Глава 15. ~ Столица
После того как мужчина заметил герб на мешочке, мы безмолвно двигались в сторону столицы. Благо этой глухой тишине, я могу обдумать последующие действия. Все возможные мысли которые крутились еще со времен проживания в замке Штайнвальда густо перемешивались. Возможно я совершила ошибку сбежав от туда, возможно там рано или поздно я могла обрести свободу, но совершив побег мне более не стоило думать о Теодоре. Лишь будущее которое я теперь смогу сама творить, начиная со столицы.
В памяти проскакивали некие воспоминания, как когда то Изабель сказала Вивиан о том, что после бунта в поместье Лютенвальд, Изабель не станет подчиняться брату, она обретет свободу своими силами и стараниями. Тогда Изабель поведала что в столице у её семьи было еще одно поместье или же летний домик. В памяти эти моменты провалились уже давно. Так же с недавнего времени Лоран ибо отец Вивиан собирался переезжать в столицу.
Все эти детали были очень важными, благодаря им Вивиан обретала спокойствие и надежду. Оставалось дело за малым, лишь найти хоть кого-нибудь в столице. Так же стоило быть на стороже ведь Теодор тоже мог быть там, каждый раз вспоминая его слова на душе веела жуткая прохлада и угроза.
Самое опасное не знание было, то что она не знала куда именно уехал Теодор, она знала лишь детали его отбывания и пребывания.
Поездка до столицы была долгой, и почти без проблем, лишь настороженный мужчина из-за герба Штайнвальдов. В столицу мы прибыли уже после рассвета, во круг было очень много домов и людей, как ни в каких других городах этого века. На последок я как и обещала - щедро вознаградила его и задала последний вопрос от которого он смутился:
- Извините господин, может вам известно название этого города? - в её время название столицы Германии был Берлин. И эта малая деталь уж очень заинтересовала её.
- Да, город в книгах описан как Франкфурт-на-Майне, но все горожане, христиане и другие зовут его Франкштат. Город считается столицей только из-за своих больших земель. Пожалуй это ещё и один из крупнейших городов отборов аристократов, любых политических решений и так далее.
- Спасибо большое вам за всё! Берегите себя!
- Спасибо, но в преть ты меня не знаешь и я тебя!
После прибытия в Франкштат их пути разошлись, Вивиан подалась исследовать город, её цель была достигнута и дело оставалось за малым. Бродя по переулкам она теснились среди людей, из-за предстоящего празднования в городе было больше людей чем обычно, все готовились к празднику усопших, город был окрашен красками. Почти на каждом углу продавались маски и прочие безделушки.
Долго скитаясь по улицам в поисках где можно обменять золото на монеты она попала в самую гущу потока людей - самую оживленную улицу по сравнению с окраиной города, казалось ей.
Вивиан осторожно пробиралась среди людских потоков, взгляд её блуждал по рядам торговцев. Пестрые прилавки ломились от свечей, масок, амулетов и прочих украшений к празднику усопших. Её сердце билось всё быстрее - не от веселья толпы, а от безысходности.
Она нашла первый лавочный прилавок с серебряной чеканкой. Старый ювелир, с кривым носом и руками, покрытыми синеватыми жилками, окинул мешочек взглядом. Когда золотые украшения блеснули на свету, глаза его расширились - не от жадности, а от ужаса.
- Госпожа... уберите это. - Голос его сорвался на шёпот. - С таким клеймом в городе лучше не показываться. Берите и уходите.
Она не успела и слова сказать, как ювелир захлопнул ставни прилавка.
Второй торговец - пухлый ломбардист, сидевший под вывеской с весами, - сначала оживился, заметив золото. Но, увидев герб, вздрогнул, словно от прикосновения холодного железа, и со всей силы хлопнул ладонью по столу.
- Прочь! Я не хочу иметь дел с родом Штайнвальдов! Черт знает от куда ты это золото выкопала! - Его голос прорезал шум толпы, и прохожие тут же начали оборачиваться.
Вивиан поспешила уйти, прижимая мешочек к груди. Она чувствовала, как взгляды липнут к её спине, будто ножи.
С каждой неудачной попыткой отчаяние в ней росло. Казалось, золото, которое могло стать её спасением, превращалось в проклятие. Герб, высеченный на мешочке, словно метка, выдавал её с головой. Почти потеряв надежду она наткнулась на третий прилавок, где продавались масла и воск и женщина скрывающаяся за маской.
Женщина в чёрной маске долго смотрела на золото, и в её глазах вспыхнуло что-то похожее на жадность, мгновенно спрятанное за мягкой улыбкой.
- Госпожа, - протянула она обволакивающим голосом, - золото твое слишком тяжёлое для местных торговцев. Оно пугает их количеством. Но я могу помочь. Разумеется, не всё сразу.
Она протянула руку и почти бесцеремонно забрала мешочек с гербом, даже не спросив разрешения. Вивиан машинально хотела удержать его, но взгляд женщины был таким твёрдым и уверенным, что пальцы сами разжались.
- Этот старый мешок тебе всё равно ни к чему, лишь проблемы создает на твоем пути - легко сказала незнакомка, пряча его в складках плаща. - А вот здесь, - она достала из своей корзины небольшой холщовый мешочек без всяких знаков, - будет надёжнее хранить то, что у тебя есть.
Из горсти украшений она выбрала лишь несколько мелких колец и серьгу, остальное ловко пересыпала в новый мешочек и вернула Вивиан. За взятые украшения она протянула пару тяжёлых серебряных монет.
- Этого достаточно для дороги и еды, - сказала женщина ласково, будто проявляла заботу. - Остальное... лучше оставить при себе. Золото в таких количествах и герб вышитый на мешочке только привлекает беду.
Она склонила голову чуть набок, а затем мягко коснулась локтя Вивиан.
- Совет: никому больше не показывай, сколько у тебя есть. Люди бывают жадными, - её губы тронула улыбка, слишком быстрая и слишком холодная, - а я ведь желаю тебе добра.
И прежде чем Вивиан успела что-то спросить, женщина выйдя за прилавок словно растворилась в потоке людей, оставив после себя запах воска и ощущение обмана.
Вивиан сжала новый мешочек. Внутри что-то кольнуло её сердце - чувство, будто она только что потеряла больше, чем получила.
Хоть золото было щедро окуплено без обмана, некое чувство продолжало гложить её. И ведь не зря, та женщина умалчивала и нагло обокрала её самым ценным, ведь мешок был не простой. Герб что носила Вивиан был способен защитить, предостеречь от любого обмана, воровства и даже могло в любой ситуации спасти ей жизнь. Ведь никто в здравом уме не полез к кому либо с гербом Штайнвальда, будь то сам герцог ибо слуга. Не взирая на то что торговцы опасались её мешочка с золотом - они лишь не знали кто она и что за собой влечёт.
- Спустя пару часов скитания по городу, я обменяла большую часть золота на монеты, что давало покоя. Теперь остались малые преграды, выжить и найти хоть кого-нибудь на стороне.
Как бы гладко не прошел её побег, Вивиан не знала ничего что происходит в замке и за пределами его, знает ли Теодор о ней.
Пару часов назад, восход солнца...
В дверь покоев постучалась служанка, которая помогала во всём Вивиан, он пришла сообщить о рассвете и о готовом завтраке ожидающего её. Но как только она вошла в комнату где не обнаружила Вивиан, во круг замка начался настоящий хаос, все стражники и слуги начали поиски по замку и за пределами того. Почти сразу Теодору был послан страж с вестью о её побеге. К не счастью Вивиан, Теодор отправлялся как раз в столицу Франкштат, куда по следу ступила она. Ближе к полудню Теодору пришла весть от чего его планы резко изменились.
- Господин Теодор! Прибыл страж из замка с вестью, вам прочесть письмо или сами прочтете?
- Дай мне, - Теодор раскрыв лист бумаги смотрел на дворецкого выжидая дополнения к его словам.
Теодор перечитывал письмо снова и снова, словно надеялся, что строки изменятся, что всё это не более чем неудачная шутка. Но буквы были всё те же: «Вивиан исчезла».
Он не сдвинулся ни на дюйм, но в воздухе что-то изменилось. Сначала лёгкий холод пробежал по стенам, затем он стал тяжелее, гуще, будто сам камень дворца начал остывать от его молчаливой ярости. Дворецкий не смел дышать. Не прошло и доли секунд как все вышли из комнаты.
Теодор сидел в высоком кресле, но не находил покоя. Комната была тихой, только тяжёлые часы отмеряли удары, а каждый их звон будто резал его разум. Он сжимал виски ладонями, стараясь остановить мысли, но они лишь множились, захлёстывая его волнами.
Она сбежала.
И сбежала не просто пленница - сбежала та, кому он позволил больше, чем любому другому. Та, кому он открыл часть себя, чего не знал никто. Теодор знал: он показал ей слабость. И это жгло сильнее любой раны.
- Как же я был глуп, - произнёс он глухо, почти рычанием. - Я дал тебе увидеть то, что скрывал от всех. Я позволил тебе коснуться того, что должно было умереть вместе со мной.
С каждым словом тьма внутри него сгущалась. Не жалость, не тоска - ярость. Но направленная не только на неё. Он ненавидел себя за то, что осмелился поверить в её взгляд, в её слова, в иллюзию, будто она может понять его.
«Она узнала тебя, Теодор, и всё равно отвернулась. Она увидела чудовище - и сбежала», - нашёптывал внутренний голос.
Его руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. На губах появилась кривая усмешка, больше похожая на оскал.
- Ты думала, что найдёшь свободу? - шептал он, будто обращаясь к ней, хотя в комнате никого не было. - Нет, Вивиан. Ты найдёшь только мою тень. Ты найдёшь голод, холод и кровь. Я покажу тебе, что вне моих стен нет спасения.
Взгляд его упал на бокал с вином на столе. Он схватил его и с силой метнул в стену. Хруст стекла и тёмные потёки по камню были единственным ответом тишины.
В груди у него клокотало. Он был готов обрушить всю свою силу, весь страх, который его имя внушало городу, на одну беглянку. Не потому что она была опасна, а потому что она посмела бросить вызов. Посмела уйти, когда он дал ей всё - даже своё прошлое.
- Если я должен сломать этот город, чтобы вернуть тебя... я сделаю это, - произнёс он хрипло. - Ты узнаешь, Вивиан, что значит предать доверия Штайнвальда.
Тишина в комнате стала тяжёлой, почти вязкой. Внутри него смешались сожаление, боль и безжалостная злоба, из которой рождался один-единственный порыв - не прощать. Никогда.
Теперь же его боль превратилась в нечто страшнее, месть и жажда убить её.
Ночь для Теодора была долгой. Он сидел в поместье, перебирая бумаги и письма, проверяя записи, но мысли о побеге Вивиан не давали покоя. Его тёмно-серый сюртук и строгий вид сменили более сдержанный наряд, удобный для выхода в город: высокий воротник, плотно облегающий корпус, и длинный тёмный плащ. Каждое письмо, вестующее о её исчезновении, словно резало холодным лезвием. В груди кипела смесь злости, сожаления и тёмной решимости: он ненавидел себя за то, что открыл ей часть себя, и теперь эта слабость стала угрозой.
Вивиан переночевала в доме, где ей дали укрытие. Утро началось с тревожного ощущения: она осторожно осматривала город, мысленно планируя каждый шаг. Тёмно-зелёное платье с капюшоном скрывало шею и плечи, но лицо оставалось открытым - она ещё не носила маску. Каждое движение толпы и каждый взгляд прохожих казались угрозой, но пока никто не мог определить, кто перед ними.
Дела Теодора в городе завершились быстрее, чем ожидалось, и теперь единственное, что занимало его мысли - поиски беглянки. Он вышел на улицы Франкштадта раньше времени, в обычной одежде, чтобы не привлекать внимания. Его взгляд скользил по улицам, фиксируя фигуры прохожих, оценивая маршруты и возможные ловушки. Каждый шаг был аккуратным, скрытым, как зверя на охоте.
Когда наступил день праздника усопших, оба направились в толпу, но перед этим выбрали маски. Вивиан купила тонкую маску куклы с музыкальными нотами, закрывающую лишь верхнюю часть лица. Она была нежной, с лёгким отблеском золота, что придавало образу невинность и скрытую грацию.
Теодор, напротив, выбрал чёрную маску черепа с маленькими рогами, полностью закрывающую лицо. С таким обликом он стал неузнаваемым для всех, кроме тех, кто знал его фигуру и осанку. Плащ ниспадал тяжёлыми складками, делая его силуэт устрашающим. Каждый его шаг был выверен, как у хищника, готового напасть.
Толпа на улицах Франкштадта превратилась в живое полотно из смеха, музыки и шёпота. Маски скрывали лица, а одежда размывала силуэты, создавая иллюзию хаоса. Вивиан чувствовала себя временно защищённой: теперь никто не мог узнать её среди множества празднующих.
Теодор скользил взглядом по толпе. Внутри него смешались сожаление и жгучая ярость. Он ненавидел её за побег, но ещё сильнее - себя за то, что позволил ей увидеть его прошлое. Каждый миг приближал его к охоте, а праздная толпа с её масками и огнями становилась сценой, на которой разыграется их игра - охотника и беглянки.
Не за долго до выхода в люди Теодор подготовил маленький подарок своей беглянке, будучи осторожным, в его одежде присутствовали некие элементы как перчатки и глубокий карман в плаще. Подарок для Вивиан не должен был соприкасаться с телом в особенности с руками, глазами, носом и не в коем случае нельзя было слушать аромат этих цветов. Их яд мог убить быстро и безжалостно.
Толпа на улицах Франкштадта гудела, звенели колокола, смешиваясь с шёпотом и смехом празднующих. Маски скрывали лица, огни факелов отражались в золотых завитках масок Вивиан и чёрной рогатой маске Теодора. Толпа становилась одновременно укрытием и ловушкой.
Теодор медленно скользил между фигурами празднующих, внимательно изучая силуэты. Внезапно его взгляд зацепился за фигуру в тёмно-зелёном платье, капюшон был опущен, но очертания плеч и манера движения напомнили ему Вивиан. Сердце сжалось - он едва заметно сжал кулаки.
Чтобы убедиться, он послал стражника, смешавшись с толпой:
- Извините, барышня... - голос был ровным, словно случайный, - не подскажете, где находится церковь Святого Креста?
Вивиан повернула голову, слегка подняв голос, отвечая на вопрос, и Теодор услышал её. Тон, интонации, дыхание - всё говорило ему одно: это она. Его взгляд сжал круг, и внутреннее напряжение стало почти осязаемым.
Он медленно подошёл, якобы случайно сталкиваясь с ней у узкого переулка. Вивиан чуть не потеряла равновесие, и он мгновенно схватил её за руку, удержав от падения на каменные плиты. Сердце её пропустило удар. Она подняла взгляд - тёмная маска скрывала его лицо, но дыхание, прикосновение и сила ладони выдали его.
- Спасибо... - выдохнула она, едва слышно, но голос выдал её, выдав себя полностью.
Теодор медленно вынул из плаща небольшой букет аконита, сжато держал его в руке и протянул Вивиан:
- Для тебя, - его голос был тихим, но каждое слово звенело угрозой и вниманием одновременно.
Взяв букет в свои хрупкие руки, она смотрела но эту устрашающую маску с презрением и страхом.
Вивиан была в замешательстве почему его голос и манеры были столь знакомыми, не уж то ли это Теодор, но ведь был бы это от я бы уже была убита, как он мне и обещал за побег. Но если это он то мне несдобровать, если это он то что будет дальше, он отомстит мне? Убьет меня? Или же заберет обратно в замок?
Мысли Вивиан прервала пожилая дама проходящая мимо, он молниеносно ударила рукой по букету аконита. Цветы в рассыпную разлетелись по каменной тропе оставив за собой едкий запах.
- Барышня, разве не знаете что это за цветы? - с предупреждающим звонким голосом спросила старушка.
- Нет, не знаю. Но букет был красив.
- Это аконит, он смертельно опасен, если его яд проникнет в твою плоть и кровь ты моментально будешь трупом
- А... спасибо! - тихим шокированным голосом ответила Вивиан, продолжая смотреть на черную маску дьявола с рогами.
Женщина лишь предупредила и прошла мимо, в тот момент она была словно ангел хранитель.
Тихим и сломленным голосом Вивиан спросила - герцог Теодор? - в её глазах мелькнул страх смерти перед ним.
Он продолжал безмолвно стоять и наблюдать, запутывавшись в своих желаниях, Теодор обдумывал свои действия и желания, но впиваясь в нее своим взглядом уже сожалел обо всем. Но и разговаривать с ней он более не желал, то ли из-за ярости из-за ее опрометчивого решения о побеге, то ли от сильной привязанности к ней, странного влечения даже после такого предательства.
- Всё же она не должна так просто уйти, я не позволю ей наслаждаться свободой и легкой жизни. Я сделаю так чтобы она жалела и умоляла.
Почти не заметно и резко он вытянул нож из внутреннего кармана своего плаща, медленно словно гипноз он прошел мимо неё. Его шаги были медленными, уверенными и гипнотизирующими, от чего она не заметила глубокий разрез от шеи вдоль живота. Его нож разрезал не только декольте платья выставив на показ её тело, но и сама линия разреза кровоточила так что вот вот умрёт от потери крови. Он же медленными и спокойными шагами, шел вперед без оглядки, держа в руках письмо о моем побеге. То письмо он плавно окунул в горящий факел, лист бумаги вспыхнул огнем. Вивиан оставалось лишь безмолвно наблюдать как он уходит. Постепенно в глазах начало темнеть, дыхание замедлялось, голова была кругом, еще не много и день усопших в этом мире будет датой ее смерти...