. Это был бой... и я... я хотел, чтобы он никогда не кончался.
Вивиан, слегка потерявшая бдительность, взглянула на него, и впервые её сердце забилось без привычной обороны.
- Я... не знаю, что сказать, - тихо произнесла она, - всё это... странно.
- Мне всё равно, - сказал он, почти улыбаясь, - потому что я сказал. Я редко... позволяю себе слабину, но ты... заслуживаешь знать, что скрывается под этой маской. Я... я не просто желал тебя. Я боялся тебя потерять. И... да, я хочу владеть тобой и защищать тебя одновременно.
Вивиан слегка пошатывалась, и Теодор снова обхватил её талию. Их взгляды пересеклись, и на мгновение все острые, тёмные чувства, гнев, страх, желание и властность - вырвались наружу. Он был властным, но мягким; холодным, но уязвимым.
- Скажи мне правду, - продолжил он тихо, - ты всё ещё чувствуешь то же... что и тогда, в тот день, когда мы занимались сексом, перед тем как ты сбежала?
Вивиан вздохнула, тяжело, но с искренностью, не скрывая больше своей усталости, страха и волнения:
- Я... не могу сказать точно. Но ты... оставил след, Теодор. Я не могу отрицать это.
Теодор улыбнулся, впервые без ледяной маски:
- Тогда знаешь... - он слегка наклонил голову к её уху, - я не отпущу этот след. И, возможно, никогда не отпущу тебя.
Она чуть споткнулась, и он мгновенно подхватил её за талию, притягивая к себе, так что она оперлась на него, балансируя на краю перил. Их дыхание смешалось, а шум бала остался где-то далеко внизу, словно исчезнув совсем. В этот момент они были лишь двое - сражающиеся и мягкие одновременно, под тяжестью своих чувств, тёмных и острых, но без прикрытий и масок. Теодор понимал что Вивиан больше не способна самостоятельно стоять и идти куда нибудь, взяв её на руки он отнес ее в комнату отдыха, где сидела рядом с ней некоторое время. За то время он пытался трезво обдумать все сказанные ею слова, он пытался поверить и понять правда ли, все то, что сказала Вивиан.
Позже когда Вивиан стало лучше они почти не оглядываясь, друг на друга в неком смущении вышли в бальный зал. Они шли рядом с друг другом, что давало повод окружающим пообсуждать их выход в зал. Но прежде чем слухи успели расползтись дальше, музыка внезапно стихла, и зал погрузился в необычную тишину. Голос короля разнёсся по залу, глубокий и властный, приковывая внимание каждого присутствующего:
- Досточтимые гости! - начал он, медленно выпрямляясь на троне. Его взгляд, властный и тяжёлый, скользнул по залу, задерживаясь на каждом лице, будто оценивая достоинства и тайные помыслы собравшихся. Голос звучал сдержанно, но в каждом слове чувствовалась сила, словно сам воздух наполнялся величием.
- Сегодняшний бал - это не просто праздник красоты и изящества, - продолжил он, сделав лёгкую паузу, - это день, когда мы воздаём почести тем, чьи сердца и деяния укрепляют славу и мощь нашего королевства.
Он слегка наклонился вперёд, позволяя свету люстр упасть на его лицо.
- Наши советники и дипломаты - вы, кто ведёте беседы с чужеземными державами, кто облекаете слова в оружие мудрости и удерживаете шаткий мир на грани войны, - ваше искусство столь же остро, как клинки наших рыцарей.
Зал зашептался одобрительно. Несколько старших советников почтительно склонили головы; в их глазах сверкала гордость от того, что их труд замечен.
Король перевёл взгляд к группе в парадных мундирах.
- Наши графы и бароны, чья честь и правление удерживают порядок на землях, чьи труды обеспечивают процветание наших подданных, - вы - опора нашего трона. Пусть каждый из вас знает: ваш вклад не остаётся без внимания.
После этих слов прозвучали первые хлопки в ладони, и вскоре аплодисменты прокатились по залу, словно волна.
- И, наконец, наши доблестные рыцари, - голос короля стал глубже, суровее, но в нём прозвучала искренняя благодарность. - Вы, кто стояли на границе королевства, защищая наш дом от захватчиков, кто проливал кровь за честь и порядок, - вы - щит и меч этого государства. Пусть ваши имена будут храниться в памяти поколений.
Снова раздались аплодисменты, на этот раз громкие, ритмичные, от которых стены зала словно задрожали. Рыцари подняли головы выше, некоторые едва заметно коснулись эфесов своих мечей, как бы отдавая честь трону.
Король сделал паузу, взгляд его стал серьёзным, а голос обрел особую торжественность:
- Прежде чем назвать имена тех, кто заслуживает сегодня особого признания, позвольте мне почтить присутствие редкой и достойной гостьи.
Он чуть повернулся, протянув ладонь в сторону женщины, сидящей среди старших дворян. Её лицо прикрывала огромная черная шляпа с черным пером, через весь головной убор тянулась полупрозрачная вуаль прикрывающие лицо Рейны.
- Графиня Рейна Шамаль, прибывшая из великой Британии, - объявил он. - Когда-то именно её мудрость и дипломатия помогли удержать шаткое равновесие между нашими королевствами. Пусть обстоятельства изменили её путь, но уважение к её имени и заслугам живо доныне. Сегодня она вновь разделяет с нами этот бал.
Зал разразился аплодисментами, сдержанными, но полными признательности. Рейна встала, грациозно кивнула в знак благодарности. Её лицо сохраняло холодное величие, взгляд был ясен и проницателен, словно она заранее знала, какую бурю принесёт её присутствие.
Король позволил аплодисментам стихнуть и продолжил:
- Но есть среди нас и те, чьи заслуги требуют признания прямо сегодня. Тех, чья храбрость, талант и верность выходят за пределы простого долга.
Он повернулся к Вивиан.
- Девица Вивиан, - его голос стал мягче, теплее, - за твою смелость, за умение постоять за себя, за талант и стойкость души я удостаиваю тебя звания королевского почётного гостя.
Он сделал знак, и паж вынес золотую брошь на бархатной подушке.
- Прими этот знак, да будет он напоминанием, что твоё место - среди достойных.
Вивиан смущённо приняла награду, но прежде чем успела сказать хоть слово, в зале прозвучал ясный, властный голос:
- Довольно скрывать то, что должно быть явным, - произнесла Рейна, вставая. Её слова мгновенно привлекли все взгляды. - Девица Вивиан - не просто почётная гостья. Она моя сестра. Она - из рода графинь Шамаль. И потому прошу всех относиться к ней с уважением, достойным её крови и имени.
В зале раздался шум - ахи, шёпоты, переглядывания. Дамы подносили веера к лицам, мужчины переговаривались возбуждённо.
Вивиан побледнела, сердце её дрогнуло. Она шагнула вперёд, смущённо склонив голову.
- Прошу вас... - её голос был тих, но наполнен внутренней силой, - не взирать на меня только через титул. Пусть меня уважают лишь за мои личные старания. За ремесло шитья и искусства парного, за то, что я сама сумела сделать.
В зале снова поднялся шёпот. Кто-то смотрел на неё с восхищением за смелость, кто-то с осуждением - ведь отказаться от громкого имени Шамаль казалось безумием. Но в этом признании звучала искренность, которая редко встречалась при дворе.
Король чуть приподнял уголки губ, словно предугадывал подобный поворот. Он позволил залу «вскипеть» и только потом вновь возвысил голос:
- Сегодня каждый услышал истину. Но пусть помнят все: истинное величие рождается не в крови, а в деяниях.
Он перевёл взгляд на Теодора, и его лицо стало суровым.
- А тебя, Теодор Штайнвальд... - голос зазвучал низко и властно. - За твою преданность, за умение управлять не только силой, но и страхом, за стратегический ум и верность короне я повышаю тебя в звании. С этого дня ты - не граф, а достопочтимый герцог.
Тишина в зале взорвалась шёпотом. Дамы смотрели на Теодора с новой жадностью, мужчины сдержанно, но завистливо обсуждали. Кто-то восхищался, кто-то опасался.
Теодор стоял спокойно, с холодной улыбкой. В его взгляде сверкнуло что-то тёмное и недоброе, словно он наслаждался смятением, вызванным своим возвышением.
Король, подняв руку, заставил зал стихнуть.
- Пусть этот бал станет символом того, что таланты и храбрость вознаграждаются, а сила и преданность не остаются незамеченными. Пусть каждый из вас помнит: порядок и честь превыше всего.
И зазвучала музыка. Но теперь зал уже жил новой жизнью - сплетнями, догадками, страхами и желаниями, рождёнными в эту ночь.
Сначала разговоры текли, как звонкий ручей. Дворянки с поднятыми веерами вполголоса восхищались:
- Боже, да они как зеркала! Сестры? Нет, скорее близнецы!
- Но взгляни внимательнее, у Рейны черты строже... Вивиан же мягче, почти ангельская.
Однако спор этот только распалял интерес, и вскоре легенда о «двух одинаковых ликах» стала гулять по залу, усиливая таинственность момента.
Советники у колонн, закутавшиеся в дорогие плащи, переговаривались сурово, с недоверием:
- Слишком уж удобно это совпадение.
- Признание Рейны - может быть шагом политическим, а не семейным. Кто знает, зачем ей понадобилось обнародовать родство именно сейчас?
Их глаза блестели холодным расчётом - в каждом слове они искали скрытую угрозу для равновесия двора.
Молодые рыцари, собравшиеся ближе к оркестру, обсуждали почти шёпотом, но с суеверным трепетом:
- Ты видел? Одни и те же глаза, один и тот же взгляд!
- Говорят, такие сходства - к дурной примете. Будто судьба не может терпеть двух одинаковых судеб рядом...
Иные крестились, другие же лишь усмехались, но в их сердцах закрадывался страх, будто в зале таится что-то потустороннее.
А тем временем сплетницы в кружках из знатных дам запустили новую волну. Одна из них, наклонившись к подруге, прошептала:
- Но ведь Вивиан прежде служила в доме маркграфа.
- Камеристкой Изабель? Да-да, той самой... что погибла!
Зал ожил, как потревоженный улей. Одни задыхались от ужаса:
- Говорят, она её предала!
Другие возражали:
- Нет, нет, просто была рядом и промолчала...
- Нет же, я слышала после появления Генри она уехала и её кто-то жестоко убил!
- Да я тоже что-то слышала, но не припомню.
Слух множился, и вскоре даже самые благоразумные гости перешёптывались об одном: Изабель мертва. Подробности исчезли в мраке времени, и именно это делало историю страшнее.
До ушей Вивиан донеслись обрывки фраз: «...служанка при ней...», «...та самая, убитая...», «...никто так и не узнал правды...».
Её сердце сжалось. Перед глазами вспыхнули воспоминания: доверчивый взгляд Изабель, её лёгкий смех, дружеские разговоры в тени садов маркграфского дома. Когда-то они ладили и доверяли друг другу. И теперь мысль, что она больше никогда не услышит этого голоса, пробила её сердце тоской.
Вивиан едва заметно опустила голову, прижав пальцы к броши. В её душе перемешались боль, жалость и странное чувство вины - словно тень прошлого вновь протянула к ней руку среди сияющего зала. Но её тоску быстро перебил голос стоящий позади неё:
- Добрый вечер мадмуазель! Не соизволите ли вы потанцевать со мной? - Голос мужчины прозвучал приятными нотами, словно обнял её душу укрывая от тоски.
Резко и внезапно повернувшись к нему, нежным голосом произнесла - Добрый вечер! Могу ли я узнать с кем имею честь вести беседу? Хах... - тихо и загадочно усмехнувшись
- Конечно, я один из рыцарей! Звать меня Джеймс! Вас ведь Вивиан зовут?
- Приятно познакомиться тогда. - его предложение приняла взглядом, мягкой улыбкой и протянутой рукой.
Еще не успев начать кружиться в танце, Вивиан почувствовала странный холодок по спине, словно кто-то целился в неё из засады. Медленно и аккуратно повернувшись стараясь не выдать свой взгляд она обнаружила Теодора стоящего возле перил на втором этаже. Своим прикованным взглядом он мог прожечь дыру в спине Вивиан. После долгих и суровых тренировок она научилась за долю секунды боковым зрением замечать врага или же цель, что пригодилось увы не в охоте, а в танцах.
- Графиня Вивиан... хотел бы задать странный вопрос. - не успев договорить Вивиан перебила
- Прошу вас Джеймс, не называйте меня графиней. Я это я, без какого либо титула, только если почетная гостья. Хах... Но вопрос задать можешь.
- Хорошо, будь по вашему! Я могу ошибаться, ведь может мне показалось, но вы ведь только что использовали шпионское зрение? Вы кого-то искали или же обнаружили?
- Черт! Как он вообще увидел это, и как теперь мне оправдываться. Слишком глупо будет сказать что ему показалось. - Хах, вы достаточно внимательны, просто показалось что кто-то наблюдает за нами, вот и стало интересно.
- Я не думаю что обычный человек мог бы сам такому научиться, обычно всяким таким штучкам и прочим приемам обучают рыцарей или охотников. Может вы что-то скрываете интересное о вас?
- Хах, а вы смешной Джеймс. Я лишь изредка увлекаюсь некоторыми занятиями, иногда люблю пострелять из лука, для этого зрение должно быть резким и проницательным во всё и вся.
- Вы правы, оказывается вы достаточно занимательная дама. Может мы смогли бы продолжить общения и после этого прекрасного бала? В наши обыденные дни?
- Я была бы не против новых друзей. - искренне улыбнувшись она подумывала о том, что это была бы хорошей возможностью держаться подальше от Теодора.
Джеймс и Вивиан продолжали кружиться в танце - медленном, но столь синхронном, что казалось, будто музыка рождена именно для них. В глазах Джеймса горел мягкий свет, в лице Вивиан отражалась лёгкая улыбка, и, несмотря на гул бала, они словно оказались наедине.
Но несколько тактов не успели пройти, как раздался уверенный голос:
- Извините, господин, я заберу Вивиан, - произнесла графиня Рейна Шамаль, чьи черные одежды будто поглощали разноцветный свет зала.
Джеймс остановился, растерянно отпуская руку партнёрши.
- Ах... да, конечно, - бормотал он, в смятении морща лоб.
Вивиан чуть поклонилась, и Рейна, легко касаясь её локтя, увела её в сторону, к одному из высоких окон, откуда виднелась ночная темень и лунный свет, пробивающийся сквозь витражи.
- Моя дорогая сестра, - начала Рейна, её голос был мягок, но под ним чувствовалась непоколебимая сила, - пора мне покинуть этот бал, а вскоре и само королевство. Но я не уйду, не сказав тебе главное. Не забывай: семья Шамаль всегда примет тебя. Если захочешь - или будешь вынуждена обстоятельствами - Британия распахнёт перед тобой двери. Мой дом, моя кровь - для тебя.
Вивиан опустила взгляд, но её губы тронула хитрая улыбка:
- Ты говоришь так серьёзно, Рейна, будто я твоя родная сестра-близнец... хотя, если подумать, может, ты мне вовсе не сестра, а бабушка пятого поколения... или седьмого! - она тихо рассмеялась, стараясь разрядить атмосферу.
Рейна впервые за вечер позволила себе мягкий, почти невидимый смех.
- Если и так... - прошептала она, - значит, твоя кровь течёт во мне, а моя - в тебе. И в этом нет случайности.
Они на миг замолчали. Прощание становилось почти тёплым, человеческим, но внезапно выражение лица Рейны изменилось. Её взгляд застыл, дыхание стало резким. Она вцепилась пальцами в перила у окна, словно что-то невидимое пронзило её.
Глаза графини медленно залились тьмой, а потом в них вспыхнул алый огонь. Музыка бала звучала вдали, но здесь, у окна, повисла зловещая тишина.
Вивиан испуганно отступила, сердце её забилось сильнее.
Голос Рейны, низкий и чуждый, прорезал воздух:
- Я вижу... дороги, что ещё не настали. Вижу твоё возвращение... но не простое. Если долг предков не исполнен, кара падёт не на них... а на виновника.
Её голова чуть дёрнулась в сторону, будто она смотрела сквозь Вивиан, за пределы этого мира.
- Виновник... - повторила она шёпотом, и её голос звучал, как эхо из-под земли. - Лишь тогда, когда его кровь уйдёт в землю, ты найдёшь путь домой... в свой мир... в свою эпоху.
Вивиан в ужасе сделала шаг назад. Её сердце будто сжали холодные пальцы. Она понимала, о ком идёт речь, но боялась произнести имя.
Рейна стояла неподвижно, словно кукла, чьи глаза горели багровым светом. И вдруг всё исчезло: алый цвет угас, зрачки вновь обрели обычный тёмный блеск. Она моргнула и тяжело выдохнула, словно ничего не произошло.
- Прости, - едва слышно сказала Рейна, глядя на Вивиан уже своим, человеческим взглядом. - Иногда кровь Шамаль видит больше, чем должно.
Она коснулась её щеки кончиками пальцев - жест был одновременно ласковым и тревожным.
- Береги себя. И помни: твоё будущее страшнее, чем ты думаешь.
С этими словами Рейна, величественная и мрачная, медленно отошла в тень, оставив Вивиан одну у окна. Музыка бала снова ворвалась в её сознание, но теперь она звучала чуждо, будто колокольный звон, возвещающий не праздник, а грядущую беду.
Вивиан осталась одна у окна. За стеклом ночное небо переливалось серебром луны, а внизу шумел сад, погружённый в темноту. Внутри же зала звучала музыка, смех, звон бокалов - но для неё всё это было как далёкое эхо, не имеющее к ней отношения.
Слова Рейны гулом отдавались в её голове: «Лишь тогда, когда его кровь уйдёт в землю, ты найдёшь путь домой...»
Теодор.
Имя само по себе было как удар. Вивиан зажала ладонью грудь, стараясь унять бешено колотившееся сердце.
Убить Теодора? - мысль была слишком страшной, чтобы принять её всерьёз. Но чем больше она пыталась отогнать её, тем глубже погружалась в омут рассуждений.
Он был холоден, властен, опасен. Она видела, как люди склонялись перед ним не только из уважения, но и из страха. Теодор обладал властью, и теперь - после повышения - ещё большей. Его имя произносилось шёпотом, с осторожностью. Он внушал ужас... и одновременно влек.
Вивиан вспомнила его ледяную улыбку, взгляд, от которого хотелось спрятаться и в то же время - остаться в нём навсегда. И теперь мысль о том, что именно его смерть могла бы вернуть её домой, жгла душу невыносимым противоречием.
Она прижалась лбом к холодному стеклу окна, стараясь хоть немного остудить мысли.
Может ли она поднять руку на него? Может ли она убить человека... мужчину, который будто связан с её судьбой невидимой нитью?
Но затем воспоминание пронзило её, как нож: её прошлое, её мир. Солнце 21 века, шум улиц, голоса друзей. Всё, что она потеряла, всё, что ждало её там.
- Я должна... - едва слышно прошептала Вивиан. - Если это единственный путь...
И в ту же секунду, словно в ответ на её слова, до неё донёсся шёпот за спиной. Две дамы, скрывшиеся за колонной, перешёптывались:
- Говорят, Теодор держит власть не только умом и силой, но и кровью...
- Тсс, не так громко! Но да, я тоже слышала... они говорят, что он однажды избавился от тех, кто мог ему помешать. Даже собственные союзники исчезали, если не следовали его приказам...
- Если это правда... - первая понизила голос до шёпота, - то кто-то должен остановить его, пока он не обернул королевство в железную клетку.
Вивиан зажмурила глаза, ладони сжались в кулаки. Слова резали её изнутри. Остановить его. Она знала, что это правда, и лишь слухи, но теперь они накладывались на пророчество Рейны, на её собственное желание вернуться домой.
И страшная мысль обрела силу:
Может быть, именно она и есть та, кто должен это сделать.
Музыка за её спиной продолжала звучать, весёлая, почти беззаботная. Но для Вивиан всё изменилось: бал казался лишь маской, а в сердце её поселилась тяжесть решения, от которого зависела её судьба... и, возможно, судьба всего королевства. Сидев у окна долгое время утопая в своих мыслях её внутренний монолог прервал Джеймс со своим желанием продолжить беседу с Вивиан.
Беседа велась так, как не в чём не бывало, Джеймс сумел поднять моё настроение и добавить приятную атмосферу. Мы узнали многое друг о друге, как оказалось он старше всего на три года. Джемс был красив и умён, про силу я вообще молчу, как никак он рыцарь, возможно, но это лишь предположение Джеймс сильнее Теодора, лично мускулы казались больше чем у Теодора. Господи, зачем я их сравниваю. От многих фактов в разговоре я сильно удивилась, я не особо запоминаю людей и своё окружение, но Джемс живет напротив моей мастерской, и как то он помог мне донести тяжелые ткани в крупных размерах до мастерской. Когда он это рассказал я была смущена и удивлена своей плохой памятью.
За всё время беседы я отчетливо ощущала взгляды в нашу сторону, в особенности этот холодный, как лезвие пронзительный темный взор Теодора. Я отчетливо помню что произошло на балконе в состоянии моего опьянения, я была правда искренней, наверное только не хотела говорить ему те слова, но они срывались с языка сами по себе. И после разговора с Рейной я полностью в замешательстве имею ли я право на ошибку из-за которой могу лишиться пути обратно в свой век, или же я должна теперь его обходить стороной несмотря на мои чувства к нему, не смотря на мою привязанность к нему... Пока я слишком загружена этим бременем, остается лишь обходить его стороной и смириться с судьбой, выжидать момента и убить его. Мои умения, отточенные навыки в стрельбе, нет, во всех боевых искусствах и даже метаниях ножей будут не напрасны. Возможно судьба готовила меня к этому моменту.
Вивиан осталась у окна до тех пор, пока тени не стали плотнее, а звуки бала - призрачнее; мир за стеклом казался другим: далеким, чужим, будто отрезанным от её сердца. Мысли крутились в голове вихрем - то едва слышимым шёпотом, то громким и безжалостным - и каждое из них требовало ответа, на который не было готово ни тело, ни дух.
Она перебирает «за» и «против», и каждый аргумент кажется предательски реальным. За - возвращение домой, к шуму машин и электричеству, к жизни, где её ошибки можно исправить, где не преследуют королевские интриги и чужая кровь. Против - кровь в её руках, навсегда изменённая совесть, обязательство, которое, возможно, не принадлежит ей по праву, но лежит на её плечах, будто вырезанное чужим ножом. Что важнее - личная правда или спасение дороги домой ценой чужой смерти? И есть ли у неё право решать, кем стать палачом?
В уме всплывают лица, сцены, запахи - как фильм, ускоренный до предсмертной ясности. Первая их встреча: она была груба, горда и насторожена, а он - холоден и безжалостен; её гордыня треснула, когда он посмотрел так, как смотрят лишь люди, готовые разрубить тебя взглядом на части. Такий взгляд оставил в ней восхищение и страх в равной мере. Она помнит, как, шепча, дрожала у ног его решимости - тогда ещё не понимая, что именно будет стоить ей эта близость.
Есть и другие кадры, светлые и тёмные, перемешавшиеся в один узор: их встречи, где каждая казалась последним днём - напряжение, от которого перехватывало дыхание; моменты без лжи и масок, когда они были честны и нежны друг с другом, и в этих редких тишинах она знала себя живой. Были и ночи телесной близости, где они теряли короны и титулы, оставались только кожа и дыхание - те минуты тепла и полнейшей откровенности, которые теперь кажутся предательской роскошью.
Но в картине есть и шрам - буквальный и знаковый. Его рука, его намеренность однажды оставила на её теле глубокую рану, напоминание, что близость с ним может обернуться предельной болью. Рана эта - не только плоть; она врезалась в память, превратилась в тёмный символ того, сколько власти он способен взять и удержать. Именно этот след делает мысль о его смерти двойственно болезненной: она скорее желала бы стереть эту боль, чем отомстить ради возвращения. И всё же, если цена свободы - его сердце, то какой она станет после?
Она видит их танец - не танец, а поединок. Лёгкие прикосновения, ударные паузы, моменты, где шаги сливались с ударами меча: тогда они были противниками и любовниками одновременно, каждый шаг - тест смелости, каждое движение - решение судьбы. В памяти это - финал, где любовь и битва переплелись так тесно, что отличить одно от другого стало невозможно.
Вивиан слушает шум дворца: смех, шёпоты, удары стаканов... и вдруг до неё доходят слова пары дам, перескакивающие в толпе: «Если он падёт - что станет с королевством?» «А если она не осмелится?» Эти чужие голоса - как приговор, где решающее слово может сказать любой, но платить придётся только ей. Её мысли возвращаются к Рейне: «Если долг предков не исполнен... кара падёт не на них, а на виновника». Кто такой виновник в этой истории - она понимает уже слишком хорошо.
Внутренний суд ведёт бой с холодным расчётом. Вивиан знает свои навыки - стрельба, метание ножей, рукопашный бой - и признаёт, что физически у неё шанс есть. Но моральная сторона - куда страшнее: быть ли ей палачом ради собственного спасения или остаться человеком с совестью и умереть в чужом времени? В голове мерцает ещё одна, почти детская мысль: может, есть другой выход - хитрый, более тонкий путь, где не потребуется проливать кровь. Но каждая идея разбивается о реальность власти Теодора, о том, что он не даст себя просто так отвести от трона и что любой план наверняка будет кровавым.
Она чувствует, как внутри что-то решается не сразу - не потому, что страх сильнее, а потому, что решение о жизни и смерти сложнее, чем она воображала. Пока что она выбирает путь подготовки: избегать его взора, не давать преимуществ, тренироваться до изнеможения, оттачивать меткость и холодность руки. Пусть пока не будет убийства - будет план, будет терпение. Пусть в её груди горит ужас и любовь одновременно, но пока - ещё не время действовать без мысли.
Ночь сгущается, и Вивиан прижимается к окну, чувствуя, как старые воспоминания проходят через неё, как по лезвию - ярко, болезненно, окончательно. Она не нашла ответа; нашла только обещание себе: подготовиться, не допустить ошибок и хранить ту нежность, что остаётся между ними, как последнее светлое пятно в океане тьмы. Пусть судьба требует невозможного - она станет орудием, если придётся, но не сегодня. Сегодня - тренировка, наблюдение и холодное принятие: пока что - обходить его стороной и ждать момента, когда выбор станет яснее, или когда цена будет оплачена другим способом.
Бал подходил ближе к окончанию, многие из аристократов по немногу покидали замок, другие танцевали или сплетничали. Вивиан же последний час сидела в раздумьях не слышав не единой сплетни во круг и музыки играющей на фоне. Гордо но потерянно она встала собираясь покинуть замок и вернуться в дом где её ждало прежнее русло, где не нужно было носить маску на лице и носить роскошные одеяния, где все было привычным и свободным. Медленно в своей утопии она шла сквозь зал пропитанный двуличием, сплетнями, интригами и фарфоровыми куклами. Недалеко от выхода из зала стоял Теодор, словно ждал её всё это время. Взор Вивиан был уже не таким как прежде, она словно не обращала своё внимание на него, хоть взгляд и пал на его ждущие глаза на лице Вивиан не вспыхнула и доля эмоций.
Пройдя почти мимо него, он тихим, но сердитым голосом сказал: - Вивиан! Можно на минуточку тебя?
- А? Чего желаешь? - спросила она тихо и без эмоционально
- Можем отойти подальше от этой шумихи? Хотя бы во двор. - выйдя во двор его лицо было серьезно словно подловил на измене.
- Знаешь, после твоих слов тогда, когда стояли на балконе... я подумал что между нами может что-то измениться. Я не знаю, может быть ты решила меня обдурить делая вид что пьяна, да бы я поверил тебе. Знаешь, я ведь тогда был искренним... впервые за долгое время. Сейчас я себя так поршиво чувствую, ещё и отчитываюсь перед тобой хах. Но смотря на то как ты весь вечер пускалась в пляски с другими мужчинами, я задумываюсь о том что игра пошла не в то русло. Теперь не я играюсь с твоими чувствами, а ты? Тебе весело наблюдать как я разрываюсь от ревности? Тебе весело шутить и глумиться надо мной, говоря что любишь, что я влеку тебя... Хотелось бы услышать от тебя хоть что-то, если это все было ложью и ты решила воспользоваться моими чувствами и отомстить мне за всё, ты только скажи и больше ты меня никогда не увидишь... наверное. - Теодор в первые в жизни был настолько зол и подавлен, хоть эти эмоции... это чувство гложет, при разговоре с Вивиан он не подавал и виду. Оставаясь таким же холодным и без эмоциональным.
- Теодор... - тихо начала она. - Я не врала. То, что сказала на балконе, было искренне. Я не умею притворяться, чтобы играть с чужими чувствами.
Он сделал шаг ближе; в его позе не было угрозы - был человек, от которого требовали эмоции.
- Тогда объясни мне одно, - рвано проговорил он. - Почему ты весь вечер смеёшься, кружишься с другими, делаешь вид, что тебе всё равно? Это похоже на игру. Я впервые позволил себе быть уязвимым ради тебя, и если ты это использовала...
- Я не использовала, - перебила его Вивиан. - Я танцевала, потому что боялась. Боялась, что если остановлюсь, меня задавят вопросы, ожидания, взгляды... Я смеялась, чтобы не плакать.
Она сделала паузу, подбирая слова:
- И я говорю правду, когда говорю, что влекусь к тебе. Это не игра. Но... - её голос дрогнул, но не упал в истерику, а стал тихим и сосредоточенным, - есть вещи, о которых ты не знаешь. События... обстоятельства... я не могу объяснить их тебе, но они требуют осторожности.
Теодор сжал челюсть. Мгновение он молчал, потом резко произнёс:
- Кто бы там ни стоял между нами, я не позволю, чтобы мои чувства стали предметом чьей-то игры. Я не прошу от тебя подвигов или жертв, но не лги мне. Не используй меня, не играй с тем, что я дал тебе впервые за долгое время.
Вивиан отступила на шаг, сжимая ладони в складках платья. В её голове вспыхнули воспоминания: их первая встреча, страх и дрожь, танцы, ласки, шрамы, моменты откровенной близости. Всё смешалось в один узор, в котором Теодор был и врагом, и опорой, и любовью.
- Я не хочу лгать, - сказала она тихо, ровно. - Но есть вещи, которые я пока не могу тебе рассказать. И пока я не знаю, как их использовать... мне нужно быть осторожной. Если бы я раскрыла всё, я бы только запутала нас обоих.
Теодор напряг плечи, взгляд оставался холодным и ровным, но теперь в нём сквозило понимание: он не знает её тайн и не может предугадать её решения.
- Значит, я должен доверять тебе, - произнёс он, почти шепотом, - несмотря ни на что.
Вивиан кивнула, медленно, словно соглашается с невозможностью выбора. Её сердце дрожало, но лицо оставалось спокойным. Она понимала, что путь её остаётся одиноким: обходить его взгляд, держать в себе тайны будущего и пророчества, и ждать момента, когда придётся сделать невозможный выбор.
Теодор был готов сделать шаг назад, чтобы покинуть её и этот диалог, но Вивиан напоследок задала странный вопрос от которого настроение появилось вновь, словно азарт дарующий мотив.
- Теодор! - Громко и отчетливо выкрикнула Вивиан, как будто на миг поменялась с ним ролями.
- Весь во внимании ветроласка!
- Я могу убить тебя? - её улыбка была искренней, не созданной для вызова на охоту, но утверждающий о начале игре на жизнь.
- Если посмеешь... - все его эмоции сменились на игривый намек - Нет, если рука поднимется на моё убийство - то смело можешь пробовать! - подняв уголок губ в одну сторону он оставил её.
Теодор красиво ушел с разговора, ему лишь оставалось ждать старта игры, которая могла начаться в считанные секунды. Он знал что Вивиан не была глупа, но не подозревал что она уже не та прежняя слабачка которая будет плакать и дрожать в углу. Теперь это не тот зверенок, который попадался в ловушки на каждом шагу, это была змея что ползла мимо каждой и могла плеснуть ядом в самый неожиданный момент. Хоть Вивиан и стала сильнее, это не давало ей преимущества в этой игре на жизнь, ведь игра велась против самого могущественно сильного и опытного убийцы всей страны - или даже всего света.
Собираясь возвращаться обратно в мастерскую, Вивиан остановила ладонь легшая на правое плечо. Она обернувшись увидела Джеймса с широкой улыбкой на лице и сверкающими глазами. После Теодора чей облик кажется мраком, бездонной бездной, самой тёмной ночью без звезд в общем воплощением тьмы. Джеймс был первым лучиком солнца с утра, самый теплый луч света зимой, он был словно завтрак в постель - это было два разных мира, день и ночь, солнце и луна, черное и белое.
После разговора с Теодором каждый бы стал самым холодным льдом, но после Джеймса приходилось бы расстраивать. Настроение резко менялось при беседе с ними, в особенности если общаться с каждым по очереди.
- Вивиан, чего ты так задумалась?
- Я недавно разговаривала с кое кем, не много раздумываю. А ты чего здесь делаешь?
- Я собирался уходить домой, как встретил тебя... воооот. Ну и решил предложить пойти вместе раз по соседству живем.
- Давай, хоть побеседуем по пути.
Первые минуты разговор был как у школьников которые не знают как признаться в чувствах позже резко все изменилось. Пока Джеймс рассказывал о своих планах на месяц Вивиан услышала кое что очень интересное. Джеймс невзначай рассказал о предстоящей охоте на которую выходят многие из знати, обычно это просто охота на дичь, но и соревнования между каждым участником. Логично рассуждая ясно что в охоте участвуют лишь мужчины знатного рода, но Вивиан решила иначе.
- Слушай, у меня есть неплохая идея. Я ведь неплохо умею скрываться под одеяниями мужчины.
- Этого я не знаю на верняка, ну а что будешь делать со статусом знатного рода? Ты ведь считаешься христианкой.
- Ну во первых сегодня сам король вознаградил меня титулом почетной гостьей королевского дворца, а во вторых могу же я по такому случаю воспользоваться титулом графини Шамаль.
- Так то всё логично, а что будет если тебя кто-то узнает или разоблачит твое прикрытие?
- Не уверена что за такое могут казнить, и я уверена что не разоблачат.
- Мужчины с ружьями, кинжалами и жаждой доказать, что они лучше других, - хмыкнул Джеймс. - Там всё не ради дичи, а ради того, чтобы потом похвастаться в зале: мол, я попал первым, а ты промахнулся.
- Тем лучше, - усмехнулась Вивиан. - В таких играх я смогу оставить след.
Джеймс нахмурился:
- Вивиан, это не официальное состязание. Там нет правил, нет защиты, нет жюри. Только самодовольные мужчины, которые будут считать тебя чужаком.
Она приподняла подбородок, её голос стал твёрдым:
- И пусть. Я привыкла к тому, что меня недооценивают. Иногда это даже полезно.
- Полезно? - прищурился он. - Пока они думают, что ты слабая, ты готовишься к удару?
- Именно, - на губах Вивиан появилась лёгкая улыбка. - К тому же, согласись, будет любопытно посмотреть на их лица, когда «мальчишка» окажется лучше большинства.
Джеймс фыркнул, но в глазах мелькнула тень одобрения - Ты опасно играешь, Вивиан. Но... чёрт, я хочу увидеть это.
Она склонила голову, едва заметно прищурившись - Значит, ты мне поможешь?
- Я помогу, - ответил он без колебаний. - Но предупреждаю: шаг в сторону - и я тебя оттуда вытащу, даже если придётся выдать перед всеми.
Вивиан тихо рассмеялась - Договорились. Только попробуй не мешать мне выиграть.
- И учти, там будут пару опасных людей. Таких как Теодор Штайнвальд! В каком то году кто-то помещал ему или же встал у него на пути и он просто убил его, так же как и любого животного на своем пути. Просто прихлопнул как комара. Всё же, советую тебе хорошо это обдумать!
Фыркнув её уголки губ опустились вниз - словно насмехались над Теодором, не воспринимая его в серьез - Не переживай, это я его прихлопну как букашку.
Они дошли до её дома медленно, словно специально задерживая последние минуты беседы. Воздух уже был свеж, пахло сырой травой после ночной росы, где-то вдалеке стрекотали сверчки. У дверей Джеймс остановился, немного замялся, будто искал правильные слова, но вместо них просто шагнул ближе и неожиданно крепко обнял её.
Вивиан ощутила его тепло, силу его рук и странную уверенность, исходящую от него. Не было в этом объятии страсти - лишь искренность и намёк на что-то, что может быть больше, чем простая симпатия.
- Береги себя, Вивиан, - тихо сказал он, задерживаясь чуть дольше, чем подобало.
Она улыбнулась, хоть в груди всё запуталось: тепло, лёгкая смущённость и странное ощущение, будто за этим жестом стоит нечто большее. Когда Джеймс ушёл, растворяясь в ночной улице, Вивиан ещё долго стояла у двери, слушая собственное сердце, которое билось непривычно неровно.
Но стоило ей войти внутрь, как улыбка погасла.
Тишина мастерской была иной, будто тяжёлой. На столе её ждала чужая отметина - букет свежей сирени, слишком пышный и нарочито красивый, чтобы быть случайным подарком. Рядом - бутылка рома, почти пустая, оставленная так, словно гость пил прямо здесь, в её отсутствие.
Её сердце болезненно сжалось. Она знала. Не нужно было гадать - здесь был Теодор. Его присутствие ощущалось даже в воздухе: тонкая смесь табака и тёмных пряностей, запах его пальцев на ткани кресла, на столешнице. Он был здесь. Совсем недавно.
Вивиан медленно подошла, дотронулась до бокала, в котором на донышке поблёскивали остатки янтарной жидкости. Её пальцы дрожали. В груди поднялась волна - не страха и не гнева, но чего-то гораздо более мучительного. Он вторгался в её пространство, как в её мысли. Его не было рядом, но он всё ещё держал её в тисках невидимых рук.
Она смотрела на сирень, такая нежная, невинная, и ей казалось, что каждый лепесток пропитан его вниманием и властью. Подарок ли это? Предупреждение? Или игра?
Тепло объятия Джеймса ещё не успело рассеяться, но оно тонуло в холоде чужой тени, которая снова и снова возвращалась в её жизнь.
Вивиан провела рукой по виску и едва слышно прошептала в пустоту:
- Теодор... зачем?
Ответа не было. Только тишина и запах рома, всё ещё тягуче висящий в воздухе. Он оставил не просто подарок, что-то большее. Чувство вины. Сожаление охватило её разум, она пожалела что даже посмела подумать о том, чтобы убить его. Чувства смешивались в густоту, густоту беспомощности, именно в этот момент ей нужен был совет, именно в ту секунду нужна была опора. Мысли о Теодоре, о Джейсоне перепутывались в узел, кто же ей воистину был нужен, с кем она будет счастлива, кто сможет ее защитить в трудную минуту, кто будет рядом когда это нужно... В ту же секунду через окно залез Теодор.
- Прости что не дождался, приспичило по маленькому - не сдержался.
- Ты... ты что черт побери делаешь в моем доме?
- Я и сам не знаю, пил в баре неподалёку, потом немного подумал о тебе, позже и вовсе от мыслей о тебе у меня встал. Не отрицаю что я уже пьян, но желания трахнуть тебя, присутствует всегда!
- Черт возьми! Ты пьяный, возбуждённый и стоишь у меняв доме со стоячим членов в ожидании меня! И как ты хочешь чтобы я реагировала на это?
- Не знаю даже, ты там утверждала что убьешь меня, можешь с начала убить меня в постельном плане.
- Интересно в этом веке существуют наркотики, ощущение что он под кокаином или еще под чем - За сирень спасибо, но мы трахаться не будем! У меня нет настроения на тебя! Так что прощу понять, простить и покинуть мой дом.
- Ты меня не правильно поняла ветроласка, это не просьба а утверждение. - далее без лишних слов схватив её за шею оставляя красные опечатанные отпечатки, он начал резко и болезненно целовать её, губы прикусывая чуть ли не до крови, его язык проникал почти до гортани. На долю секунды он прервался от поцелуя:
- Я не особо понимаю зачем я это спрашиваю, но ты ведь не против? Хотя на поцелуй ты ответила взаимностью...
- Против, ещё как - продолжай, умоляю только не останавливайся! Но у меня красные календарные дни - её голос дрожал в замешательстве, но она понимала что это не остановить, возбужденность что настигает лишь от одного его вида, его взгляд и поцелуи...
Продолжая переплетать языки воедино, Теодор одной рукой стал медленно пальцами перебирать мягкие складки подхватывать их одну за другой складывая в гармошку, ткань податливо шуршала, послушно поднимаясь вверх, открывая щиколотки, колени, бедра... Складки ложились на ладони, пружинили, будто сама ткань не хотела отпускать свою тайну.
Каждое движение было плавным, почти медитативным - как будто он распутывала не платье, а собственные мысли. Освобождаясь шаг за шагом от каждой ткани укрывавшем её тело. Будучи обнажёнными его взор упал на его собственное творение - шрам. Шрам был уродлив словно попортил не её тело и красоту, а что-то большее. Двумя пальцами он медленно с особой нежность про скользил по нему, словно прочувствовав эту боль: - Все еще болит? На душе?
- Да, ужасно больно, особенно вспоминать как ты чуть меня не убил а сейчас будешь жестко трахать куда захочешь...
- Хах, такой уж я жестокий твой темный принц.
Резко оборвав разговор он продолжил трогать её тело, всасывать и прикусывать её нижнюю губу. Рукой скатываясь по бедрам, он схватил её зад. Изначально как перышко скользил по каждому сантиметру её задницы, пока не вцепился со всей силы причиняя боль - которая пронзает аж до мозга костей, повалив её на стол он раздвинул её ноги в разные стороны. Его язык щекотными, скользящими движениями перебирался по её мягким ногам до её промежности. С вагины вытекала кровь, капля за каплей, но его это явно не останавливало. Он лизал её киску с наслаждением как хищник заполучивший кровь жертвы. Лизав её клитор различными движениями языка, меняя ритм, скорость - его движения языка словно знали как нужно лучше. Его пальцы в скользили внутрь словно примагниченые, с каждым движением его пальцев становилось приятнее и приятнее, пока он не всунул все 4 пальца. Он словно капал яму в кровавой вагине Вивиан, от боли её лицо менялось в выражениях с приятного на мучительное. От искажение болезненных прикосновений пальцы впивались в дубовый стол ломая ногти об него же, спина изгибалась так сильно, казалось вот - вот шрам разорвется вдоль по разрезу, словно кровь начнет лить фонтаном из нее. Вытянув кровавые пальцы полностью из моченые в крови, он встал с колен медленно провел ладонями вверх, по ее ногам к её груди. Кровавый след на её теле, больше напоминал не секс, а кровавый труп на столе. Взяв свечу со стола, он медленно опустил горящую свечу к её клитору. Наклонив её он безжалостно, бездушными глазами лишь наблюдал как воск капает прямо на клитор, по всей комнате раздавались её крики от боли. Он лишь наблюдал и наслаждался каждой секундой происходящего. От её болезненных криков он возбуждался с каждой секундой сильнее и сильнее. Теодор был похож на чудовище что наслаждался криками и мучениями жертвы, словно зверь сжирающий добычу заживо.
Отодрав воск с клитора он вставил свой член в неё, после всех болей за время прелюдий, это было лекарством, каждый его точек в неё, каждое движение в стороны были облегчением.
После того как он её трахал на столе он взяв её за руки, поднял из-за стола и посадил прямо на себя. Держа её за волосы и за талию он направился к её окну, ведь это была единственная плоская стенная часть той маленькой комнаты. Прочие стены были забиты мебелью, манекенами и прочими материалами ее ремесла. Окно в её комнате было одно единственное из-за чего оно было большое, почти панорамное, только вот окно выходило на главную улицу и открывал вид для соседей.
Теодора это никак не смущало, он строго и жестко в печатал её лицом и оголенной грудью прямо в окно, словно выставляя её на показ. Он продолжал жестко трахать её, от его толчков под давлением тела Вивиан окно могло бы запросто лопнуть. Её тело уже было на пределе, руки лежащие на холодном стекле ее окна, плавно соскальзывали вместе с её телом ниже и ниже, пока она не встала раком перед ним. За всё время этого секса в комнате весела мрачная атмосфера, словно Теодор наказывает её, за её громкие слова об его убийстве. Это ожесточённый секс был громче любых слов - кто кого первый убьет, в каком плане уже не имело значения.
Теодор измывался как только можно и нельзя над ней, швыряя её голое тело в каждый уголок комнаты, в каждом углу он нагло менял позы для его же удобства. Подходя почти к завершению этого бурного кровавого секса Вивиан лежала рядом с её материалами для пошива, где заметила лежащие ножницы, и будучи не в ножнах это облегчило ей задачу - дотянуться и взять их.
Сделав это незаметно, она выжидала момента когда Теодор приблизиться к ней, да бы вонзить ножницы ему прямо в горло. Когда он стал ближе к её лицу, это был знаком старта.
Только она резко замахнулась на него, почти проткнув его горло насквозь, не успев рассмотреть ситуацию, ножницы оказались прямо в его руках - руки держащие острые концы ножниц со всей силы, он не давал не капли слабины чтобы Вивиан могла завершить начатое. Её взгляд был широко открыт выдавая каждую эмоцию, она была как открытая книга для него. Глаза выдающие страх и оплошность, губы что дрожали от не знания какие слова были бы уместны, и уместны ли они вообще были бы.
- Промазала! Надеюсь следующий раз получиться. - его хладная улыбка была приговором, но никак не поддержкой или чем либо другим.
- Он хладно смотрел на ножницы что были в руках, безжалостный жестокий взгляд, как и тогда, когда он пытался убить меня. Я боюсь его... Я ненавижу его. Самое страшное оставалось впереди, я не знаю что у него в голове, и что он надумает сделать мне из-за этой оплошности. Убьет ли он меня в завершении секса или же будет продолжать издеваться. Я ненавижу его за то что он жесток, ведь когда то он казался мне немного нежнее, немного заботливее, но этот секс... он долгий, он мучителен, он жесток... Я ненавижу его за то что, я была уверена в своей силе, я была уверена что более его не боюсь так сильно. Я думала что больше не заплачу, не зареву из-за него. Но я ошибалась...
Не поднимая взгляд на Вивиан он прокручивал ножницы в разные стороны, словно пытался сжечь их взглядом. Не успев сдвинуться или даже моргнуть, Теодор всунул в киску Вивиан эти острые, сделанные из холодного метала ножницы. Он игрался внутри её, игра да или нет. Порежет или не порежет, он толкал ножницы вверх и вниз, делая пустые разрезы внутри. Он с в предвкушением ожидал момента когда хоть что-то попадаться под острые концы или между сжатием лезвий. Его взгляд был наполнен азартом, жестокостью, в его глазах не было не соринки человечности на тот момент.
В слезах умоляя, кричала во весь голос - Прошу прекрати! Мне больно...мне страшно...
Он будто оглох, набирал скорость в азарте, его рука сдерживающие мои руки не чуть не дрогнула, не сдвинулась не на миллиметр. Это пугало.
Вся комната была испачкана в крови, пятна сами по себе создавали тугую и мрачную атмосферу в комнате. Но угол в котором неподвижно лежала Вивиан выделялся. Теодор - его тело окрашенное кровью руки залитые алым оттенком, на полу за это время стеклась небольшая лужа крови. Вивиан окровавлено лежащая на полу, как жертва сожранная заживо, единственное что отличало её от трупа, лишь крики и мольба.
- Перестань! Чудовище! Ненавижу тебя! - её истерический голос почти сорванный кричал из последних сил что были. Слезы уже некоторое время перестали литься с её глаз, у неё больше не оставалось сил на них, лишь боль от которой было не долго умереть, шок и истерические крики во весь голос что оставался.
В скоре его азарт начал угасать, но уже было поздно... Когда он оглянулся на неё он увидел лишь окровавленное глухое тело. Я больше не шевелилась и не кричала, её глаза были широко открыты но глазницы были закатаны так, что почти не видно было радужки со зрачком.
- Черт... Его только что каменное - хладное лицо резко изменилось.
«Что я сотворил?..» – мысль резанула его сильнее любого клинка.
Он смотрел на неподвижную Вивиан, и в груди разливалась тяжесть, как будто сердце заливалось кровью, тяжесть похожая на камень.
Теодор, привык вершить расправу хладнокровно, без тени сомнения. Смерть была частью его мира, его власти. Но сейчас всё было иначе. Здесь не было расчёта, не было необходимости. Лишь он сам - и его слепая ярость.
Он сжал зубы, пытаясь заглушить дрожь, и только теперь понял, насколько дал себя одурманить этой ревности. Картины мелькали перед глазами: её смех рядом с Джейсоном, её лёгкий шаг в танце, чужие руки на её талии. Всё это жгло, будто нож в сердце. Он видел в том измену, предательство, хотя... разве она когда-то принадлежала ему? Но из-за этих мыслей, разум затуманившийся ревностью и яростью, он не видел картины во круг, он не смог остановиться в нужный момент...
«Я не слышал её... я не видел её страха... Я был глух и слеп от собственной ярости», - думал он, и от этих слов становилось невыносимо. Она ведь кричала... она молила...
Взгляд упал на её бледное лицо. Тихое. Безмолвное. И впервые за долгое время он ощутил не власть над чужой судьбой, а бессилие перед собственной.
«Если бы я мог повернуть время вспять...» - горькая мысль вспыхнула и тут же сгорела, оставив пустоту.
И всё же в этой пустоте зарождалось новое чувство - тихий, мучительный страх. Страх, что, когда Вивиан откроет глаза, она уже никогда не посмотрит на него так же. Но больше всего было страшнее что она и вовсе не откроет больше глаза...