По страницам четверга

Утечка информации
Иногда гораздо проще справиться со своим личным кошмаром, если знаешь, что у других тоже не лучше.
«Тревожные люди». Фредерик Бакман

Чтобы вся группа позабыла о предстоящей контрольной и душная аудитория, в которой почему-то всегда пахнет каким-то рыбьим кормом, заполнилась увлеченным гулом голосов вместо судорожных повторений материала, многого не надо. Всего лишь, чтобы кто-то (Регина!) вбросил одну неосторожную фразу: «Смотрите, что пишут!» А дальше оно само, как снежный ком, пусть за окном и стоит конец мая.
В их небольшом городе редко происходило что-то достойное обсуждения, но этот случай оказался одним из таких. Тем более в центре скандала оказался их мед. Преподаватель, который там работал в прошлом году, если уж быть совсем точным. Тут уже точно не до методов диагностики в микробиологии.
Когда Катя, опоздав на несколько минут, зашла в аудиторию, все ненадолго утихли. Ей это показалось немного странным, но она не придала этому значения и села за одну из дальних парт. Но тот факт, что, когда ребята заговорили вновь, она не услышала заумных микробиологических слов, некоторые из которых даже не могла выговорить, насторожил ее. Она вслушалась. Какие-то заявления. Какой-то скандал. Какой-то сын владельца крупной фармкомпании. Какой-то суд над ним. Какой-то препод. Какой-то мед. Стоп! Мед вполне конкретный! Их мед! Разрозненные кусочки стали складываться в стройную мозаику.
«Неужели?.. Но… им же обещали…» – Мысль обожгла так сильно, что Кате захотелось закричать, но вместо этого она привстала со своего места, чтобы можно было дотянуться до сидящей спереди Регины и коснуться ее плеча.
– Что происходит? – спросила Катя, когда одногруппница обернулась. Последнее, чего ей хотелось, – чтобы теория подтвердилась.
– Коть, а ты не в курсе?
Сил поправлять Регину и противиться давно прилипшему прозвищу не было. Катя одним лишь взглядом дала понять, что, знай она, вряд ли стала бы задавать настолько глупые вопросы.
– Сейчас пришлю! Не новость, а просто песня! А говорили еще, что у нас спокойный город и никакого криминала.
Кто-то тут же возразил про бандитские группировки девяностых и какой-то сахарок, но Регина лишь отмахнулась.
«Скорее похоронный марш», – подумала Катя, просматривая один за другим посты в новостных пабликах ВК и телеграм-каналах их города.
В самих статьях не было ничего примечательного. Сухие факты, ни один из которых не был для Кати в новинку. Настоящий же ад разверзался немного ниже. Катя чувствовала, что зря спускается вниз по спирали этих кругов, но позволила потоку негатива засосать себя в самое пекло. Поздно выбрасывать телефон в окно и удалять странички во всех социальных сетях. Самые страшные догадки подтвердились. Оставалось только надеяться, что виновных в утечке этой информации найдут и накажут.
Их имена нигде не фигурировали (здесь надо отдать должное Маргарите, свое обещание она сдержала), но это лишь сыграло на руку общественности. Гораздо легче винить жертву, когда ты лишил ее имени и больше не видишь в ней человека. У Кати еще могли быть какие-то чувства, которые любой мог задеть и разбить одним неосторожным движением, а у «пострадавшей», «девушки», «студентки» или у нескольких менее культурных синонимов – нет. Но проблема была в том, что новости в интернете сейчас читала не обезличенная жертва, а Катя. Будет ежечасно проверять новостные паблики и каналы тоже Катя. И скроллить бесконечные ленты жестоких комментарии под ними – она же.
Ей казалось, что самое страшное и тяжелое: попытка изнасилования, разговор с сестрой и содействие следствию – позади, но она ошиблась. Самое страшное и тяжелое – встреча с обществом, что ожидаемо встало на сторону силы, а не правды, – начиналось только сейчас.
Катя давно думала о татуировке, но если раньше она хотела перекрыть какими-нибудь цветущими веточками шрам от кесарева сечения, то теперь всерьез подумывала набить себе короткую фразу «Не читай комментарии» на запястье. Именно оттуда она сейчас узнала о себе много интересной, но не самой приятной информации. Конечно, диванные эксперты были же рядом с ней на кафедре и свечку держали. И в голову к ней могли залезть, чтобы узнать и поведать всему миру, что именно она хотела. Да даже если так. Даже если и были. То почему никто не остановил его?..
С каждым новым комментарием появлялось все больше вопросов. Откуда они узнали про ее ребенка? Какие, на фиг, алименты? В смысле, она и другие девочки все придумали, чтобы содрать с него денег, и побольше?
Кто-то откопал фотки Нечаева, отправил их в комментарии с подписью, что такой очаровательный молодой человек просто не может быть преступником и что его точно оклеветали.
Катя открыла ветку с ответами на это высказывание. Зашла на странички некоторых, кто поддерживал мнение о клевете комментариями или лайками. Да эти малолетки буквально были в шаге от того, чтобы создать Нечаеву фанклуб или петицию в его поддержку! Хотя нет, на петицию им не хватит мозгов.
«Они, блять, серьезно?!» – осталась одна-единственная мысль у Кати в голове. Она могла, хоть и со скрипом, смириться со всеми высказываниями, что «этим девицам» (то есть ей самой и остальным пострадавшим) нужны деньги, вот и «повылазили, как поганки после дождя», но… оправдывать преступника только потому, что он… красивый?! Как жаль, что нельзя остановить планету и сойти с нее. Даже пребывание в ледяном космическом вакууме казалось более приятной перспективой, чем жить в одном городе с такими людьми.
А вокруг все еще стоял гул обсуждения. Знали бы они все, что одна из тех девушек сейчас среди них, вели бы себя потише? А смогли бы лично ей высказать все то же самое, что и обезличенные комментаторы в интернете?
Хотя никто из людей под постами так и не узнал ее имени, Катя чувствовала, что становится местной знаменитостью. Пусть и не такой известности хотела. Вот она, обратная сторона славы. Приплыли. Сделанного не вернешь. Комментарии все не подчистишь. Обратно от мира не закроешься, раз уже открылась. В колонию бактерий не превратишься, чтобы спрятаться от чужих слов.
Катя решила, что с нее хватит, подхватила сумку с крючка (так и не успела ничего из нее достать, поэтому не пришлось тратить время на сборы) и выскочила из аудитории. В холле перед лекционной забралась с ногами на подоконник и бессильно спрятала лицо в колени, пытаясь придумать, что делать дальше. Отец сегодня дома, значит, слишком рано возвращаться туда не стоит. Еще и на его вопросы и так истощенного морального ресурса не хватит. Даня, как назло, умотал на соревнования в другой город на пару дней, к нему точно не получится. Кажется, он несколько раз пытался вручить ей дубликат ключей, а она, дура, отказалась. И какие вообще, на фиг, соревнования, когда у него вот-вот начнется сессия?! Кажется, Даня что-то говорил, что его чуть ли не силой отправили, чтобы он напоследок смог защитить честь их вуза. Как же глупо! Разве не будет для вуза лучше, если он сможет нормально сдать экзамены и выйти в мир специалистом с красным дипломом?
Катя так бы и просидела до конца пары или пока ее не прогнала бы с насиженного места уборщица, но почувствовала, как прогнулся подоконник под тяжестью чьего-то веса. Кто-то сел рядом. Наверное, Регина или Юра. Первой больше всех надо. Второй переживает о каждом в своей группе. Катя подняла лицо и увидела Женю, с которой, не считая пары походов в бассейн, она толком-то никогда и не общалась.
– Давай сбежим, пока наша полоумная бабка не пришла, – Женя прислонилась спиной к окну.
– Уверена? Колок же. Ладно я, но у тебя вроде долгов нет.
– Полностью. Все равно на следующей неделе занятие под отработки. Вот и отработаю. Да и автомат мне эта бабка зарубила на корню, так что без разницы, когда сдавать, – Женя спрыгнула с подоконника.
– Зачем ты пошла за мной?
– Потому что все знаю – мы с тобой, скажем так, по одну сторону баррикад.
Все нутро Кати рухнуло, и она поняла, как бы плохо ни было, всегда есть куда падать. Но все же она спрыгнула с подоконника и пошла вслед за Женей. Спускались на первый этаж быстро и молча.
– А как ты узнала про меня?.. – спросила Катя, кое-как комкая халат и запихивая его в сумку. Сменку она уже давно с собой не носила.
– Не здесь. У стен есть уши. И глаза, раз уж на то пошло, – кивнула Женя в угол, где под потолком красным огоньком мигала не такая уж и скрытая камера.
Опасности от Жени Катя не чувствовала, поэтому молча позволила увести себя на остановку.
– Куда это мы? – спросила Катя, когда микробиологический корпус остался далеко позади.
– Туда, где нас никто не подслушает. Нам, кстати, на этой уже выходить.
– Меня потом найдут? – усмехнулась Катя, но вновь последовала за Женей к еще закрытым дверям.
– Найдут, не бойся. Если хочешь что-то к чаю, можем по пути в «Пятерочку» зайти.
Катя отрицательно махнула головой. Никакие быстрые углеводы не могут скрасить неприятные истории. Неоднократно проверено на собственном опыте.
До нужной квартиры, что вместе снимали Женя и Геля, переехавшие из другого города, поднимались молча. Внутри перебросились парочкой дежурных фраз. Тапочки вот. Полотенце для гостей там. Туалет налево. Кухня направо. Геля вернется не скоро. Часа два точно есть. Чай с сахаром? Можно и с лимоном, да.
Электрический чайник наполнил кухню бульканьем. Катя смотрела сквозь его прозрачные стенки, как пузырьки поднимаются и лопаются, прямо как и ее терпение.
– Так откуда? – окончание вопроса было и так понятно обеим.
– Парень Гели – твой бывший одногруппник, а ты не то чтобы скрывалась в прошлом году, – хмыкнула Женя, разливая кипяток по кружкам, в которых уже лежали чайные пакетики.
– То есть ты всё знала с самого начала?.. – спросила Катя, мысленно коря себя, что раньше вела себя как полная дура. Какая разница, как сильно ты закроешься сейчас, когда все, что могло, уже утекло и в жизнь, и в Сеть, а подчистить этот след будет ой как непросто? Кажется, теперь придется сбегать не только от отца, но и от всего города.
– Ну не всё. Только про отношения. А остальное… на самом деле все очень видно, если знать, на что обратить внимание. Меня тоже вызывали вчера. И сегодня я тоже узнала про свои мотивы очень много всего нового. Сбежать, чтобы не слушать эти сплетни и бредни, казалось мне самым простым и логичным решением, но ты меня опередила, – Женя села за стол и поставила перед ними две кружки.
– Кажется, мы с тобой очень предсказуемые, – усмехнулась Катя, взялась за кружку и тут же отдернула руку.
– Или, может, у нас просто схожие темпераменты и особенности психики, – пожала плечами Женя. – Кто-то бы ушел в себя, кто-то бы накричал на них и заставил всех заткнуться, кто-то бы мимикрировал и присоединился бы к обсуждению, как будто это вовсе и не про него.
Повисла неловкая пауза. Катя не хотела ее прерывать и спрашивать, что же случилось с Женей, даже из вежливости и какой-то еле ощутимой солидарности. Не хотела, чтобы более близкое общение с одногруппницей выстроилось на фундаменте общей проблемы. Не хотела получать порцию чужой боли к тому океану личной, на поверхности которого еле держалась. Но не ушла. Осталась рядом. Кивком показала, что ей доверять можно. Потому что понимала, что у их общей боли – знаменатель в виде одного и того же мужчины. Потому что знала, насколько невыносимой бывает оглушительная тишина и что словами ее можно разбить, только если рядом будет тот, кто их услышит.
И Женя заговорила, перемежая свои слова долгими паузами, в которые вновь пыталась сопоставить осколки своих воспоминаний. Вчера она рассказывала то же самое следовательнице, но сейчас будто начинала все с чистого листа.
– Я точно помню только, когда это было, дальше начинается путаница… Если бы на меня не вышли как-то по записям камер, я бы сама никуда не пошла. Просто не поняла бы, что все связано… На первом курсе мы с Гелей пошли в клуб на посвят. Она почти тут же сбежала к своему парню, а я осталась с какими-то девочками… А потом он сказал… что он кто-то из организаторов со старших курсов… или нет… Ладно, не так важно… Потом вместо вечера одно черное пятно… проснулась я в отеле, на тумбочке – записка: «Номер оплачен, кисуль, просто сдай карту». На телефоне – куча пропущенных от Гели. Родители в другом городе, так бы я никуда ночью не пошла, чтоб и они не волновались. В голове – все та же пустота… Я никому ничего не сказала и несколько месяцев убеждала себя, что ничего такого не случилось. Ну перепила немного. С кем не бывает? Но в какой-то момент мне начало казаться, что что-то тут не чисто: я не помнила ни его имени, ни как он выглядел, ни что он со мной делал… Но что я скажу? Дядя полицейский, найдите его, примет никаких нет, но найдите… Порой мне кажется, что, в принципе, не так уж и плохо жить с черным пятном вместо воспоминаний.
Катя взяла Женю за руку, сказала в ответ что-то ободряющее, хотя слова тут были излишни – куда важнее, что они уже не чувствуют себя одинокими на этом поле битвы. Голова взрывалась от пульсирующих проклятий в сторону Нечаева. Неужели она когда-то его любила так сильно, что ничего не замечала? Или ее опаивали современным и реальным аналогом любовного зелья, от которого все остальные чувства притупляются?
Посидели еще немного, придумывая жуткие и жестокие сценарии, что делают с такими, как он, в местах не столь отдаленных. И даже посмеивались над своими шутками. Представляли себя двумя рыцарями, сражающимися против сотен безликих фантомов-комментаторов. У одной меч, у второй лук. А у тех, кто против них, ни шанса. Ушла Катя до прихода Гели.
Вернувшись домой, она первым делом побежала к маме, забрала у нее Егора и, еле сдерживая слезы, расцеловала его в обе розовые щечки, лобик, макушку. Ребенок понял, что мама рядом, широко улыбнулся, а потом и рассмеялся, пока Катя уносила его в их комнату.
Ему было все равно, что пишут про его мать в интернете. Он просто радовался, что она рядом. А Катя была счастлива, что у нее есть человечек, который будет любить ее, несмотря ни на что. А она для этого человечка горы свернет. И они все переживут, даже если весь мир ополчится против них, просто потому, что будут друг у друга. Катя собиралась сделать все возможное, чтобы Егор никогда не узнал, кто его биологический отец, что он натворил и что за цирк сейчас происходит в их городе. Если будет нужно, добьется судебного запрета, чтобы Нечаев не смел приближаться к ним с Егором. Хотя вряд ли до этого дойдет.
Кате впервые не хотелось бежать от проблем и сурового настоящего мира в книги. Ей хотелось выстроить свой безопасный мирок, куда она спрячется вместе с Егором. Пусть пишут в интернете что хотят. Пока у нее есть те, кого она любит, и те, кто ее любит, ее не сломить. Пусть только мыльный пузырь продержится хотя бы пару дней, а там Ира с Даней вернутся и полегче станет.
Затеряться где-то в выходных оказалось проще простого. Ни учебы, ни работы. Никто тебя не будет искать, если вдруг не выйдешь в ресторан. Никто тебе и слова не скажет, что ты не в институте, потому что: «Лекции уже закончились, папуль, какая учеба?» Сиди себе с Егором на шуршащем детском коврике, что стал для них двоих настоящей крепостью. А что стен у этого замка нет – совершенно не важно, потому что все границы только в голове. К тому же, чтобы погулять, не нужно даже выходить за пределы участка, и это впервые не было для Кати проблемой.
Страничка в ВК у Кати и так была закрыта, а из профилей в других соцсетях она убрала все контакты для связи, считая, что так недоброжелателям будет сложнее выйти на нее.
Ни Даня, ни Ира в новости не заходили, а Катя не стала им писать – решила, что лишние волнения им ни к чему. Поддаваясь иррациональным порывам, она время от времени проверяла, не появились ли новые посты и комментарии, а потом возвращалась в реальный мир к своему сыну. Пока он рядом, смеется, отказывается есть пюре из кабачков (а кто в здравом уме согласится?), слюнявит игрушки и пытается поймать Дымка за хвост, жить можно.
Маме тоже ничего не рассказала ни про предстоящий суд, ни про травлю в Сети. Их отношения последнее время стали лучше, но еще свежи были воспоминания, чем же закончилось последнее «не рассказывай отцу». Отключить интернет родителям она, конечно, не сможет, так что почему бы не понадеяться, что этот инфоповод останется за пределами их информационных пузырей?
К вечеру воскресенья Катя наконец-то устала от соцсетей, выключила телефон, уложила Егора и легла сама, наплевав на будильники и завтрашние пары. Даже несмотря на то, что Егор спал беспокойно и Кате то и дело приходилось вставать к нему, проснулась она на удивление бодрой. Видимо, все же правы ученые (скорее всего, британские), что для нормального отдыха нужен отказ от гаджетов.
А потом вернулась Ира. Чуть ли не с целым чемоданом сувениров (хотя, казалось бы, когда успела, ее не было дома пару дней, да и ездила она не развлекаться), книжкой из «Подписных изданий» (купленной с такой наценкой, что еще пара рублей – и Катя грохнулась бы в обморок при виде ценника) и с дипломом, в этот раз одним, но зато за первое место.
Катя сидела по-турецки на кровати Иры, прислонившись спиной к изголовью. В полученное «гнездышко» из ног она усадила Егора, которому показывала цветные картинки в привезенной сестрой детской книжке. Свой выбор Ира объяснила тем, что Кате и так присылают ежемесячно плюс-минус «тыщу книг» и еще столько же она покупает сама и не успевает читать все, а детскую точно рано или поздно прочтет.
Катя то и дело прогоняла Дымка с кровати (такое жестокое обращение с животными не нравилось ни Егору, ни Ире) и поглядывала на сестру, которая сидела на полу, разбирала чемодан и рассказывала про поездку. Почти все время занимали ее возмущения организацией олимпиады: «Все также ужасно, но хоть немного получше, чем в прошлом году». Катя то и дело ловила себя на мысли, что Ира куда бы органичнее смотрелась рядом с Даней, чем она сама. Тоже помешанная на учебе, с кучей публикаций и дипломов. Или они вместе долго не протянули бы, потому что жизнь с такой второй половинкой из симбиоза быстро превратится в ожесточенную борьбу за место под солнцем? Даже не так: за право этим самым солнцем быть. Катя не ревновала, а пыталась найти логику и законы, по которым люди влюбляются и создают сначала пары, а потом и семьи. И чем дольше искала, тем дальше уходила от цели. Должно быть, нет никаких правил и закономерностей, только случайности.
– А у тебя как дела? – подытожила вопросом свой монолог о Питере Ира.
– Зайди в первый попавшийся новостной паблик города и все поймешь. – Катя прикоснулась губами к макушке Егора, будто хотела подпитаться любовью и силой, и перелистнула страницу.
Ира включила компьютер, набрала в поисковой строке их город. Какая именно новость ей нужна, тут же стало очевидно. Спустя пару минут молчания и изучения комментариев она спросила:
– Даня знает?
– Ты впервые назвала его по имени, – увильнула от ответа Катя.
– Знает или нет?! Потому что, если знает и фиг пойми где, а не рядом с тобой, я ему кишки через глотку вырву и буду права!
– Ир, ну не при ребенке же!
– Пусть уже начинает впитывать, как должен вести себя настоящий мужчина! Уж точно не отсиживаться, когда его любимой плохо!
– Он на соревнованиях, мне не плохо, и я ни о чем еще ему не говорила, – тут же защитила своего молодого человека Катя.
* * *
Данил вернулся домой после обеда. Катя не отвечала со вчерашнего вечера. Сначала он думал, что она просто уснула, не написав «спокойной ночи», но время близилось к обеду, она так и не появилась в Сети, а на все звонки отвечал бездушный голос, заявляющий, что абонент вне зоны доступа. Еще в пути, когда на одной из станций появился нормальный интернет, Даня написал двум людям, которые могли бы знать, что произошло. Регина ответила, что Кати на парах не было, а Ира не отвечала вовсе. Он начал жалеть, что не узнал номера всех ближайших родственников Кати на случай чрезвычайных ситуаций, потому что был уверен – сейчас одна из таких. Ситуация накалялась, как и его нервы. Катя, конечно, и раньше пропадала, но не так! И она обещала, что не сбежит больше!
Домой он забежал, только чтобы бросить вещи и взять ключи от машины. Узнавать, дома ли отец Кати, который, очевидно, не будет рад его появлению на пороге, Даня не стал. Во-первых, зачем? Во-вторых, у кого, если Ира так и не ответила? Не так он себе представлял их встречу после недолгой разлуки, но это уже не так важно. Куда важнее выяснить, не случилось ли с Катей что-то серьезное.
Когда до ее дома оставалась пара минут, на телефон пришло сообщение. Даня не так много общался с Ирой, но даже он понял, что она в своем репертуаре. Никаких объяснений конкретных причин и, кажется, немного пассивной агрессии. Он хотел напечатать: «Ох уж эти скобочки», но вовремя спохватился, что сейчас не самый подходящий момент для шуток.
Ира:
Прости, что не отвечала, у нас тут небольшой диджитал-детокс. А что с Катей, узнаешь, только если сам приедешь))
Данил:
Буду раньше, чем ты думаешь.
Ира:
Это вряд ли, потому что я думаю, что ты уже должен быть рядом с ней.
Ира:
Как подъедешь – напиши, открою тебе ворота, чтоб ты мог заехать.
Автоматические ворота с тихим гулом закрылись. В прихожей Даню встретила Ира. Не успел он спросить, где же Катя, как Ира крикнула сестре на второй этаж (их привычка перекрикиваться, вместо того чтобы подойти и сказать, Дане по-прежнему не нравилась, но, скорее всего, в таком большом доме без нее никуда).
– Тут к тебе твой мальчик с… – Ира не стала дожидаться, пока Катя спустится со второго этажа и откусит ей голову, так что закончила фразу не так, как собиралась изначально: – Ладно, он без цветов.
– Хорошо, – не заставил себя ждать ответный крик.
– Тапочки не предлагаю, – обратилась Ира к Дане.
– А я смотрю, ты не изменяешь себе, – хмыкнул он, скидывая туфли.
– Это тоже, но еще потому, что эта сумасшедшая снова вылизала весь дом, и тут теперь можно хоть операции проводить, не то что без тапок ходить.
– Я не сумасшедшая! Егор ползает везде, и я не хочу, чтобы всюду были шерсть твоего кота или мои волосы, – вновь крикнула сверху Катя.
– Когда надо, все она слышит, – закатила глаза Ира. – Ребенка нельзя растить в стерильных условиях! – крикнула она сестре и потом вновь обратилась к Дане: – Скажи ей, может, она тебя послушает. И нельзя лишать Егора радости попробовать кошачий корм!
– Мне кажется, у него другое мнение на этот счет, – кивнул в сторону вышедшего с кухни кота Даня.
Дверь в комнату Кати была открыта, но Даня все равно постучал по косяку, спрашивая разрешения вторгнуться в личное пространство.
Катя сидела посреди комнаты на детском коврике с изображениями мультяшных животных, и казалось, что была так увлечена общением с Егором, который в ответ мог пока только сказать «мама» или проагукать себе что-то под нос на своем языке, что, не постучи Даня, она бы и не заметила, что он зашел.
Даня сделал пару шагов и замер. Он видел Катю разной, что называется, и в болезни, и в здравии, и в слезах, и в кружочках без макияжа, и в красивом платье, но такой – никогда. Если бы человек мог излучать тепло и уют, как солнечный свет, то Катя сейчас бы сияла, но не ослепляюще ярко, а мягко, чтобы ни у кого от этого света не заболели глаза. Даня смотрел на Катю с Егором и не мог отвести взгляд. Он тут же мысленно перенес картину перед собой в свою (которая должна непременно стать их с Катей) квартиру. Чувство, что перед ним люди, которым он готов дарить свою любовь и с которыми хочет провести остаток жизни, лишь крепло.
Но самое главное – Катя в целости и сохранности. Значит, он зря за нее переживал?.. Но тогда что за детокс, который устроили себе Катя с Ирой? Вряд ли беспочвенный.
Катя тоже растерялась, но на то была совершенно другая причина. Стоит ли знакомить своих мальчиков? И если с Егором еще все понятно, то как представить Даню? По имени? Но она бы хотела, чтобы ее ребенок никогда бы не узнал, что рядом не родной отец. Тогда «папа»? Но как отреагирует на это Даня? Они даже не обсудили этот момент. Да и не глупо ли? Они встречаются всего пару месяцев. И семья на то и семья, что в ней все и так друг друга знают. Катя и не думала, что посыпется на таком глупом вопросе. Жизнь завалила ее похлеще самого жесткого экзаменатора.
Проблема Кати разрешилась сама собой, когда Даня сел рядом с ней на краешек шуршащего коврика.
– Му! – Егор протянул Дане игрушечную корову.
– Я ему тут, как говорят зверушки, рассказывала, – улыбнулась Катя.
Даня положил игрушку себе на колени и протянул Егору другую.
– Твоя тетя, кажется, думает, что я «ме».
Катя хихикнула, и к ее смеху тут же присоединился Егор, хотя вряд ли понял слова Дани.
– Она так думает про всех мужчин, так что забей, – Катя положила голову Дане на плечо. – Зато ты нравишься Егору.
– И это взаимно.
В ответ Катя шмыгнула носом. Даня смотрел на Егора, который потерял к ним всякий интерес, и поэтому спросил:
– Ты там плачешь, что ли?
– Нет, соринка в глаз попала, – Катя утерла слезу.
– Да-да, соринка, сделаю вид, что поверил.
– Дань… тут кое-что случилось, пока тебя не было…
«Все же не зря…» – подумал он.
Катя юркнула в объятия Дани и тут же осознала, насколько сильно устала за последние месяцы. И физически, жонглируя делами и пытаясь выбить окошки свободного времени, чтобы совместить и учебу, и работу, и блог, и время с Даней и Егором. И морально, потому что вечные тайны, беседа со следовательницей, травля в интернете и истории Иры и Жени не прошли бесследно, да еще и суд скоро… Кажется, настала пора признать, что невозможно быть все время сильной, а позволить себе дать слабину – не всегда слабость, как бы это ни звучало. Тем более когда рядом есть человек, который может подставить плечо.