Глава 33
Перевернуть страницу
Да, конец света. А заодно и конец тьмы. В этом событии, знаешь ли, есть своя симметрия.
«Лавр». Евгений Водолазкин
Зал суда с подкупленными присяжными, судьей, да и, кажется, всеми, кроме самой Кати и тех, кто сражался в этой неравной битве за нее, остался за закрытыми дверьми.
И на что они вообще надеялись? На справедливость? Нет никакой справедливости. Только удача и сила в денежном эквиваленте. Да и столько времени прошло, надо было сразу обращаться…
«Дура. Дура. Дура. Какая же дура», – пронеслось у Кати в голове.
Она пыталась осознать произошедшее, но пока что получалось так себе. Единственное, что она понимала, – это дело замяли. И ничего с этим уже не поделать.
Доказательства, видите ли, не доказательства у них, говорят. Свидетельница, видимо, для них никто, а ее слова – пустой звук. Запись вообще поддельная, говорят. И даже подтверждение этому нашли, гады! Чтоб им весь день икалось, пока Катя их мысленно материт в течение всего дня. Показания в суде расходятся с теми, что она дала следователю, говорят. Катя так и не поняла, в чем именно. Да, она могла не в точности воспроизвести формулировки или запутаться в словах от волнения, не робот же она, в конце-то концов, да и смысл тот же остался! И в общем, этого оказалось достаточно, чтобы оправдать Нечаева.
У них были все тузы на руках, но кто же знал, что в колоде есть еще и джокер.
Этот суд открывал череду заседаний, и что-то подсказывало Кате, что и дальше будет все то же самое. Даже если с подтвержденным отцовством, записями с камер и свидетельницей они не смогли выиграть, то дальше надежды еще меньше.
А потом Нечаев догнал ее в коридоре и шепнул ей на ухо, что она должна ему еще спасибо сказать, что он не стал подавать на нее встречный иск за клевету. В ответ Катя также шепотом послала его далеко и надолго в формулировках, совершенно не подобающих девушке, и это было единственным хоть сколько приятным воспоминанием за это утро. Хотелось еще ему плюнуть в лицо, но она вовремя опомнилась, что место не самое подходящее для подобных выходок.
Катя отошла на пару метров от здания суда и позвонила Дане, которого все равно не пустили бы вместе с ней.
– Я все. Приезжай за мной и отвези в лес. – Голос дрожал, руки тоже. Кажется, весь мир дрожал и оттого пошел мелкой рябью. Или это от слез, что Катя тут же утерла, быстро удаляясь от места, где оставила этим утром все свои последние нервы.
– Может, в лесопарк? – По одному голосу он понял, какое решение вынес судья.
– Нет. В настоящий лес. Елки-иголки, шишки, лисы-волки и никаких людей. Не могу, тошнит от всех… кроме тебя… Я буду ждать в кафе, где мы с книжным клубом собирались. Я уже дошла как раз.
– Скоро буду. – Желание поехать в лес выглядело странно, но не страннее, чем какой-то там дубайский шоколад, поэтому Даня без лишних вопросов помчался к Кате, захватив с собой коробочку с кольцом и пистолет. Первую на случай, если выдастся подходящий момент. Второй – если слова Кати про лис и волков не шутки, хоть какое-то средство самообороны им не повредит. Хотя, скорее всего, максимум, на кого они наткнутся, так это на ежика, ужа или белку, и такая перестраховка ни к чему.
Катя держалась, пока сидела в кофейне и пила холодный кофе. Держалась, когда к ней пришел Даня и без слов обнял. Держалась, пока они молча выехали за пределы города и помчались мимо деревень в сторону леса, в котором можно было бы ненадолго затеряться. Держалась, пока они заезжали в магазин, чтобы купить репелленты от комаров, мошек и клещей. Лис и волков в лесу, может, и не будет, но о случаях укусов клещами регулярно докладывают еще с мая. Если что Катя и вынесла для себя из скучных-нудных пар по эпидемиологии, так это то, что их регион эндемичен по болезни Лайма. Она держалась, когда Даня оставил машину. Держалась, пока они брызгали друг на друга вонючим аэрозолем. Держалась, когда Даня сказал пока идти без него. Держалась, когда он догнал ее и взял за руку. Держалась, пока они шли меж сосен, куда-то вглубь, не думая о том, как будут возвращаться.
Но когда шум дороги утих, а впереди замаячила полянка, перестала и зарыдала в голос. Кричала, пока не выйдет весь воздух из легких. Плакала, пока не кончатся слезы, как будто вместе с ними сможет выйти вся горечь произошедшего. Подбирала с земли шишки и закидывала их куда подальше, пытаясь выпустить пар. Со всей силы пнула ни в чем не повинную сосну, тут же пожалела об этом и еще долго прыгала на одной ноге. Чуть успокоившись и тихо шмыгая носом, забралась на ствол поваленного дерева, полусгнивший и с пустой сердцевиной. Хотелось подпрыгнуть, проломить его своим весом и представить, что это не хруст древесины, а треск грудной клетки Нечаева, да и вообще всех-всех-всех, кто был на его стороне. Но план не удался. Катя неудачно приземлилась, нога скользнула по мху, и она бы точно навернулась, если бы ее не подхватил Даня, который тут же попросил больше никуда не залезать.
– Не хочу, чтобы ты тут убилась, – улыбнулся он.
– Потому что хочешь со мной старость встречать?
– Нет, потому что ты мне еще борщ не приготовила.
– Ах ты! – Катя шлепнула Даню по плечу, он, чуть смеясь, притянул ее к себе и чмокнул в лоб.
– Старость встречать тоже, чудо мое. А еще я решил по поводу ординатуры.
– И что же? – Катя подняла голову и взглянула ему в глаза.
– Спасибо за предложение, я очень ценю это, но у меня еще будет возможность познакомиться с твоими стариками. Я не смогу оставить тебя одну.
– Если это только из-за меня, тогда не надо. Я не хочу, чтобы ты потом всю жизнь жалел из-за упущенной возможности, а три года учебы промчатся незаметно. И триста километров не так уж и далеко, электрички ходят каждый день. Я буду приезжать к тебе, и ты ко мне на выходные. Мы справимся с отношениями на расстоянии. А потом ты вернешься, как отучишься. А если нет, то я к тебе перееду. Как раз Егор подрастет и в садик пойдет уже в Москве, а мне полегче будет, уже не так привязана к нему буду… – Катя не заметила, как от волнения начала тараторить. Нельзя отказываться от мечты из-за каких-то отношений. Тем более с такой девушкой, как она. Впервые она ощутила себя камнем у Дани на шее, что ему не дает всплыть. – Я не хочу быть для тебя балластом!
– Кать, не дури… – Даня приложил палец к ее губам, чтобы она замолчала, – Никакой ты не балласт! Ты чудо мое любимое. Я уже принял решение и его не поменяю. Я же обещал тебе, что буду рядом. К тому же ты забыла, что ли, какой вуз лучший на всю страну?
– Наш… – хихикнула Катя.
– Тогда все, не нужно меня отговаривать.
– Прости… со мной, наверное, очень сложно.
– Наверное, если бы я боялся сложностей, не стал бы поступать в медицинский, – посмеялся Данил и крайне серьезно добавил: – Ну и не еду я никуда не из-за тебя, а из-за книжного клуба, не оставлять же его на Яну с внезапными приступами дезертирства.
– Да уж, аргумент весомый, – задумчиво протянула она. – Если не клуб, то я бы вряд ли продержалась в меде аж до июня. А так не хотелось терять возможность обсуждать книжки.
– Но наш клуб открыт же для всех, даже для тех, кто не из меда.
– Теперь-то я знаю! А если серьезно, что дальше будет с ним?
– Все так же. Уйдем на пару месяцев каникул, в сентябре вернемся. Ничего не изменится, поддерживать связь с библиотекой и нашей Книжной Феей продолжу я, группа тоже по-прежнему на мне, но для вуза руководителем будет числиться Юра. И всей отчетностью по встречам для отдела внеурочной деятельности будет заниматься он же.
– Ты прям как родственник, который в наследство помимо собственности оставляет долги. Звучит как-то не очень прикольно. Юра хоть рад?
– Он пока не осознает, какое счастье ему привалило, – посмеялся Даня. – Сильнее, чем он, обрадуется только Регина. Она до сих пор считает, что станет главой книжного клуба только потому, что моя сестра.
Одного короткого разговора с Даней Кате хватило, чтобы успокоиться. Лес тут же из места, где можно вдоволь прокричаться, при этом не испугав людей, и покидаться шишками, при этом никого не задев, превратился в место, где можно неспешно прогуляться за ручку с любимым и рассказать ему, как у тебя прошел день или, вернее, утро в зале суда.
Вдали от города и людей дышалось легче. Неудивительно, только кислород и никаких выхлопных газов. Солнце пробивалось через ветки деревьев, грело, но не палило. Теперь Катя слышала и пение птиц, где-то над головой застучал дятел, а вдали раздался и голос кукушки. Пару раз Катя отвлекалась от своего рассказа, потому что видела белок, шла в их сторону в надежде их покормить, но вспоминала, что они не в лесопарке, а в настоящем лесу, да и фундука у нее с собой нет. А когда Кате нужно было сделать передышку перед финалом и собраться с силами, чтобы пересказать их последний диалог с Нечаевым, трава зашуршала и из-за одной из сосен вышло семейство ежиков. Мамочка-еж и шесть маленьких ежат.
– Ну и фиг бы с ним, – сдержанно ответил Даня, выслушав Катин рассказ целиком, хотя на самом деле был убить готов этого препода. – И со всеми, кто ему помогал.
– Мне бы такую легкость… кажется, я пережила микро конец света, – вздохнула Катя, хотя и понимала, что, пока рядом есть родные и близкие, ничего не кончено.
– Нельзя пережить только свою смерть, а с остальным справимся. – Даня приобнял ее за плечи и притянул к себе. Идти так было не очень удобно, но шаг сбавлять они не стали. – Эта глава закончилась не на самом приятном моменте, но это значит лишь то, что самое время перевернуть страницу и начать новую, в которой будем только ты, я и наш ребенок.
– Кажется, ты Егора забыл.
– Так я о нем и говорю.
– А, ой, – Катя поняла, какую же глупость сморозила парой мгновений ранее, и почувствовала, как начинают гореть щеки.
– Знаешь, я давно жду подходящий момент…
Катя не поняла, что произошло. Вот они идут плечом к плечу по лесу, а вот Даня уже стоит перед ней на одном колене, посреди этого же леса. Из мыслей только одна, самая глупая и не подходящая моменту, – штаны испачкает. Катя моргнула. В руке Дани появилась бархатная коробочка. Моргнула еще раз – внутри нее сверкнуло кольцо. Кате показалось, что даже птицы запели громче.
– Не знаю, насколько подходящий сейчас момент, но я уверен в другом. Что готов быть с тобой всегда. Что готов стать отцом твоему ребенку. Что мои намерения крайне серьезные. Ты выйдешь за меня? – Когда они выходили из машины, он сказал Кате, что догонит ее, а когда она отошла на пару шагов, незаметно захватил из бардачка коробочку с кольцом и сейчас понимал, что не зря.
– Да… – выдохнула Катя, смахивая предательскую слезу. Закончилось время слез от обиды, злости и бессилия. Началось время слез от счастья.
– Кажется, надо сказать своим, что теперь могут называть тебя моей невестой, – улыбнулся Даня, надевая Кате кольцо на палец. Руки не слушались, прямо как в тот день, когда Катя пришла на отбеливание к его маме.
– Но они и не прекращали меня так называть, – хихикнула Катя.
– Да, но теперь у них хотя бы есть на это все основания.
– А мне, как твоей невесте, перед свадьбой пролечат кариес, поставят пломбы и отбелят зубы бесплатно?
– Кать, не дури.
– Ну хотя бы скидочку!
– Я тебе и без скидочек все оплачу.
Момент идиллии прервал звук уведомления, пришедшего на телефон Кати.
– Должно быть, что-то очень важное, раз до меня дописались, когда я в лесу. И звук включился сам собой, – недовольно буркнула Катя, но тут же расплылась в улыбке, читая текст сообщения и набирая в ответ свое.
Мама:
Я подала на развод!
Смайлики, которые шли вслед за восклицательным знаком, шампанское с вылетающей пробкой и танцующая женщина в красном платье не оставляли сомнений, что новость хорошая и для мамы.
Катя:
А я выхожу замуж!
– Что там у тебя такое?
– Всего лишь самый счастливый день в моей жизни. – Катя показала Дане переписку. – Забавно. Мы с Ирой жили в этом доме одной только мыслью сбежать от отца, а в итоге это ему придется уйти от нас. Ладно, поехали домой, приготовлю тебе борщ, чтобы этот день был самым счастливым днем и в твоей жизни тоже.
– Но он уже, – возразил Даня.
– Значит, будет вдвойне. А с учетом того, что нам вечером еще и книгу твоего любимого Евгения Водолазкина обсуждать, вообще втройне… С ума сойти можно, кто бы мне пару лет назад сказал, что я буду рожать детей и варить борщи, ни за что бы не поверила и покрутила бы пальцем у виска. Но сейчас… меня это более чем устраивает.
– Главное – в перерывах между этими двумя занятиями успевать книжки читать.
– Да-да-да! И получать еще за это денежку! Это ли не счастье?
Судя по тому, что у Кати начала ловить Сеть, дорога была где-то рядом, но все же пришлось чуть поплутать, прежде чем они смогли выйти к ней. Катя то и дело останавливалась, чтобы посмотреть, как красиво переливается кольцо в лучах солнца, пробивающегося сквозь ветви сосен. Она не знала, но для этого явления у японцев было отдельное слово – «комореби».