Глава 32
Гранит науки
Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.
«Жизнь взаймы». Эрих Мария Ремарк
Посты и, как следствие, комментарии под ними, исчезли так же неожиданно, как и появились. Конечно, полностью подтереть информационный след невозможно, он прочно въедается в память мобильных устройств и людей, как табачный дым в стены прокуренной квартиры, но резко наступившее затишье ощущалось как хороший знак. Можно было подумать, что это настоящее чудо, но Катя уже давно не верила ни в Деда Мороза, ни в Зубную фею, ни в прочую волшебную дребедень и знала, что никаких чудес не бывает. Максимум случайность, да и это казалось ей маловероятным.
Первым делом она решила, что это Даня вышел на владельцев всех информационных каналов и пабликов и добился удаления всех постов. Или Маргарита. Или следовательница, которая еще к тому же нашла, как именно образовалась утечка, и наказала всех виновных (она же супергероиня, не меньше! Пусть и без плаща, зато в форме). Или же все они вместе в виде ничуть не преступного сговора. Даня же из раза в раз отвечал на все расспросы, что это не он, не Маргарита и точно не следовательница. Катя отказывалась в это верить, хотя стоило бы.
На самом же деле помощь пришла от человека, о котором Катя ни за что бы не подумала. Да и им двигали вовсе не благородные намерения. Он не собирался помогать ни Кате, ни другим девочкам, которых тоже задело происходящее в интернете. Только себе. Потому что чем больше у дела огласки в СМИ и социальных сетях, тем сложнее будет сделать вид, что ничего не было и не вызвать ненужных вопросов, когда дело замнут. А его замнут, в этом у Нечаева не было ни малейших сомнений. Один звонок, и практически все деньги с продажи клубов матери Санька оказались на свеженьком счету. «Почти», потому что они же не изверги какие – обирать до нитки женщину, тем более мать одного из них. Несколько сообщений и столько же переводов вслед за ними, и постов как будто и не было, а воспоминания о них можно спокойно списать на всеобщее помутнение и эффект Манделы.
Настоящей причины исчезновения тех постов Катя так и не узнала и шагнула вместе с Даней в июнь по-прежнему уверенная, что это его рук дело.
Пары закончились, и началась любимая пора каждого студента – сессия. Пока Даня готовился к экзаменам, Катя готовила ему, потому что очень быстро поняла, что он с этой дурацкой учебой напрочь забывает про сон и еду и лишь ненадолго вылезает из файлов с вопросами и конспектов лекций к кофемашине.
Чаще Катя готовила дома и прежде, чем отправиться к Дане с сумкой, заполненной контейнерами, заходила к Ире, которая так же погрязла в подготовке к своему единственному экзамену (уже четвертый год подряд стабильно был предмет, по которому не удавалось выйти на автомат), чтобы молча оставить рядом с ней тарелки с едой. Скорости, с которой Катя приезжала к Дане, позавидовала бы любая доставка.
А когда у нее была возможность выехать из дома на подольше, она приезжала к Дане с продуктами и готовила на его кухне, оставляя на белой столешнице пятна, будто бы надпись: «Здесь была Катя», или роняя на пол кусочки нарезанных овощей и смеясь, что будь тут Дымок, то он тут же бы все съел, потому что так и не смог забыть свои привычки помойного кота. А Даня в это время сидел рядом за столом и заучивал экзаменационные вопросы, порой повторяя некоторые моменты вслух, что для Кати было лучше всякой фоновой аудиокниги, пусть она ни черта и не понимала. Пара таких встреч, и Катя начала шутить, что уже меньше чем через месяц она сможет получить диплом стоматолога вместе с Даней. Ну или вместо него.
Но вне зависимости от того, брала ли Катя что-то с собой или готовила на месте, каждый ее приезд заканчивался одинаково. Она отбирала у Дани телефон, распечатки или тетради (в зависимости от того, какого сорта на этот раз был гранит науки) и ставила перед ним тарелку. Может, кто-то и подумал бы, что Катя отвлекает его от учебы, но она считала это заботой.
А в моменты, когда она не следила за тем, чтобы Даня с Ирой не померли с голоду, проводила время с Егором или читала книги, что ей присылали для сотрудничества. Хотя с концом учебы и с недопусками к сессии (с которыми она не собиралась ничего делать и хоть как-то закрыть долги) и появилось больше свободного времени, она не спешила брать больше трех книг на июнь, считая, что лучше его проведет со своей семьей. Даню она уже давно стала считать ее частью.
В один из дней, возвращаясь домой от Дани, Катя заехала в медгородок и зашла в деканат. Куда символичнее было бы дождаться экзамена по биохимии, но тянуть с этим еще неделю совершенно не хотелось. На этот раз она ушла из меда насовсем. Однако эйфория от радостного события исчезла, стоило ей вернуться домой, но не из-за слов отца (его не было дома, да и она не собиралась пока что ему ничего рассказывать), а из-за сообщения Дани.
Данил:
Мария умерла, и я теперь не знаю, что делать.
Катя:
Какая Мария?
Данил:
Подружка Эриха и Ремарка.
Данил:
Уже, очевидно, бывшая подружка.
Катя:
Ты забывал кормить не только себя, что ли?
Данил:
Не смешно! Что делать?
Катя:
Как что? Хоронить. Бери лопату, и погнали в лесопарк.
Данил:
Но у меня нет лопаты.
Катя:
Тогда лопаты беру на себя. Обувная коробка, надеюсь, у тебя найдется?
Данил:
Да.
Катя:
Тогда жду тебя.
В гараже Катя нашла две садовые лопатки и две пары прорезиненных перчаток в цветочек. Мама ни цветов, ни тем более огурцов-помидоров не сажала, так что не оставалось сомнений, что это добро осталось от бабули. Найденное она покидала в рюкзак и вышла дожидаться Даню за ворота дома.
– А где виновница торжества? – спросила Катя, сев в машину.
– На заднем, – не без грусти ответил Даня.
Катя обернулась и увидела на сиденье коробку из-под обуви знакомого дорогого бренда.
– А я смотрю, гроб у Марии премиум-класса.
– Ну так для нее ничего не жалко.
– Тогда нам надо еще в цветочный заехать, чтобы похороны были роскошными.
Объяснить Кате, что никакие цветы им не нужны и что они и так будут странно выглядеть, было сложно, но Данил справился.
В лесопарке Катя тут же сошла с дорожки и полезла в кусты, выбирая место поприличнее, как-никак Марии покоиться здесь плюс-минус вечность. Даня шел за ней следом с обувной коробкой в руках. Пока они ходили вдали от людей, увидели несколько белок. Пока все сидели на карантине, эти животные заполонили все безлюдные парки и даже некоторые дворы их города. Наконец Катя нашла подходящее место, скинула рюкзак прямо на землю и села на корточки. Данил опустился рядом с ней и поставил коробку рядом с рюкзаком.
Копали молча и долго. С обычной лопатой они бы справились куда быстрее, но тогда и возможных вопросов у окружающих появилось бы больше. Даня положил коробку в получившуюся могилку. Катя настояла, что первые горсти земли они должны кинуть из руки, прям как на настоящих похоронах. Даня не стал с ней спорить.
– Мне будет не хватать тебя, Мария, – сказала Катя, когда Даня притоптал холмик.
– Мне тоже…
Немного помолчали, чтобы почтить память рыбы, а потом Катя захотела покормить белок. Пришлось идти до ближайшего магазина за орехами, где еще долго стояли и искали в интернете информацию, что вообще можно белкам. Взяли нежареный фундук. Вернулись, исходили весь лесопарк, но не нашли ни одной белки, те будто исчезли! Катя взяла с Дани обещание, что они обязательно сюда вернутся и будут возвращаться до тех пор, пока не покормят этих рыжих вредин. Даня хотел заикнуться, что только после того, как сдаст сессию и аккред, но Катя посмотрела на него взглядом, не терпящим никаких возражений, и он ответил, что на неделе обязательно.
Даня обещание сдержал, и через день они вернулись, но на этот раз без лопат, сразу с орехами и с Егором в коляске. Лесопарк был недалеко от дома Кати, так что Даня оставил машину у нее на участке, как уже делал, и оттуда добирались пешком.
Еще бы пару месяцев назад Катя бы не стала никуда выходить с коляской, чтобы никто бы даже случайно не мог допустить мысли, что у нее есть ребенок. Но сейчас же это ее ничуть не смущало. Наоборот, хотелось заявить всему миру об этом. Даня уже успел рассказать родителям, что у его девушки есть ребенок, но это не оказалось проблемой для них, тогда из-за чего переживать? Из-за незнакомых людей? После десятков, возможно, даже пары сотен комментариев в интернете Катя приобрела иммунитет к общественному мнению, прямо как к ветрянке. Раз в детстве переболел, и все, больше не тронет. Тогда переживать из-за отца? Он бы точно не был в восторге от подобной выходки (особенно вкупе с уходом из медицинского), но Катя теперь решила теперь жить по принципу: «Что не нравится отцу, то нравится мне». К тому же скоро придут результаты генетической экспертизы, на которую Кате пришлось согласиться, и факт, что ее сын от Нечаева, станет достоянием всех в зале суда. В любом случае поздно что-то скрывать.
Белок так и не прибавилось. Одна-две пронеслись где-то на верхушках, но спускаться отказались, из-за чего Катя вполголоса возмущалась почти все время, что они гуляли.
– Я забрала документы из меда… Давно хотела, и вот да… – вдруг прервала свой поток негодования она.
– И кем ты будешь, когда вырастешь? – в шутку спросил Даня. Он совершенно не удивился. Катя неоднократно упоминала, что вернуться в вуз ее заставили родители, а она сама не видит себя в медицинской сфере.
– Счастливой мамочкой этого ангелочка, – она кивнула в сторону коляски со спящим Егором, что толкала перед собой, и тихо рассмеялась. Иру бы точно хватил удар, если бы она услышала подобное заявление. – А ты?
– Челюстно-лицевым хирургом, – ответил Даня, которому куда больше хотелось бы быть чудесным мужем этой мамочки ангелочка.
– А туда и после стомата можно, что ли? – удивилась Катя.
– Да, просто орда на год дольше, чем у лечебников, будет.
– Ммм… прикольно… еще три года безудержного веселья.
Следующие пару минут шли молча, пока Катя прикидывала все за и против своего предложения. Она знала, что пробиться в ординатуру, тем более на бюджет, не так-то и просто, на части направлений бесплатное обучение не было даже предусмотрено, но… если она сейчас скажет, а Даня согласится, то на следующие три года он уедет в Москву, а она, скорее всего, останется одна… Но все же Катя заснула свой эгоизм куда подальше и заговорила:
– У меня дедушка челюстно-лицевой хирург и уважаемый профессор. Его недавно позвали в Москву преподавать. Я могу позвонить ему, сказать про тебя. Он там не последний человек, у него получится договориться. Или целевое тебе достанет. Или еще что-то в этом роде. Мой дедуля все может. – О том, что именно он своими знакомствами устроил ее отцу всю карьеру, она умолчала.
– Спасибо, я пока хочу своими силами попробовать, но я буду иметь в виду. – Желание Кати помочь польстило Дане, но он решил не принимать поспешных решений. Надо все взвесить. Ну и вдруг он все же сможет пройти здесь на бюджет и без всяких связей.
– Как знаешь, заодно со стариками моими будет повод познакомится, – улыбнулась Катя. – Давай, наверное, возвращаться по домам потихонечку.
Новость об уходе из института была не последней, что Катя собиралась сообщить Дане. Из нее, согласно давно составленному плану, вытекала другая – переезд.
– А еще я съезжаю от родителей, – как бы невзначай бросила она, хотя по внутренним ощущениям ее всю трясло. Когда пару месяцев назад начинала готовить свой побег, не учла одного – что возьмет с собой Егора. Она понимала, что жить одной с маленьким ребенком будет очень тяжело, даже если мама, Ира или Даня будут ей помогать, но находиться под одной крышей с отцом больше не могла.
– И куда же? – Даня надеялся, что это шутка.
– Пока не знаю, но я уже начала искать квартиру, чтобы снимать.
– Переезжай ко мне, – выпалил Даня, которому совершенно не нравилась идея, что его девушка будет жить одна с ребенком, да еще и непонятно где. В его картине мира все съемные квартиры их города были непременно с соседями-алкашами, драными обоями и тараканами.
– К тебе переехать родители не разрешат. Скажут, только после свадьбы. Они у меня старой закалки.
– То есть куда-то там можно, а ко мне нельзя? Какие-то двойные у тебя стандарты. – Логики он совершенно не уловил, да ее, скорее всего, и не было. Должно быть, Катя так отшутилась, чтобы не выдавать конкретных причин. Неужели именно она сомневается в серьезности его намерений?
– Ты не понимаешь: никуда нельзя, а к тебе вдвойне нельзя, – поставила точку Катя в этом разговоре.
Они дошли до ее дома, Даня уехал продолжать грызть гранит науки.
Катя не придала особого значения словам Дани про переезд к нему, тем более не подумала, что он всерьез воспримет ее слова про свадьбу. Так что следующие дни она даже не вспоминала об этом разговоре.
Катя и Даня старались не думать о предстоящих трудностях в виде его экзаменов и ее суда, но они неумолимо приближались.
Сессия оказалась самой легкой за все пять лет обучения Дани, потому что портить красный диплом ему никто не стал. Закон зачетки, работающей на тебя, после того как ты поработал на нее, в действии. Единственное, о чем жалел Даня, что очень мало времени проводил с Катей и Егором. Впереди оставался последний экзамен, но его должны были поставить автоматом, так что он решил позволить себе сделать передышку и до выпускного не думать о маячащем после него аккреде. В конце концов, перед смертью не надышишься.
Последние дни он очень много думал над словами Кати. И об ординатуре, и о переезде только после свадьбы.
Ему нравилась перспектива завершить обучение в Москве. Он узнал и что за институт, и кто именно дедушка Кати. Этого, в принципе, было достаточно, чтобы принять плохо обдуманное решение. Однако стоило подумать не только о том, что он получит при переезде, но и том, что потеряет, становилось очевидно, что всяких «но» больше, и чаша весов склонялась в другую сторону.
Данил не хотел быть никому обязанным, ни дедушке Кати, ни больнице в случае заключения целевого. Да и в родном городе его держало многое: книжный клуб, работа в клинике и, конечно же, Катя с Егором. Вряд ли она сможет поехать вслед за ним в Москву. Вдали от родителей, ее или его, которые в любой момент смогут помочь, да еще и в незнакомом городе, им вдвоем с маленьким ребенком будет тяжело. Конечно, рядом будут Катины бабушка с дедушкой, но что-то Данилу подсказывало, что вскоре самим старикам понадобится помощь.
Так что, если они переедут вместе в Москву, пока Даня будет пропадать то на работе, то на учебе, Катя будет безвылазно сидеть дома одна. У нее будут книжки, чтобы не соскучиться, но это определенно не то будущее, которое он для нее хотел бы.
А если Катя останется, то пережить долгую трехлетнюю разлуку ему будет не легче.
Даня окончательно решил, что никуда не поедет, и написал Ире, потому что предстояли долгие поиски кольца (хотя они предстояли вне зависимости от того, уедет он или нет), которое точно понравится Кате, а в этом вопросе советчицы лучше ее старшей сестры, как ему казалось, не было.
А в перерывах между бесконечными переписками с кучей фотографий колец (Даня был уверен, что половину Ира отбраковывает просто из-за вредности) они с Катей и с Егором выбирались на прогулки в лесопарк и не оставляли попыток накормить белок. Даня давно решил, что они здесь дикие и сидеть на корточках в ожидании, пока какая-нибудь спустится вниз и возьмет орех, бесполезно, но Катя не теряла надежду, хотя уже начинала потихонечку подъедать фундук.
– Да оставь ты ее, вдруг она бешеная, – сказал Даня, когда Катя в очередной раз сошла с дорожки и стала шуметь орехами в руке, чтобы привлечь внимание белки, зависшей на стволе дерева. Дане пришлось остановиться вместе с коляской.
– Тс! Я, может, еще более бешеная, чем она.
Белка убежала. Опять. Но Катя не расстроилась. Пока белки бунтуют, они будут возвращаться сюда снова и снова, а это для Кати было куда важнее.
– Приходи ко мне на выпускной, – вдруг предложил Даня, когда Катя вернулась на дорожку и они продолжили идти рука об руку.
– А я уж думала, ты не предложишь! – Ее глаза тут же загорелись. – А на какую часть?
– На обе, если ты не против провести час с моими родителями и посмотреть, как ректор вручает всему курсу дипломы.
– Конечно, не против! Я буду сплетничать о тебе с твоей мамой, и мы будем смеяться так, что нас выгонят, и тебе будет за нас стыдно. – Все возможные вопросы со стороны Натальи Дмитриевны Катю уже не пугали.
– Уверен, что вы проведете время куда интереснее, чем я.
– Да! А потом в ресторане я напьюсь так, что тебе будет стыдно за меня снова.
– Но ты же не пьешь.
– Ради такого начну. И надеюсь, ты понимаешь, на какие муки обрекаешь себя.
– Как-нибудь один вечер я переживу.
– А я не про вечер, – чуть зловеще хихикнула Катя. – Мне нужно будет платье, и ты пойдешь со мной по магазинам его выбирать. Кстати, какого у вас цвета мантии?
– Черные с белыми вставками. А почему ты не можешь пойти по магазинам с Ирой?
– Потому что. – Интонацией Катя дала понять, что ее ответ не подразумевает продолжения.
– Исчерпывающе. Спорить бесполезно?
– Бесполезно.
– Я переживу этот шопинг?
– Куда ты денешься, тебе еще аккред сдавать.
За эту неделю поисков (что же тогда будет, когда придется выбирать свадебное?!) Данил настрадался больше, чем за все свои пять лет обучения в медицинском. Подходящее платье нашли ровно за день до выпускного. Светло-серое, чуть ниже колена, с открытыми плечами и спиной. Катя долго крутилась перед зеркалом. Куколка, не иначе. Пусть она и говорила, что хочет что-то скромное, чтобы не затмевать выпускниц, которые точно ей этого не простят, но в день X в глазах Дани она выглядела так, что все остальные на ее фоне тут же померкли.
Из зала ни Катю, ни Наталью Дмитриевну, ни тем более Александра Павловича никто не выгнал. Вместо сплетен и смеха лишь слова и слезы мамы Дани о том, как же быстро летит время, ведь только вчера в школу пошел, а теперь выпускник медицинского. Видя, как ректор вручает Дане красный диплом, Катя растрогалась настолько, что сама чуть не пустила слезу, но все же не заплакала – макияж, над которым так долго старалась Ира, портить нельзя!
Выпускники и их приглашенные гости высыпали на улицу, и настал момент, которого так ждали девушки и которого всеми возможными способами пытались избежать парни, – фотосессия! На территории всего медгородка вовсю цвели розы, которые уже какой год служили отличными декорациями для фотозоны. Пара дней, и эти фотки появятся на аватарках во всех соцсетях минимум у половины курса, как будто только ради этого и учились.
Данил хотел сбежать после общего фото курса и группы, но ни мама, ни Катя не позволили ему этого сделать и утащили на следующие круги выпускного ада. Портретное фото с дипломом, с родителями, с любимой девушкой. Данил подумал, что его мучения закончились, когда фотографа отпустили, но Катя с Дарьей Олеговной угрожающе достали из ниоткуда свои телефоны, и все началось по новой.
– А теперь отдавай мантию, дурацкую шапку и диплом! – грозно произнесла Катя, после того как они сделали селфи.
– Зачем? – спросил Даня, который уже давно хотел снять этот маскарадный костюм, но ему все не давали.
– У меня выпускного точно уже не будет, но хайповую фотку с дипломом хочется. Тем более у тебя красный!
– Я тебе все отдам, только если ты пообещаешь, что не будешь ставить эту фотку на аватарку, – Даня снял мантию.
– Обижаешь, я еще в статусе напишу, что теперь доктор. Пусть мои бывшие одногруппники гадают, как это я умудрилась закончить мед раньше, чем они. – Конечно же, ни выкладывать фотку, ни ставить дурацкий статус она не собиралась.
Когда закончили теперь уже с Катиной фотосессией, настала пора ехать в ресторан, куда к выпускникам и их гостям присоединились еще и некоторые преподаватели. Поначалу Даня переживал, что Катя будет чувствовать себя неловко или неуютно в незнакомой компании, но она вскоре нашла общий язык с его одногруппниками, причем даже без капли спиртного, что не мешало оторваться ей на всю катушку. А под конец вечера, плавно перешедшего в ночь, Катя сблизилась с парочкой девочек так, будто они знают друг друга всю жизнь, а не забудут на следующий день.
Когда все начали расходиться по домам, Катя поехала к Дане. Думать о том, что уже утром нужно появиться в суде и лучше бы вернуться домой, ей совершенно не хотелось. Это проблемы завтрашней Кати, но никак не сегодняшней. Ничего не испортит их с Даней выпускной.