До рассвета XVII века

Камни улицы были холодны, словно сама смерть держала её на руках. Сознание терялось так быстро как огонь не разгорается в масле, упав почти лицом об землю маска раскололась, осколки врезались в кожу, оставляя кровавые следы на лице Вивиан. Она захрипела, тёмные пятна застилали глаза. Мир гас. Лишь одно слово сумела выдавить из себя - Теодор... - но это слово было из глубин души, не из ненависти и страха.
И тут - тяжёлый шаг, плащ, запах лекарственных трав, смешанный с винным спиртом и дымом свечей. Сильные руки пытались подхватить её. Ни одного слова - только глухой, резкий вдох мужчины, за которым последовало молчаливое действие.
Лоран опустился на колени прямо в грязи, достал нож и склянки. Резким движением разорвал оставшуюся ткань возле раны. Его пальцы дрожали - не от страха, а от спешки. В нос ударил запах аконита, и он мгновенно понял.
Металл блеснул в его руках: тонкий разрез, вытягивание застоявшейся крови. Сухой порошок, тёмный, горький, осыпался на рану, впитывая яд. Алое пропитало льняные бинты, когда он стягивал их всё туже и туже. Вивиан всхлипнула - но не очнулась.
Он поднял её на руки и двинулся вперёд. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Толпа расступалась, но никто не осмелился заговорить. Лишь треск факелов и отдалённый лай собак сопровождали их путь.
Дом встретил их тишиной. Узкий, неприметный, с крошечной аптекарской вывеской - для чужих. Но внутри, в глубине, царил иной мир: горящие лампы, банки с сушёными травами, стопки книг и старых рукописей, запах эфира и железа.
Лоран уложил её на дубовый стол. Он молча склонился над ней. Его руки работали без остановки: сдирали бинты, наносили новые мази, поили её горькой настойкой через дрожащие губы.
Ни слова. Только дыхание. Только удары сердца, что боролись против тьмы.
Вивиан бредила, глаза то открывались, то закрывались. Тени в углах комнаты сплетались в один силуэт - маска с рогами, дыхание Теодора, его ледяной взгляд. Она попыталась прошептать имя, но её голос утонул в горле.
Лоран склонился ближе. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым. Но в нём было всё: страх, ярость, надежда и беззвучная клятва.
Он не даст ей умереть.
Хотя Лоран все сделал как нужно все раны были более не страшны жизни, огромный шрам начиная с шеи вдоль груди аж до самого живота останется на всегда. Это не так страшно было, как потерять ещё одного человека из заново приобретенной семьи. Вивиан была без сознания пару дней, если быть точным она ровно трое суток была без сознания. Лорана мучали вопросы где она все это время была? Как она оказалась в столице? Кто её пытался убить? Но как только она очнется, она будет не в состоянии давать ответы. Возможно яд аконита скажется на её дальнейшей жизни, но Лоран не был в этом уверен, напротив он молился об этом каждый день.
Когда Вивиан стала приходить в себя Лорана не было рядом, лишь темные и холодные стены окутывали её во время пробуждения. Первые минуты она пыталась вообще вспомнить что произошло с ней и где она находиться.
- Голова кругом, тошнит, меня вот вот вырвет! В глазах все сплывалось
Глаза Вивиан, затуманенные и тяжёлые, медленно открылись. Первое, что ударило в них, - яркий свет. Солнечные лучи беспрепятственно лились в комнату через высокие окна, дробились на стекле и ложились резкими золотыми полосами на пол и стены. Свет был слишком резким - глаза резало, голова закружилась ещё сильнее.
Она зажмурилась и глухо простонала. Солнце, будто нарочно, ожесточённо высвечивало каждую трещину на каменных стенах, каждый пылинчатый танец в воздухе, каждый изъян её собственного израненного тела.
Её руки дрожали, пальцы нащупали грубую ткань повязки на груди. Под пальцами - жёсткие края бинтов, пропитанные запахом сушёных трав, и пульсирующая боль, проходящая вдоль всего тела. Она ощутила, как по шраму словно пробегает огненный ожог.
Свет делал всё ещё более нестерпимым. Казалось, сам день смеялся над её болью.
Вивиан попыталась повернуть голову, но в глазах сразу поплыло. Белое сияние окон, золото солнца и тени от полок, заваленных склянками и книгами, сплетались в единый, мучительный узор.
Где я?.. - мысль вспыхнула, но осталась без ответа.
Губы её дрогнули, она попыталась что-то произнести, но вместо слов вышел сиплый хрип. Горло жгло, словно там тоже остался след яда.
Шаги. Они приближались медленно, гулко отдаваясь в солнечной тишине дома.
Дверь отворилась, и в комнату вошёл Лоран. Он щурился от яркого света, но в глазах его отражалась усталость трёх бессонных ночей. Рубаха его была расстёгнута у горла, рукава закатаны - всё тело его говорило о напряжении и работе.
Он остановился у двери, на мгновение замер. Солнечные лучи упали на его лицо, высветив усталые морщины и тёмные круги под глазами. Он увидел её открытые глаза - и облегчённо, но тяжело вздохнул.
Подойдя к столу, где она лежала, он не произнёс ни слова. Только присел рядом и осторожно коснулся её лба - его пальцы прохладные, пахнущие травами, резко контрастировали с жаром солнца.
- Тише, - тихо сказал он. - Дыши ровно.
Свет падал на его плечи, отбрасывая длинную тень на лицо Вивиан. Она смотрела на него сквозь мутную пелену, и этот образ, полусолнечный, полутеневой, казался ей одновременно спасением и новой угрозой.
Её губы шевельнулись, но голос предал. Она лишь закрыла глаза, позволив слезам скатиться по вискам, пока Лоран наклонялся ниже, проверяя её дыхание и повязку.
Он не задавал вопросов. Ему достаточно было видеть, что она жива.
День тянулся мучительно долго. Солнце уже не ослепляло - его яркий свет словно выцвел, превратился в усталое золото, застывшее на стенах и полках. Лоран молчал. Он двигался по комнате размеренно, словно тень: то менял повязки, то приносил настой в глиняной чашке, то тихо перелистывал страницы книги у окна. Ни слова, ни вопроса - лишь дыхание, шаги и шелест бумаги.
Для Вивиан же этот день был бесконечным. Внутри неё не умолкал голос, тяжёлый, путанный, рвущийся наружу.
День усопших... музыка, маски... толпа. Я думала, что растворюсь среди них, стану чужой. А он нашёл меня. Его взгляд за маской, его дыхание - я узнала его без сомнения. Теодор.
Она сжала пальцы, слабые, дрожащие, но всё ещё живые.
Цветы... аконит. Смерть в букете. Его дар для меня. Его угроза и предупреждение. Но всё же я взяла... глупая, слепая. Старуха спасла меня, открыла глаза, а я всё равно не смогла отойти. Я ждала его касания, его голоса, даже тогда, когда знала - он пришёл забрать мою жизнь.
Воспоминания вспыхнули ярче, чем солнечный свет за окнами. Его маска, чёрная, с рогами, дыхание под ней. Рука, что удержала её в толпе, сильная и жгущая. Нож - холодный, блестящий, и боль, разрывающая тело.
Она зажмурилась, и слёзы снова проступили на веках.
Я должна ненавидеть его. Должна бояться. Но всё, что я чувствую - это странная тоска. Я привязана к нему так же, как цепь к железу. Даже сквозь боль я ловлю себя на мысли: я люблю его. Теодор, мой палач и мой пленитель. Люблю и ненавижу одновременно. Как проклятие, что невозможно снять.
Дыхание перехватило, и она прижала ладонь к груди, где под бинтами билось сердце.
Но я выбрала свободу. Я сбежала. Пусть с кровью, со шрамами, с вечным страхом, но я ушла. Свобода была дороже - дороже любви, дороже его. Потому что любовь с ним - это оковы. Это тьма, из которой нет выхода.
Она отвернулась от света, устало прикрыла глаза.
Я хочу лишь жить. Просто жить. Свободной. Счастливой. Без него. Пусть даже в маленьком доме, среди трав и лекарств, но со светом, а не в вечной ночи его замка.
Тишина комнаты становилась всё глубже. Лоран сидел у окна, и золотой свет ложился на его плечи, когда он, уставший, склонял голову к книге. А Вивиан лежала неподвижно, глядя в темноту за закрытыми веками, и внутри неё кипел тихий, бесконечный разговор с самой собой.
Она знала - тень Теодора останется с ней навсегда. Но впервые за долгое время она позволила себе думать не о страхе, не о побеге, а о простом желании: быть свободной и счастливой, несмотря на него.
Вивиан приподнялась на локте, но силы тут же оставили её. Она открыла рот, чтобы заговорить, но из груди вырвался лишь сиплый шепот, и боль в горле перехватила дыхание. Слёзы обожгли глаза.
Лоран, сидевший неподалёку, оторвался от книги. Он сразу подошёл ближе, положил ладонь ей на плечо, мягко, но твёрдо.
- Не надо, - сказал он. - Силы ещё вернутся.
Он сел рядом, будто решив заполнить пустоту её молчания своим голосом.
- Знаешь, - начал он спокойно, почти улыбнувшись, - в столице всё иначе, чем в нашей старой деревне. Сначала я боялся, что здесь никто не обратит внимания на маленький аптекарский ларёк. Толпы, шум, чужие лица... а теперь всё иначе. Люди идут ко мне сами. Уже знают, где искать. Купцы берут настои от усталости, женщины - отвары от лихорадки, а дети приходят за сладкими травяными шариками, которые я делаю вместо конфет.
Его голос был глубоким и ровным, и в нём слышалась тихая гордость. Вивиан слушала, и на миг ей стало легче: чужая жизнь, спокойная и простая, не наполненная кровью и масками.
Она вдохнула, собравшись, и всё же попыталась заговорить:
- Я... после... после деревни Гремм... - её голос был слаб, но Лоран не перебил.
- Что случилось? - мягко спросил он, и в его глазах не было осуждения, лишь забота.
Вивиан закрыла глаза, слова давались с трудом.
- Я встретила... Лукаса Мюллера, - голос дрожал, но она старалась говорить ровно. - Он был последним, кого я видела. А потом... похитили. Не знаю кто. Всё будто во сне. Верёвки, дорога... крики. Я не помню... многое стёрлось. Шок. Страх. Я лишь знаю, что сбежала. И... очнулась здесь, в столице.
Она отвернулась, чтобы он не видел её взгляда.
- Дальше - всё туман.
Молчание. Лоран не задавал лишних вопросов. Но его взгляд задержался на ней дольше обычного: слишком ровно, слишком обдуманно она говорила о своей "потере памяти". Он понял, что часть из сказанного - ложь, но не хотел её обнажать.
Он лишь кивнул.
- Не важно, как ты оказалась здесь. Важно, что ты жива, - сказал он наконец. Его голос был твёрдым, без тени сомнения.
Он снова взял её за руку, осторожно, словно боялся причинить боль.
- Остальное подождёт. Когда захочешь рассказать - сама расскажешь. А пока... слушай, как здесь пахнет. - Он глубоко вдохнул воздух, полный сушёных трав и настоев. - Это запах жизни, не смерти. Запах дома.
Вивиан сжала его ладонь. Она знала - Лоран видел её ложь насквозь. Но он принял её. И в этом было больше, чем любые расспросы или подозрения.
Диалог Вивиан с отцом перебил стук в дверь дома, Лоран спустился вниз. Открыв дверь к нему вошла женщина за травами для крепкого сна.
- Здравствуй, Лоран! Вы такой хороший аптекарь ваши лекарства всегда помогают всем.
- Здравствуй, чего пожелаешь в этот раз!
Вивиан тихо сидев на втором этаже подслушивала разговор Лорана с той женщиной, любопытство брало верх больше чем выздоровление.
- Мне бы какие нибудь травы от бессонницы, слышал что произошло на днях?
- Нет, последние дни я особо не выходил из своей лавки. Поведаешь мне?
- Началось все еще с праздника усопших, слышала ты девицу некую спас, с неё начинать и надо. В тот день были убиты трое, подробностей особо не знаю, но та девица которой ты помог была изуродованна, в след за ней была некая старушка которая помогла той девице откинув некие ядовитые цветы. - Вивиан широкими глазами в страхе и с чувством виной продолжала слушать женщину, - потом некий мужчина не далеко от города был жестоко расчленен и стрелами от лука прикован к дереву. Все эти убийства произошли в один день, хоть это и не редкость на этот праздник, но по слухам кто-то разозлил герцога Штайнвальда, из-за чего все и расплачиваются своими жизнями. А сегодня на переулке прямо перед моим надзором этот темный герцог убил торговку маслами. Хоть она и шаралатанка, даже представить не могу за что её могли убить. Но вот слух пошел что у неё был мешочек с вышивкой его герба. Все в народе знают что герб Штайнвальдов могут носить не каждый, если ты и носишь его герб при себе нужно знать что это не только защита от всего и вся, это ещё и очернённое проклятие.
- Ужас какой, я конечно слышал многое о нём, вот только не думал что всё так очернено окровавлено и жестоко во круг него. Могу посоветовать валерьяны и пару трав для сна.
- Давай что есть, с такими происшествиями боюсь и глаз сомкнуть. Спасибо тебе Лоран, добрых снов вам!
- И вам не хворать. - Ну и черти побрали бы этого герцога, одни кошмары наяву от него.
Женщина ушла, дверь за ней закрылась с глухим скрипом. Лоран ещё некоторое время стоял у порога, прислушиваясь к отдалённым шагам, пока улица вновь не стихла. Он тяжело выдохнул, словно пропустив через себя всё услышанное, и вернулся к столу, убирая мешочки с травами.
На втором этаже Вивиан сидела на постели, вцепившись пальцами в повязку на груди. Слова женщины жгли её сильнее любого яда.
Трое убитых... старушка... мужчина, прикованный к дереву... торговка маслами...
Она слышала каждую подробность, и сердце её сжималось. Лёд страха пробежал по спине, а вместе с ним и тягучее чувство вины.
Это всё из-за меня. Теодор сдержал слово. Он сказал, что я буду жалеть о побеге... и теперь кровь пролилась не только моя. Смерть идёт за мной, куда бы я ни ушла.
Она прикусила губу так сильно, что выступила капля крови. В груди горел шрам, словно сам напоминал о его прикосновении ножом.
Звуки шагов - Лоран поднимался по лестнице. Вивиан быстро легла обратно, закрыла глаза, делая вид, что спит. Она боялась встретиться с ним взглядом. Боялась, что он увидит правду в её глазах.
Лоран вошёл тихо. Несколько мгновений он стоял, глядя на её неподвижное тело, затем поправил одеяло, осторожно отодвинул с её лица выбившуюся прядь волос. Его рука задержалась на мгновение - лёгкое прикосновение, полное заботы и какой-то невыразимой тоски.
- Спи, дитя, - прошептал он, думая, что она не слышит. - Пусть этот мир хотя бы во сне будет милостив к тебе.
Он ушёл, закрыв дверь мягко, без звука.
Вивиан осталась одна. Слёзы, которых она не могла сдержать, заструились по вискам и впитались в подушку.
Он всегда где-то рядом. Он не отпустит. Сколько бы я ни бежала, Теодор найдёт меня снова. И всякий раз рядом со мной будут умирать те, кто посмел помочь...
Её дыхание сбилось, и в голове вспыхнул образ: Теодор, идущий сквозь толпу на День усопших. Маска с рогами, его глаза за прорезями. Бумага, вспыхивающая в факеле. Нож, разделяющий её тело, как ткань.
Она вскрикнула и зажала рот ладонью, чтобы Лоран не услышал.
Я люблю его... и ненавижу. Я хотела свободы, а получила вечное клеймо. И от этого клейма нет спасения.
Вивиан закрыла глаза, но сон не пришёл. Только шёпот внутри, словно её собственный голос, повторял снова и снова:
Он придёт. И снова найдёт меня.
Ночь окутала дом тишиной. Лишь внизу, на первом этаже, догорал свет лампы - Лоран всё ещё работал, но его шаги стихли. На втором же этаже царила тьма, разбавляемая только серебряным светом луны, падавшим сквозь окно.
Вивиан лежала неподвижно, но сон всё же подкрался к ней - не лёгкий и спокойный, а тяжёлый, словно гробовая плита.
Сначала она услышала музыку. Далёкий звон колокольчиков, тянущиеся ноты скрипки, глухие удары барабанов. День усопших. Толпа людей в масках, шумная, яркая, но вся в тумане. Маски оборачивались к ней одна за другой, и под каждой - пустые глазницы, тёмные провалы, из которых веяло холодом.
Она шагала среди них, босая, платье разорвано, кровь стекала по подолу.
Куда идти? - шептал голос в её голове.
И вдруг из толпы выделился он. Высокий силуэт, маска с рогами, в руках - букет аконита. Но цветы были уже не живые: из каждого бутона капала густая чёрная кровь.
Он подошёл к ней, медленно, так же, как тогда. Вивиан пыталась отступить, но ноги будто вросли в землю.
- Ты думала, что убежала? - голос звучал гулко, раздаваясь сразу отовсюду, словно весь город говорил его устами.
В его руке появился нож. Лезвие сияло холодным светом луны. Он провёл им по воздуху - и небо над толпой разрезалось, проливая вниз красный дождь. Люди в масках смеялись и тянулись к ней руками.
Вивиан закричала, но звука не было. Лишь кровь на губах.
- Ты моя. Навеки.
Он протянул к ней руку, и маска треснула, осыпалась. Под ней было не лицо Теодора, а пустота - чёрная, бездонная, пожирающая свет. В этой густой темноте она увидела лицо, свое отражение нет! - Мы с ней как две капли воды, но она другая черты отличаются, возможно это она? Та самая госпожа Шамаль которая разбила Теодора. Её силуэт был точно таким же как и мой, вот только родинки были разные и прическа, её волнистые осторожно собранные волосы.
Голос с черной бездонной пустоты вместо лица Теодора, шептали и кричали одновременно: - Клеймо которое сотворила я, оставила на своего предка. Вивиан ты это я, я это ты, но мы разные, теперь это твое бремя, не моё. У тебя есть выбор, пойти по моему прошлому, или же сделать то чего я не сумела. Выбирай!- голос стих.
Она рухнула на колени, закрыла лицо руками. Но вместо крика услышала смех. Свой собственный. Смех, от которого волосы вставали дыбом.
Я люблю его... и я ненавижу его. Я хочу к нему... и я хочу бежать.
Нож опустился - и коснулся её шрама. Боль пронзила так ярко, что она вздрогнула и вырвалась из сна.
Вивиан резко села в постели, хватая ртом воздух. В груди жгло, бинты влажные от пота. На губах - привкус железа, будто она действительно кричала и кусала себя во сне.
Свет луны падал на стены, превращая травы и склянки в жуткие тени. Тишина была абсолютной, но ей казалось, что он стоит рядом, в этой комнате, невидимый.
Вивиан прижала руки к лицу и зашептала:
- Он никогда меня не отпустит...
Прошли недели. Потом месяцы.
Шумные сплетни о кровавых событиях Дня усопших постепенно улеглись. В городе снова торговали маслами, вино лилось на площадях, звон колоколов перекрывал шёпот тревог. Казалось, будто сам воздух столицы выдохнул и вернулся к размеренной жизни.
О Теодоре шептали всё реже. Одни говорили, что он вернулся в свои земли, другие - что скрывается в замке Штайнвальдов и ведёт там свои чёрные дела. Но для простых горожан его тень больше не давила на каждый шаг.
Для Вивиан это время стало настоящим испытанием.
Она долго оправлялась от болезни и ран, но Лоран не отходил от неё. Его настойки, знания и терпение помогли ей встать на ноги. Шрам остался, пересекающий тело, - тяжёлое напоминание о том дне. Вивиан научилась носить его как часть себя.
Всё чаще она выходила на улицы столицы. Сначала - робко, прикрывая лицо вуалью, потом всё смелее. Страх отступал, и в груди рождалось новое чувство - желание больше никогда не быть беззащитной.
Она попросила Лорана помочь ей найти учителя. В заднем дворе аптекарского дома, где обычно сушили травы, теперь часто слышался стук дерева о дерево - Вивиан тренировалась с посохом. Позже ей удалось уговорить знакомого стражника показывать основы владения клинком.
Но больше всего её пленил лук. Вивиан часами стояла на окраине города, на заброшенном пустыре, натягивая тетиву до дрожи в руках. Она училась слушать дыхание, видеть цель и отпускать стрелу в тишине. Лук не требовал от неё грубой силы - лишь точности, сосредоточенности и спокойствия. Всё то, чему ей так не хватало раньше. Вместе с тренировками из лука, она иногда вспоминала как днями наблюдала из библиотеки замка Штайнвальда за самим Теодором, как он профессионально и сексуально натягивал тетиву.
Стрела за стрелой вонзалась в деревянное чучело. Иногда она представляла вместо него пустую маску с рогами, иногда - лишь собственный страх.
И с каждой натянутой тетивой Вивиан чувствовала: она больше не та девица, что однажды упала на каменную мостовую в предсмертной агонии. Нет, теперь её душа была выковывана заново - вместе с этим шрамом, вместе с каждой каплей боли, пережитой ночью.
Она не забывала Теодора. Но научилась не позволять его тени держать её в оковах.
Всё, чего она желала теперь, - свободной и счастливой жизни, где её судьба будет принадлежать ей самой.
Месяцы текли один за другим, и каждый день вивиан становилась сильнее - не только телом, но и духом.
Раньше её глаза выдавали лишь страх и тревогу, теперь же в них отражалась решимость. Она училась владеть луком и клинком, а вместе с этим закаляла сердце. Тетива не раз рвала ей пальцы до крови, клинок оставлял синяки на руках и плечах, но боль была для неё уже не врагом, а спутником на пути.
С каждым днём Вивиан всё яснее понимала: больше она не будет жертвой. Теперь у неё был выбор - и она будет защищать его любой ценой.
Но вместе с этим Вивиан не отреклась от своего истинного ремесла. Шитьё, нитки и ткани оставались её миром. В её пальцах рождались не только наряды, но и новая жизнь, словно каждый стежок зашивал не только материю, но и её собственные раны.
Постепенно о её мастерстве заговорили по всей столице. Её платьями щеголяли богатые купчихи, дочери знатных домов, даже жёны офицеров. Слух о ней дошёл и до королевского дворца.
Однажды, в солнечный день, у дверей Лорана остановилась карета с гербом. Слуга в бархатном камзоле передал приглашение. Сам король желал видеть портниху, чьи работы стали украшением столицы.
На приёме вивиан держалась скромно, но уверенно. Король, строгий и величественный, рассматривал её творения с интересом. Его слова были кратки, но для неё они стали высшей наградой:
- Эти руки знают цену терпению и красоте. Сшивай иногда и для моего двора.
Так она обрела не только уважение, но и достойный доход. Теперь её мастерская всегда была полна заказов: тонкие кружева, строгие камзолы, вечерние наряды для балов. Но, в отличие от прежнего себя, теперь она не ощущала себя пленницей чужих желаний. Она выбирала, для кого работать, и делала это с гордостью.
Её знали на рынках и в лавках, уважали на улицах, благодарили клиенты.
А в редкие часы, когда стук иглы стихал и тишина опускалась на дом, Вивиан выходила на задний двор с луком. И каждая стрела, летящая в мишень, напоминала ей: у неё теперь есть не только ремесло, но и сила, которой она раньше лишена.
Она стала другой. Сломить её больше не могли ни маска с рогами, ни яд аконита, ни страх перед смертью.
Теперь её жизнь принадлежала только ей.
Спокойно и утонченно проживая свободную и счастливую жизнь, позабыв о самом главном, ей жизнь решила напомнить об этом. Однажды мрачным и дождливом днем к ней в мастерскую явилась странная дама с дворецким.
Вивиан сидев за рабочим столом, увлекшись пошивом своего наряда, не заметила как к ней пришли особо важные гости.
Женщина стояла почти напротив её, покрытая в тёмно бордовое с черными лентами платье, её лицо прикрытое черным кружевным веером, плавными движениями нежно стучали по кончику носа.
Дворецкий что безмолвно стоял позади, ожидая когда Вивиан повертеться. Намекая на их прибытие он с намёком поперхнулся, да бы та обернулась на госпожу.
- Ой... извините заработалась! - Вивиан резко вскочила с извинениями, не успев осмотреть кто пожаловал. - С кем имею честь вести беседу? - Почти незаметно её взгляд осматривал знатную даму. Таких ярких и устрашающих аристократок она еще никогда не видела. От одного лишь присутствия по коже пробежался холодок страха, как холодное лезвие по коже. Последний раз когда она ощущала что-то похожее, было лишь в присутствии Теодора.
Знатная дама в пышным бордовом платье начала беседу, её акцент был явно не из здешних, возможно она была из соседних стран или ещё дальше. - Приветствую вас! Много наслышана о вас Вивиан. Моя сестра как то гостила в этой стране, и очень уж нахвалила ваши работы. Так совпало что по политическим делам пришлось навестить эту страну, за одно решилась осмотреть городок, и случайно наткнулась на ваш так сказать нахваленный талант.
Знатная дама в бордо во время разговора все ещё скрывала свое лицо тем веером, от чего Вивиан было не по себе. Подойдя чуть ближе от рабочего места к госпоже, она сделала легкий поклон в знак приветствия. - Чего госпожа пожелает? Фасон, стиль, цвет, время окончания работы?
- Во первых, не слишком вежливо скрывать лицо шалью в разговоре, дай же мне посмотреть как выглядит девица чье имя проговаривают в других странах!
- Прошу прощения! Дурная привычка прятать лицо. - Медленно но уверенно она снимала шаль с себя, которая прикрывала лицо и часть шрама на декольте.
Знатная дама увидев её лицо ужаснулась, но не от того что она была красива или уродлива, её смутило иное. Медленно вслед за Вивиан она опустила веер со своего лица. Как только Вивиан увидела его, они обе стояли как вкопанные и в замешательстве.
- Ты!
- Вы!
Они обе высказались в унисон: - Почему наши лица, они идентичны!
- Вивиан, ты кто такая, какого рода ты, назови свое происхождение!
- Извините госпожа, у меня нет никакого происхождения, я обычная христианка.
- Не может быть такого! Твое лицо, нет - наши лица, они как две капли воды.
- Возможно просто случайность, или игра времени. Лучше скажите с кем я имею честь иметь дело?
- Я графиня Рейна Шамаль, мы из величайшего рода за всю историю человечества. Правда из-за неких обстоятельств переехали из этой страны, жить в великую Британию.
- Ша... Шамаль? Не может быть такого! - Вивиан застыла от шока, пазл наконец сложился воедино. Все таки это был не кошмарный бред, и история Теодора была не фальшивой. Всё же спасение есть, спасение с этого ужасного века, возможно именно её предок Рейна была её спасением и ключом вернуться в свой век в свою эпоху процветания.
- Этот факт конечно ужасно шокирует, я про нашу внешность, но почему ты удивлена больше меня?
- Я даже не знаю с чего начать. Может если у вас есть время, посидим за чашкой чая и за обсуждением.
- Время та у меня есть, но вот о чем нам вести беседу, к тому же раз ты без родная девица то это лишь совпадение внешности.
После резкого шока и принятия они поднялись на второй этаж, сидев за чашкой чая и глухими вопросами. Вивиан не знала с чего начать, и не покажется ли это всё бредом. Собрав мысли в воедино она решилась начать диалог.
- Извините госпожа Рейна, могу я к вам обращаться на ты?
- Позволяю, была бы моя воля и моё право, я бы тебя за такую внешность забрала бы к себе в великую Британию, стала бы моей сестрёнкой. - на удивление Рейна оказалась доброй и милой. В ее словах был чистый звук правды, без малейшей лжи без двуличия.
- Тогда, хотела бы начать с того что, мы не только внешне похожи, но и меня зовут Вивиан Шамаль. Хоть рода никакого у меня и нет, но есть история которая вам покажется странной, возможно вы примете меня за чокнутую или еще что нибудь.
- Давай не томи, ты мне уже приглянулась, хочу теперь лишь услышать что ты мне скажешь.
- Я не из этого века, я из будущего я родилась в 2004 году, и проживала жизнь в 21 веке, до одного момента.
- Стой ка! То есть ты из будущего? Но как ты оказалась здесь? И почему мы с тобой одинаковые даже фамилии?
- Вот это сейчас и хотелось бы разъяснить. Я сама не знаю и не понимаю как так произошло, почему я не в своем веке и почему я здесь ещё и в окружении неких личностей. Я слышала что вы и ваше семейство Шамаль было изгнанное из страны за колдовство или других иных способностей, которыми не обладают обычные люди.
- Ты права, наш род велик не только отличным политическим правлением, но и способностями. Пользуясь ими мы избегаем войн, и находим отличные решения в действия в политической сфере.
- В этом скорее всего и есть ключ. Возможно вы то есть ты мой далекий предок, возможно я ошибаюсь но вы могли взложить на меня некое проклятие или долг, из-за чего я оказалась в этом веке.
- Я даже не знаю что сказать! Но не на каких предков и уж тем более на собственную семью мы порчи не накладывали, а долги это уже другое. Долги накладываются не при помощи магии или еще чего нибудь, это уже зависит от решения судьбы.
- Можно сказать что, вы могли в своей жизни совершить некую оплошность из-за которой могут поплатиться предки?
- Все возможно! Но я уверена что со своим даром видеть будущее, я нигде не могла оступиться и совершить некую оплошность.
- А если все таки вы сделали, точнее не сделали что вам было предначертано судьбой?
- К примеру, что же? Я везде и всегда делаю правильный выбор!
- Теодор Штайнвальд!
- Умолкни! Его имя - его тень позора я и слышать не желаю! Еще с самого детства я знала что, точнее кем он станет, я знала что нельзя связывать семейные узы с ним!
- Но почему я, с самого прибытия в этот век, в этот мир каждый раз я натыкаюсь на него. Где бы я не была - везде он. Если его рядом не было, его тень открывала меня! Посмотри на меня, этот шрам он идет вдоль всего тела, это он меня наградил сие шрамом!
На миг Рейна задержала дыхание, ее разум вдруг помутнел, воспоминания приходили в ясность, некие отрывки памяти скреблись по осколкам разума. Теодор! - Если воистину это была моя оплошность, возможно тогда мои видения будущего могли солгать, или же я в тот момент могла их не правильно понять! Что же это. Я верю каждому её слову, её лицо и фамилия тому доказательство. Возможно она сумела унаследовать часть силы семьи Шамаль, и судьба даровала ей разгрести мои ошибки.
- Прости Вивиан, возможно все же это моя оплошность, и судьба злобно решила отдать мои грехи, с тем и возможность все исправить...
Не успела Рейна договорить, как Вивиан перебила её
- Я прошу не о прощении, я лишь хочу вернуться домой, век в котором я родилась и выросла, а не эти страдания! Раз вы видите будущее, можете ли вы мне дать надежду на возвращение?
Рейна молча вслушивалась в каждое её слово, ощущая какую ношу она оставила предку из будущего.
- Я не уверена что смогу увидеть, ведь ты не из этого времени. Время, как и судьба жестока! Так же, как я не могу изменить твое будущее, ты не сумеешь изменить мое прошлое. Я бы хотела сказать что прошлое не изменить, но смотря на тебя я знаю точно что ты можешь исправить все мои ошибки. Ты ключ к изменению не только моего прошлого, но и своего будущего.
- Что если я вовсе не хочу исправлять твои ошибки, я лишь хочу домой!
- Тогда это в твоих руках, не как не в моих. - Рейна встала изо стола, держав путь к карете. На поселок она добавила: - знаешь, если не сможешь вернуться обратно, мы тебя с радостью примем в нашу семью. Если пожелаешь можешь найти нас в великой Британии и жить с нами!
Вивиан стояла неподвижно, наблюдая, как графиня Рейна исчезает за дверью, оставляя за собой лёгкий аромат редких трав и роскошного парфюма. Сердце её билось так, словно пыталось вырваться наружу, разум же метался между надеждой и отчаянием.
Она медленно опустилась на стул, позволяя мыслям рассыпаться по кусочкам. Ключ к исправлению прошлого... Моя фамилия... Моя внешность... Значит, это не случайность. Значит, я действительно связана с этим родом и этим временем.
В голове Вивиан возник образ Теодора - его холодный взгляд, непостижимая тень, которая преследовала её с самого прибытия. Она прикоснулась к шраму на груди, который он оставил, и вздохнула: Если это действительно часть судьбы Шамаль, то возможно, моя миссия здесь связана не только с возвращением домой, но и с исправлением того, что они, возможно, упустили.
Только-что пришло осознание: в руках Вивиан теперь оказался редкий дар - возможность изменить прошлое и, возможно, вернуть себе будущее. Но цена была неизвестна.
Она поднялась с кресла и подошла к окну мастерской. Лунный свет отражался в стекле, как будто подсказывая путь. "Дом... домой... но какой ценой?" - шептала она самой себе.
На следующее утро столица уже гудела слухами. Люди были разных мнений, кто в смятении, кто в неком страхе, а кто-то и вовсе не верил и лишь насмехались. Вся знать обсуждала визит загадочной графини Рейны Шамаль и её странной встрече с молодой мастерицей Вивиан Шамаль. Слухи, как огонь, быстро разлетелись по улицам, коридорам дворцов и кабинетам чиновников. Даже Теодор, который в последние дни жил в уверенности, что Вивиан навсегда исчезла из этого мира, услышал весть.
Он застыл на месте, держа в руках лист с официальной сводкой о событиях предыдущего дня. Сначала ему показалось, что глаза обманывают его: живущая, настоящая Вивиан Шамаль - и более того, она встречалась с Рейной Шамаль! Сердце Теодора сжалось, дыхание сбилось. В голове проносились воспоминания о её шраме, о ночах, когда он пытался забыть её облик, сколько он мучился от сомнений и кошмаров, но забыть её не мог.
- Это... невозможно... - прошептал он, словно боясь, что кто-то услышит. - Она... жива...
Его руки непроизвольно сжали бумагу, пока он пытался осознать реальность. Каждое слово, каждое мгновение встречи Вивиан с Рейной теперь разрывали его внутренний мир на части. Страх и тревога смешались с непонятной тревогой - что значит её возвращение? Что она теперь знает? И главное... что она собирается делать?
Тем временем Вивиан, узнав о том, что слухи уже распространились по столице, чувствовала странное облегчение. Теперь её существование перестало быть тайной. Ведь ранее её узнавали лишь из-за шали - что скрывает лицо её, только самый ближний круг ибо Лоран и учителя знали, как выглядит лицо её. Судьба словно открыла дверь, и теперь путь домой стал ближе, пусть и окутанным множеством неизвестностей.
Она снова взялась за свои эскизы, но мысли её всё чаще возвращались к Рейне, к фамилии Шамаль и к тому, что впереди - возможно, не только возвращение в родной век, но и встречи с людьми, которые оставили на её теле и душе неизгладимые следы.
А в сердце Вивиан таилась надежда: если судьба дала ей второй шанс, она не позволит ему пройти мимо.