Чёрное солнце

 Эриза осторожно промокнула лоб Лианора. Тот спал — тихо, почти беззвучно. На его виске выступили капли пота. Она коснулась кожи — тёплой, влажной, словно внутри его тела всё ещё бушевала невидимая лихорадка. Лёгкий жар поднимался от него, предвестник либо выздоровления, либо беды. Эриза прикусила губу, не позволяя тревоге вырваться наружу. Она снова осмотрела рану, промыла её тёплой водой и наложила свежую повязку. На этот раз бинты были чистыми, пахли горькими травами.

К утру, если повезёт, Лианору должно стать лучше. Во всяком случае, она молилась, чтобы стало.

Она села на край кровати, устало положив руку на его ладонь. Её пальцы всё ещё дрожали, но в движениях была тишина. Не безразличие — нет. Что-то другое, более тонкое, пугающее своей глубиной. Время, проведённое в дороге, в боли, в страхе, словно стерло ту грань, что разделяла их. Она не хотела это признавать. Он стал чем-то большим — другом .

Пламя свечи дрогнуло, отбросив по стене зыбкую тень, когда дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Маркус. Он нёс деревянную миску, из которой поднимался лёгкий пар. Чистая вода плескалась внутри, отражая пламя золотыми бликами.

— Твои раны тоже нужно обработать, — тихо сказал он, ставя миску на низкий столик рядом с ней.

— Я справлюсь сама, — отозвалась она, глухо. Потянулась к куску ткани, но его рука мягко легла поверх её ладони.

— В этом нет необходимости, — спокойно, но с твёрдостью произнес Маркус. — Я позабочусь о тебе.

Она не ответила. Только подняла на него взгляд усталый, колючий, но без прежней отчуждённости.

Маркус подошёл ближе, и, не говоря ни слова, встал за её спиной. Его пальцы едва ощутимо коснулись её волос, осторожно отводя влажные, растрёпанные пряди. Они уже начали подсыхать, но от влаги пышные локоны закрутились в упругие жгуты, распадаясь на плечах. Бунтарские, такие же дерзкие и упрямые, как их хозяйка.

Он молча осмотрел её спину. Кровь запеклась у основания крыла, ткань рубахи прилипла к ране. Одно движение — и она втянула воздух сквозь зубы, но не отстранилась.

— Потерпи, — прошептал он. Его голос был хриплым, тёплым.

Он не спеша протирал кожу, стирая запекшуюся кровь и грязь. Его движения были почти медитативными — осторожными, без суеты. Вода в деревянной миске постепенно темнела, окрашиваясь в мутно-красный. Капли стекали по краю, падали на пол с глухим, едва слышным звуком.

Они молчали. Каждый думал о своём. В комнате повисла тишина — не гнетущая, но насыщенная чем-то невысказанным. Тенью мыслей, тяжестью пережитого.

— Тебе нужно снять одежду, — произнёс Маркус, не поднимая глаз. — Она мешает.

Он не приказывал и говорил спокойно, будто просто констатировал факт. Но слова повисли в воздухе, как натянутая струна.

Эриза не ответила, но Маркус сразу заметил, как напряглись её плечи. Мышцы под кожей чуть дрогнули, будто от удара. Она осталась неподвижной, но вся сжалась, как натянутая пружина.

Он отложил ткань, взялся за край миски.

— Я отвернусь.

Маркус поднялся, сделал шаг к окну и повернулся спиной. Сквозь щель между шторами пробивался тусклый лунный свет, серебряная полоса легла на пол, на край кровати, на её плечи.

Эриза сидела молча. Несколько секунд почти вечность. Потом — вдох. Тихий, резкий, как перед прыжком в воду. Ткань зашуршала, скользнула по коже. Крыло дрогнуло, одно, второе — расправились на миг затем вновь опали.

Маркус не оглянулся.

Он только слушал ее дыхание, тишину, трепет крыльев. И ждал, пока она сама позволит ему снова подойти.

— Я готова, — тихо сказал она, не оборачиваясь. Одеждой она прикрыла грудь, но спина была обнажена.

Маркус подошёл медленно, будто опасался спугнуть. В его руках снова была чистая ткань, пропитанная настоем трав. Он сел рядом, не касаясь её, не приближаясь слишком близко. Только протянул руку, дожидаясь молчаливого согласия.

Когда пальцы коснулись её кожи, она вздрогнула — почти неощутимо. Но он почувствовал это. Не убрал руку. Только стал двигаться медленно, методично, обрабатывая свежую царапину на лопатке, потом рану на боку, где стрела задела кожу вскользь.

Когда кровь была смыта, на коже проступила татуировка — узор рунических символов, тонких и чётких, будто вырезанных остриём по живой плоти. Они шли вдоль позвоночника, от самого основания шеи и до поясницы, словно древний путь, пронесённый сквозь боль и клятвы. Маркус замер, взгляд его задержался на этих знаках.

— Это... — начал он, но не договорил.

— Просто тату...

Он вгляделся в линии на её плечах, спине, вдоль рук. В знаки, вытатуированные с какой-то древней упрямой решимостью .Маркус не стал задавать лишних вопросов. Он знал — эта история принадлежит только ей. Пока что.

— Расскажи мне о себе. Таких, как ты, едва ли можно встретить.

— Это приказ? — она повернулась, и янтарные глаза блеснули в свете свечи.

— Прoсьба, — уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

Эриза хмыкнула и отвернулась, не сказав ни слова.

— Ну хорошо... давай сыграем.

Она слегка повернула голову, прислушиваясь.

— Я расскажу о себе, а ты — о себе, — продолжил он.

Эриза не обернулась, но он заметил, как напряглись её крылья, едва заметно, почти невольно — словно она готовилась либо к бегству, либо к признанию. Пауза затянулась. Он уже думал, что ответа не будет.

— Глупая игра, — наконец пробормотала Эриза.

Маркуз не стал настаивать. Только чуть склонил голову, глядя на её спину — на крылья, всё ещё напряжённые, будто готовые распахнуться в любой момент и взмыть вверх.

— Я начну первым.Что ты хочешь узнать?

Эриза молчала. Потом повернула голову. Свет свечи дрожал, отражаясь в её янтарных глазах, и делал их почти нереальными.

—Кто хочет тебя убить? — спросила она вдруг.

Он опустил взгляд, уголки рта дрогнули, но не в улыбке.

— Я не знаю, — ответил после короткой паузы.

— Так нечестно, — её крылья вздрогнули, будто обиженные этой простой правдой. — Игра предполагает обмен.

— Я ответил честно, — тихо сказал он. — Я действительно не знаю. А ты задала не тот вопрос.

Эриза посмотрела на него чуть пристальнее, словно проверяя, врёт ли. Но он не отводил взгляда. Огонёк свечи между ними качнулся, и в этом зыбком свете Маркуз казался почти прозрачным — человеком, за которым стояла целая бездна молчаливых тайн.

— Теперь моя очередь...

Она отвернулась.

— Что означают эти татуировки?

— Это древний ритуал посвящения, — ответила Эриза, не оборачиваясь. — Воины моего рода набивали их, чтобы всегда помнить, кто они есть. Чтобы не забывать свои корни, свою силу и свой путь.

— Было больно? — спросил он, чуть наклонив голову, стараясь уловить тон её голоса.

— Это два вопроса за раз! — резко отозвалась она, наконец повернувшись. В её взгляде мелькнула искра. Она задержала взгляд на нём, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. — ...Но да, — добавила она после короткой паузы. — Было больно.

Эриза опустила глаза, и в этот момент Маркус коснулся ссадины на её рёбрах. Эриза еле заметно вздрогнула и слегка выгнулась, чтобы уйти от прикосновения — не от боли, скорее от неожиданного жара, пробежавшего под кожей.

— Теперь моя очередь, — произнесла Эриза, и голос её стал чуть строже. — Почему ты прыгнул за Лианором?

Он задержал движение, но не убрал руку.

— Он мой друг, — просто признался Маркус.

— Ты мог погибнуть, — тихо напомнила Эриза.

— И всё же риск того стоил. Иногда... есть люди, ради которых стоит прыгнуть. Даже в бездну.

Эриза прищурилась, будто взвешивая сказанное.
— Такие воины, как ты, ещё остались? Говорят, в Тур'Вальте таится ваше войско.

Эриза не спешила с ответом. Металлический ошейник, всё ещё обвивавший её шею, будто ожил — от прикосновения прохлады в нём вспыхнул жар, напомнив о себе.

— Воинов больше нет, — твёрдо произнесла она. — Я последняя.
И сказала это так, что сомневаться в её словах не хотелось.

— Ты знаком с королём?

Маркус поднял взгляд.
— Да.

— Какой он?

— Это уже два вопроса.

В их взглядах что-то изменилось. Простая беседа превратилась в игру, где на кону было больше, чем просто слова. Напряжение между ними с каждым вздохом сгущалось, будто воздух стал тяжелее.

Голубые глаза Маркуса блеснули — в пламени свечи в них вспыхнуло золото, будто на миг вырвалось наружу то, что он обычно прячет.

— Он не такой, как ты себе представляешь, — наконец нарушил тишину Маркус. Его голос стал ниже, почти интимным, и по чертам лица скользнула едва заметная тень.

— Ты... не похож на обычного человека, — тихо сказала Эриза, всматриваясь в его лицо. В её голосе было нечто большее, чем просто наблюдение — словно она искала подтверждение своим мыслям.

Брови Маркуса едва дрогнули.

— Ты способна противостоять магии ошейника? — его голос стал таким же приглушённым, как и её.

— Ты уже спрашивал об этом, — напомнила Эриза, чуть склонив голову.

— Спрашиваю ещё раз.

Кончики её губ приподнялись в смутной, опасной улыбке. В янтарных глазах вспыхнул свет, как будто внутри неё зажглось пламя.

— А что ты скрываешь под своей мантией? — прошептала она и, наклонившись ближе.

Её рука мягко придержала одежду у груди, будто намеренно прикрываясь — но ткань всё равно чуть соскользнула с плеч, обнажив ключицы. Свет свечи скользнул по коже, и в этом движении было что-то неуловимо вызывающее, почти как преднамеренный жест.

Игра затянулась, как и повисшая между ними тишина. Их взгляды сцепились в невидимой схватке, ожидая, кто первый отступит. Дыхание участилось, сердца забились чаще, и в комнате стало вдруг слишком тесно. Перчатка Маркуса едва слышно скрипнула, когда он сжал кулак.

Внезапно Лианор издал лёгкий стон и пошевелился во сне, затем вновь затих. Как по команде, Эриза и Маркус резко отпрянули друг от друга, будто их окатила ледяная волна.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, поднимаясь. Голос снова стал сдержанным, почти нейтральным. — Нас всё ещё могут преследовать.

Эриза лишь кивнула, не произнеся ни слова.А затем он развернулся и исчез в ночи, оставив её одну — в тишине, наполненной эхом несказанных слов.