Глава 14. ~ Побег
Утро в замке было глухим и тяжёлым. Сквозь узкие окна пробивался холодный свет, больше похожий на дым, чем на день. Вивиан сидела на краю кровати, обнявшись руками, будто пыталась хоть как-то прикрыться от каменных стен и чужого взгляда.
Теодор стоял у камина. Он не спал всю ночь. Пламя отражалось в его глазах, но тепла в них было меньше, чем в углях.
Дверь слегка приоткрылась, и в комнату вошёл дворецкий, Вивиан раннее не успела приметить его лишь пару тройку секунд видев его силуэт но не более, - статный, с привычной, почти братской манерой. Он рос с Теодором, знал о нём всё, что обычным людям и во сне не приснится, и потому позволял себе лёгкие поддразнивания. Но при Вивиан он был сдержан: ни одной шутки, ни одного лишнего слова - только поклон и тихая, почти незаметная усмешка, скользнувшая по Теодору.
- Завтрак готов, - сказал он спокойно, поклонившись. - Для обоих.
- Хорошо, - отозвался Теодор, его голос был низким и резким. - И... принеси что-нибудь для неё.
Дворецкий лишь слегка приподнял бровь, промолчал и вышел. Лишь в воздухе осталась его едва заметная ирония, словно обещание, что в приватной беседе он обязательно выведет Теодора на эмоции.
В тишине вновь остались только они двое.
- Он знает, - прошептала Вивиан, почти не двигая губами.
- Знает, - сухо подтвердил Теодор. - И потому молчит. К тому же вчера вечером он заходил в комнату и явно видел тебя.
Он шагнул ближе, сел рядом, и Вивиан почувствовала, как его тень накрыла её сильнее, чем любые стены.
- Никто в этом замке не скажет ни слова, - произнёс он низко, почти с самоуверенностью. - Но это не значит, что ты в безопасности.
Вивиан всё ещё стояла на краю кровати, обхватив колени. Теодор наблюдал за ней несколько мгновений, прежде чем заговорил:
- Ты останешься здесь, считай что я тебе дарую свободу,- он ровно, холодно, но без угрозы. - Никто и ничто не выйдет за пределы замка без моего ведома. Ни во двор, ни к воротам.
Вивиан вздрогнула, но он тут же добавил:
- Внутри замка ты свободна. Всё, что понадобится для твоего ремесла - ткани, иглы, манекены - я предоставлю. Любые материалы, любые инструменты, что пожелаешь - они будут твои. Но работать ты будешь лишь тогда, когда сама захочешь. Я не принуждаю. Разве что иногда по просьбе ты должна будешь сделать хоть что-нибудь для меня, считай это за плату.
Она медленно подняла глаза, сомневаясь, верить ли этим словам.
- Значит... я могу сама решать, когда и что создавать? - тихо спросила она.
- Да, - подтвердил он. - Ты решаешь.
После короткого разговора они молча сидели прожевывая каждый кусок пищи, Вивиан сидя за завтраком пыталась переварить не только сам завтрак но и сказанное Теодором.
Теодор сделал паузу, потом прошёл к двери.
- Пойдём, я покажу тебе замок, - сказал он. - Ты должна знать, где что находится. Всё будет под рукой: комнаты, залы, кладовые, библиотека. Всё, что может понадобиться тебе для жизни или работы, ты найдёшь здесь.
Вивиан последовала за ним. Замок казался пустым, но величественным, почти живым: холодные каменные стены, высокие своды, тяжёлые двери. Он показывал ей каждую комнату:
- Здесь спальни слуг и комнаты для гостей - сейчас пустые, - пояснял он. - Здесь кухня, здесь кладовые. Всё, что тебе понадобится для работы или для жизни. Ты можешь распоряжаться всем, что здесь найдёшь, - повторял он, словно проверяя, усвоит ли она границы свободы и контроля.
Когда они подошли к большой мастерской с окнами на сад, он остановился.
- Это твоя мастерская, - сказал он. - Любые ткани, инструменты, манекены -, что пожелаешь. Только вот появиться всё чуть позже. Ты сама решаешь, когда и чем заниматься. Никто не будет вмешиваться. Только помни: замок - твоя территория, но вне его стен ты не выйдешь без меня.
Вивиан смотрела на просторное помещение, ещё не осознавая полностью масштаб свободы, которую ему доверил. Но в глазах её была смесь удивления, смятения и осторожного любопытства.
- Спасибо... - прошептала она наконец, едва слышно. Слова благодарности звучали саркастично, словно она свободна не во всем замке а лишь в темнице.
Теодор кивнул, его лицо оставалось спокойным, почти холодным.
- Хорошо, - сказал он. - Сегодня можешь осмотреться и выбрать, что хочешь для начала. Всё, что попросишь, будет твоим.
Вивиан стояла в пустой мастерской, сердце сжалось от тишины и пустоты. Ни тканей, ни игл, ни манекенов - только холодные стены и каменный пол. Её ладони дрожали, а разум боролся между облегчением и тревогой: здесь она была в безопасности, но и пленницею одновременно.
- Всё это станет моим? - тихо выдавила она, боясь услышать ответ, который разрушит остатки надежды.
Теодор подошёл, его взгляд был ровным, холодным, но в нём мелькнула... непостижимая тень. Тень интереса, контроля, чего-то почти человеческого.
- Да, - сказал он, и голос звучал словно приказ, но без насилия. - Всё, что пожелаешь, будет куплено, заказано. Работать будешь только тогда, когда захочешь.
Вивиан ощутила лёгкую дрожь. Часть её хотела бежать, часть - остаться и проверить обещание. Она не знала, что сильнее: страх или любопытство.
- А если я попробую сбежать? - тихо, почти шепотом. Слова сами сорвались с губ, и сердце застучало быстрее.
Теодор замер, ощущение опасности висело в воздухе. Его холодный взгляд стал пронзительным, как лезвие. Внутри он чувствовал странное напряжение: странное, потому что это чувство было новым.
- Тогда ты поймёшь, - произнёс он медленно, каждый звук давался с усилием, - что замок и я - твоя реальность. Выйдешь без моего ведома - найду. Всегда. И жестоко накажу или убью.
Вивиан вдохнула глубоко. Страх поднимался, но в нём смешались дрожь и возбуждение, как будто этот холод одновременно пугал и манил.
- Свобода здесь условна... - прошептала она, почти себе, пытаясь уловить нюанс его слов.
- Верно, - кивнул он. - Всё, что захочешь для работы или жизни, будет твоим. Но пределы замка ты не покинешь без меня.
Она опустила глаза, сердце стучало слишком быстро. Внутри появилось странное чувство: хоть он и удерживает, здесь и сейчас она могла решать сама, выбирать, творить.
- Пойдём, - сказал Теодор, и тень его движения коснулась её плеча. — Я покажу замок. Где что хранится. Всё, что понадобится тебе в будущем.
Вивиан последовала за ним. Каждый шаг отдавался эхом по каменным стенам, каждый взгляд Теодора казался весомым, проникающим в самую суть.
Она понимала, что свобода здесь иллюзорна, но ощущение контроля над своим ремеслом давало странное тепло. - Но вот только все было наладилось, наконец встретилась с отцом и прочими людьми, вот только должна была начаться новая жизнь с чистого листа этой эпохи, как я угодила в самую пучину ада. Да, не отрицаю, здесь не так уж и плохо и он более мне не так противен и ненавистен. Все же он пугает меня, каким то образом он смог обладать моим телом и разумом, я более не склонна к своим принципам и своему выбору. Возможно он умеет манипулировать не только людьми, но и моей душой, разумом и телом. Я в край запуталась.
Одно я знаю точно, я не могу здесь остаться, даже если он подарит мне идеальную жизнь и весь мир, я не хочу оставлять позади свои мечты и свою семью, хоть и не настоящую, но любимую! В этом замке от меня огорожен весь мир, находясь здесь я более не способна узнавать больше о своем веке и о возвращении домой в мой родной город и дом. Хотя мне понравилось проживание в чужом веке, в другой эпохе, с другими правилами жизни и разнообразием правда не все, ранее если я жаловалась на свою жизнь в 21 веке, то тогда я лгала сама себе. Жизнь была раем, к тому же в последние дни все налаживалось, здесь же у меня иная жизнь, я другая не такая как прежде и люди окружающие меня ужасны. Нет не равенства, не свободы слова. Я просто зверенок запертый в клетке зоопарка, где нужно слушаться хозяина и за неисполнения приказов можно лишиться головы. Черт! Я обязана сбежать от сюда! Чего бы мне это не стоило, просто нужно выждать момент и подигрывать ему.
За время исследования замка Вивиан хорошо запомнила каждый вход и выход, куда какой коридор вел, каждую важную дверь, балкон.
Спустя пару недель Вивиан обжилась в замке, была и личная комната, мастерская и даже гардеробная. За всё прожитое время здесь она выжидала момент побега, хорошо вслушиваясь в каждый слух и каждое слово людей которые окружали её. С разных вестей и наблюдений она многое вызнавала, начиная с того где и в какой окрестности находиться замок, заканчивая делами Теодора и днями когда он будет отсутствовать.
За все прожитое время в замке Штайнвальд я со всеми познакомилась, к великому удивлению ко мне относятся здесь, как к госпоже. К примеру: - Вы проснулись госпожа? Или: - Госпожа ваш завтрак готов, прошу пройти в зал! Абсолютно все относились ко мне так, что одновременно очень смущало, и радовало. Было чувство величия, иногда мне это было в радость.
А еще за все это время к моему удивлению Теодор не трогал меня и мы почти не виделись, благодаря этому я чувствовала себя спокойно. Хоть и иногда хотелось увидеть его, возможно это странно, но без него мне было не по себе. Возможно в ту ночь он стал кем то больше чем спасителем и моим врагом номер один. Тогда я в первые увидела в нём и его добрую сторону, не только без эмоциональное красивое личико, жестокие глаза переполненные ненавистью и жестокостью. Именно в тот момент он показался мне обычным человеком, а не беспощадным монстром. Более я не знаю о чем думать, я запуталась!
В общем все это не столь важно, самое главное что я не заперта в темнице и не в сексуальном рабстве у Теодора, как думала в первый день прибытия в замок.
Как я поняла, замок находиться не особо далеко от столицы, куда наверное отравился отец после моего исчезновения. Полагаю что столица будет огромна и найдется хоть один человек который сможет мне помочь выбраться куда подальше от этого проклятого места или же вообще страны. Все это время я не сидела со сложенными руками, я готовилась к побегу. Хоть и не уверенна что хоть что-то получится, но если все пройдет по плану я планирую укрыться в столице или уехать в другую страну да бы отыскать своих предков Шамаль, есть маленький шанс того что они знают или смогут мне помочь вернуться в мой век. Так же хотелось бы знать почему я оказалась в этом веке, но я все еще до последнего надеюсь что это просто долгий дурной кошмар.
Подготовка, ах да. Я успела подготовить одежду в которой я сбегу, люди этого века не знают что существует удобная и элегантная одежда, когда я еще училась в академии на дизайнера мы проходили это на последних уроках, легко съемные юбки, плащи и прочие. Такую одежду используют для мгновенного снятия. Так же как оказалось в этом веке тоже есть тягучие ткани, что упрощает работу и носку, но не суть. Я создала одеяние в котором будет комфортно спуститься через окно и даже свободно бежать. Брюки очень свободны, такие носили в 21 веке, если сильно не присматриваться то она выглядит совсем как длинная но не пышная юбка, благодаря этому я смогу привязать ремни к ноге дабы спрятать нож на крайний случай. Благодаря щедрости Теодора я могла просить что пожелаю и мне предоставили все материалы высокого качества в том числе и кожу из самого плотного и крепкого материала, из него я сумела сделать ремень на брюки, если буду сбегать через окно или балкон я смогу зацепиться за что то ремнем, он способен выдержать мой вес и не рваться, правда ведь удобно! Самое главное что все это время я очень редко появлялась всем на глаза в платье, как и в своей повседневной жизни я ходила в удобной одежде похожую на мужскую, по этому я думаю что никто ничего не заподозрит.
Если верить слухам Теодор Штайнвальд должен уехать по делам на пару тройку дней, с завтрашним рассветом он покинет замок со своим дворецким. Как раз этот дворецкий больше всего наблюдал за мной и не давал мне покоя. Больше всего я переживаю что ничего не получится и меня ждет что-то страшнее смерти, если меня поймают будет не сладко. Я решилась что буду действовать ночью после отъезда Теодора, а пока мне остается лишь выжидать и вести себя как обычно. Время отчета пошло, время выжидания больше суток.
После завтрака я сидела в библиотеке, на самом деле эта библиотека была очень огромной, я никогда в своей жизни не видела столь большую библиотеку ещё и в замке. Окна здесь были во всю стену, панорамные окна чтоли, не важно. Каждый день после завтрака я сижу в библиотеке и наблюдаю за Теодором, как бы это странно не звучало, я просто тупо сижу и смотрю за каждым его движением. Он наверное об этом и не догадывается, хотя с его внимательностью все возможно. Как только он выходит из замка он тренируется в стрельбе из лука на дальных дистанциях, как бы устрашающе это не было меня он стал привлекать куда больше, его длинные пальцы держащие стрелы.
Иногда мне казалось, что я слышу этот сухой, резкий звук, когда тетива отпускает стрелу, даже через толстые стены библиотеки. Я вздрагивала, будто этот звук был не снаружи, а внутри меня. С каждой выпущенной стрелой он становился всё более загадочным в моих глазах.
Я не понимала, что со мной происходит. Вроде бы должна была ненавидеть его, остерегаться, избегать. Но стоило взглянуть на то, как он сосредоточенно щурится, как ловко двигаются его руки, как в его фигуре сочетаются сила и холодная грация, - и я не могла отвести взгляд.
Сидя за книгой, я делала вид, что читаю, но взгляд сам собой возвращался к нему. Иногда он поправлял плащ, что-то бросал стражнику, иногда задерживался, чтобы проверить мишень. Всё это выглядело так естественно и в то же время завораживающе, что я чувствовала, как время летит незаметно.
А потом он вдруг замер. Его рука с луком слегка понизилась, и он, как показалось, медленно поднял взгляд прямо в сторону библиотеки. Я резко захлопнула книгу, сердце заколотилось, будто меня поймали за чем-то постыдным.
Секунды тянулись мучительно долго. Я не решалась снова поднять глаза. Но когда всё же рискнула - он снова продолжал тренировку, будто ничего и не было.
И всё же я не могла отделаться от мысли: он знал. Знал, что я наблюдала за ним. И, возможно, позволял мне это делать.
Я сидела за столом в библиотеке, притворяясь, что читаю книгу, но взгляд всё так же сам собой возвращался к Теодору. Его фигура, его движения - всё это, казалось, притягивало меня невидимой силой. Я знала, что должна испытывать ненависть или хотя бы холодное равнодушие, ведь он был для меня тюрьмой и контролем, но вместо этого что-то внутри дергало меня, словно каждый его жест будил странную смесь страха и волнения.
Я пыталась рассуждать логически. План побега был готов, одежда подобрана, нож спрятан, ремни закреплены. Завтра рассвет, и он уедет, оставив замок почти пустым. Всё должно было быть идеально: тихое сползание по ремню, бег по коридорам, укрытие в столице... Но чем дольше я наблюдала за ним, тем яснее понимала, что страх смешивается с чем-то другим - с необъяснимым возбуждением, с зависимостью от того, что я вижу.
Каждая его мелочь, каждое движение - поправленный плащ, легкое наклонение головы, как он бережно отпускает стрелу, - вызывало во мне противоречивые эмоции. Страх. Влечение. Ненависть. Любопытство. Всё переплеталось в один непонятный клубок, от которого я не могла избавиться. Я не могла заставить себя отвести взгляд, хотя знала, что это опасно.
Я пыталась отвлечься на книги, на страницы с описаниями древних городов и стран, но взгляд снова скользил к нему. И чем дольше я смотрела, тем отчётливее ощущала зависимость от этого наблюдения - странная потребность знать, что он делает, даже если это разжигает во мне бурю чувств, которые я сама не понимаю.
Я спросила себя: «Почему я так реагирую? Почему сердце бьётся быстрее, когда я вижу его? Почему каждый выстрел, каждый звук тетивы - словно удар по моей груди?» Я пыталась найти ответ в логике, но его там не было. Был только план побега, холодная подготовка и страх, что если я ошибусь, всё кончится плохо.
И всё же, в этой смеси страха и возбуждения, я чувствовала, что готова на всё. На риск. На бегство. На попытку снова обрести свободу. Но часть меня уже знала, что побег будет сложнее, чем я думала, потому что странная сила, притягивающая меня к Теодору, словно держала меня в невидимых цепях.
Я закрыла книгу, делая вид, что читаю, но внутренне готовилась к ночи, к побегу, к тому моменту, когда я смогу наконец испытать свободу. А пока оставалось лишь наблюдать, и эта невозможная зависимость от него терзала меня сильнее любого страха.
Все же нельзя сомневаться, это не приведет к добру. Я решилась - я сделаю, я ведь не тряпка и пленницей быть не хочу. Прихвачу пару вещей подаренных им, и продам дабы были средства на проживание.
Ближе к вечеру Вивиан просто сидела в своей комнате напряженно выжидая, - ещё сутки, всего лишь сутки! Её вид выдавал волнение и страх. Как раз в тот момент заявился к ней в комнату со скромными дарами от господина Теодора.
- Добрый вечер госпожа! Вам Теодор просил передать скромные дары и пару слов.
- Ага, и что же? - без эмоционально спросила она с едва задержанным дыханием.
- Возможно вы не знаете, но господин Теодор завтра покинет замок на пару дней, он хотел передать вам это: - дворецкий протянул скрипку в чехле с запиской прикрепленной булавкой. - и к тому же он попросил добавить пару слов. Скажу от его лица: За время моего отсутствия в замке, я хотел бы напомнить тебе об условиях не покидать его, даже не выходить во двор, так же хоть я и разрешил абсолютную свободу по замку, не смей входить в мои покои. На этом всё!
- Спасибо... - едва слышным голосом прошептала она, забрав скрипку.
Первым делом её заинтересовала записка, раскрыв её она начала читать: Как то мой старый приятель Генри сказал что ты любишь играть на скрипке и играешь даже лучше его, я не хочу чтобы ты себя чувствовала пленницей в этом замке. Наслаждайся свободой в его стенах!
Вивиан читала его голосом и в её голове это больше звучало как угроза, а не дарование или пожелание.
- Извините, хотела бы задать вам пару вопросов, соизволите ответить? - Спросила Вивиан дворецкого.
- Слушаю вас внимательно. - ответил он более заниженным тоном, словно настораживаясь.
- Вы только ничего не подумайте, но почему за всё это время Теодор ни разу не пришел навестить меня, так же он избегает долгого контакта со мной, в принципе совсем не поддерживает личный контакт, все вести и прочее передается через слуг или вас?
- Это же его личное обещание самому себе, он всего лишь хотел вам показать что вам нечего бояться, что вы не пленница, не рабыня, и не секс игрушка для него. Только так он может сдерживать себя, связав себя оковами клятвы, не противоречить самому себе. Он воздерживаешься от любой возможности навредить вам или как либо иным способом навредить. Будь то морально, будь то физически.
- На простом, понятным языке, он просто зверь не умеющий сдерживать себя?
- Можно и так сказать. Слушаю следующий вопрос.
- Ах, да точно. Второй вопрос по поводу скрипки. Почему врученная мне скрипка выглядит небрежно, расцарапанной, и грязной?
- Эту скрипку он забрал во время задания.
- В каком смысле? Не совсем улавливаю суть
- Не давно он был на задании, нужно было устранить некий мусор, в общем то убить двоих никчемных аристократов не заслуживающих своих постов, в тот день ка раз все происходило в зале где находились музыкальные инструменты, вот он и подумав о вас взял одну скрипку с собой.
-Черт возьми, какая мерзость! Так и передай ему что мне не нужен инструмент с поля боя и убийств. Смотря на эту скрипку теперь я лишь вижу гнилое отражение Теодора и бедных людей жестоко убитых им. Мне не нужны никакие подарки или вещи залитые кровью. В общем мне ничего от него не нужно!
- Так и передам. - лишь молча закрыв дверь за собой, дворецкий держал путь до покой Теодора.
- Какой всё же он кретин, мало того что убивает людей, его руки уже давно запачканы кровью, так еще и умудряется мне что-то дарить, своей окровавленной душой и сердцем, окровавленные вещи. Просто мерзко! Ради приличия или моего не знание об этом мог бы протереть все пятна крови со скрипки. Как начинаю об этом углубленно думать становиться еще противней, пожалуй пройдусь по коридорам замка, дабы избавиться от ненужных мыслей.
Вивиан что-то гложет в голове, возможно страх от побега, или страх от его сущности. Его с легкостью можно назвать моральным уродом, беспощадной сволочью, в прибавок к этому со мной он двуличный кретин. Даже знать не желаю о нем ничего, слышать страшно сколько людей он убил, и со скольки лет он этим занимается. Хотя в глубине души Вивиан было интересно послушать что-то доброе от его истории, сколько ему все же лет, где его семья, как он вырос, и какие глупые привычки водятся в нем.
Стояв на балконе устремив взгляд в небо, ее глаза странно искрились, желание знания и незнание в перемешку связывались в клубок. Чем больше она думала о нем, возбуждение окутывало её сильней. Мурашки бегали по телу, ноги сжались крест на крест, дыхание было учащенным. Она уже понимала что внизу уже всё текло, соски стояли так словно сейчас прорежут её рубашку, словно лезвия. От утяжелённого дыхания она расстегнула верх рубашки на пару пуговиц, как только легкий ветерок дул на неё, расстегнутый верх и рюши на рукавах парили по воздуху, из-за открытого верха с боку была хорошо видна её грудь и стоящие соски.
Из-за различных мыслей Вивиан была не внимательной, лишь летала в своих мыслях между да и нет. На соседнем балконе в 3 метрах от неё все это время сидел Теодор, пафосно курив вторую сигарету и запивая всё коньяком. Он лишь безмолвно наблюдал, за её телом, её скованностью, малейшими движениями. Всё время её проживания в замке он дал себе клятву, ради неё он переступил через себя, как бы сильно не хотел он не виделся с ней и не трогал её без разрешения. Но сегодняшний вечер просто провоцировал его, наблюдать ему было мало, к тому же и так долгое время сдерживался от всего. Ему оставалось лишь ждать когда она его заметит.
Его скулы сжимались от ожидания, взгляд из под лба был яростно направлен на нее. Сигарета во рту тлела так медленно словно она была отчетом начала. Его кончики пальцев держали лишь край стакана, кубик льда катался со стороны в сторону по коньяку. Его вид был совершенно обычным небрежная открытая рубашка и глаза залитые кровью. Его глаза были самым очевидным доказательством что он усердно работает ночами и днями, лишь алкоголь мог освежить его разум и хоть на каплю осветлить его окровавленные глаза.
Со временем его терпение начало прерываться, более он не мог ждать пока Вивиан заметит его.
Вивиан всё ещё смотрела в небо, не осознавая, что каждое её движение наблюдается. Ветер играл с её волосами и тканью, будто сам подталкивал её к этому непристойному откровению, которого она не желала, но тело предательски выдавало её.
И лишь когда в уголке её слуха проскользнуло лёгкое потрескивание сигареты и характерный звук, как лёд сталкивается со стеклом, она медленно повернула голову.
- Теодор! - едва вскрикнув его имя по телу пробежался холод.
Он сидел напротив, на соседнем балконе, не пряча своего присутствия. Его поза была расслабленной, но каждый изгиб тела источал скрытую ярость и напряжённое желание. Взгляд, тяжёлый, прожигающий, пронзал её насквозь. Словно всё её недавнее внутреннее раздвоение - страх, отвращение, любопытство и возбуждение - он читал без слов.
Их взгляды встретились.
Вивиан резко вдохнула, будто её застали врасплох в момент самого постыдного, хотя она ничего не сделала. Но грудь, приоткрытая рубашкой, выдавала её больше, чем слова.
- Сколько ещё, - его голос прозвучал глухо и низко, будто хрип сквозь сигаретный дым, - ты собиралась прятать свой взгляд от меня?
Её сердце застучало сильнее. Она сжала руки на перилах, пытаясь вернуть себе самообладание.
- Я вовсе не... - слова застряли в горле. Вивиан почувствовала, что оправдываться бессмысленно, да и неправда это. Она наблюдала за ним. Каждый день. Как зверь за хищником. Или наоборот?
Теодор усмехнулся краем губ, прикоснувшись сигаретой к стеклянному краю пепельницы, словно ему было заранее известно, что она скажет.
- Не нужно отрицать, - продолжил он, голос его стал мягче, но опаснее. - Ты смотришь на меня чаще, чем сама замечаешь. Даже тогда, когда думаешь, что скрыта за книгами.
Щёки Вивиан вспыхнули, хотя она пыталась держать лицо холодным. Она понимала, что он прав, и это осознание лишь сильнее раздражало.
- И что с того? - с вызовом бросила она. - Это не значит, что вы интересны мне.
Теодор чуть склонил голову, его глаза - алые от усталости и коньяка - сверкнули при лунном свете.
- Возможно. Но твоё тело лжёт. Оно выдаёт тебя раньше, чем ты сама успеваешь это понять.
Эти слова вонзились в неё сильнее стрелы, чем-то пугая и одновременно пробуждая ещё большее волнение. Вивиан почувствовала, как дрожь пробежала по её спине, и ноги, предательски скрестившись, выдавали её смятение.
Она отвернулась, пытаясь спрятать лицо, но знала - он уже всё понял.
Тишина натянулась, как тетива его лука.
Теодор встал. Медленно, тяжело, как будто этот жест был началом чего-то необратимого. Его шаги по каменному полу гулко отдавались в её груди, хотя он был ещё в трёх метрах.
- Ты можешь ненавидеть меня, - его голос зазвучал тише, но глубже, - можешь отвергать. Но ты не уйдёшь. Ты сама связала себя этим взглядом.
Эти слова заставили Вивиан сжать руки крепче, словно только перила удерживали её от падения. В груди бушевала буря: страх и ярость перемешивались с непреодолимым желанием.
Она поняла: это уже не просто игра взглядов. Это - начало их столкновения, которое изменит всё.
Вивиан сочла что если что-то между ними и случиться то это к лучшему, тогда её побег точно будет удачный. К тому же тогда Теодор точно ничего не заподозрит и все будет выглядеть естественно. Но часть её отрицало, хоть малейшего прикосновения от него, даже его взгляд на доли секунд был противен, вот только недавно она думала о его кровавой истории жизни. Он ведь убийца - хищник, я не хочу чтобы он смотрел своими мерзкими глазами и мерзкими руками трогал меня. Я не хочу падать в грязь лицом, не хочу быть тоже запачканной его грязными делами. Но я... я не знаю, я хочу его, хочу чтобы он продолжал трогать меня и раздевать взглядом. Я окончательно осознаю что я в полной его власти, в стальных оковах его решений. Я более не подчиняюсь себе, я его игрушка, как он пожелает, так и будет. Но все же во мне бояться две личности и к которой прислушиваться я не знаю. Возможно если я сбегу я больше никогда его не увижу, за то буду полностью свободна от всего и вся. Еще один вариант он страшнее всех, если сбегу он найдет меня, окончание не известно, ибо меня ждет смерть, ибо что страшнее смерти. Но есть и третий вариант оставаться здесь в полной изоляции от мира и в полном одиночестве, продолжая лишь наблюдать за ним и быть его куклой для декора этого замка. Я не знаю что мне делать, и это меня пугает.
Тишину нарушил тяжёлый вдох Теодора. Он с силой выдохнул дым, а потом заговорил - голос его был хриплым, но твёрдым, будто каждое слово он отрывал от себя.
- Дворецкий передал мне твои слова, - он сделал паузу, глядя прямо в неё. - Ты считаешь меня мерзким, противным. Говоришь, что мои подарки залиты кровью.
Вивиан дёрнулась, сердце упало куда-то вниз. Она надеялась, что дворецкий передаст, но не ожидала, что услышит ответ так скоро и так прямо.
Она хотела возразить, бросить что-то в ответ, но Теодор продолжил, не давая ей слова:
- Ты права. Мои руки в крови. Я не могу отмыть их, даже если проживу ещё сто жизней. Любая вещь, которой я коснусь, несёт на себе этот след. И скрипка тоже.
Он поднял взгляд к луне, его лицо озарилось холодным светом, и на миг Вивиан показалось, что он действительно чужд этому миру - не человек, а нечто большее и страшное.
- Но знаешь, - продолжил он уже мягче, почти с усмешкой, - когда я взял её, я впервые за долгое время подумал не о крови. Не об убийстве. Я подумал о тебе. О том, что, возможно, звук музыки способен сделать этот замок... тише. Хоть немного чище.
Эти слова пронзили Вивиан. В ней вновь боролись две личности: та, что кричала о его мерзости, и та, что с замиранием сердца ловила каждое слово, будто это было признание, которого она ждала.
- Я не хочу твоих вещей, - резко выдохнула она, хотя голос дрогнул. - Всё, что исходит от тебя, отравлено. Даже музыка.
Он чуть склонил голову набок, и в глазах его мелькнула усталость - не злоба, не раздражение, а именно усталость.
- Я знаю. - Он сделал глоток коньяка, и кубик льда в стакане зазвенел. - Но ты всё равно хочешь знать обо мне. Вижу это в твоих глазах.
Вивиан почувствовала, как внутри всё сжалось. Он поймал её на мысли, которую она сама боялась признать.
Она сжала перила крепче, и всё же задала вопрос:
- Хорошо... Тогда скажи. Почему? Почему ты стал таким? Сколько лет ты уже... убиваешь? И что было раньше? У тебя ведь тоже была семья. Было детство. Или нет?
На лице Теодора появилась горькая усмешка, он отвёл взгляд в темноту сада.
- Ты думаешь, я родился с мечом и луком в руках? Думаешь, я с самого начала был чудовищем? - его голос дрогнул на последнем слове, и Вивиан это почувствовала. - Нет. Когда-то у меня был отец, который учил меня читать. Была мать, которая пела колыбельные. Был младший брат... которого я не сумел защитить.
Он замолчал, но в его глазах мелькнула такая боль, что у Вивиан дыхание сбилось.
- Я стал тем, кто я есть, потому что выбора не было. Потому что мир вечно требует крови, а тот, кто отказывается её проливать, сам тонет в ней.
Он снова посмотрел прямо на неё.
- Вот и всё, Вивиан. Теперь ты знаешь. Это не исповедь, не жалоба. Просто часть правды.
Она стиснула зубы. Слова, которые хотели сорваться - «мерзкий», «чудовище», «убийца» - застряли где-то в груди. Потому что вместе с отвращением в ней росло странное чувство... сострадание? Или зависимость?
- Ты думаешь, я поверю, что в тебе осталась хоть капля добра? - прошептала она, но сама не была уверена, говорит ли это с ненавистью или отчаянным желанием верить.
Теодор шагнул ближе к краю своего балкона, его лицо теперь было ближе, чем когда-либо.
- Я не прошу, чтобы ты верила, - тихо сказал он. - Но ты - единственная, кто вообще задаёт вопросы.
И Вивиан почувствовала, как её внутренние «да» и «нет» сталкиваются с такой силой, что становится трудно дышать.
Теодор затянулся сигаретой, задержал дым, будто обдумывал, стоит ли говорить дальше. Потом медленно выдохнул, и его голос стал глухим, чужим:
- Мне было десять. Тогда отец решил укрепить род связью с семейством, которое называли великим, но о котором почти никто ничего не знал. Шамаль.
Он произнёс фамилию осторожно, словно боялся ожечься.
- Их старшая дочь. Мы были детьми, но я... - он замолчал, чуть склонив голову. - Я помню её улыбку. Помню, как думал, что смогу ради неё свернуть горы. Странно, да? В десять лет... а я уже умел любить. Чисто, по-детски, без задней мысли.
Его губы дрогнули, но не в улыбке - скорее в горьком воспоминании.
- А потом всё рухнуло. Она разорвала помолвку. Сказала, что видела будущее. Что я стану чудовищем, убийцей. - Его пальцы вцепились в перила, словно они могли удержать его от того, чтобы всё разнести. - И оказалась права.
Он резко отпил коньяка, кубик льда громко ударился о стекло.
- После этого семья Шамаль опозорила имя Штайнвальдов. Очернила нас так, что даже верные союзники отвернулись. Мой отец... - он замолчал на секунду, взгляд его потемнел, - мой отец потерял всё, а вместе с ним и я.
Тишина повисла между ними, густая, вязкая. Вивиан чувствовала, как её сердце колотится всё сильнее. Он говорил о прошлом так, будто каждый обрывок воспоминаний всё ещё резал его изнутри.
- С тех пор, - продолжил Теодор, теперь почти шёпотом, - я перестал верить. Ни в клятвы, ни в любовь. Остались только кровь и долги.
Он поднял взгляд на Вивиан. Его глаза блеснули в темноте.
- Забавно, да? Я почти не помню её имени. Только лицо. Только предательство. Но всё равно... когда я вижу твои глаза... - он замолчал, прикусив губу, будто сказал лишнее. - ...они напоминают.
Вивиан застыла. Она чувствовала, как внутри всё сжалось. Его слова ударили в самую глубину души. Изумрудные глаза - вот что выдало её. Он ещё не знал наверняка, но что-то в нём уже тянулось к ней, будто память и проклятие прошлого оживало в её взгляде.
Она быстро отвернулась, пряча лицо, надеясь, что он не уловил дрожь её ресниц. Но сердце уже билось так, словно он коснулся её руками.
Когда Теодор замолк, Вивиан почувствовала, что внутри её бушует шторм. Его слова о прошлом, о разорванной помолвке, о предательстве - всё это слишком сильно отозвалось в её памяти. Ведь сама она была Вивиан Шамаль. Пусть и не та, о которой он говорил. Пусть простая девушка из 21 века, купившая в пыльном магазинчике колоду карт и случайно шагнувшая в бездну.
«Неужели это связано?» - сердце колотилось в груди. Слишком уж нелепо всё выглядело. Магазин исчез сразу после покупки карт. Она уснула и проснулась здесь, в этом чужом мире. Может ли быть так, что её переместила сама судьба? Что предки Шамаль, обладавшие силой видеть будущее, оставили на потомков проклятие или долг?
Вивиан вспомнила, как гадала себе в ту ночь. Таро говорили о пути, о разрыве, о смерти старого и рождении нового. Тогда она лишь усмехнулась, а теперь карты словно предсказали этот ад.
Её мысли перескакивали от одного к другому:
«Если бы не та колода - я бы осталась в своём времени. Если бы не разрыв помолвки с Теодором - может, моя судьба не была бы так изломана. Может, именно тогда, когда старшая дочь Шамаль предала его, что-то изменилось в самой линии рода, и теперь я плачу за их решения? Может, я здесь потому, что должна исправить ошибку? Связать наши жизни заново?»
Она зажмурилась, пытаясь отогнать эти мысли. «Глупости. Надумала. Я всего лишь пленница, я должна сбежать. Всё остальное - бред». Но чем больше она отрицала, тем сильнее в ней звенела мысль: «А если это правда? Если моя кровь сама привела меня сюда?»
Вивиан посмотрела на Теодора украдкой. Его лицо, суровое, измождённое, искажённое холодом, всё же хранило тень прежнего мальчика, о котором он только что говорил. Она почувствовала укол странного сострадания. Если её судьба действительно связана с ним, то это самый жестокий капкан, который могла выстроить сама жизнь.
Но другая часть её бунтовала: «Нет! Я не его игрушка, не его проклятие и не его спасение. Я сама себе хозяйка. Я сбегу и докажу это».
Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится в ритме паники и странного возбуждения.
Может, всё это - игра разума? Может, карты лишь открыли ту дорогу, по которой она сама хотела пройти? Но мысль о том, что её кровь Шамаль и древний разрыв с Теодором могут быть ключом к её попаданию в 21 век, уже пустила корни и не отпускала.
С самого начала диалога я ожидала чего угодно, но не всего этого. На мой разум и мысли теперь были взвалена более тяжелая ноша, от чего становилось все ещё более туманным и не ясным.
Теодор затянулся сигаретой, дым расплылся вокруг его лица, смягчив жесткие линии. Он вдруг показался Вивиан не страшным и не угрожающим, а уставшим мужчиной, которому слишком рано пришлось взрослеть. Его голос стал тише, спокойнее, почти доверительным:
- Знаешь... когда-то я тоже верил, что всё можно изменить. Что доброе имя семьи, клятвы, любовь - всё это значит больше, чем холод и кровь. - он усмехнулся, но в его усмешке не было яда. - Наверное, тогда я был мальчиком.
Вивиан вслушивалась, затаив дыхание. В его словах не звучало оправдания, скорее - печаль. И от этого образ убийцы и чудовища вдруг дал трещину.
- Ты думаешь, я мерзкий, - продолжил Теодор, глядя в сторону, будто не решаясь встретиться с её глазами. - И, возможно, права. Но я не всегда был таким. Я... - он замолчал, стиснув челюсть. - Оставим. Это не твоя ноша.
Он резко отставил бокал с коньяком на перила, и звон стекла прозвучал, как маленький удар колокола, словно звук перед началом старта. Вивиан, вопреки себе, почувствовала, как в её груди что-то отозвалось - жалость? любопытство? желание?
«Он обычный... такой же человек, как и все. Не чудовище. И именно это пугает ещё больше», - подумала она, сжимая пальцы в кулаки.
Её взгляд скользнул по его фигуре: небрежно расстёгнутая рубашка, широкие плечи, длинные пальцы, которые так легко держали и лук, и бокал. С каждым вдохом в ней росло странное напряжение, мешающее думать о побеге.
Теодор вдруг стряхнул пепел с сигареты, отбросил её в сторону, в сад через перила. Его глаза вспыхнули решимостью.
- Хватит расстояний, - произнёс он.
И прежде чем Вивиан успела понять, что он задумал, Теодор, встал ногами на перила, ловко оттолкнувшись, перепрыгнул с одного балкона на другой. Движение было настолько быстрым и плавным, что сердце Вивиан подпрыгнуло к горлу.
Он приземлился в паре шагов от нее, высокий, грозный и в то же время слишком близкий. Его тень накрыла её, и Вивиан сделала шаг назад, но упёрлась спиной в холодные перила.
Теодор слегка склонил голову, его взгляд был пронзительным, но лишённым обычной жесткости.
- Теперь у тебя есть выбор, Вивиан, - тихо сказал он. - Оттолкнуть меня... или же стоять как сейчас стоишь и просто смотреть и слушать.
Он оказался слишком близко. Вивиан чувствовала запах дыма и коньяка, смешанный с чем-то его собственным - тяжёлым, но притягательным, как сама тьма. Его присутствие будто сжимало пространство, и дыхание её сбилось.
Она прижалась спиной к перилам, пальцы вцепились в холодный камень, сердце гулко билось, отзываясь в висках.
- Ты дрожишь, - тихо сказал Теодор, скользнув взглядом по её телу. - От страха... или от чего-то другого?
Его голос был низким, хрипловатым, и от него у Вивиан по коже пробежали мурашки. Она хотела сказать что-то резкое, прогнать его, но губы не слушались. Вместо этого её дыхание стало ещё быстрее, а тело, предательски, отозвалось теплом.
- Не... не подходи, - выдохнула она, но сама не заметила, как слова звучали не как приказ, а как просьба.
Теодор чуть наклонился, его лицо было в нескольких дюймах от её лица, и Вивиан ощутила, как щекочет её кожу его дыхание. Его глаза - красные от усталости, но такие живые - смотрели прямо в неё, и в этом взгляде не было насмешки. Только жгучее желание.
- Я слишком долго сдерживался, - прошептал он. - Но, возможно, ты сама хочешь, чтобы я перестал.
Эти слова прожгли её изнутри. Каждый раз был, как первый. Который раз это повторяется, любая близость с ним или же возбуждение, каждый раз, как первый и каждый раз, как последний. Вивиан чувствовала, как её тело предаёт её: колени подгибались, дыхание рвалось, а сердце словно толкало её вперёд, к нему. И всё же разум кричал: «Он чудовище! Он убийца! Он опасен!»
Но опасность была опьяняющей. И возбуждающей.
Теодор поднял руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка, заставив её поднять взгляд. Прикосновение было неожиданно осторожным, почти нежным, но именно от этого внутри всё вспыхнуло.
- Так скажи, Вивиан, - его голос стал ещё тише, - чего ты боишься больше: меня... или себя?
Она судорожно сглотнула, пытаясь оттолкнуть его словами, но вместо этого едва слышно прошептала:
- Я... не знаю.
Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, и в следующее мгновение он склонился ещё ближе, оставляя ей лишь одно решение - поддаться или бежать. Его жажда овладеть ею не гасла, наоборот росла и не по дням а по минутам. Каждый раз его окутывали различные и новые чувства, ощущения и эмоции. Сейчас же он хотел одновременно трахнуть её и крепко обнять не отпуская. Мысли спутывались, рассудок терялся, обещание данное самому себе уже было не действительно. Она сама была виной тому, она могла с легкостью остановить меня, оттолкнуть или же вскрикнуть хоть что-нибудь. Но она сама провоцирует меня она даёт разрешение на любые действия и это меня смутило больше всего.
Теодор чувствовал, как в нём всё рвётся наружу. Желание было острым, болезненным, почти невыносимым. Тело кричало, требовало её - прямо здесь, сейчас, без жалости. Но разум, измученный годами самоконтроля, цеплялся за последние остатки клятвы, удерживая его от окончательного шага.
Он смотрел на неё сверху вниз, на её дрожащие губы, на грудь, что тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, и понимал: ещё миг - и он сломается окончательно.
«Я хочу её... сильнее, чем хотел когда-либо что-либо в своей жизни».
Его руки дрожали, когда он поднял их и, вместо того чтобы схватить её резко и жёстко, как велел инстинкт, осторожно положил ладони на её плечи. Прикосновение оказалось почти болезненно нежным. Вивиан не отстранилась. Не вскрикнула. Она только зажмурилась и прикусила губу, будто борясь с чем-то не менее сильным, чем его страсть.
Теодор сжал пальцы, притянул её ближе, настолько, что её тело было плотно прижато к его. Его возбуждение было очевидным, тяжёлым, не оставляющим сомнений. Но сильнее стояло другое - желание обнять. Прижать к себе так, будто она принадлежит только ему.
- Чёрт, - выдохнул он сквозь зубы, склоняясь к её лицу. Его губы почти коснулись её губ, дыхание смешалось. - Ты сведёшь меня с ума.
Он закрыл глаза, в последний миг останавливаясь на грани. Его разум бил тревогу: «Отпусти её. Если коснёшься - пути назад не будет». Но тело и сердце кричали обратное.
Вместо поцелуя он прижался лбом к её виску, резко вдохнув её запах. Руки сомкнулись крепче, обхватывая её хрупкую талию, словно боясь, что она исчезнет.
- Я... не хотел, - хрипло прошептал он. - Но не могу больше.
Вивиан открыла глаза и впервые увидела его темно синие глаза в другом свете, они были искренними, с частичкой нежности и даже пылающим огоньком любви, потерянным в собственных желаниях. Его дрожь, его борьба делали его ближе, опаснее и... ещё более притягательным.
Она сама не поняла, как её пальцы поднялись к его груди, словно в ответ на его признание. Дав слабину себе она обняла его в ответ и дрожащим, но уверенным голосом произнесла: - Знаешь, ты... ты мне не столь противен, как я думала, ты словно манишь меня, я старалась остерегаться тебя. Ты был прав я боюсь, я боюсь тебя ведь ты чудовище, но я боюсь не только тебя. Я боюсь и себя, своих деланий, свои мысли, все переплетено и связанно. Если хочешь бери, я приму это. Ведь иногда... - ее голос стал намного тише, почти еде слышным - ведь иногда ты возбуждаешь меня так, как никогда никто и не что, меня влечет так сильно, как не влекла музыка, книга, шитье ничего на этом свете не сравниться с эти странным ощущением. И это странное до жути страшное влечение сбивает меня с толка.
- Тогда ты сама виновата во всем, больше я не ручаюсь за свои действия. Ты дала мне старт, больше я не буду способен остановиться или же сдерживаться. - его голос впивался не в уши, а в саму душу, эти слова отпечатались в сердце как нож, но нож был теплее чем огонь.
Теодор более не совладал собой, резко без малейшего колебания он взял её на руки. Её взгляд был таким же как и тогда, в ту самую первую ночь этого замка, - я не могу считать его, он был загадочным и не объяснимым мне.
Держа её на руках он шел по темному коридору, их путь освещали тусклые свечи и глухой звук коридора. Вивиан обхватывала его шею руками, голова лежала так словно она спит . Его запах тела и легкий аромат алкоголя в перемешку с сигаретами опьяняли разум. Её взгляд был строго прикован к каждой детали его тела, она осматривала каждый миллиметр, растрепанные волосы, подбородок, его накаченная шея, плечи, грудь, пресс и торс. Все это возбуждало сильнее чем какие либо другие действия. От этих ощущений было страшнее куда больше, чем от самой смерти.
Будучи уже в его покоях, на его кровати - пути обратно не было. Через его брюки было отчетливо видно его стоящий твердый член, его грудь от учащенного дыхания словно увеличивалось в размерах. Он с особой резкостью упал ко мне, впиваясь руками в кровать, он некоторое время пилил меня взглядом. Я особо не понимала что у него в голове и зачем он так пристально смотрит на меня. От стыда хотелось просто отвернуться от него или даже сбежать, но я понимала что сама спровоцировала, дала разрешение и слабину. Я не отрицала желание заняться с ним сексом, но что-то давило внутри. Я решила просто закрыть глаза и ждать, чего я ждала - я не знаю.
Теодор же поднял её руки за голову, скрестив их вместе он удерживал силой, еще и одной рукой, вдавливая их в мягкую постель. Второй рукой он медленно расстегивал каждую пуговичку её рубашки, растягивая удовольствие во всю. Одновременно его губы соприкасались с моим телом, нежно и медленно поцелуи скатывались все ниже и ниже, словно тянулись за каждой расстегнутой пуговицей. От его поцелуев были мурашки по всему телу, выдавая мою возбужденность и желание чего то большего, соски твердо стояли, а его член медленно сквозь брюки скатывался по мне, от этого ощущения ноги сжимались сильнее. Только вот Теодор этого не позволял, своими ногами он придерживал мои ноги так, чтобы они не могли сдвинуться вместе. Оставалось лишь согнуть их в колени, дабы они не выдавали тряску из-за возбуждения. Я хорошо знаю, что он знает обо всем, но я не могу и не хочу открыто ему показывать как сильно я хочу его, не хочу чтобы он знал наверняка, что я желаю его так же сильно как и он меня.
Чуть позже когда уже мы были абсолютно обнаженные друг перед другом, и его член уже был полностью во мне, его лицо было буквально в пару сантиметров от меня, меня окрыло странное и холодное чувство, ведь возможно это последний раз когда мы так близко друг к другу, возможно наши взгляды больше никогда не встретятся так же, как сейчас. Возможно все измениться и я не знаю в какую сторону. Я не хотела признавать этого, но я не хочу покидать его, я хочу принадлежать ему и быть с ним рядом, хоть и в этом замке свобода условна. Я готова переступить через свои чувства дабы получить настоящую свободу.
Этот жестокий и долгий секс с ним, на всегда останется в памяти, я более чем уверена, что такого я ни с кем другим не ощутила бы так, как с ним. Я уверена что он достаточно осторожен хоть и жесток, и делает всё, чтобы не только ему было бы приятно но и мне.
На утро Вивиан проснулась уже в комнате одна, без Теодора. Скорее всего он с рассветом покинул замок, настал день икс, когда нужно было выждать ночь и сбежать.
- Зачем я поддалась ему? Теперь я вообще ни в чем не уверена, теперь я не знаю бежать ли мне. День пролетел почти быстро, никаких подозрений не было, можно было сказать что все на столько гладко, на сколько это было возможно. Все же благодаря вчерашнему «прощальному сексу» все в замке не так пристально наблюдаю за мной, хоть я и думала что после его отбытия, за мной усилят наблюдение. Самый главный наблюдатель слава богу уехал с Теодором - дворецкий. Наверное он был единственным кто усиленно наблюдал за мной и знал абсолютно каждое мое действие. С закатом нужно быть на готовности, стража на заднем дворе в саду, обычно покидает свой пост на какой час, и это мой шанс. Задний двор это самое удачное место для побега, там меньше всего стражников и окон. Не смотря на все что произошло я не собираюсь оставаться здесь.
С закатом Вивиан заперла дверь своей комнаты и медленно начала переодеваться. Она сняла привычное платье и облачилась в тщательно подготовленный наряд: свободные брюки, туника, легкий плащ, который почти не шуршал при движении. Каждая деталь была продумана - она не могла позволить себе ошибку.
Следующим шагом был сбор необходимых вещей. Вивиан аккуратно упаковывала в мешочек драгоценности и украшения, которые могли стать её сбережениями: кольца, серьги, ожерелья. Сердце сжималось при виде блестящего золота, но она знала - всё это теперь лишь инструмент для свободы. Каждый предмет, каждая вещь была шагом к новой жизни.
- Прости, - шептала она сама себе, - но мне нужно больше, чем просто играть по правилам этого замка.
Она проверила пояс и нож, убедилась, что ремень крепко держит сумку, где лежали драгоценности, и что все карманы надежно застёгнуты. Её дыхание стало ровным, а взгляд сосредоточенным. Ночь накрывала замок, и тени делали её почти незаметной.
Вивиан ещё раз проверила путь: задний двор, где стража обычно покидает пост на час, был её шансом. Она прислушалась к тихим звукам сада: ни одного шороха, ни одного подозрительного движения.
- Всё или ничего, - прошептала она, ощущая, как кровь бурлит в жилах. - Сейчас или никогда.
Она медленно скользнула к окну, проверив, не видит ли кто-то её силуэт. Лёгкое движение руки - и окно открылось. Небольшой ветер обдувал лицо, подгоняя сердце в бешеный ритм. Вивиан сделала первый осторожный шаг наружу, балансируя между страхом и странным возбуждением, которое разливалось по телу.
Ночь стала её союзницей. Каждый звук, каждый шаг могли выдать её, но Вивиан знала одно: назад дороги нет. Только вперед - к свободе, к неизвестному, к новой жизни.
Вивиан медленно спустилась через окно, ловко балансируя и чувствуя, как холодный вечерний воздух щекочет кожу. Сердце колотилось, но тело действовало уверенно: каждый шаг, каждый прыжок были заранее продуманы.
Стража на заднем дворе, как она и предполагала, покинула пост на час. Всё было тихо. Её свободные брюки не шумели, плащ облегал тело, а мешочек с драгоценностями надежно лежал под одеждой. Она крадучись прошла по тёмным аллеям сада, обходя кусты и скульптуры, пока замок не остался позади, скрытый в темноте.
Её дыхание было ровным, но внутреннее напряжение держало в тонусе каждую мышцу. Вивиан уже понимала: пока она не выйдет за пределы территории замка, никто её не заподозрит. И это давало странное чувство свободы.
Через полчаса пути по тёмной лесной тропе она оказалась на открытой дороге, ведущей в сторону столицы. Луна освещала дорогу, и вдруг вдали она заметила силуэт. Конь медленно тянул повозку, а рядом шёл мужчина в плаще, выглядящий как странник, явно направляющийся в город.
Вивиан ускорила шаги, не сводя глаз с него. Сердце билось сильнее - это был шанс, который нельзя было упустить. Она догнала его, держа мешочек с драгоценностями при себе:
- Прошу вас... - начала она, немного запинаясь, - мне нужно попасть в столицу. Можете ли вы подвезти меня?
Мужчина остановился, оценил её взглядом. Его конь фыркнул, повозка слегка скрипнула. Он не спешил с ответом, но в глазах Вивиан мелькнула надежда: это её шанс выбраться как можно дальше от замка, пока никто не догадался о побеге.
Мужчина оценил её беглый силуэт, покрытый тёмным плащом, и вскинул бровь. Конь слегка дернул поводья, словно тоже почувствовал напряжение.
- В столицу, говоришь? - его голос был ровным, но тихо скептичным. - Это далеко.
Вивиан глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце снова колотится. В груди смешались облегчение и страх: она только что выбралась из замка, и каждый звук ночи казался громче, чем прежде.
- Да... пожалуйста, - выдохнула она. - Мне нужно туда, как можно скорее. Я... я заплачу.
Мужчина не спешил отвечать. Он кивнул, словно взвешивая доверие. Потом сделал шаг в сторону повозки:
- Ладно, садись. Быстро и тихо.
Вивиан ощутила странное облегчение. Она медленно поднялась на скамейку повозки, стараясь не задеть мешочек с драгоценностями. Ноги дрожали, но в груди распирало чувство свободы. Наконец она могла выдохнуть - первый раз за долгие часы.
- Ты... далеко едешь? - осторожно спросила она, всё ещё прислушиваясь к звукам ночи.
- В столицу, - ответил мужчина. - Там хоть и люди, хоть и шум, но безопаснее, чем здесь.
Вивиан кивнула. Внутри всё ещё бурлили страх и возбуждение. Она оглянулась назад на темные очертания замка - теперь он казался огромным, но далёким, почти нереальным.
Повозка тронулась. Конь тихо поскрипел под тяжестью, колёса шуршали по гравию. Вивиан опустила взгляд на мешочек с драгоценностями, потом на тёмную дорогу впереди. Каждый метр, каждая секунда давали ей всё больше уверенности: она смогла уйти. Она была свободна - хотя пока лишь от замка, пока лишь от Теодора.
Но внутри, смешанные чувства: возбуждение от побега, страх перед неизвестностью и странное, непривычное чувство предвкушения - всё это переплеталось в едином клубке эмоций.
И только ночь знала, что впереди её ждёт столичная жизнь - новая, чужая, полная возможностей и опасностей.
Повозка покачивалась на неровной дороге, колёса скрипели, а конь размеренно шагал по темной тропе. Вивиан сжимала мешочек с драгоценностями, но старалась не показывать мужчине дрожь в руках.
- Так, - наконец заговорил он, оценивая её взгляд, — ты слишком тихая, чтобы быть просто путешественницей. Почему ты одна, да ещё в такое время суток? - Его голос был ровным, но настороженным.
- Я... сбежала, - тихо ответила Вивиан, стараясь не дрожать. - Из замка. Мне нужно попасть в столицу.
Мужчина нахмурился, слегка дернув поводья коня.
- Замок, говоришь... и никто тебя не заметил? - Он посмотрел на неё с подозрением. - Ты знаешь, это опасно. Если бы за тобой охотились - ты бы уже не сидела здесь.
- Я знала, что у меня есть шанс, и я им воспользовалась, - сказала Вивиан с твёрдостью, которой самой было удивительно. - Всё прошло тихо, никто ничего не заметил.
Мужчина кивнул, как бы оценивая её слова, потом продолжил:
- Хорошо. Но знай - дорога до столицы непроста. Тёмные леса, разбойники... и слухи. Слышал, что через пару дней в столице будет великий праздник усопших.
Вивиан подняла бровь.
- Праздник усопших? - переспросила она.
- Да, - он кивнул. - День, когда все жители носят маски, чтобы, по легенде, мертвые не забрали живых с собой. Праздник старый, почти забытый. Но в эти дни особенно легко пропадают люди. Знакомые не узнают друг друга, а в суматохе частенько появляются убийцы или похитители.
Вивиан чуть напряглась, сжимая мешочек с вещами.
- То есть... столица в эти дни опаснее, чем обычное место? - её голос дрожал от волнения.
- Именно так, - мужчина хмыкнул. - Если твоя цель - остаться живой, тебе стоит быть осторожной. Многое зависит от того, как ты сможешь держаться в толпе.
Повозка продолжала медленно катиться по дороге, иногда вздрагивая на выбоинах. Тьма скрывала окрестности, и каждый звук - шорох кустов, далёкий вой волка - казался грозой.
- Ты, кажется, непростая, - сказал мужчина спустя некоторое время, наконец нарушая молчание. - Не все способны так уверенно сбежать из замка и не выдать себя.
Вивиан лишь кивнула, пытаясь скрыть, как сильно бьётся сердце. Внутри была смесь страха, возбуждения и необычайной решимости.
- Если всё пройдет гладко, - тихо сказала она себе, - я доживу до столицы. И там... посмотрю, что будет дальше.
Мужчина слегка улыбнулся уголком губ, словно заметив её внутреннюю борьбу, и повозка снова тронулась вперёд, унося их через тёмные ночные просторы, где каждая тень могла скрывать опасность.
Ночь медленно сгущалась над дорогой, и прохладный ветер поднимал плащ Вивиан. В один момент ткань слегка приподнялась, и мужчина, сидевший рядом, мельком заметил мешочек с драгоценностями.
Он замер, глаза его расширились, но удивление было не в золоте и украшениях. Его взгляд упал на вышитый герб на мешочке - странный, но узнаваемый: герб Штайнвальдов.
- Чёрт возьми... - выдохнул он тихо, сжимая поводья крепче. - Откуда у тебя это? - голос дрожал, но не от холода.
Вивиан уловила внезапное напряжение его тела.
- Всё в порядке, - поспешно сказала она, стараясь скрыть собственное волнение. - Я... лишь хотела забрать кое-что. И... умоляю, окажите мне помощь. Я заплачу.
Мужчина вздрогнул, словно перед ним возникла тень, которую он почитал за проклятие.
- Ты... сбежала из...? - он не осмелился произнести вслух, но глаза его выдали всё: замок Штайнвальдов. - Чёрт возьми... если тебя сподобят, мне мало не покажется.
Вивиан глубоко вдохнула, ощущая, как напряжение сжимает грудь: его страх был её шансом. Медленно и с твёрдостью она протянула руку, глядя прямо в его глаза:
- Слушайте... я могу вознаградить вас. Вознаградить щедро. Достаточно, чтобы вы сами остались в безопасности. Я не прошу ничего лишнего - только довезти меня до столицы.
Мужчина моргнул, всё ещё держась за поводья, и взглянул на неё, словно пытаясь понять, говорит ли она правду.
- И что будет мне за сие? - произнёс он, тише, уже без прежней угрозы.
- Скажем так, - Вивиан улыбнулась слегка, - я могу отдать вам так, что вы не пожалеете. Деньги, драгоценности... всё, что при мне. Но довезите меня живой.
Он замер на мгновение, изучая её лицо, затем медленно кивнул.
- Ладно... но, - сжал поводья, голос стал твёрд, - если кто-либо узнает, кто ты есть... мне мало не покажется.
Вивиан кивнула, стараясь сохранять спокойствие, хотя в груди всё бурлило.
- Выживем - прошептала она. - Главное - достичь столицы.
Мужчина вздохнул, и конь снова шагнул вперёд. Тьма поглотила дорогу, оставляя позади замок, шум и стражу. Вивиан впервые ощутила настоящую свободу, но теперь её охватывал новый страх: опасности столицы, слухи о празднике усопших и неизведанная жизнь, что ждала её впереди.
День усопших - возможно это такой же праздник как и хэллоуин в 21 веке. Как раз все сходиться, маски, мертвецы, и октябрь на дворе. Маску явно можно будет приобрести в столице, как раз будет удобнее скрыться от всех, да бы никто ничего не заподозрил.